Серебряная Роза [СИ]

Наталья Кузнецова

Серебряная Роза

Часть первая

Поворот судьбы

Глава 1

Розамунда Сент-Джеймс неспешно оглядела свои апартаменты, где ей предстояло обитать на протяжении нескольких месяцев, пока она будет находиться в гостях у своей тётки Лидии и её мужа Джона. Комната была ей хорошо знакома и за прошедшие годы, минувшие с тех пор, когда она последний раз наведывалась к родственникам, не претерпела никаких изменений. Тётушка, видимо, позаботилась о том, чтобы любимая племянница, приехав к ним, застала своё жилище в том состоянии, в котором и покинула его.

Большая двуспальная постель, выполненная из лакированного дуба, с красивой резной спинкой и толстыми ножками прочно занимала место в центре всего помещения, словно подчёркивая своё первостепенное положение хозяйки комнаты, устланная тяжёлым бархатным покрывалом цвета горького шоколада. Рядом с постелью стояли массивная тумба с множеством ящичков и водружённая на неё хозяйкой дома большая антикварная лампа под широким абажуром. А у стены стоял массивный шкаф с зеркалом во весь человеческий рост, что позволяло видеть собственное отражение, находясь в кровати. Сей предмет мебели, искусно выполненный из того же полированного дуба, что и постель, был способен вместить в своём чреве огромное количество одежды и всего прочего, что хозяин возжелает в него засунуть. Розамунда, глядя на него, не единожды задавалась вопросом, а заполнялся ли он за свой век хотя бы на половину, уж больно внушительным выглядел сей предмет мебели. Радовало то, что ей никогда не приходилась думать о том, куда бы запихнуть всю ту одежду, что она привозила с собой, так как шкаф с лихвой вмещал в себя весь её немалый гардероб. На стене примостились книжные полки, которые ждали часа, когда Розамунда заполнит их учебниками и своей любимой литературой.

Довершал интерьер комнаты большой камин, украшенный замысловатой лепниной с огромным жерлом, находящимся против постели. Девушка, в свои предыдущие приезды, любила зажигать в нем огонь, когда на улице моросил дождь, и небо было затянуто свинцовыми тучами, а затем, уютно свернувшись на пушистом ковре, устилавшим пол, подолгу наблюдать, как огонь неторопливо поглощает ароматные дрова. В такие моменты она чувствовала себя как никогда умиротворённой. А то, что её окружали довольно массивные антикварные громоздкие предметы интерьера, лишь добавляли резонанс от восприятия своего городского жилища, там, в столь оторванном от неё сейчас Лос-Анджелесе, где всё пропитано новшествами, а спальня её женственна, элегантна и обставлена под чутким руководством дизайнера, но с ограниченным пространством. Здесь же, в этом старом особняке, принадлежавшем родным Розамунды, чете Мэйсон, её спальня представляла собой большое помещение, облицованное дубовыми панелями, с высокими потолками.

В общем, здесь было, где развернуться и в другое время Роуз бы порадовалась возможности погостить у тётушки в старинном особняке, однако теперь, сие абсолютно не радовало. Приезд казался несправедливостью и даже больше – ссылкой!

Ещё два дня назад, Роуз мечтала о том, что встретится со своими школьными друзьями после долгих летних каникул, проведённых порознь, и затем вместе, дружной компанией, они на полторы недели отправятся на Гоа, чтобы как следует повеселиться перед началом школы. Однако этому было не суждено случиться, так как любимые родители разбили хрупкие планы вдребезги, засунули в самолёт и первым рейсом отправили сюда, к тёте и дяде, из полного огней, жизни, бьющей через край энергии «города Ангелов», в переменчивый штат Мэн, в маленький городок Скофхэгэн, в новую школу, к незнакомым людям.

Кто бы мог подумать, что в какой-то один момент ее судьба так резко переменится.

Девушка едва сдерживалась, чтобы не завыть от глухой тоски и отчаянья, горюя по своим грандиозным планам, которые в одночасье разрушились, как карточный домик под шквалом ветра, по воле ё дражайших родителей.

Аманда и Джейсон Сент-Джеймс - довольно знаменитые в научных кругах геологи, которые всю свою жизнь занимались изучением ценных горных пород. Все детство, сколько Розамунда могла себя помнить, она вместе с родителями провела в бесконечных поездках по всему миру, что, надо сказать, ей чрезвычайно нравилось. Это позволяло ей увидеть столько удивительных и прекрасных мест, узнать столько всего нового и интересного, что обычные среднестатистические дети, могли ей лишь позавидовать. И пока родители-учёные были заняты своими научными изысками, будучи любознательной малышкой, Роуз с удовольствием исследовала места, в которых она оказалась на данный момент: то это были побережья Намибии, то горные склоны Карпат, то Сибирь с её бескрайними лесами, то заснеженные просторы Урала. Она с неиссякаемым любопытством пыталась познать секреты и проникнуть в глубинные тайны, скрытые под покровом древности. Родители с благосклонностью относились к такому интересу со стороны своего отпрыска к миру и всячески потворствовали ей в этом, разрешая дочери, время от времени помогать им в своих трудах, видя, каким огнём и восторгом загораются глазёнки девочки от прикосновения к грубым комьям безликой руды. В том, что, в конце концов, Розамунда пойдёт по их стопам, они не сомневались и были не против, чтобы она продолжила семейное дело. Однако когда ей пришла пора идти в школу, Аманда и Джейсон, недолго думая, приняли твёрдое решение: прекратить кочевой образ жизни, как бы всему семейству Сент-Джеймс он ни нравился, и наконец, обзавестись собственным домом, стать более степенными и оседлыми жителями мегаполиса, дабы Розамунда смогла пожить нормальной, спокойной жизнью. Так в итоге она с семьёй оказалась в Лос-Анджелесе, где родители благодаря напору и целеустремлённости организовали собственное дело, связанное с анализом и разработкой серебряных и золотых рудников, что в какой-то степени восполняло утрату тех масштабных исследований, что были у них в прошлом. Вначале было трудно и хлопотно, особенно когда бизнес начинают люди, у которых напрочь отсутствует коммерческая жила, которые посвятили жизнь науке. Однако Аманда и Джейсон таки добились своего, и теперь их семья владела стабильным и успешным делом. Отец и мать мало-помалу привыкли к оседлой жизни в мегаполисе и либо с удовольствием трудились в лаборатории, куда доставлялись образчики руды, либо руководили этим процессом. Розамунда же быстро свыклась с новым положением, а школа и череда увеселений в городе быстро затмили ностальгию по вольной кочевой жизни. Лишь порой ей этого начинало не хватать, и она с некоторой тоской вспоминала свои детские годы, проведённые в диких лесах, пустошах, среди рудников и скальных пород, где всё казалось таким живым и настоящим. Но это казалось таким далёким и потерянным, что грусть мигом проходила, и она всячески наслаждалась преимуществами беспечной, городской жизни. Она стала истинным ценителем этого вечного и фееричного калейдоскопа, именуемого Лос-Анджелесом, обожая каждый импульс этого удивительного города: извечный и нескончаемый рёв машин за окном, крик газетчиков, шум и гвалт возбуждённых людей, тихое воркование голубей в парках, шёпот воды в фонтанах. Эл-Эй никогда не спал, жизнь в нем буквально кипела, как лава в кратере очнувшегося от спячки вулкана. Этот город был готов в единый момент поглотить любого, кто ступил на его территорию, опутать своим волшебством, прельстить дарами своей сущности, увлечь в вечное движение сквозь бренное существование, окутать плотным смогом загазованного воздуха, пропитанного в то же время жизненным экстазом. Мегаполис словно маг и чародей открывал перед любым свою таинственную лавку и завлекал целым набором чудес, поражая умы и сердца, тревожа воображение, околдовывал медленно и сладко, горяча кровь, разгоняя по венам яд зависимости. День и ночь сливались в единый миг, в череду приключений и волшебства. Но всё же именно ночью, когда по городским улицам вспыхивало множество электрических ламп, неоновых вывесок, расцвечивая всё в невероятно яркие краски, ты начинал понимать, что попал, навсегда пропал в этом колдовском месте, и с этого момента начинаешь жить и дышать по-новому. И ты с сердечной искренностью наслаждаешься фееричностью открывшегося перед тобой действа, растворяешься в людской толпе, суете и неугомонности, тонешь в какофонии музыки и прочих звуках ночного города. Розамунда любила Эл-Эй всем сердцем, приняв его со всеми прелестями и мерзостью, научившись жить с городом в мире и согласии. Всё в нем ей было дорого, и поэтому сейчас она с трудом могла перенести их разлуку, как рыба, выброшенная прибоем на сушу, вырванная разом из привычной среды и оторванная на долгий срок от привычного места обитания.

Дело было в том, что родителям как гром среди ясного неба поступил срочный заказ от какой-то очень влиятельной российской компании на глубинное исследование золотых и серебряных рудников, находящихся где-то в северной части таежной Сибири. И Аманда с Джеймсом вместо того, чтобы как обычно направить на место своих научных сотрудников и дожидаться их рапорта в своём офисе и передачи в лабораторию части необходимых образцов, в этот раз захотели совершить поездку самостоятельно, решив вспомнить былые годы и отправиться в вояж. Тем более этому стремлению способствовало то, что сами заказчики этого желали, так как опыт четы Сент-Джеймс в таких вопросах был колоссален и неоспорим. Да и осмотр, как и изучение целостной картины, а не фрагментов, дал бы более полные данные и принёс соответствующие плоды. Естественно, за такую длительную командировку компания обещала хорошее вознаграждение, от которого трудно было отказаться или хотя бы не рассмотреть это предложение. Единственное «но», что заставило повременить Аманду и Джеймса с решением, была Розамунда. Не смотря на то, что девушке уже исполнилось семнадцать лет, и она была вполне сформировавшейся, и самостоятельной личностью, они даже слышать не захотели о том, чтобы оставить её одну и конечно, ни о какой поездке с друзьями, естественно, речь более не шла. Родители твёрдо были уверены в том, что без них она не проживёт и непременно влипнет в какую-нибудь «тёмную» историю, а они в волнениях из-за своего отпрыска не смогут сосредоточиться на работе. Услышав такие речи от любимых родителей, которых она всегда считала рассудительными и мудрыми, ранее всегда относившиеся к ней как к взрослому человеку и доверявшие её решениям, Роуз была потрясена до глубины души, не понимая, когда и как могла подорвать доверие к себе. Она нисколько не сомневалась в своей способности прожить какое-то время без родительской опеки и надеялась вкусить, прелести свободной жизни, уже обещавшие быть сказочными. В голове рождались заманчивые образы безудержных вечеринок на лазурных побережьях Гоа, многочасового шопинга, бурных ночей с друзьями. Однако они разбились вдребезги после твердого и категоричного заявления родителей о том, что она ни под каким предлогом не останется одна в Лос-Анджелесе. И вместо своей запланированной поездки к морю, Роуз отправляется к старшей сестре своей матери – Лидии, в тихий Скофхэгэн, где и пробудет всё то время, пока они будут заняты исследованиями.

Когда многочасовые уговоры и просьбы не нашли отклика у родителей, Розамунда в отчаянии закатила самую настоящую истерику: со слезами, криками и хлопаньем двери, поступив словно в подтверждение слов родителей, как самый настоящий капризный ребёнок. Теперь девушке было стыдно за своё глупое и ребяческое поведение, которое ей было не свойственно, но в тот момент, казалось правильным, выплеснуть всё своё негодование и возмущение, а голос разума, твердивший, что это делать не нужно, в конце концов, просто сдался под шквалом обуревавших её эмоций. Однако даже это нехарактерное поведение, которое обеспокоило и взволновало чету Сент-Джеймс, не изменило их решение. Они остались глухи к мольбам, слезам и уговорам дочери. На то что бы собрать чемоданы, поговорить и объясниться с друзьями - ей был дан всего один день.

Ко всему Роуз ждал ещё один удар: ей предстояло сразу после переезда отправиться в новую школу, так как там занятия начинались на две недели раньше чем в «Стоунхенж» - её прежней школе. Разговор с директором данного учебного заведения, как оказалось, уже состоялся заблаговременно, конечно же, втайне от главной героини и без особых проблем, родители договорились о её переводе в старшую школу Скофхэгэна, администрация которой без малейших возражений согласилась принять новую ученицу. А ведь Роуз, было, уже понадеялась, что с переводом возникнет заминка и это даст ей больше времени, чтобы подготовиться к переезду. Только обстоятельства складывались не в её пользу и это бы ещё один повод впасть в депрессию. Да и мысль, что придется явиться в новую школу уже после начала занятий и стать объектом пристальное внимание незнакомых людей, угнетала, и хотелось забаррикадироваться в комнате. Однако решение было принято и обжалованию более не подлежало. И в подтверждение сего, Аманда при Розамунде сделала звонок, что бы забронировать для неё билет на самолёт до Августы.

А уже сегодня, в полдень, по истечению отведённого ей времени, которое Роуз провела в лихорадочных сборах, совмещённых с многочасовыми разговорами по телефону с друзьями, просто шокированных столь значительными переменами в её жизни, Розамунда в сопровождении своего бой-френда - Адама Смита и лучшей подруги – Анна Ричардс отправилась в аэропорт. Родителей, девушка попросила остаться дома. С ними Роуз попрощалась сухо и холодно, несмотря на то, что понимала, что их она так же не увидит долго и конечно, будет скучать, однако слишком сильна была её обида на родных. Аманда и Джеймс не возражали, только напоследок поочерёдно обняв дочь, пожелали приятного пути и попросили позвонить по прилёту. На том и разошлись. Их собственный вояж планировался на завтра.

Роуз вспомнила, как Адам и Анна провожали её в аэропорт, в который раз подумав, что позволить им это было ошибкой. Правильно говорят: «Долгое прощание – лишние слёзы». Они с подругой весь путь до вокзала едва сдерживали слёзы, а Адам сидел бледный и напряжённый, до боли сжав руку Роуз в своей ладони. Ранее ведь с ним, они никогда на долгий срок не расставались, как планировалось в этот раз, и даже на выездные игры их школьной футбольной команды, в состав которой входил бой-френд, отправлялись вместе. А ведь вместо разлуки, должны были быть счастливые полтора недели с множеством объятий и поцелуев, а так же романтичные рассветы и закаты наедине. Но расставаясь у стойки регистрации, никто не произнес ни слова, словно каждый из них боялся сказать друг другу болезненные слова прощания. Наверное, это было смешно и глупо – она ведь, в конце концов, не отправлялась в другую Галактику, а всего лишь уезжала в другой штат, только на сердце было тяжело и хотелось возненавидеть весь мир. В тот момент в груди девушки сердце ёкнуло, словно в предчувствии грядущих испытаний, но она была столь подавлена, что не обратила на это внимание. Вместо этого Розамунда, крепко прижавшись к парню, впивалась жадным поцелуем ему в губы, словно желая отметить его, поставить своё «тавро» и запомнить вкус его губ, аромат парфюма, что бы вспоминать, когда станет очень одиноко. Затем были объятия с Анной и реки слёз из глаз дорогой подружки, а минутой спустя, Роуз отправив багаж на погрузку, быстро прошла регистрацию и, не оглядываясь, направилась дальше по коридору к залу ожидания.

Перелёт прошёл, вполне спокойно, хотя летать Розамунда не любила, боясь высоты. Но в этот раз она мало на что реагировала. Эмоциональная встряска последних дней и моральная истощённость сделали своё дело, и девушка попросту уснула и проспала весь перелёт из Лос-Анджелеса до аэропорта Августы. Проснулась она только когда самолёт пошёл на посадку, и Роуз была вынуждена очнуться от сладкого забвения сна, так как стюардесса призвала всех пассажиров пристегнуться ремнями безопасности. Свою повзрослевшую племянницу встретил Джон Мэйсон, по прежнему импозантный, в хорошей физической форме мужчина, которому, однако, минуло пятьдесят два года. Но, не смотря на это, дядя сохранял бравый вид и жизнерадостность юности, а его голубые глаза сияли молодецким задором и только лишь широкая проседь в некогда смоляной шевелюре и морщины, избороздившие лоб и скулы, говорили о том, что время всё же властно над этим мужчиной. Розамунда была счастлива встретиться со своим любимым дядюшкой, впрочем, как и он. Это девушка прочувствовала каждой косточкой, так как Джон крепко стиснул её в объятьях и с громким смехом поднял в воздух, как часто поступал с нею в детстве. А затем они, забрав её багаж, загрузились в дядин тёмно-синий «Фольксваген» и спустя какие-то четыре часа езды, въезжали на территорию небольшого, окружённого лесом городка Скофхэгэн, где теперь Роуз надлежало вести своё существование. Ещё через полчаса прибыли на место, к окружённому высоким забором небольшому особняку в викторианском стиле: с широким фасадом и крыльцом, большими окнами и вычурной лепниной, мраморными ступеньками, стоящем в некотором отдалении от основного городского массива, где в мире и согласии проживала чета Мэйсон. Дядя, открыв ворота, быстро загнал машину внутрь, и Роуз ничего не оставалось, как, наконец, примириться с тем, что дороги назад ей больше нет. Поэтому она, натянув улыбку, покинула машину, так как ей ещё предстояла встреча со старшей сестрой матери, доброй тётей Лидией, а расстраивать ту своей кислой физиономией девушке не хотелось. Однако именно это едва не произошло. Роуз поёжилась, вспомнив свой ужас и приступ паники, который испытала, когда пересекая широкий двор и направляясь к крыльцу дома, была атакована огромным лохматым чудовищем, едва ли не сбившим её с ног и не перемазавшим своими грязными лапами, которое оказалось любимым питомцем хозяев, их псом по кличке Френч. В том растерянном и подавленном состоянии, что находилась Розамунда, она совсем о нём позабыла, чем этот мохнатый негодник и воспользовался. Сколько она помнила, их встречи с псом всегда стоили ей несколько погибших нервных клеток и целого вороха перемазанной одежды. Вот и в этот раз зловредное создание тут же попыталось свалить Роуз на землю и вылизать лицо своим слюнявым языком. И, надо сказать, псу это почти удалось, но в тот миг, когда лапы Френча должны были опрокинуть девушку, послышался строгий и грозный окрик, заставивший монстра замереть и мигом отказаться от своей преступной затеи. От грязи на одежде Розамунду спасла тётя, как раз появившаяся на крыльце (видимо, она услышала, как во двор въехала машина), дабы поприветствовать прибывшую племянницу. При взгляде на эту симпатичную моложавую женщину с мягкими чертами лица, тёмными волосами, уложенными в элегантную причёску, и тёплыми тёмно-зелёными глазами, буквально сиявшими внутренним светом и добротой, Розамунду затопила волна невероятной нежности и любви. Девушка с радостью отметила, что за прошедшие с их последней встречи годы Лидия совершенно не изменилась. Недолго думая, девушка бросилась к тёте и буквально повисла на шее у женщины, которая со смехом приняла племянницу в своих объятьях и осыпала поцелуями. А бедняга Френч, оставшийся не удел, понурив голову, пошёл прочь, поняв, что в этот раз Розамунда ему недоступна.

После многочисленных «охов» и «ахов», поцелуев и объятий, слёз радости и вопросов о перелёте и последующей поездке, Розамунда, наконец, оказалась вот в этой самой комнате на втором этаже в особняке четы Мэйсон. Ее тётя, отойдя от первых восторгов столь долгожданной встречи, отправилась на кухню готовить праздничный ужин, дав девушке время отдохнуть, разложить вещи, привести себя и свои мысли в порядок. Чем в данный миг и занималась Роуз, хотя последнее давалась ей с трудом, так как мысли скакали как блохи и были весьма далеки от оптимистических. Не смотря на то, что она была рада увидеться с любимой тётушкой и дядей, её по-прежнему тянуло назад в Лос-Анджелес, к Анне и Адаму. И очень хотелось оказаться не здесь, в этой большой и одинокой спальне, а дома, в своей маленькой и женственной комнатке с интерьером в бледно-розовых тонах, в объятьях любимого из мужчин. Однако сие было невозможно и недоступно.

Обречённо вздохнув, Роуз прошлась по комнате, а затем, с тяжёлым кряхтеньем один за другим перетащила свои тяжёлые чемоданы через порог и поставила возле шкафа. Стоило ей сие дело немалых физических усилий, так как Роуз не отличалась ни силой, ни телосложением Геркулеса, а багаж весил, казалось бы, тонну. Затащив в комнату последний и чувствуя, как лоб покрыла испарина, девушка крайне пожалела, что отказалась от посильной помощи дяди Джона, когда тот ей предлагал. Теперь боль в пояснице и лёгкий тремор рук ясно говорили, что всплеск самостоятельности был ошибкой с её стороны. Розамунда со стоном рухнула на горку чемоданов, мысленно спрашивая себя о том, зачем она притащила сюда, в эту несусветную глушь, половину своего гардероба и стоило ли это того?! Боль и усталость во всём теле после непростой работы утверждали, что небольшого чемодана с самым необходимым в её случае было бы вполне достаточно. В крайнем случае, у неё было достаточно наличности и несколько кредиток, чтобы заполнить пустоту в гардеробе. На какой-то момент Роуз стало страшно, что из-за своей глупости, она сорвала себе спину. Однако, вместо того, чтобы в ужасе броситься за аптечкой, девушка рассмеялась горьким и ироничным смехом, так как в голове появился собственный довольно карикатурный образ городской дамочки в фиксирующем корсете, в котором ей придётся явиться на глаза к новым одноклассникам. Однако это было бы ей наукой, чтобы в следующий раз не браться за дело, которое ей не по плечу, пытаясь строить из себя абсолютно самостоятельную особу, не нуждающуюся в помощи даже ближайших родственников.

Поднявшись с горы чемоданов, Розамунда, слегка поморщившись от дискомфорта во всём теле, направилась к постели и, не потрудившись снять обувь, уселась на нее, как в детстве: подтянула к себе колени и, обняв их руками, уткнулась в них подбородком, чувствуя себя при этом разнесчастной и полностью выбитой из колеи. Мысленно она пыталась осознать своё нынешнее положение и по возможности настроиться на позитивный лад для того, чтобы понять, как ей жить дальше в сложившейся ситуации. Только хочешь – не хочешь, а ей предстояло строить здесь новую жизнь.

Розамунда тяжело вздохнула, мысленно ругая себя за уныние и буквально ненавидя за слабость, привычным жестом крепко сжала в ладони висевший на груди талисман на кожаном шнурке – небольшой, хорошо отшлифованный, напоминавший по форме блинчик, самородок серебра, который девушка никогда не снимала. Розамунда наткнулась на него в одном из рудников, в ту далёкую пору, когда вместе с родителями ездила по их исследовательским командировкам. Когда же она показала им свою находку, они восхитились, до того камушек был хорош, а затем, отдали его ювелиру, который сделал огранку и довёл слиток до ума, превратив тот в красивый амулет. Розамунда с тех самых пор с ним не расставалась и верила, что он оберегает её и даёт жизненные силы. Поэтому когда ей было особенно тяжело - как вот сейчас, возникали трудности, а тяжёлые мысли заполняли голову, она сжимала его в руке или просто прикасалась и будто бы подпитываясь его энергией. Роуз нравилось серебро – бесцветный, абсолютно «не кричащий» и невероятно загадочный металл, словно пропитанный тайной и полный скрытого холодного огня. К тому же во многих верованиях серебро считалось лютым врагом всякой нечисти, а фильмы и книги утверждали, что именно пулей из этого металла можно убить оборотня. Во что, впрочем, Розамунда не верила, считая сие чепухой и вымыслом из легенд, так как никогда не была излишне суеверна, да и вообще, помимо веры в свой талисман многое подвергала сомнению, так как считала себя дочерью «науки» и «прогресса». Что было неудивительно, в тех обстоятельствах, когда твои родители знаменитые учёные. Но, не смотря на это, она считала, что серебро отражает её сущность.

Девушка приподнялась на постели и, повернув голову, пристально взглянула на своё отражение в большом зеркале, вмонтированном в дверцу гигантского шкафа.

Розамунда была настоящей платиновой блондинкой, с ярко выраженным серебряным оттенком волос. В детстве из-за этой редкой особенности ребята немилосердно дразнила её старухой, что частенько доводило маленькую Роуз до горьких рыданий и тихой ненависти к жестокой природе, наградившей её такими бесцветными локонами. Джеймс и Аманда тихо посмеивались, слушая скорбные жалобы дочери, и говорили, что придёт время, и она сможет оценить себя по достоинству, трезво взглянув на бесценный дар, который преподнесла ей судьба. Правда в ту пору, будучи обиженным ребёнком, над которым нещадно издевались все дворовые хулиганы, Розамунде в предсказание родителей верилось с трудом, и она мечтала взять краску и перекрасить свои тусклые пряди, придав им нормальный оттенок. Только час действительно пришел, былая ненависть пропала, но и дикого восторга или запредельной радости от собственной уникальности так же не возникло. Хотя Адам просто сходил с ума от её волос и был готов сутки напролёт пропускать мягкие пряди сквозь пальцы, тихо нашёптывая ей на ушко, что они у неё подобны шёлку.

Черты Розамунды были словно вырезаны рукой искусного мастера: изящны, прекрасны и тонки. Девушка была наделена невероятно притягательной и очаровательной внешностью: нежный овал лица, аристократический прямой носик, точёные скулы, нежный бутон розовых, чуть пухлых губ, упрямый маленький подбородок, говоривший о некоторой своенравности нрава и глаза – большие, опушённые длинными и густыми, чуть загнутыми кверху ресницами, сиявшие внутренним светом, цветом напоминавшие расплавленное серебро. Те, кто хорошо знал девушку, мог сказать, что цвет её серых глаз мог от настроения Розамунды меняться, становясь то дымчатым – в минуты, когда она была спокойна и весела, и темнеть до цвета грозового неба, когда была рассержена или расстроена. Роста девушка была среднего и обладала женственной изящной фигуркой. Нескладный гадкий утёнок с «седым» пушком на голове в детстве со временем, как в сказке, превратился в прекрасного лебедя, в прекрасную девушку. Только Роуз хоть и принимала себя такой, какая она есть, но никогда, как другие юные мисс, особенно не зацикливаясь на собственной внешности, считая, что это не самое важное в жизни. Она знала, что довольно красива и нравится людям, и этого, ей было достаточно. Но порой, как и другим представительницам прекрасного пола, ей всё же хотелось стать ярче, стать сияющим солнцем, а не блеклой луной, с которой Роуз отожествляли друзья и любимый человек. Они же, наверное, и не позволили бы ей что-либо изменить в себе. Никто не считал её бесцветной и тусклой, а парни так вообще, столбенели и размазывались по стенам, завидев стройную фигурку на своём горизонте.

Девушка несколько минут разглядывала себя в зеркало. Личико Роуз исказила гримаса, когда она, представила, как её будут рассматривать в ближайшие несколько месяцев новые одноклассники, словно диковинную букашку ученый энтомолог. Только тут уж ничего было не поделать, оставалось лишь морально готовиться к предстоящему испытанию, сохраняя хладнокровие и не поддаваться заранее панике. Тихо вздохнув, Роуз отвернулась от своего отражения и перевела взгляд на гору чемоданов. Скоро предстояло спускаться к праздничному ужину, и девушка решила, что пора заканчивать с приступами меланхолии, навалившимися на неё, и начать распаковывать багаж, если конечно она хочет успеть закончить сие предприятие сегодня.

С такими мыслями она сползла с постели и, немного успокоившись, уже целеустремлённо направилась к чемоданам.

Глава 2

Розамунда с тяжёлым стоном рухнула на постель, чувствуя, что лопнет, если сдвинется с места. Тётя устроила просто настоящий пир в честь её приезда, наверняка вложив весь немалый опыт, мастерство в приготовлении блюд, а также энтузиазм и, несомненно, душу. Стол буквально ломился от всевозможных лакомств и яств, которыми Лидия в итоге наполнила доверху её тарелку и заставила попробовать каждого, а ей было неловко отказывать любимой тётушке в такой малости, как оценить её кулинарные шедевры. В конце концов, после трёхчасового сидения за столом и поглощения пищи, Роуз взмолилась о пощаде, когда тётя щедрой рукой положила ей на тарелку приличного вида кусок торта, украшенный толстым слоем крема. Розамунде казалось, что она вообще столько за всю свою жизнь не ела и чувствовала, что просто разлетится на мелкие лоскутки, если съест, еще, хоть что-нибудь, о чём не преминула сообщить своей хлебосольной родственнице. Тётушка, усмехнувшись, сжалилась, но всё же заметила, что племянница уж слишком худенькая и не мешало бы, чтобы за время её пребывания здесь, немного мяса наросло на её косточках. Розамунда же нисколько не сомневалась в том, что с Лидией это гарантированно. Особенно если она поставит себе целью откормить её, то можно с твёрдостью сказать – откормит. А с такими завтраками, обедами, ужинами ей в скором времени придётся сменить гардероб, так как она попросту ни в одну привезённую из Лос-Анджелеса вещь не влезет. Однако, не смотря ни на что, Роуз была довольна проведённым вечером. Джон и Лидия дали ей сегодня то, что родители в последнее время сократили до минимума: собрались вот так все вместе за праздничным столом, разговаривали, смеялись, шутили. Ведь чем больше ширилась и разрасталась компания Аманды и Джеймса, тем реже они стали появляться дома, проводя большую часть своего времени в офисе и лаборатории, оправдывая это тем, что работают для того, чтобы обеспечить будущее Роуз. А поездки в их загородный дом на уикенды стали редким событием в жизни семейства Сент-Джеймс. Розамунда всё понимала, но в тоже время очень хотела видеть своих родителей, проводить с ними время или хотя бы завтракать, обедать или ужинать вместе. Дядя с тётей с таким искренним интересом расспрашивали Розамунду о её жизни, что девушка, не тая, рассказала очень многое: о школе, о друзьях, об Адаме - радуясь, что она им небезразлична. Лидия и Джон действительно выглядели довольными от того, что она к ним приехала и девушка могла более не переживать, что обременяет их своим присутствием. Тётушка, услышав из её уст эти мысли, просто посмеялась, заявив что о такой глупости и думать не стоит, а они с Джоном только счастливы, что Аманда отправила Роуз к ним и любимая племянница теперь будет жить с ними.

«Надеюсь, мама не проговориться тете, о том, как я не хотела сюда ехать» - обеспокоенно подумала девушка.

Тяжело вздохнув Розамунда с кряхтением, приняла сидячее положение, теперь понимая, как себя чувствует объевшийся морж и потянулась за лежавшим на тумбочке телефоном, решив, что пора бы пообщаться с Анной и Адамом. Им она обещала позвонить, как только выдастся свободная минутка и поведать обо всём, что произошло с момента их расставания. С улыбкой девушка набирала первый номер - подружки, чувствуя, как внутри разливается тепло только от мысли, что сейчас услышит голоса дорогих ей людей. Анна, которая наверняка ожидала звонка, сняла трубку буквально после второго гудка.

- Алло,- отозвалась подружка

- Анна?

-А ты кого-то ещё хотела услышать, звоня мне на мобильный Рози? – съехидничала та.

- Вот ведь стерва, - проворчала Розамунда, а губы уже растягивала широкая улыбка.

- Да, да, я знаю и тоже тебя люблю, - рассмеялась Анна. - Рада тебя слышать Роуз. А то, я уже стала переживать. Вот думаю, прилетела на новое место и совсем забыла о некоторых людях, которые с ума сходят в тревогах о тебе. Так что давай, делись: как ты там? Как долетела?

- Как я могу о тебе забыть? Я уже успела соскучиться, а помимо этого всё нормально, - с тяжёлым вздохом ответила девушка.- Перелёт я проспала, что вполне меня устраивает, так как ты знаешь, как я отношусь к сему процессу. Если бы не сон, я свела бы с ума стюардессу своим нытьём, и она бы уже никогда не забыла этот полёт. Вот распаковала багаж, собираюсь ложиться спать.

- Что-то по твоему голосу я не чувствую особого энтузиазма. Да и дышишь ты как-то тяжело? Что случилось-то? – по голосу было слышно, что Анна взволновалась не на шутку.

Розамунда, не сдержавшись, хихикнула.

- Это я объелась. Тётя у меня готовит так, что шеф–поварам нашего любимого ресторана и не снилось. Пальчики оближешь. Она устроила просто шикарный ужин. Правда, заставила меня съесть столько всего, что теперь мне кажется, я скончаюсь от переедания.

- А я-то перепугалась! Думала, погибаешь там без меня! А она там объедается всякими лакомствами! Повезло тебе, Роуз, чувствую, будешь у тётушки вся в шоколаде, в прямом смысле этого слова. Как тебе город? Дядя встретил?

- Дядя меня ждал в аэропорту, встретил и доставил домой. Всё по-высшему разряду, - поспешила успокоить подругу Роуз. - Городок так себе, сплошная тишь да глушь. Не думаю, что здесь что-то изменилось с момента моего последнего визита сюда. Так что чувствую, развлечений мне здесь не видать. Особняк родных находится за городом, он довольно таки большой, но уютный, окружён лесом. В общем, дебри, но в детстве приходилось жить и в худших условиях, и мне, в принципе, всё равно. Придётся как-то приспосабливаться и обживаться.

- Крепись, подруга! Надеюсь, ты там не одичаешь, Роуз, и действительно не завоешь на луну. Ты мне цивилизованная нужна. Пользуйся хоть изредка ложкой и вилкой. – Пошутила Анна, стараясь поднять Розамунде настроение.

- Клятвенно обещаю! – хохотнула Роуз. - Я ещё вполне цивилизованна и надеюсь, таковой остаться. Не думаю, что поездка родителей больше чем на полгода растянется, так что вполне возможно к Рождеству я вернусь в Эл-Эй.

- Будем на это надеяться, бить в бубен и шаманить. Я скучаю, подружка, - вздохнула Анна, а голос вмиг стал подавленным и грустным. - Мы скучаем по тебе… как тебя проводили, так из твоего бой-френда, будто весь воздух выкачали. А вид такой - только обнять и заплакать.

- Я тоже очень, очень скучаю! Мне вас жуть как не хватает! Но знаешь, может это даже к лучшему, у нас с Адамом ведь никогда не было возможности проверить наши отношения на прочность. Вдруг всё это иллюзия и мы просто живём привычкой?!

- Выбрось эту чепуху из головы! Какая к чёрту «привычка»? Ты же знаешь, что для него ты одна только и существуешь. Он любит тебя!

- Я тоже люблю. Очень.

- Тогда в чём дело?

- Забудь. Просто ерунда всякая в голову лезет. Всё будет в порядке, мы справимся с отношениями на расстоянии. Не мы первые, не мы последние, в конце концов.

- Я же говорю, он сам не свой из-за этого вашего вынужденного расставания. Ему сейчас на всё и вся плевать,- убеждала её подружка.

- Анна, я очень тебя прошу, не давай ему грустить и присмотри за ним. Я знаю, ты это можешь.

- Не волнуйся, не брошу я твоего блондинистого красавчика. Но ты лучше позвони своему бой-френду, это его больше вдохновит, чем мои потуги поднять ему настроение. Он, наверное, от беспокойства уже сбрендил. Хотя я по-прежнему остаюсь вашей преданной подругой и не дам вам обоим скиснуть окончательно, голубки.

- Спасибо милая. Я знала, что ты мне не откажешь. А Адаму я сейчас позвоню. Я так и собиралась сделать, но сначала решила созвониться с тобой и перекинуться парой словечек.

- Я польщена. А вот кое-кто, от зависти позеленеет, если узнает, что ты мне первой позвонила, - подленько захихикала подружка.

- Эй, ты только ему не говори. Не выдавай меня, - рассмеялась Роуз.

- Ладно-ладно, не сдам тебя. Только с тебя должок.

- Всё в рамках моих возможностей.

- Это как тебе повезёт, - зловеще произнесла Анна, чем только больше рассмешила Розамунду.

- Поездка по-прежнему в силе?

- Ага. Все конечно расстроены, что ты в этот раз вынуждена пропустить всё веселье, но так как все уже настроились как следует оттянуться на золотистом песочке и налакаться текилы до потери пульса, то было решено всё-таки лететь. К тому же Крис, уже договорился с родителями, чтобы крыло принадлежащего им отеля закрыли специально для нашего уединённого отдыха.

- Ты едешь?

- Мы ведь с тобой договаривали вместе отправиться, Роуз, а поэтому, раз ты не едешь, значит и я не еду.

- Это конечно очень благородно с твоей стороны, но ты зря себя лишаешь отдыха.

- Всё, ничего не хочу слышать.

- Знаешь, если вдруг передумаешь, я не обижусь. Вам с Адамом нечего без меня киснуть поодиночке. Было бы даже лучше, чтобы вы потусовались со всеми.

- Я подумаю, - проворчала подруга недовольно. - Лучше пообещай, что будешь вот так же звонить и не променяешь меня на новых подружек-прилипал, которые появятся у тебя в новой школе! Хотя… они всё равно никогда тебя так не узнают, как знаю я, и уж точно не смогут меня заменить.

Розамунда улыбалась, слушая самодовольные речи подружки. Анна Ричардсон была неповторима.

Надо сказать, что Анна была Розамунде не просто лучшей подругой, а более того, едва ли не сестрой, хотя не у всяких сестёр были такое понимание и душевная близость, как у них. К тому же жили они совсем рядом, что позволяло девушкам видеться каждый день и вместе проводить свой досуг. Благодаря близкому соседству они и сдружились, буквально с первого момента, как встретились и разговорились, мгновенно отыскав, друг в друге близких по духу людей. А дальше – больше, чем дольше девушки проводили времени вместе, деля печали и радости, девичьи секреты и слёзы, тем сильнее крепла их дружба. Они были тем, кого люди называют «друзья не разлей вода», чем невероятно гордились. Розамунде же казалось, что Анна - единственная, кто полностью понимает все грани её характера и натуры и главное принимает их, со всеми плюсами и минусами. Только Анне она могла довериться, зная, что та ответит ей таким же доверием и никогда не нанесёт удара в спину, как те мнимые «друзья», что окружали её в школе и клялись в вечной дружбе. Настоящий друг доказывает свою верность и преданность делом, а не пустыми клятвами и сладкими речами. А подружка не раз доказала, что она истинный друг, поддерживая и ободряя Роуз, когда она более всего в этом нуждалась, и, подставляя своё плечо, для того, чтобы она могла выплакаться, готова часами слушать излияния Розамунды с искренним сочувствием и заинтересованностью, а затем, если надо, дать дельный совет. Анна была умна и остроумна и никогда не завидовала своей более эффектной и популярной подруге, удовлетворённая и тенью славы той.

Перед мысленным взором Розамунды предстал образ подружки. Она была невысокого росточка, худощавая, фигурой напоминая больше мальчишку, нежели девушку семнадцати лет. Черты лица её были приятными и классически правильными, однако облик Анны чрезвычайно портили большие в роговой оправе очки, так как подружка была близорука, за которыми она успешно прятала свои глаза, цветом напоминавшие горький шоколад. Линзы она отказывалась носить, хотя причин, по которым ей этого нельзя делать, как таковых не было. На зубах у подружки по-прежнему стояли брекеты, а Розамунда от своих избавилась ещё в десятилетнем возрасте и просто недоумевала, зачем Анна так издевается над собой, продолжая носить это жуткое приспособление. Из-за них она немного шепелявила, что, однако, её нисколько не смущало. Подружка была темноволоса и обладала шикарной гривой, завивавшейся забавными пружинками, которые та, к огромному сожалению Роуз, неизменно укладывала в тугую косу или по праздникам завязывала в «конский хвост», отказываясь распустить свои дивные локоны. Одевалась она соответственно своей «мальчишеской фигурке», отдавая предпочтение свободной и просторной одежде, не сковывающей движений. Юбки и туфли на каблуках Анна в шутку называла пыточными устройствами и категорически отказывалась их носить, не глядя на уговоры Розамунды и на её тщетные попытки повлиять на вкус подружки. Сколько бы они ни ходили вместе по модным бутикам, сколько бы она не делала подарков, которые Анна всё же с благодарностью принимала, но которые в итоге занимали почётное место в её шкафу, а подруга появлялась на публике в своих горячо любимых линялых от времени джинсах и кроссовках. С таким же упрямством она отвергала изменения и касательно своей внешности, или ее усовершенствования: отказываясь наносить на лицо и грамма косметики. Порой Рози казалось, что девушка намеренно выставляет себя гадким утёнком, хотя мотивы такого поведения ей были непонятны. После долгих сражений и попыток повлиять на подругу, она всё же сдалась и махнула на всё рукой, понимая, что с ослиным упрямством ей просто не справиться, все равно проиграет, поэтому стала воспринимать подругу такой, какая она есть. Решение сие принесло облегчение обоим девушкам. Ведь, в конце концов, ценить и любить человека надо не за красивую и яркую внешность, по сути своей являющейся лишь фантиком, который рано или поздно сотрется, потускнеет или его сорвут, а за то, что у него внутри. А Анна была достойна того, чтобы её любили, уважали, потому что была самой светлой и отзывчивой душой, когда-либо встречавшейся на пути у Розамунды; гибкой и в тоже время твёрдой, как сталь; готовой кинуться и в огонь, и в воду ради своих друзей; обладающей немыслимым упрямством и золотым сердцем. Такие люди встречаются крайне редко, но если такое всё же случилось, и вы встретились, то это надо считать немыслимой удачей и благословением небес.

- Анна Френсис Ричардсон, ты говоришь откровенную чушь! Как ты можешь вообще сомневаться на мой счёт? Ты же знаешь, что ближе тебя у меня подруги нет! Ты у меня одна такая, это правда, и тебя вряд ли кто-то способен заменить! И естественно я буду звонить и докладывать о каждом малейшем событии, произошедшим в моей ссылке. Я вообще с трудом представляю, как завтра пойду в новую школу, и рядом со мной не будет тебя и Адама. Я тут абсолютно чужая, а ты ведь сама знаешь, как относятся к новеньким.

- Но ты же себя в обиду не дашь?

- Естественно. Но мне всё равно так нужна твоя поддержка.

- Роуз, ты же знаешь, одно твоё слово и я собираю чемодан.

- А родители?

- А что родители?! Я уже самостоятельная и вольна поступать так, как считаю нужным. Если ты этого хочешь, я приеду. Так как Рози? Мне паковать чемодан и заказывать билет?

На мгновение Розамунда едва не поддалась искушению сказать: «Да!» и призвать к себе на подмогу подругу. Однако девушка взяла себя в руки и приняла решение, что не поддастся минутной слабости и выдержит сие испытание самостоятельно. Вырывать Анну из Лос-Анджелеса было бы эгоистично с её стороны только потому, что ей страшно, что неудивительно и вполне нормально.

- Я возьму твоё предложение на заметку, но всё же я думаю, что с твоим приездом в Скофхэгэн мы повременим. К тому же кто-то должен остаться с Адамом, а так мы обе его бросим.

На том конце провода послышался тяжёлый вздох.

- Хорошо. Хотя и твой бой-френд мог бы приехать…- задумчиво произнесла подружка.

- С началом семестра начнутся его тренировки по футболу. К тому же он капитан и звезда наших «Золотых орлов». Им без него туго придётся, да и Адам без ребят будет скучать. Нет уж, пусть всё остается так, как есть.

- Тогда обещай, что если тебе уж весьма туго придётся, ты, не раздумывая, сообщишь мне!

- Хорошо. Даю слово,- послушно пообещала Роуз, хотя знала, что, как бы ни сложились обстоятельства, она не будет их перекладывать на подругу и обременять её, впрочем, как и Адама.

-Вот и славно, а теперь расскажи мне в мельчайших подробностях о своей поездке.

Розамунда подчинилась и, не пропуская ни единого своего действия, пересказала события нынешнего дня, сделав акцент на поездке из Августы по шоссе. Дороге, окружённой тёмным, таинственным лесом, преимущественно состоящим из елей с мохнатыми и пушистыми лапками. Поделилась своим восхищением от вида прекрасных долин, которые они с дядей проезжали и небывалым величием, даже тех небольших речушек, что попались им на пути. Она пришла в восторг от созерцания неспешно бегущей темно-синей воды и заросших густой, сочной травой и сиреневым вереском берегов. Такой дивной красоты Роуз давно не видела, живя среди городских джунглей, камня и бетона, где зелень можно увидеть только что в парках, и постаралась как можно яснее донести свои чувства и описать увиденное подруге. А затем со смехом рассказала о «нападении» лохматого разбойника Френча, зная, что это позабавит Анну, так как та просто обожала животных, вплоть до скунсов, считая их милыми зверушками, несправедливо обделёнными лаской. Роуз не сомневалась, что подружка быстро бы поладила с псом.

Время за разговором летело незаметно, и девушкам было жаль прощаться, но они договорились созвониться завтра в то же время, для того чтобы Розамунда смогла поведать о том, как прошёл её первый день в новой школе.

Немного повременив после того, как закончила разговор с подружкой, чтобы дать себе передохнуть, девушка вновь потянулась за трубкой, собираясь позвонить бой-френду. Пальцы её дрожали, когда она стремительно набирала код Лос-Анджелеса и далее выученный до автоматизма номер парня, чувствуя, как сердце в груди ускоряет свой ритм от сознания того, что сейчас она, наконец услышит голос любимого. Только в ответ на её нетерпение и волнение вместо тенора парня Розамунда услышала сначала протяжные гудки, а немного погодя включился автоответчик, который голосом Адама сообщил, что никого нет дома, и попросил оставить сообщение. Девушка была неприятно удивлена, так как считала, что бой-френд ждёт её звонка. Как оказалось, она ошиблась. В груди возникло странное жжение, будто в сердце кольнули раскалённой пикой. Но девушка заставила себя успокоиться и не паниковать по пустякам, поэтому бодрым и жизнерадостным голосом оставила короткое послание, в котором просила перезвонить ей и напоследок шепнула, что любит его.

Глава 3

Утро началось с громогласного звона будильника. Девушка слышала его, но глаз не открывала, находясь всё ещё во власти сладкой дрёмы. Протянув руку, она на ощупь отыскала зловредный механизм и с немалым наслаждением отключила его, избавив себя от раздражающего звона. Большую часть ночи Розамунда не спала, находясь под впечатлением от переезда и прочего, поэтому сон к ней долго не шёл, и заснуть она смогла только на рассвете. Теперь подъём ей казался делом практически невыполнимым, так как тело категорически отказывалось покидать тёплые объятия постели и совершать какие-либо действия, хотя умом Роуз прекрасно понимала, что пора вставать, дабы в первый же учебный день не опоздать в новую школу. Только это и заставило её посредством силы воли вынырнуть из мира грёз и окунуться в жестокую реальность.

Отлепив от подушки лицо, Роузи, всё ещё не открывая глаз, нетерпеливо откинула упавшие на лоб локоны. Мгновением спустя веки дрогнули, опахала ресниц разомкнулись и явили миру заспанные, дымчатого цвета глаза девушки, в которых плескалось недовольство от того, что надо подыматься в такую рань. Со стоном сожаленья она откинула одеяло и сползла с постели, мысленно давая себе обещание, которое заключалось в том, что сегодня она непременно ляжет спать пораньше, дабы завтра с утра не чувствовать себя настолько паршиво. Потягиваясь и протирая глаза, Рози пошлёпала в ванную, затратив несколько минут перед этим на то, чтобы отыскать тапочки. Один вид которых несколько приободрил её и заставил губы растянуться в умилительной улыбке, так как они представляли собой пушистых розовых зайчиков, довольно забавных, с глазками-бусинками и высунутыми изо рта язычками. Их подарила ей мама на Рождество. Роуз долго смеялась, когда распаковала подарок и извлекла сие чудо. Вот и теперь, сунув в них ноги, девушка улыбнулась. Даже утро стало не столь мрачным, как ей показалось, появился некоторый оптимизм.

Двадцать минут нежного массажа упругими струями горячей воды подарили Розамунде бодрость и прогнали остатки сна, что туманили ей разум, призывая и искушая вновь залезть под одеяло и забыться. Тихо мурлыкая себе под нос песенку, девушка покинула ванну, закутавшись в тёплое махровое полотенце, приятно согревавшее тело, думая о том, что ей сегодня одеть, чтобы не показаться выскочкой, но и не потеряться в толпе. К тому же её очень интересовало то, что день грядущий ей готовит. Надеяться хотелось на лучшее, но морально готовилась она к худшему, чтобы в случае чего не было мучительно больно от разочарования.

О собственной «экипировке» она размышляла, пока сушила и укладывала волосы, в уме перебирая привезённые из дома вещи, которые аккуратно развесила в громадном шкафу. В итоге Роза решила обойтись без изысков в одежде, дабы не вгонять неискушённую высокой модой публику в шоковое состояние, поэтому извлекла свои серые джинсы и им в тон, только чуть более тёмного цвета, кашемировый свитер под горло, эффектно оттеняющий глаза и подчёркивающий красоту волос. Наряд был простым, но отличался хорошим вкусом, чего Роуз и желала. Придирчиво осмотрев обувь, она выбрала ботинки на невысоком каблучке.

Облачившись в избранный наряд и нанеся лёгкий макияж, Розамунда оценивающе окинула взглядом себя в зеркале и пришла к выводу, что соответствует собственному представлению о внешнем виде провинциалов. Она была довольна, от этого её настроение улучшилось, и девушка поняла, что пора выдвигаться на позиции, то есть в школу и подставить себя под взгляды-выстрелы любопытствующих, которых ей никак не минуть. Закинув рюкзак на плечо, она покинула комнату и неспешно спустилась вниз. Из кухни вкусно пахло свежими булочками и кофе. Роза с улыбкой на губах отправилась на столь манящий для её голодной особи зов. Там уже вовсю орудовала тётя, хозяйничая у плиты, а дядя, с удобством разместившись за столом, читал газету, не забывая время от времени, не отрываясь при этом от чтения, прихлёбывать кофе из огромной чашки, стоящей у него под рукой. Девушка залюбовалась этой семейной гармонией. Родители Розамунды постоянно ускользали от таких вот моментов, погружённые в дела, и ей, как правило, приходилось завтракать в одиночестве.

- Доброе утро, тётя, дядя. – Поприветствовала она родственников.

Джон оторвался от своего чтива, подняв глаза на вошедшую племянницу.

- Доброе утро, Рози.

-Доброе утро, дорогая, - с улыбкой ответила тётя.- Присаживайся. Будем тебя кормить завтраком.

Роуз мгновенно исполнила просьбу, предвкушая обильную трапезу. Тётя ловко сняла с пышущей жаром сковороды несколько румяных оладий, которые тут же уложила ароматной горкой на большую тарелку и поставила перед племянницей.

- Кушай, милая, наедайся. Тебе сегодня понадобится много сил. Первый день в новой для тебя школе, как-никак. – Сказала Лидия, пододвигая к Роуз масленицу и чашечку с клубничным джемом.- Волнуешься, наверно?!

- Немного, но не слишком. Думаю, всё будет хорошо.

- Конечно. Уверена, у такой девушки, как моя любимая племянница, скоро появятся друзья и парни найдутся, чтобы увиваться. Хотя тебе, Роуз, наши ребята могут показаться скучными.