Помоги проекту - поделись книгой:
– Повелитель мертвых и страж крылечка? – смутно припомнил Дэн.
– Последнего порога, – с усмешкой поправил неуча собеседник, переложив черный посох с набалдашником – резной головой филина – из одной руки в другую.
– Вы разве не ушли на какую-то битву? – припомнила обрывок поведанной давеча истории Светлана.
– Ушли, девочка. – Скрытая насмешка из голоса собеседника тоже ушла окончательно. – Мы закрыли порождениям хаоса путь на Вархет. Битва была долгой, но мы одержали верх, пусть и отдали для этого слишком многое. Слишком.
Серебристый свет вокруг потускнел, чутко откликаясь на настроение Зебата, закружились на периферии зрения сумрачные тени.
– Непомерно долго длился тяжелый бой. Всю мощь свою, все божественные дары мы бросили на весы победы. Теперь Восемь не могут вернуться. Ни прямых, ни окольных путей мы не оставляли, чтобы по нашим следам не прорвался враг, а новых теперь нам не проложить. Но вы – неплохой шанс для Вархета вернуть своих богов.
– Мы-то чем поможем? Мы вообще не местные! – удивился Денис за себя и за сестру.
– Потому и можете. Люди Вархета как губки пропитаны частицами сути мира, его магии и нашей силы, разлитой перед уходом на битву, дабы не оставить мир своим покровительством. В полный сосуд, где все смешалось, ничего не налить. Не годны нам и пришлые чужаки. Они как заткнутые пробкой фляги. Вы же, лишенные дара магии, но рожденные дочерью Вархета, способны вместить в себя нашу силу, чтобы стать якорем, маяком и дорогой, по которой мы вернемся домой. Вы – пустые сосуды, которые можно наполнить и тем создать путь между великим ничто, где шла битва, и миром.
– А если у нас не получится? – неуверенно переспросила Света.
– Мы уйдем в другие миры, куда позовет дорога, – едва заметно повел плечами Зебат, побарабанив пальцами по посоху, резная голова ушастого филина сверкнула янтарными глазищами. – Вархет же останется без покровителей. Не сразу, но остатки разлитой в нем божественной силы иссякнут окончательно, а следом уйдет магия.
– Значит, у нас квест! – азартно потер руки Денис и почти привычно принялся уточнять задание: – Что надо делать?
– Вы помечены порталом, распахнувшимся в моем храме. Потому мы смогли встретиться здесь, на перепутье. Вы впитали часть силы святилища, я дарую вам еще частицу. Вам надлежит побывать в храме Алхой и вобрать в себя толику ее силы. По этому маяку мы проложим дорогу и вернемся, – дал краткие и не очень понятные инструкции Зебат.
– Скажите, а для нас не опасно в такой маяк превращаться? – Светлана пыталась сконцентрироваться и выяснить подробности в пику брату, готовому на все, сейчас и побольше без долгих рассуждений.
– Нам нужен свет силы, а не кровь на алтарях, – фыркнул повелитель мертвых. – Потому получ€ите!
Резко приблизившись, бог самым бесцеремонным образом пристукнул ладонями Светку и Дениску сзади по шеям. Зазвенело в ушах, горячая волна прошибла тело от затылка до пяток, закружилась голова. Света еще попыталась робко заикнуться:
– Вы сможете, когда вернетесь, отправить домой нас?
– Будет вам дом, – где-то в невообразимой дали ответил Зебат, скрываясь за туманной пеленой, а девушка проснулась от резкой пощечины, ожегшей щеку.
Над кроватью в рассеянном утреннем свете тревожно хмурился дядюшка, безжалостно хлеставший племянников по щекам и тормошивший их сонные тушки.
– Уй, дядя, больно же! Ты чего дерешься? – первым взвыл Денис, попытался неловко уйти из-под удара и в результате с грохотом ссыпался с кровати.
– Очнулись? – не скрывая облегчения, осведомился Ригет, заботливо осматривая Светку. Насчет Дениски, едва племянничек завыл и начал дергаться, дядя волноваться перестал. Тяжелораненые энергично метаться и вопить не способны.
– Что-то случилось? – встревожилась девушка, приподнимаясь на локтях. До сих пор ее никогда пощечинами не будили: и повода не давала, и с нехорошими людьми, распускающими руки, знакомств не водила. Пусть и случалось в жизни всякое, в том числе ошибки глупые, но таких типов Света старалась обходить седьмой дорогой. Дядя в первые часы после встречи показался вроде как адекватным, извинялся за перенос, а значит, не должен был бросаться на племянников с кулаками ни с того ни с сего.
– Вы оба едва дышали и не просыпались, – скупо объяснил причину рукоприкладства Ригет.
– Это нас на аудиенции ваш Зебат задержал, – выдал Денис, вставая с половиц и потягиваясь всем жалобно взвывшим после ночных нагрузок телом. Синяки и царапины мазь вылечила, а натруженные мышцы в интимных и не очень местах – нет.
Дядюшка от таких откровений нащупал рукой стойку кровати и аккуратно осел на матрац.
– Зебат? – хрипло переспросил он, сомневаясь, не ослышался ли.
– Он самый! Мутный тип без четкой наружности в плаще и с посохом. Квест дал! – похвастался Денис результатами сновидения. – Велел отправляться в храм этой… как ее… на букву «А». Забыл.
– Алхой, – тихо подсказала Светлана, поджимая ноги и прикладывая руку к горящей огнем щеке. То, что она, оказывается, видела один сон на двоих с братом и этот сон был вовсе не сном, сильно озадачило девушку. Тем не менее она больше не чувствовала себя такой потерянно-чужой, как вчера вечером. Что-то изменилось, или что-то изменила в ней ночная беседа с «мутным типом». Или бог своим подзатыльником что-то в ней переделал?
– Точно! Зебат сказал, что местные бутылки, то есть люди, не годятся для дела, зато мы – пустые сосуды и когда к его силе добавим силу Алхой, то засверкаем, как лампочки, и дорогу наметим. Тогда они, то есть боги, смогут вернуться. И если у нас ничего не получится, то уйдут куда-нибудь в другой мир, – добил дядю Денис новой порцией информации, потрясающей основы бытия.
– Он пообещал вернуть нас домой, если мы поможем им, – тихо добавила девушка. – Вы нас к храму Алхой проводите?
– Провожу, владения Керготов все равно по дороге. Поможете мне открыть замок и поедем к храму, один из древних стоит на землях Линдорг, граничащих с нашими. Я обещал вам вчера, Свельта, помощь и от своих слов не откажусь, тем паче теперь, – крякнул дядюшка.
Мужчина не подверг сомнению слова племянников. Пусть своей пастве в Вархете ни один из богов не являлся несколько столетий, Ригет понимал: собеседники говорят правду. Их транс и названное имя богини служили достаточными доказательствами. В то, что у пары лишенных магических даров ребятишек получится задуманное, он не очень-то верил, но привык использовать каждый малый шанс. Он клялся помочь племяннице отыскать дорогу домой. К тому же Вархет слишком долго был пуст без Восьмерых. Коль появился призрак надежды на возвращение ушедших богов, Ригет был готов помогать Деньесу и Свельте! Было бы совсем замечательно принять наследство Керготов, вернуть Восьмерых в мир и отправить племянников в их мир, к матери. Пусть дядюшка давно вырос из детского возраста и в сказки не верил, но шанс на достижение хотя бы одной из трех целей уже был стимулом к действию. Впрочем, тактика поедания слона по частям ему была превосходно знакома, дядя решил начать с малого: доставки племянников в родовые владения.
Ригет встал с кровати, кивнул на две скатки, аккуратно сложенные в ногах постели, и объяснил:
– Ваша одежда, сменная к ней и обувь. Лучшего и более точного по размеру в Забытках не найти. Одевайтесь и спускайтесь завтракать.
Глава 3
Завтрак вприкуску с чужими костями
Дядюшка вышел, Светка и Дениска принялись изучать свертки. Оценив внешний вид штанов, рубахи и чего-то, находящегося в отдаленном родстве с длинным жилетом, юноша выдвинул версию:
– Я так думаю, дядя хотел сказать «лучшее из худшего», но не захотел травмировать нашу нежную психику, бьющуюся в корчах после свиданки с богом.
Переведя взгляд на обувь – что-то среднее между ботинками и мокасинами (скорее все-таки мокасины, но с толстой подошвой), – Дэн почесал за ухом, в точности как недавно старший родственник, и кивнул, соглашаясь с собственными выводами. Переворошив скатку еще разок, парень принялся озадаченно советоваться с сестрой:
– Свет, тут должны быть портянки или носки? Ничего не найду.
– Зачем? – удивилась девушка, разбирающая свои вещи.
– Ноги без них сотрем в кровь, я читал, – объяснил брат и тут же пожаловался: – В армии не служил. Я портянки, если найдем, накрутить не сумею. Отец пару раз показывал, когда на рыбалку меня таскал, только я бесталанный по этой части. Надо дядьку звать.
– Дэн, это мокасины, пусть и мутанты. Их на босую ногу носят, – пощупав обувку, вынесла окончательный вердикт Света.
– А чего тогда Борька всегда свои с носками надевал? – не поверил аргументации Денис.
– Судя по запаху ног твоего приятеля, его носки вросли в кожу и не снимались. Может, он в них и спит и моется, – буркнула девушка. – Давай-ка одеваться, пока дядя не решил, что нас опять посетило видение, и не пришел с новой порцией оплеух.
– Да, завтрак! – вспомнил об актуальном парень и, подхватив одежду, ушел переодеваться в дядину комнату.
Света занялась своим комплектом «лучшего из худшего». Пусть выглядели вещи неказисто: серо-коричневый тон разной степени тусклости, но наделись без затруднений и наждачной жесткостью не обладали. Недо– или перемокасины, правда, отличались от земных аналогов не только подошвой, но и строением носка. Их пришлось шнуровать, как в детстве, но сели они по ноге хорошо. Девушка только умиротворенно улыбнулась. Жмущую обувь она ужасно не любила, лучше уж великоватая на полтора размера, чем малая на половину, и не важно насколько, это красиво или некрасиво. Большие-пребольшие мозоли на пятках и пальцах раз за разом подтверждали правоту мысли до тех пор, пока модница-хозяйка не перестала экспериментировать с размером.
Еще Светлана мысленно порадовалась штанам в ворохе одежды. Слишком привыкла девушка к ним, чтобы влезать в платья, да и в дороге всегда практично предпочитала джинсы или брюки. Мешковатые штаны на завязках отдаленно напоминали летний вариант дачной «униформы».
Одевшись и похмыкав над новым имиджем, гордо поименованным Дэном «попаданец обыкновенный в бегах», родственники спустились в почти пустой зал трактира. Сели рядом с дядей за чистый, пусть и без скатерки, стол у распахнутого окна. Из него как раз открывался вид на улицу через растворенные настежь ворота.
Две кружки молока и две тарелки стукнулись с подноса о столешницу. По-хозяйски шлепнула ароматом в носы большая, еще шкварчащая жиром яичница с обжаренными сардельками, вероятно, являющаяся интернационально-универсальным блюдом многих миров. Дебелая подавальщица многозначительно улыбнулась дядюшке, скользнув по тощему Дениске таким взглядом, что тот резко почувствовал себя не молодым перспективным специалистом, а выпускником детского сада «Солнышко», и уплыла, плавно покачивая бедрами. Парень проводил ее зачарованным взглядом и сглотнул слюну. Что-то аппетит разыгрался.
– Ешьте, нам в дорогу сразу после завтрака, – оповестил племянников Ригет.
Сам он расправлялся со шматком лишь прихваченного огнем мяса. Гарниром дядюшка не озаботился, предпочтя есть мясо с мясом и запивать его, судя по цвету жидкости в кружке, совсем не молоком.
– Дядя, а мы ведь на русском говорим, так почему всех вокруг понимаем? – попытался отвлечься от мыслей о выдающихся формах и божественных квестах Дэн своим излюбленным методом. То есть стал приставать к Ригету с бесконечными вопросами на посторонние темы, не пересекающиеся с гастрономическими.
– Когда-то давно я читал в академической библиотеке Бриса о вратах. Приходящие наделяются даром языка, родного вызывающему, – машинально пояснил элементарное правило древнего ритуала дядюшка, не отвлекаясь от трапезы. – Обратное тоже верно. Так было написано в одном ветхом трактате «О дорогах меж мирами».
– Это что ж, ты теперь русский знаешь? – округлил глаза Дениска.
– Нет, я о ритуале ухода. – Ригет скорректировал ответ без углубления в детали. – Перемещающийся в любом случае обретал дар к языку того мира, куда приходил, сам ли он следовал сквозь врата, или его перемещали.
– У вас настолько часто ходят, дядя, чтобы трактаты писать? А ты говоришь, нас нельзя домой отправить?! – укорила Светлана старшего родственника, часто заморгав, чтобы слезы не солили яичницу.
– Прежде ходили. До того, как Восемь покинули мир, – объяснил ничуть не пристыженный дядюшка, продолжая с аппетитом завтракать. Своим вчерашним извинением и обещанием Ригет закрыл вопрос с муками совести. – Теперь все границы заперты ими, чтобы твари изначального хаоса не сожрали Вархет. Древний медальон, позаимствованный Лимей из сокровищницы, заключал, возможно, одну из последних, если не последнюю безопасную дорожку. Мой ритуал не распахивал врат, он лишь творил петлю обратного притяжения, выявляя остатки старого следа, заставляя его ненадолго вспыхнуть и проявиться. К сожалению, восстановить такой отпечаток до полноценной тропы невозможно. Попытаться пройти вторично по такой призрачной тропе способен лишь безумец, ибо она можешь завести и в объятия хаоса, и в любой из множества миров, и к последнему порогу Зебата. Так невозможно предугадать, куда покатится капля воды, лежащая в ладони всадника.
– Круто звучит, дядь, только объяснять бесполезно. Светка все равно ничего не поймет, она в фэнтези, то есть магии, ни в зуб ногой. Вот если бы ты чего про возрастную психологию втирать начал, а так… – пожал плечами Дэн и бодро обратился к сестре: – Свет, я в здешней магии тоже нуль, но звучит логично. Влипли мы с тобой, сестренка. Походу, одна дорога осталась – попробовать сдать квест ночному мужику в плаще.
– Это возможно? – кисло, почти риторически спросила не у брата и дяди, а у всего Вархета бедная попаданка. Маяки, метафизические дороги для богов – все вышеперечисленное казалось практичной девушке чем-то слишком абстрактным для выполнения и во сне, не говоря уж об ощущениях в бодрствующем состоянии.
– Как называются задачи, не имеющие решения, вроде всесокрушающего ядра, долбящего по несокрушимому столбу? – вместо ответа наморщил лоб и постарался припомнить Денис.
– Кажется, парадокс, – вяло отозвалась Светлана.
– Во! Точно! Только в нашем случае
– Попробуем, – нехотя согласилась сестра, возвращая внимание пище и пробуя молоко. Пусть нет желания есть, но завтрак – главная трапеза дня и должен быть полноценным.
– Правильно, завтрак съешь сама, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу, – напомнил старую поговорку Денис.
– Замечательно сказано, – удивился Ригет краткой разумности высказывания, мало похожего на обычную болтовню племянника. – Обеденный стол, сложенный из общих с другом припасов, будет разнообразнее, а обменявшись ужином с врагом, получишь неплохой шанс избежать отравы.
– Э-э… ага, – только и смог хлопнуть ресницами парень в ответ на столь оригинальное толкование привычных слов.
Пока решались метафизические, парадоксальные и языковые вопросы, парочка назойливых мух решила, что яичница на тарелке у Светы доставлена исключительно по их заказу. С противным жужжанием насекомые приземлились грязными лапами на чистый глиняный ободок.
– Кыш, пошли прочь, – сердито нахмурила брови Светка и замахала свободной от кружки с молоком рукой. Мухи нагло проигнорировали приказ. Денис благородно пришел на помощь сестре. Грозно сведя брови, парень наставил на мух палец, призвал:
– Встали и пошли! Кыш, пока ее еду не затоптали! – а потом ловко погнал насекомых прямо в открытое окошко энергичным взмахом руки.
Обиженные мухи с вертолетным гудением устремились прочь, в сторону конюшни. Наверное, конский навоз показался им более перспективным блюдом. Да и двуногих конкурентов на него не имелось.
– Ты мой герой, храбрый портняжка! – умилилась Светка, взялась за ложку (почему-то вилок им не подали) и пристально осмотрела ее. Деревянная, но чистая, не пахнет ничем, кроме дерева. Нож тоже выглядел приемлемо: ни жира, ни ржавчины на лезвии. Утешительно-гигиенический вердикт примирил девушку с отсутствием более удобных приборов, и она принялась завтракать. С большей частью вполне съедобного завтрака попаданка успела справиться до того, как с улицы послышались по нарастающей дикие крики.
– Мертвые идут! Мертвяки с погоста разом встали! Спаси Восемь! Сюда идут! А-а-а! Где Огатит?
– Здесь такое часто? – мгновенно заинтересовался Дениска, в светлое время суток не боявшийся никаких квестовых мобов низких рангов. Зомби с погоста – это фигня, если бы хоть лич… Что удивительно, Светка тоже не запаниковала. Впрочем, сестра, скорее всего, вообще не поняла сути происходящего.
– Днем? Никогда не слышал… – нахмурился дядюшка и привстал из-за стола, пытаясь сориентироваться в обстановке, определить объемы нагрянувшей беды и степень ее серьезности.
В двери трактира вкатился одышливый пузан в бежево-желтом, с лоснящейся не то жиром, не то потом, и притом совершенно лысой головой. Из-за этакой особенности определить, где из шеи и подбородка вырастают щеки и в каком месте они переходят в иные части лица, не представлялось однозначно возможным. Маленькие красноватые глазки-изюминки заметались по сторонам. Сизый нос-картошка зашевелился.
– Так вот ты какой, подросший колобок, – с тихим умилением прокомментировал Дениска. И Светка, привставшая было вслед за дядюшкой, буквально рухнула назад на скамью, содрогнувшись в приступе нежданного хохота.
– Мизай, пива мне, да поживее! – повелительно гаркнул неожиданным басом толстячок.
– Да, дир Огатит, несу! – Подавальщица и впрямь почти выбежала, торжественно неся перед собой, как эстафетную палочку, большущую, полуторалитровую, не меньше, кружку.
Толстяк резко выдохнул, отчего в зале повис густой сивушный запах парфюма «Утренний алкоголик», и опрокинул кружку надо ртом. Горло задвигалось, пиво пенной рекой перетекло в благодарно булькнувшее пузо.
Тем временем паникующая толпа, видимо, по наводке кого-то из сведущих в местонахождении запойного колобка, подвалила к трактиру.
– Дир Огатит! Мертвецы! Упокойте их! – с шумом и вразнобой, но очень эмоционально потребовали народные массы от толстяка.
Под шумок Ригет и его племянники выскользнули из залы трактира и вышли за ворота на опустевшую улицу. Пусть Забытки и стояли неподалеку от развалин храма Зебата, но встречаться с паствой повелителя мертвых местному люду ничуточки не хотелось. Хотя паники не было, или она носила очень деятельно-практичный характер. Жители доложили о проблеме магу и теперь загоняли живность по сараям и баррикадировались в своих жилищах. Хлопали окна, ставни, двери и ворота. Светка увидела, как какой-то дюжий мужик затаскивает за загривок в дом ничего не понимающего огромного дворового пса. Дверь с треском захлопнулась, лязгнул засов.
– Может, и нам в трактир вернуться? – неуверенно предложила девушка.
– И не увидеть ничего интересного? – до глубины души возмутился Денис.
– Пока опасности нет. Днем мертвые, если они действительно восстали, малоподвижны, – объяснил дядюшка. – И маг сейчас ими займется.
– Такой колобок и без магии их назад утрамбует, стоит только покатиться по земле, – с нарочитым почтением поддакнул Дэн и, сбивая всю торжественную уважительность речи, не удержался от хихиканья.
Хотел было еще что-то остроумное добавить, да объект шутки уже вышел за ворота трактира. Глянул на любопытствующих неместных зевак, но гнать не стал. Охота рисковать и глазеть, пусть их. Убежать, коль страх за горло возьмет, успеют. Все ж дневная пора.
Из-за поворота деревенской улицы слышалось нарастающее шарканье, скрежет и пощелкивание. Ничего общего эти звуки с птичьим пением или шумом, издаваемым зверьем, не имели. Словно какой-то разгильдяй тянул разом несколько волокуш с плохо сделанными или сломанными погремушками. Маг утвердился на ногах-тумбах покрепче аккурат посреди дороги и, наставив на поворот некую фигуру, напоминающую скрученную давеча дядюшкой фигу с перекосом влево, забормотал что-то под нос.
Вот показались первые из гостей с погоста в истлевших одеяниях, шаркающих на темных от времени костях. Они подергивались, словно марионетки из театра ужасов в руках неумелого кукольника.
Едва Светка завидела шаркунов, как изо рта сам собой вырвался визг. Тонкий, звонко-пронзительный и, как и минувшей ночью, удивительно костедробильный. Послышался грохот осыпающихся костей, и все стихло. Только где-то заскребся и звонко залаял молчавший до этой секунды пес.
– Грубовато сработано, девочка, на сырой силе связки в нашем искусстве плести – себя не жалеть. – Самодовольный колобок прекратил крутить фиги и со снисходительным неодобрением обозревал кучки костей на дороге.
– Правильно, ишь намусорила, – неожиданно поддержал мага Дениска. – Чуть что – сразу визжать! Нет бы стоять смирно и за работой местного профи наблюдать. Дир Колобок, то есть Огатит, наверное, этих ребят заставил бы на кладбище самих идти, да еще метлы в руки дал, чтоб они за собой землицу с улиц убрали.
Произнося сей спич, парень вовсю размахивал руками и не успел заметить, как зашевелились и заскрипели вновь обретшие жизнь кости. Огатит начал медленно пятиться, бормоча под нос все более быстро и вновь выкручивая с двух рук все более мудреные фигуры. Процесс сбора костяков чуть-чуть замедлился, но не остановился. Один раз маг обернулся в сторону открытых ворот на трактирный двор, будто намечал путь отступления.
Костяки шли молча и упрямо. Огатит выдохнул сквозь зубы что-то явно не магическое, а ругательное и, на секунду прекратив выписывать фиги, полоснул костяшками пальцев по бляшке на своем поясе. Это, конечно, был не столько предмет, перетягивающий талию, сколько линия, обозначающая экватор. Зато ремешок служил Огатиту в качестве переносного рабочего стола. Подвешено к нему на кольцах было немало всякой всячины, в которой хозяин ориентировался на ощупь, потому как разглядеть что-то из-за собственных габаритов вряд ли был способен.
Итак, сцарапанные и смазанные растертой кровью пальцы снова пришли в движение, бодрость мерно тащившихся по улице мертвецов заметно упала. Они замедлили ход. Огатит снова выругался, видно, рассчитывал на более действенный результат, и буркнул дядюшке с племянниками, оставшимися единственными не спрятавшимися наблюдателями в Забытках в пределах видимости:
– Отходите, с трудом их держу. Отзыв на полный упокой не срабатывает. То ли поднял их какой неумеха криво, то ли сила мастера поболее моей будет. Придется, видать, по старинке – жечь с ритуалом.
– Чего спешить-то? Может, Светка все-таки снова на грубой силе повизжать попробует? – находчиво предложил Дениска. – Эй, Свет, попробуешь?!
– О? – заморгала дезориентированная девушка, пытаясь сообразить, чего от нее хотят.
Вместо ответа Денис потянулся и легонько ущипнул сестру за предплечье. Та взвизгнула, мертвецы вздрогнули и пошатнулись.
– Действует! Давай, сеструха, визжи, да погромче!!! – возликовал парень.
Света подняла неуверенный взгляд на дядюшку.
Поделиться книгой: