Помоги проекту - поделись книгой:
– Тайрон хочет видеть тебя в своем кабинете минут через пять. Это верхняя комната в доме, ты легко ее найдешь.
У меня упало сердце. Тайрон узнал, что мы с Дейноном повстречались с кисточками? Наверное, Керн увидел по моему лицу, как я встревожен, потому что с добродушной улыбкой похлопал меня по плечу:
– Не беспокойся, Лейф, ты ничего не натворил… Но не заставляй его ждать!
Я поднялся по лестнице в кабинет Тайрона. Раньше я никогда там не был и, несмотря на заверения Керна, очень нервничал. К тому же это будет мой первый настоящий разговор с Тайроном после моего возвращения.
Я тихонько постучал, не получил ответа и уже собирался постучать снова, когда Тайрон открыл дверь:
– Входи, Лейф, садись у огня.
Я улыбнулся, сел туда, куда показал Тайрон, и оглядел комнату, обшитую панелями из полированного красного дерева. Кожаные стулья, на полу перед камином белая волчья шкура, сразу видно – кабинет очень богатого человека. Я рассматривал комнату, думая о том, как тут все не похоже на дом моего детства, когда кое-что привлекло мое внимание. На стене висел застекленный шкафчик с единственной полкой, на которой стояло шесть или семь томов в переплете из мягкой коричневой кожи. Книги, очень древние на вид, подпирались с двух сторон массивными деревянными волками.
Тайрон подошел к столу в дальнем углу, налил себе из графина бокал красного вина, вернулся, сел напротив меня и, пригубив, улыбнулся. Эта улыбка успокоила меня, и я вздохнул с облегчением.
– Керн говорит, ты хорошо успеваешь. Говорит, многие шаги даются тебе легко, как будто ты уже с ними знаком. Кто тебя учил?
Я поколебался, прежде чем ответить:
– Мой отец одно время жил в городе, знал шаги «триг» и научил меня некоторым приемам. Как я уже говорил, он был палочным бойцом.
– И много парней потеряли передние зубы?
– Несколько. В палочном бою приходится рисковать.
– Надеюсь, зубы моей дочери уцелеют, – рыкнул Тайрон. – И без того нелегко будет выдать ее замуж. Я знаю, что вы с Квин подружились, но эта дружба влечет за собой некоторую ответственность. Ты понимаешь, о чем я?
Он собирается предупредить, чтобы я держался от его дочери подальше? Для этого он вызвал меня в свой кабинет?
– Послушай, Квин – необузданная девица. Она рискует, она одержима Ареной 13. Я знаю, что это она устроила ваш бой на палках: наверняка переупрямила тебя, заставила передумать и нарушить правила. Но ты тоже можешь заставить ее передумать. Постарайся время от времени уговаривать ее быть чуть благоразумней. Постараешься?
Я понятия не имел, как это сделать, но кивнул и сказал то, что, по-моему, хотел услышать Тайрон:
– Конечно, сделаю, что смогу. У Квин есть собственное мнение, но я попытаюсь.
– Это все, о чем я прошу, Лейф. Скучаешь по палочным боям?
Я вспомнил о парнях из Майпосина: все мы отчаянно мечтали когда-нибудь сражаться на Арене 13, и эта мечта поддерживала нас, пока мы вырывали у земли жалкие крохи.
На фермах возле Джиндина все обстояло по-другому. Здешняя земля была плодородной, скот вырастал тучным, и фермеры богатели, снабжая город мясом и молоком. Лотерея давала места только пятерым ученикам в год, а подавляющее большинство мест скупали богатые отцы, которые могли себе позволить приобрести сыновьям право тренироваться у лучших механиков. Так получил свое место Палм. Благодаря этому он мог содержать трех лаков и сражаться позади триглада.
– Мне нравится тренироваться для Арены 13 – это гораздо лучше палочного боя. Я вас больше не подведу, не беспокойтесь.
Тайрон кивнул, и я подумал, что он велит мне возвращаться, как вдруг он задал вопрос, заставший меня врасплох:
– Ты знаешь о Мэте?
Он впился в меня глазами.
Я кивнул, стараясь выглядеть невозмутимым.
– Ты знаешь, что с ним случилось?
– Кое-что знаю.
– Узнай о том, что случилось с Мэтом, – и ты поймешь Хоба. В чем дело, мальчик? У тебя странное выражение лица.
Я сменил тему разговора:
– Мы с Дейноном были на озере, когда там нашли девушку. Это просто ужасно, не могу выбросить ее из головы.
– Значит, ты уже знаешь, как живет наш город. Та мертвая девушка у озера – лишь часть тирании Хоба. А теперь я расскажу тебе, чего добился на Арене 13 Мэт: тебе нужно это знать. Если я начну с самого начала, мы просидим тут до заката, поэтому начну с конца второго года выступлений Мэта. К завершению того сезона он значился в Списках первым, и болельщики уже говорили, что он лучший из всех бойцов, когда-либо ступавших на арену. Он зарегистрировался под именем Мэтьюз (хотя все его знали как Мэта) и состоял в команде некоего Гунтера, который в то время был, пожалуй, лучшим механиком Джиндина. Гунтер Великий – так его называли. Они хорошо сработались: у Гунтера был ум великого шаблонщика, а у Мэта – скорость отличного бойца. С тех пор Арена 13 не видела таких, как эти двое, и, может, никогда уже не увидит. Это было настоящее партнерство.
Тайрон поднял бокал и сделал большой глоток. Он глядел в пространство так, будто видел призрака или тени прошлого. Я беспокойно шевельнулся. Он позвал меня, чтобы рассказывать старые байки?
– В последнюю ночь второго сезона Мэта в Колесо явился Хоб, приведя с собой триглад, и бросил свой обычный вызов. Честь бойцов «мин» требовала на него ответить.
– Вы там были? – спросил я.
Тайрон кивнул:
– И я был одним из бойцов «мин». Когда мы собрались в комнате ожидания под ареной, я стоял так близко от Мэта, что мог бы дотронуться до него рукой. Пинчеон, главный распорядитель (тогда он был молодым человеком, самым юным, когда-либо занимавшим эту должность), принес лотерейный барабан из матового стекла, в котором лежали серебряные соломинки. Вытянувший короткую соломинку сразился бы с Хобом. В барабане было девятнадцать соломинок, по одной на каждого бойца, чье имя значилось в Списках сражений того вечера. Само собой, я волновался. Любой из нас мог стать избранником, а это означало верную смерть. Ипсон… ты видел, как он дерется… тянул жребий первым. Пока соломинки не вытащены, нельзя угадать, которая из них короткая, но Ипсону, похоже, повезло. Но потом Мэт вдруг шагнул в центр группы и вырвал из рук Пинчеона лотерейный барабан. Барабан упал на землю и разбился, так что оставшиеся соломинки рассыпались среди осколков стекла, а Мэт быстро опустился на колени и выбрал соломинку.
– Короткую, – прошептал я.
Тайрон мгновение пристально смотрел на меня, потом продолжил:
– В комнате воцарилась полная тишина; даже главный распорядитель не знал, что сказать, и только сердито смотрел на Мэта. «У меня короткая соломинка, поэтому право биться за мной!» – заявил Мэт.
– Пинчеону это не понравилось, верно? – спросил я. – Ведь Мэт нарушил все правила!
Тайрон отхлебнул вина и улыбнулся.
– Да, еще как нарушил, – после паузы сказал он. – И все мы в потрясенном молчании ждали, что же будет. Никто не мог предугадать, как отреагирует главный распорядитель, но тот просто поклонился, согласившись, что именно Мэт ответит на вызов. Это уже была победа над Хобом, – продолжил Тайрон. – Разбив барабан и схватив короткую соломинку, Мэт позаботился о том, чтобы Хобу пришлось встретиться с самым лучшим противником, какого могло предложить Колесо, – с ним. Хоб желал с кем-то сразиться – Мэт предложил себя. Приняв его выбор, Пинчеон велел нам занять места на балконе. Тем вечером мы, восемнадцать бойцов, со страхом наблюдали, как на арену вошел триглад Хоба: лаки были в черных доспехах и двигались с невероятной скоростью и изяществом. Сразу вслед за ними появился Хоб.
– Как он выглядел? – спросил я.
– Когда он сражается на арене, его почти не отличишь от бойца-человека, – ответил Тайрон. – Но он крупнее почти всех людей и с необычайно длинными, как у лака, руками без единого волоска. И он носит бронзовый шлем, закрывающий голову полностью, до подбородка. Поскольку горло его открыто клинку, никто никогда не думал протестовать – да никто бы и не осмелился. Я глазам своим не поверил, когда Мэт вошел на арену вслед за своим единственным лаком и встал за ним. Мэт надел серебряный шлем в виде волчьей головы и держал два меча. До того момента ни один боец-человек не входил на Арену 13 с мечами в руках, – мечи играли чисто церемониальную роль и носились на поясе. Что касается шлема – почему бы и нет? Если Хоб может его носить, почему не должен Мэт? Ты знаешь, почему его шлем был сделан в виде волчьей головы?
Я кивнул:
– Потому что он был гентхаем.
Это слово означало «человек волка».
– Сейчас в Триге сражаются несколько гентхаев, но Мэт первым из этого народа принял участие в состязаниях, изменив имя, чтобы получить лицензию. Ты жил на юге, близ Майпосина, недалеко от родных земель гентхаев, и наверняка знаешь, сколько у людей предрассудков. Не так ли, мальчик?
Я пожал плечами.
– Там с гентхаями идет большая торговля. Наверное, здесь, в Джиндине, предрассудков у людей куда больше.
Тайрон пристально посмотрел на меня, прежде чем продолжить рассказ:
– Сперва Мэт просто ждал. Даже когда триглад Хоба ринулся в первую атаку и клинок лязгнул о клинок, он не шевельнулся.
– Как Ипсон на состязании тем вечером? – спросил я.
– Да, в точности так. Но потом лак Мэта сделал два быстрых шага вперед, как можно дальше, а Мэт шагнул за ним по пятам и снова слегка согнул ноги, ожидая. Лаки Хоба опять атаковали, но на сей раз двое из них отвлекли лака противника, а третий ринулся сбоку, стараясь достать человека. Мэт крутнулся, встретил его и сам рванулся вперед. Его лак сделал полуповорот и защитил его, но было слишком поздно: в Мэта уже попали. Он избежал первого меча, но второй угодил ему в висок. Удар разнес бы его череп пополам…
– Но его спас волчий шлем, – сказал я. – Где он его достал?
Тайрон не ответил на мой вопрос – наверное, рассердился, что я его перебил.
– Мэт согнулся, приходя в себя после удара по голове, но, к нашему удивлению, внезапно выпрямился и вогнал свой клинок в горловую втулку лака Хоба. Лак опрокинулся на спину, чуть не выдернув меч из руки Мэта, но тот удержал оружие. Это было поразительно. Толпа шумела так, что я едва слышал свои мысли. Боец-человек уложил лака! Такого никогда прежде не бывало, и случившееся изменило все наши представления о боях на арене. Мэт доказал, что такое возможно, и, хотя это нелегко, теперь один-два раза за сезон кому-то удается это проделать. Конечно, еще не все было кончено. Мэт отступил за спину своего лака и держался за ним, а лак, шаблоны которому задал блистательный Гунтер, смог справиться с оставшимися двумя симулакрами Хоба. Бой закончился раньше, чем гонг призвал Хоба и Мэта сражаться, стоя перед своими защитниками. Мэт выиграл, и зрители неистовствовали.
Тайрон помолчал.
– Теперь мы подошли к очень важному моменту. Бой с Хобом всегда был боем насмерть, но раньше всегда погибал человек. Иногда Хоб предъявлял права на тяжело раненных бойцов и забирал их в свою цитадель, после чего они исчезали навсегда. Но теперь победу одержала другая сторона, и над ареной повисла тишина. Что сделает Мэт? Осмелится ли он убить джинна? У Хоба все еще оставались мечи. Будет ли он сопротивляться или смирится с поражением, о котором возвестил «обрыв» его лаков? Вскоре мы получили ответы на эти вопросы. Мэт шагнул вперед, и Хоб не сопротивлялся, когда человек аккуратно перерезал ему горло, отделив голову от туловища. Хоб рухнул на колени – его длинные руки безжизненно свисали по бокам, – а потом осел и упал лицом вниз. Все не сводили глаз с крови, хлынувшей из его шеи: она была алой, гораздо ярче крови любого человека или животного. Люди говорили об этом много дней.
– Значит, Мэт победил! – выдохнул я.
Но Тайрон мрачно покачал головой:
– И ты называешь это победой, Лейф? Единственная победа – вообще не победа! Это было всего одно из тел джинна, одна из множества его личностей. Кончилась лишь первая схватка.
– Значит, на следующий вечер Хоб вернулся на арену? – спросил я.
Мне казалось, он должен был жаждать мести.
– Нет, Хоб пришел куда позже – в следующем сезоне. На сей раз главный распорядитель даже не потрудился принести лотерейный барабан. Он встретился глазами с Мэтом, и тот коротким кивком вызвался драться. Тем, кто осмелился прийти на балкон понаблюдать, показалось, что Хоб стал еще страшнее, чем раньше. Когда Мэт атаковал, никто из триглада не стал рисковать своей глоткой: вместо этого они сосредоточились на вражеском лаке, наседая так, что тому с трудом удалось удержаться в центре арены. Но Мэт бился потрясающе сосредоточенно. На этот раз сражение длилось почти двадцать минут, Лейф: оба бойца дрались, стоя перед лаками и открывшись клинкам противника. Но Мэт снова победил, и вновь ярко-красная кровь Хоба залила доски арены.
– Сколько же было сражений? – спросил я. – Палм говорил, что Мэт победил Хоба пятнадцать раз.
– Да, именно пятнадцать. Это длилось неделями. Но как долго может продолжаться нечто подобное, мальчик? Иногда приходится уступить.
– О чем вы? – спросил я.
– Подумай сам. Сколько личностей джинн готов был потерять на арене? И помни: Мэт имел всего одно тело и одну жизнь. Это не могло длиться вечно, правда? Подтверждение тому мы увидели в канун летнего солнцестояния. Весь день назревала гроза, и рано вечером небеса внезапно расщепила гигантская белая молния, вслед за которой раздался такой гром, будто приближался конец света. Вскоре над нашими головами уже бушевала гроза, словно сами боги швыряли молнии вниз. Но не это беспокоило толпу, которая вливалась в Колесо, направляясь на Арену 13. Людей было слишком много, чтобы они поместились на балконе, и возбужденная толпа собралась вокруг Оси над аренами, отчаянно ожидая новостей о появлении Хоба. Игорные агенты прекрасно провели время, верно? Каких только тогда не заключалось пари: появится Хоб или нет; когда именно будет нанесен решающий удар; повторит ли Мэт свой подвиг, собственноручно уложив лака; спорили даже о том, когда Мэта прикончит триглад Хоба или как поведет себя боец, если его победят и живым заберут с арены.
Тайрон снова пригубил вино.
– На этот раз судьба Мэта, можно сказать, висела на волоске. Одно время казалось, что он должен пасть во время свирепой атаки Хоба, но потом прозвучал сигнальный гонг, и оба бойца встали перед своими лаками. Как ты знаешь, обычно с этого момента бойцы действуют осмотрительней, но Мэт отбросил всякую осторожность. Передвигаясь слишком быстро, чтобы его шаги мог уловить неопытный взгляд, сверкая мечами, он оказался прямо посреди триглада противника. Некоторые говорят, что Мэт собственноручно зарубил весь триглад, другие – что он зарубил только одного лака, а его длиннорукий лак дотянулся поверх его плеч и головы, чтобы расправиться с остальными двумя. Я был там, но все произошло слишком быстро, чтобы рассмотреть, что именно случилось, и даже сейчас я сомневаюсь. В любом случае та победа многое изменила. С тех пор Хоб чаще посещал арену, хотя с каждым разом побеждать его становилось все легче. Но когда ставки, которые предлагали игорные агенты, начали склоняться в пользу Мэта, людей охватил страх. Потом страх перешел в темный безрассудный ужас, и жители стали покидать город.
– Сколько же личностей у Хоба? – спросил я. – Это известно? Сколько раз Мэту пришлось бы его сразить, чтобы одержать окончательную победу?
– Хоб – джинн, созданный величайшими из когда-либо живших механиков, такие технологии лежат за пределами наших познаний. Неизвестно, сколько личностей вписано в словы, которые им управляют, и неизвестно, сколько раз надо его убить, чтобы полностью уничтожить, – объяснил Тайрон. – Как я уже говорил, люди бежали из города. Сперва раньше обычного вернулись в свои далекие дома фермеры и торговцы, после начали уезжать и исконные обитатели Джиндина.
– Но это же чушь! – выпалил я, несмотря на предупреждающий взгляд Тайрона. – Мэт выигрывал, почему же они боялись?
Я думал, Тайрон рассердится, что я его перебил, но он лишь со вздохом ответил:
– Они боялись побежденного Хоба больше, чем побеждающего, потому что он джинн и обладает всем темным могуществом этих созданий. Опасно загонять его в угол. Какие ужасы может обрушить он на город, если довести его до отчаяния? Именно Хоб в конце концов разрубил гордиев узел. Он предложил еще одну, последнюю и решающую, схватку. Если его победят, он никогда больше не придет на Арену 13. Взамен он потребовал, чтобы Мэт с самого начала сражался, стоя перед своим лаком, в то время как Хоб будет драться позади триглада. Это было возмутительное, нечестное предложение, но, ко всеобщему облегчению, Мэт на него согласился. Люди были в страхе, и даже его друзья хотели, чтобы ситуация как-то разрешилась. Никто и подумать не мог, что Мэт победит в пятнадцатом состязании. Входя тем вечером на Арену 13, он, наверное, чувствовал себя совершенно одиноким: дело в том, что за два дня до боя Гунтер внезапно упал во время позднего ужина, и некоторые говорят, что его отравили.
– Это мог сделать Хоб? – спросил я.
Тайрон пожал плечами.
– Он наверняка мог такое устроить, хотя ничего не было доказано. Но, несмотря на все сложившиеся против него обстоятельства, Мэт выиграл последнее состязание – хотя и дорогой ценой. Он был жестоко ранен и потерял много крови; сильно хромая, он ушел с навеки искалеченной левой ногой, из-за которой никогда больше не мог сражаться на Арене 13. Подумай только! Там была вся его жизнь, а теперь он потерял ее навсегда. Однако Хоб не сдержал слова: он до сих пор посещает Колесо, чтобы бросать вызов, означающий смерть какого-нибудь несчастного бойца «мин». Дирекция Колеса несет большие финансовые потери. Это бьет по карману всем, потому что бойцы и механики вынуждены платить сбор для покрытия убытков. Каждый платит в соответствии со своими доходами; мой счет так велик, что влияет на сумму, которую я могу себе позволить истратить на лаков в нынешнем году. В конце концов Хоб все-таки победил: Мэт потерял то, что любил больше всего на свете – сражения на арене. Некоторые говорят, что все было напрасно, но я не согласен. Мэт и Гунтер вдохновили целое поколение механиков и бойцов, открыв нам новые возможности. Итак, Мэт вернулся домой, чтобы прожить остаток дней с племенем гентхаев, и, говорят, мирно умер среди своего народа.
Тайрон поднес стакан к губам и осушил остатки вина. Когда он посмотрел на меня, его глаза были суровыми и не улыбались.
– Но мы-то с тобой знаем правду, верно, мальчик? Мы оба знаем, где кончается легенда и продолжается жизнь человека. Поэтому скажи мне, Лейф, сын Мэта: что заставляет сына отрекаться от родного отца?
16
Трусость Мэта
Те, кто делают первые шаги, редко делают последний.
– Как вы узнали? – спросил я.
– Я подозревал это со второй нашей встречи, – сказал Тайрон, прошагав по комнате, чтобы снова наполнить бокал из графина. – Дело не только в том, как ты поймал брошенный мною нож. То, как ты поклонился после… Твоя осанка, мгновенное колебание перед поклоном, то, как ты сперва немного опустил левое плечо и только потом – правое… Сделай ты это на арене – и все, видевшие твоего отца, узнают в тебе его сына.
Он снова сел и, отхлебнув вина, продолжал:
– Вогнав клинок в горловую втулку учебного лака, ты снова поклонился. Ты такой же самонадеянный и уверенный, как и Мэт, – эти качества жизненно важны, если хочешь преуспеть на Арене 13. А внимательно присмотревшись, я вижу в твоем лице его лицо. Стоит только понять что к чему, как все становится ясным, но я хотел знать наверняка, поэтому послал кое-кого в Майпосин, чтобы выяснить правду. Этот человек поговорил с фермером, у которого ты работал, и, вернувшись пять дней назад, подтвердил мои подозрения.
Я подумал о том, что случилось пять дней назад.
– Вот почему вы дали мне еще один шанс…
– Да. Но будет ли у тебя этот шанс, зависит от того, расскажешь ли ты теперь правду.
Сделать это было нелегко. Я еще никогда не рассказывал всей истории – а в городе никому на нее даже не намекал. Слова давались мне с трудом, но я должен был говорить: от этого зависело мое будущее обучение у Тайрона, мои надежды на бои на Арене 13.
– Хоб убил мою мать, – сказал я. – Отец просто отошел в сторону и позволил этому случиться… А после покончил с собой.
– Это всего лишь костяк истории. Либо облеки его плотью, либо поищи себе другого механика! – рявкнул Тайрон.
Взгляд его был твердым, как кремень.
– Отец не вернулся к своему народу – а если и вернулся, прожил там недолго. Он купил маленькую ферму к югу от Майпосина и вскоре после этого познакомился с моей матерью Шолой, которая не была гентхайкой. Два года спустя родился я. Я был их единственным ребенком.
Несмотря на всю горечь, я невольно улыбнулся, вспомнив детство. Отец обожал работу на ферме, и я знал, как сильно он любил меня и маму. Мы были счастливы, по-настоящему счастливы. Я часто думал, что никогда больше не буду так счастлив.
От этих мыслей меня отвлек Тайрон:
Поделиться книгой: