Помоги проекту - поделись книгой:
Стоял и смотрел прямо перед собой, пытаясь привести мысли в порядок. В ушах звенело, меня всего колотило, и я не сразу понял, что кто-то тронул меня за плечо. Это оказалась медсестра.
Мы были одни: мнимый больной и его родственники скрылись в купе, не забыв прикрыть за собой дверь.
Женщина смотрела пристально и внимательно. Теперь она уже не казалась рассерженной фурией, в глазах таились понимание и сострадание.
– Не обманывал я вас. Не разыгрывал, – сказал я и услышал, как сильно дрожит мой голос.
– Я знаю, – спокойно ответила она. – Вижу.
– Что со мной такое? – спросил я, как будто она могла ответить.
– Нужно взять себя в руки. Лечение…
– Мне не нужно лечение! – перебил я. – Я здоров. Меня в армию вот-вот заметут. Скажите лучше, что творится в этом поезде?
Снова вспомнилось, что мы едем без остановок уже который час.
– Почему он нигде не останавливается? Неужели никто не видит, что это ненормально?
Лицо женщины стало вдруг отрешенным, глаза затуманились. Она некоторое время смотрела куда-то поверх моего плеча, а потом сказала:
– Это дорога. Дорога, понимаете? Нужно ехать, молодой человек. Раз вы в поезде, значит, нужно ехать.
Проговорив эти непонятные слова, медсестра резко развернулась на сто восемьдесят градусов, словно солдат на плацу, получивший команду «Кругом!», и, чеканя шаг, зашагала прочь из вагона. Ушла так быстро, что я не успел ни остановить ее, ни расспросить.
Глава 7
Я остался один, и идти мне было некуда. Вернуться в купе не мог: от мысли, что придется сидеть там, рядом с Тамарой, бросало в дрожь. Но ведь до Улан-Удэ еще больше двух суток пути, не могу же я простоять все время в коридоре.
Пустое купе! Точно, вот что нужно делать – просто занять его, пока не появились законные владельцы, а там видно будет.
Но, как ни крути, придется зайти к себе за вещами. Я вздохнул: идти не хотелось. Только ведь и после не захочется, ни через полчаса, ни через час. Лучше уж отстреляться по-быстрому: раньше сядешь – раньше выйдешь.
Решительно отворив дверь, я зашел в купе. Тамара сидела возле стола. Раскрытая книжка домиком лежала на одеяле: страстный брюнет все так же склонялся над своей возлюбленной.
Перед Тамарой стояла пластиковая тарелочка, на которой высилась внушительная горка салата. Не могу точно сказать, сколько прошло с того момента, как мы (
Не говоря попутчице ни слова, я взял сумку и хотел было молча выйти, как Тамара окликнула меня:
– Ты куда с манатками-то, Федь? Тебе ж еще о-го-го сколько ехать!
Я в замешательстве смотрел на нее. На лице женщины не было ни малейшего следа растерянности или настороженности. Она обращалась ко мне как ни в чем не бывало, по обыкновению тут и там прилепляя к словам частицу «то». Как будто того ужасного разговора про Катю и не было между нами! Или Тамара о нем уже позабыла? Но тогда, может, эта женщина и вправду не в себе, и Катя все-таки где-то в поезде?
А может, Тамара притворяется, не хочет напоминать?
Окончательно запутавшись, не зная, что ответить, я стоял столбом, прижимая к себе сумку.
– Перекусить собрался, хочешь со мной? У тебя ж и нет ничего из еды-то!
– Нет, спасибо, я не голодный, просто…
– Чего в сумку-то вцепился? – перебила Тамара. – Оставь, чего ты? Не украду твои пожитки-то!
Итак, дело ясное: она не придуривается, не делает хорошую мину при плохой игре. Она либо в самом деле ничего не помнит, либо… Либо я окончательно и бесповоротно сбрендил, помнить ей нечего, потому что ничего не было.
Так или иначе, торчать здесь и таращиться на нее не имеет смысла.
– У меня друзья в другом вагоне, я к ним пойду, – скороговоркой отбарабанил я и сразу вышел, чтобы она не успела меня остановить.
Вновь, в который уже раз за день оказавшись в коридоре, я подумал, не отыскать ли мне «Принцессу» и ее сына. Но потом передумал. Хватит развлекать общественность несуразными выходками. Все, что мне нужно: нормально отдохнуть, выспаться, дождаться прибытия поезда в Улан-Удэ.
Я подошел к двери пустого купе и приготовился зайти туда, как вдруг услышал, что внутри кто-то есть. Рука сработала быстрее головы: я не успел остановиться, обдумать все, как уже тянул дверь в сторону, повернув ручку.
«Сейчас я увижу в купе себя и Катю!» – мелькнула дикая мысль.
Там были не мы – разумеется. Однако и пустым помещение тоже не было.
Все четыре полки оказались заняты. В купе ехала компания парней и девушек. Как на подбор, загорелые, в шортах и майках, все они сгрудились возле стола. На одной из верхних полок лежала гитара в чехле. Наверное, на Байкал собрались.
– …стой где стоишь! – громко сказала одна из девушек, очевидно, договаривая начатую фразу.
Поверх светлых кудряшек она надела яркий ободок с бабочкой. Девчонки в нашем классе обожали такие, вспомнил я. Лет десять назад эти разноцветные ободки были у каждой второй. Однажды я нечаянно отломил синюю бабочку у своей соседки по парте, и она плакала так горько, будто я сломал ей руку.
– Это она не вам! – засмеялась вторая, весело глядя на меня. Черноволосая, черноглазая, она была бы очень симпатичной, если бы не скошенный подбородок. Улыбаясь, она чересчур широко открывала рот, так что улыбка походила на гримасу.
– Извините, – сказал я. – Думал, что здесь свободно.
– У тебя что, билета нет? – спросил парень, что сидел рядом с черноволосой, обнимая ее за плечи.
Его подруга одновременно с ним сказала:
– «Свободно»! А мы думали, нас на весь вагон слышно!
Откуда же они здесь взялись? Может, я не в то купе зашел?
Да нет, купе то самое, я не мог ошибиться. И никого здесь не было и быть не могло, ведь поезд нигде не останавливался!
– Вы не знаете, когда следующая станция? Скоро мы остановимся?
– Надеюсь, что нет, – закатила глаза кудрявая. – И так торчим на каждом полустанке по полчаса. Пешком быстрее дойдешь.
– Так ведь давно уже едем без остановок, – брякнул я, не успев задуматься над словами.
Ребята недоуменно переглянулись.
– Странный ты какой-то, – сказал доселе молчавший парень.
– Но симпатичный, – кокетливо улыбнулась девушка с ободком, и они с подружкой захихикали.
Я решил, что пора мне уходить: компания явно не растворится в воздухе, поэтому придется поискать другое пустое купе. Но потом подумал, что раз уж пришел, можно спросить у них про интернет.
– Не одолжите планшет или телефон? Мне бы в Сеть на пару минут выйти.
Никто из четверых не ответил: они смотрели на меня, будто не вполне понимая, о чем я говорю.
– У меня мобильник сломан, – пояснил я на всякий случай.
Ребята продолжали молчать.
– Связи тут, что ли, нет?
Неужели они боятся, что я украду телефон и сбегу с ним?
Однако, как выяснилось, дело было в другом.
– Ты про интернет говоришь? – осторожно спросил один из парней.
– Да.
Я не мог взять в толк, что их так удивляет. Или они родом из такой глуши, где еще до сих пор не слышали про айфоны, смартфоны и планшеты?
– Но как с телефона можно выйти в Интернет?!
Он что, издевается? Нет вроде бы. Недоумение в голосе неподдельное.
Но если никто из них и вправду не слышал о возможности выхода в Сеть с мобильного устройства, то это может означать только одно…
То, чего не может быть. Не может! Они шутят надо мной. Разыгрывают.
– Ладно, нет так нет. – Я вернулся обратно в коридор и поспешил прочь. Думал, они будут останавливать меня, но в купе за моей спиной было тихо.
Я отдалился на несколько шагов, и мне внезапно пришло в голову вернуться назад и снова зайти в купе, где расположилась веселая компания. Появилась парадоксальная, ирреальная уверенность в том, что если я сейчас открою ту дверь, то купе снова окажется пустым. Кудрявая девушка в ободке, который вышел из моды больше десяти лет назад, ее черноволосая подружка и их приятели – все они исчезнут.
Пропадут из этого временного пласта, чтобы оказаться там, где им и полагается быть, где люди еще не знают о возможности зависать в интернете и обходятся без компьютера.
Мгновение, когда я осознал это, было жутким – одним из самых жутких в моей жизни. Я сразу же понял, что ни за что на свете не открою ту дверь, чтобы проверить свою догадку. Потому что если ребята действительно исчезли, то я сойду с ума. Нельзя столкнуться с подобным и сохранить ясность рассудка.
Что же творится? Почему поезд, самый обычный пассажирский поезд с зелеными вагонами, вдруг превратился в портал между мирами, между прошлым и будущим?
А сам я – где тогда нахожусь? Что, если во времени образовалась дыра и я по какой-то причине угодил в нее, провалился, застрял и барахтаюсь, безуспешно пытаясь выбраться?
Или дело не во времени, а в том, что все, кого я видел, – вовсе не живые люди, а призраки, воспоминания о тех, кто ехал в этих вагонах прежде?
Но ведь они едят, пьют, смеются. Они видят меня, говорят со мной и – я вспомнил Катю – не только говорят. Разве привидениям не полагается быть бестелесными и прозрачными? Катина кожа под моими руками была теплой, ее плоть пламенела под моими прикосновениями, губы отвечали на поцелуи – разве это похоже на призрачное явление потусторонней сущности?
Голова шла кругом. Я вышел в тамбур – здесь было прохладнее. Прислонился затылком и спиной к стене и стоял, пытаясь решить, что мне делать. Все эти мысли, что атаковали меня… Я верил и не верил. Какая-то часть меня, самая трезвомыслящая и здравая часть, упорно продолжала искать логическое объяснение происходящему.
Что, если я сплю? Ущипнув себя, я почувствовал боль и увидел покраснение. К тому же у меня зачесалась коленка – во сне ведь такое невозможно?
Вспомнился фильм «Астрал» про мальчика, который во сне мог покидать собственное тело и однажды заблудился в астральном мире. У меня, конечно, никогда не было подобных способностей, да и верить фильмам ужасов как-то несерьезно, но все-таки – вдруг тело мое преспокойно лежит, спит в купе, а несчастное сознание, душа шарахается по всему поезду?
Еще немного, и я могу спятить, на полном серьезе. Мне нужно прилечь, отдохнуть, поспать. Может, когда я проснусь, все снова станет нормальным?
Но ведь не в тамбуре же укладываться на ночлег. Придется снова поискать пустое купе. Я решил, что попытаю счастья в другом вагоне. Сразу врываться не буду, постою, послушаю, и если за дверью тихо, войду. Окажется, что там есть пассажир – попрошу прощения, скажу, что ошибся.
Приняв решение, я отворил дверь соседнего вагона.
Он оказался не плацкартным, как тот, что прицеплен с другой стороны. Передо мной был длинный коридор, закрытые двери купе, вытертая дорожка на полу, несвежего вида занавески – все, как в моем вагоне. Я даже подумал бы, что это и есть мой вагон, если бы не знал, что тот остался у меня за спиной.
Поправив сумку на плече, я двинулся вперед. Шагать старался тише и незаметнее, изо всех сил прислушиваясь.
«А если кто-то увидит, как я крадусь, и примет меня за вора?»
Тишина за дверями не была неживой. Играло радио, кто-то кашлял, смеялся, предлагал «слезть и покушать», мать уговаривала ребенка не баловаться и быть хорошим мальчиком…
Я прошел через весь вагон, но так и не сумел найти себе пристанища. В коридор вышел маленький согбенный старичок, похожий на Добби – эльфа-домовика из фильмов про Гарри Поттера. Он подозрительно зыркнул в мою сторону и потрусил к туалету.
Хватит тут отсвечивать. Нет здесь пустых купе. Передо мной встал выбор – продолжать поиски в других вагонах или вернуться в свой. Перспектива безрезультатно мотаться по поезду пугала даже больше очередной встречи с Тамарой.
Ну и шут с ней. Не съест же она меня? Приду, лягу, отвернусь к стене и попробую заснуть. Не буду обращать на нее внимания.
Старикан, похожий на Добби, вышел из туалета. Ладони его были влажными, и он тряс ими, стараясь подсушить.
– Вы из какого купе, юноша? – прокаркал он неожиданно пронзительным, резким голосом.
– Я вагоном ошибся.
Развернулся и пошел прочь. Не хватало еще, чтобы старик нажаловался проводнице.
Вернувшись в свой вагон, я увидел мужчину в форме железнодорожника. Он выходил из купе проводников и, закрывая дверь, смерил меня непроницаемым взглядом. В гости, наверное, заходил, к нашей проводнице.
– Скажите, пожалуйста, когда будет ближайшая станция?
– А вы из какого купе? – осведомился проводник.
Говорил он негромко, но голос был мощный. Не говорил, а гудел.
Отвечать вопросом на вопрос не слишком вежливо, но делать замечание проводнику как-то сразу расхотелось. Было в его внешности нечто, отбивающее всякую охоту лезть с нотациями. Высокая плечистая фигура, узкая щель вместо рта, квадратный подбородок. Светло-карие глаза смотрят холодно и сурово.
Проводник поглядел на сумку, что висела на плече, и мне вдруг захотелось, чтобы ее там не было. Слишком осуждающим и недовольным был его взгляд.
Странно, конечно, но я понял, что боюсь этого человека. Вот только почему? Ничего плохого не делаю. Разве есть закон, запрещающий покидать свое купе и ходить по вагонам – хоть бы и с сумкой наперевес? Не с автоматом Калашникова же я прогуливаюсь!
– А какое это имеет значение? – ответил я нарочито дерзко, чтобы придать себе смелости и показать этому типу, что мне нет до него дела.
– Я спросил, из какого вы купе? – вновь прогудел проводник. В монотонности, с какой он произнес эту фразу, было что-то зловещее. Сразу становилось ясно: он имеет право спрашивать, и лучше не выпендриваться, а ответить.
Что я и сделал, решив больше не испытывать судьбу. Проводник коротко кивнул, прикрыв глаза, и проговорил:
Поделиться книгой: