– Да наплевать, – снова кивнула я и поставила все, что пришло ко мне в прошлом раунде.
Майя сидела, прямая, как палка, и смотрела новости с каким-то странным, отсутствующим выражением на красивом, подвижном лице. Серые глаза потухли, словно кто-то задул огонь.
– Ветрова, делать ставку будешь? Алло?! – спросила я.
– Что? – Она вздрогнула и обернулась ко мне, буквально секунду посмотрев мне в глаза, и я сразу поняла, что права.
Что-то не так, что-то изменилось. У Майи в глазах мелькнуло нечто неправильное, словно я застала ее врасплох за чем-то неприличным, будто вошла в неприбранную комнату. Она посмотрела так, словно никак не ожидала меня увидеть. И тут же отвернулась. Впрочем, кивнув, она подтолкнула нужное количество фишек. Игорь стал раздавать карты, и снова я выиграла в открытой раздаче. Слепая удача, не больше. На этот раз мы с Майей снова оказались в почти равных условиях, но ее это словно больше не волновало. Новости кончились, и пошла какая-то реклама, но Майя продолжала таращиться на телевизионный экран.
– Ну что, ва-банк? – спросил Юрка.
– Майя, ты в порядке? – Я встала и подошла к подруге.
Она не отвечала. Я провела рукой перед ее лицом, и она вздрогнула и дернулась так, словно я сделала ей физически больно, будто ударила ее.
– ЧТО? Что? – Она озиралась, как зверь в ловушке.
– Хочешь, остановим эту дурацкую игру? – предложила я. – Ты выиграла. Ты плохо себя чувствуешь?
– Э, какого лешего? – возмутился Молчанов. – Лизавета, да у тебя все шансы.
– Да наплевать мне на шансы. Майя, скажи хоть что-то?
– Я… я… неважно… ничего… – растерянно пробормотала она.
Юра недовольно покачал головой. И тогда Майя пододвинула все, что у нее было, вперед, на зеленое сукно.
– Ва-банк? – спросил Игорь. – Серьезно? Вслепую?
Через тридцать секунд я стала законным победителем нашего покерного турнира. А еще через двадцать секунд Майя Ветрова упала на пол, потеряв сознание.
Глава 3. Горький вкус победы
Никто так и не понял, что случилось, все только кричали и размахивали руками, предлагая разнообразные рецепты спасения – от подорожника до нашатыря, а кто-то даже требовал вызвать МЧС, хотя имел в виду, конечно, «Скорую помощь». В нашей глуши, да в такое время «Скорую» вызывать можно с тем же эффектом, как и духов из потустороннего мира с помощью спиритического сеанса. С той разницей, что духи еще могут прилететь, а врачи – только не в выходные, не на майские, не в такую погоду. У них сейчас все Подмосковье ходуном ходит, сплошные отравления да инфаркты на почве такого счастья.
Все бегали и ругались, а Ланнистер вертел рыжей мордочкой и шнырял между ногами. В какой-то момент он подошел к лежащей рядом с печкой Майе и осторожно ткнулся носом ей в плечо. Я стояла рядом со столом, на котором все еще валялись горой ненужные покерные фишки, и смотрела на рыжего кота. Если ты смотришь в бездну кошачьих глаз, бездна тоже смотрит на тебя. Ланнистер вдруг повернулся и тоже посмотрел на меня, да с такой человеческой серьезностью и осмысленностью, словно бы он все понимал, но не мог сказать. Кто-то подбежал к Майе, чьи-то ноги заслонили от меня кота. Я стояла и не шевелилась – какой-то странный ступор, – и мысли крутились вокруг того, что случилось за несколько последних минут. Образы вспыхивали в обратном порядке, словно бы я пыталась найти момент, где все пошло не так.
Я что-то упускаю. Где кот, куда он девался?
Может быть, Майя вложилась в биткоины? Вложилась? Какая глупость, откуда у нее деньги? Не то чтобы Майка плохо зарабатывала. Английский язык нынче в моде, а Майка учит очень даже неплохо – об этом можно судить по бесконечной веренице учеников, приходящих к ней домой. Но чтобы во что-то вложиться, нужно заниматься чем-то более денежным, чем репетиторство, разве нет?
С другой стороны, чего тут такого? Почему бы Майе не потерять деньги на биткоинах?! Может, она у кого-то заняла. Если бы я потеряла на биткоинах
– Черт, может, ее водой облить? – услышала я. Голос принадлежал Молчанову. – Когда я был в Египте, мне однажды там так напекло, что я отрубился, так меня ребята облили водой, и я очухался.
– Ты уж тогда расскажи, сколько ты выпил, – усмехнулась Фая, а Катюша растерянно посмотрела на Юру.
– Ты там отдыхал? – спросила она.
Фая и Юрка переглянулись в недоумении. Фая знала: такое понятие, как отдых, для Юрки Молчанова совершенно чуждое. Если он был в Египте, это могло означать только одно: в Каире была какая-нибудь очередная революция, и Юрка ее обозревал. Лез, как говорится, на рожон и в самое пекло. Ему, иносказательно выражаясь, постоянно напекало.
– Конечно, отдыхал, – улыбнулся Юра своей Катюше. – В аквапарке катался, головой ударился. О, погоди, вроде она очухивается. Майка, ты как? Ты меня слышишь? Сколько у меня пальцев?
– Серьезно? – переспросила Файка. – Ты ей «фак» показываешь?
Я напряглась, почувствовав нечто нехорошее, как предчувствие, которое объяснить нельзя. Время и пространство вокруг меня вдруг расширились и замедлились, как бывает в кино, когда наступает какой-то суперважный момент. Я вдохнула, что-то было не так с воздухом. Холодный и влажный, а еще минуту назад он был горячий и густой. И это, как говорится, не фигура речи, это – нормальная подмосковная сырость. С улицы потянуло холодом.
Окно? Кто-то открыл окно? Я склонила голову и увидела кота. Ланнистер улыбался мне, как Чеширский кот. Я вытаращилась на него, но он только махнул пушистым рыжим хвостом, проскользнул сквозь множество ног и неторопливо направился к входной двери. Я медленно проследила взглядом за его грациозными движениями и вдруг заметила, что дверь в дом приоткрыта и что Игорь Апрель стоит в дверях и говорит с кем-то по телефону. Холодный воздух струился, втекал в дом.
– Кота… кота держите! – попыталась закричать я, но голос меня не послушался. – Кота! Игорь!
– Я не знаю, нужна ли нам «Скорая». У нас девушка без сознания. Да никак не долго, только сейчас. Что? – Игорь обернулся и посмотрел, но не на меня, а как будто поверх меня. – Что? Пришла в себя? Да это я не вам вообще! – гаркнул в трубку он.
– Кота! Кота не выпускай! – выпалила я, и Игорь действительно сделал шаг внутрь дома, словно услышав меня, но в последний момент он сдвинулся влево, обошел меня и ушел к Майе. Ланнистер стоял на крыльце и смотрел на меня. Я боялась пошевелиться, чтоб его не спугнуть. Присев на корточки, я протянула руку и принялась заигрывать и зазывать кота.
– Кис-кис-кис, иди-ка сюда, я тебе что-то дам. Вкусное, ням-ням, ну же, иди сюда, рыжая скотина. – Я улыбнулась неискренней, холодной улыбкой.
– Ланнистер! – вдруг тонко прокричала Майя, в голосе ее были истерика и ужас. Я инстинктивно шагнула вперед, наклоняясь в направлении кота. Он никогда не был на улице, он был домашним котом. Он и на даче-то был впервые, непуганый рыжий ангелочек среди наших деревенских монстров. Бей городских – их девиз.
Кот спокойно стоял и словно ждал меня, пока я шла по дому, по крыльцу, а потом он вдруг передумал – возможно, вспомнив, что на улице его ждут какие-то важные дела. Ланнистер развернулся и неторопливо посеменил прочь. Я бросилась за ним, тогда он рванул в кусты и в считаные минуты полностью исчез из зоны видимости.
– Нет, нет, черт, вернись. Ты не кот, ты свинья какая-то, – бесновалась я, продираясь сквозь колючий и холодный крыжовник.
– Ты его видишь? – крикнула Майя.
Она стояла на крыльце босая, растрепанная, бледная, как привидение, вызванное на том самом спиритическом сеансе. Она вытягивала шею, чтобы разглядеть что-то в непроглядной загородной дачной тьме. В нашей деревеньке за свет платить не любили, и уличные фонари горели тускло, были расставлены редко, с шагом чуть ли не в километр. Мы бегали по округе, кричали, охали – все с нулевым эффектом.
– Он должен быть где-то тут, неподалеку. Он же никогда не был на улице, он же забоится идти далеко, – неуверенно уверяла я Майю, она же только смотрела на меня огромными, полными ужаса серыми глазами. – Мы его найдем.
– Он может быть где угодно, это же кот, – поделился с нами своим видением Юрка, будь он неладен. Он курил на крыльце.
– Курить вредно, ты можешь помереть, – едко бросила я.
Юрка пожал плечами и глубоко затянулся. Майя вдохнула, и я подумала, что она сейчас снова упадет в обморок. Никогда не думала, что подруга будет так переживать из-за кота. С другой стороны, кот – это важно. Тем более для Майи с ее-то способностью привязываться. С ее-то тонкой душевной структурой.
– Ты как, а? Ты держись там, слышишь? – сказала я, не зная, как еще поддержать подругу.
Майя сжала губы и вообще как-то вся напряглась, словно готовясь к прыжку. Ее глаза покраснели, а кулаки сжались. Бить будет? В конце концов, это я предложила взять Ланнистера с собой на дачу.
– Он не вернется, – обреченно пробормотала Майя. – Он не вернется, он ушел. Это все из-за меня.
– Что ты плетешь? – оторопела я. – Из-за тебя? Что из-за тебя?
– Он ушел из-за меня. Обиделся.
– Спятила, все-таки спятила. Говорила я тебе, нельзя столько работать. Ты ж никогда не отдыхаешь. Вот и дожили. Нервный срыв. Ну скажи: ты-то при чем? Ты хоть как себя чувствуешь?
– Я чувствую себя скотиной последней, – призналась Майя и села на крыльцо.
Из дома на нее таращилось несколько пар глаз, во всех – один и тот же вопрос: «Что за ерунда?»
– Так, пойдем в дом, я тебе чаю сделаю, и ты мне все расскажешь. – Я взяла Майю за плечи и с усилием заставила встать. – А кота мы найдем, никуда он не денется. Коты всегда возвращаются.
– Только не ко мне, – твердо сказала она и посмотрела так, что я поняла – в этой истории есть что-то еще, что-то, о чем я не подозреваю. И я была права. Это «что-то» даже имело название или, вернее, имя. Константин. Мужчина мечты.
– Ты понимаешь, я ведь его предала! – воскликнула Майя, обхватив горячую чашку с чаем ладонями. Я прикрыла дверь на террасу. – Я еще не рассказывала об этом тебе, я не рассказывала об этом даже ему, но я уже предала его.
– Кого? Кота? – нахмурилась я, прикидывая, не слишком ли сильно Майя ударилась о пол головой при падении.
– Да, кота. Я как раз собиралась с тобой сегодня поговорить об этом после покера. На самом деле я хотела поговорить с тобой всю последнюю неделю, но я что-то была так занята… ученики, все такое, скоро экзамены, все как с цепи сорвались, ЕГЭ. Впрочем, я опять все вру. Я вообще постоянно вру, главным образом самой себе. Я откладывала этот разговор, потому что я – трусиха.
– Майя, Майя, остановись, я не понимаю, о чем ты вообще. О чем ты хотела со мной поговорить? Это он? Это же из-за него, да?
Майя вытаращилась на меня и вдруг замолчала, потеряла дар речи. Ее глаза говорили за нее. Ее взгляд был полон презрения к самой себе, Майя молчала, а ее лицо покраснело, словно она упала в воду и теперь ждала, когда у нее кончится воздух. Тогда я сказала все за нее. Я произнесла имя. Я озвучила проблему.
– Константин? – спросила я, и Майя шумно выдохнула и кивнула. Я так и думала. Мужчина мечты. Майкиной мечты. Вот интересно, отчего мечты всегда имеют самые непредсказуемые последствия.
– Он переезжает в следующий выходной, когда вернется из командировки. Он сейчас в Швеции, – зачем-то добавила она. – И он думает, что Ланнистера давным-давно уже нет, что я давно уже его отдала. Тебе отдала, – виновато добавила она.
Ситуация начала проясняться.
Это была весьма странная история, в которой я играла не самую последнюю роль. Мы познакомились с Майкой примерно около трех лет назад, когда она вселилась в двухкомнатную квартиру на тринадцатом этаже – ровно на два пролета вниз от меня. Несколько раз мы сталкивались в холле на первом этаже около почтовых ящиков, вежливо улыбались, обменивались приветствиями. Несколько раз вместе ехали в лифте наверх, пару раз Майя помогла мне вытащить коляску с Вовкой – я таскала с собой прогулочную коляску, чтобы не таскать Вовку на руках. Он хоть и был шебутным, подвижным карапузом, уставал быстро и постоянно норовил залезть на шею – в прямом смысле слова. Пару раз Майя случайно стала свидетельницей наших с Сережей разборок около подъезда, я думаю, это и стало началом истории нашей дружбы. У нее самой хватало разборок – с мужчиной ее мечты, Константином, человеком больших душевных достоинств и хорошего финансового положения. Я не любила Константина, хоть и не знала его лично. Я не любила его заочно, за все те выкрутасы, которыми он отравлял моей подруге жизнь. Константин – он ведь значительно старше Майи, как говорится, привык к определенному ходу вещей, а к Майке относится покровительственно, снисходительно, считает, что делает ей одолжение, встречаясь с ней – простой учительницей английского языка. И еще у Константина аллергия на котов. Аллергия вымышленная, но он настаивает на ней с упорством точащей камень воды.
– Я решила отдать кота. Совсем отдать! Можешь судить меня по всей строгости! – выдохнула Майя, и плечи ее задрожали, она расплескала чай по столу. – Я собиралась об этом с тобой поговорить, понимаешь? Я не смогла бы таскать Ланнистера туда-обратно, как мы делаем, если Константин жил бы у меня. Разве не так? Это же невозможно, утром приносить кота, вечером уносить? А если Костя вдруг вернется домой с работы раньше? А меня не будет дома? А Ланнистер будет?
– Не тараторь, – попросила я, задумчиво глядя на стоящий на плите поднос с печеньем. – Ты решила отдать мне кота – и что? Что тут такого?
– Я не знаю, что тут такого, – с неожиданной злостью сказала она. – Что я за человек такой, если выкидываю из дома кота?
– Ты же его не выкидываешь, ты его отдаешь мне.
– Нет, это зашло слишком далеко. Нужно называть вещи своими именами. Я выкинула кота, и если бы не ты, мне бы давно пришлось отдать его каким-нибудь совершенно чужим людям. А сейчас ты просто не понимаешь до конца, о чем я говорю. Я бы отдала тебе кота насовсем. Он бы стал твоим котом, понимаешь? Навсегда. У тебя двое детей, бывший муж, с которым тебе еще разводиться и который живет у тебя в доме, а еще твой новый физик-ядерщик, с которым у тебя роман или что там у вас. Может быть, он будет против кота.
– Он не против кота, и потом – нет у меня с ним никакого романа. У меня муж дома. Кран починил в кухне. А Герман даже не позвонил мне, – мрачно добавила я. – Лучше бы я продолжала любить мужа, это было бы куда проще. И кстати, я не уверена, что Капелин – ядерщик.
– Да какая разница. Главное, у тебя самой в жизни сплошной кавардак, и в любой момент ты можешь вдруг осознать, что НАСОВСЕМ тебе кот не нужен. Потому что это не твой кот, а мой. И я от него избавляюсь. И мне это понятно, и тебе это станет понятно, но главное – даже сам кот это понял, а ты знаешь, какой Ланнистер гордый, как его всегда обижало то, что я выбираю мужчину вместо него.
– Ты хоть сама себя слышишь? – рассмеялась я. – Выбор между мужчиной и котом. Ты серьезно?
Вместо ответа Майя посмотрела на меня – взгляд, как у полицейского на допросе. И не хороший, а плохой коп, злой коп. Майя вполне серьезно считала, что, выбирая между мужчиной и котом, должна была выбрать кота. Я покачала головой.
– Мы найдем его и все решим, и ты зря делаешь из мухи слона.
– Из мухи кота, – поправила меня Майя с горькой улыбкой. – Ты считаешь, мы найдем его?
– Я согласна, что Ланнистер – умный кот, но не настолько, чтобы обидеться, оскорбиться, развернуться и уйти. Он вернется.
– Нет. Уйти – это как раз вполне в стиле моего кота, – рассмеялась Майя сквозь слезы. Я посмотрела на нее и тоже рассмеялась. – Он меня бросил.
– Мы его найдем.
– Да, – кивнула Майка неуверенно.
– Мы найдем моего кота, – добавила я с выражением. – Даже не так. То, что он будет все время у меня, вовсе не значит, что он станет только моим. Он уже давно наш общий кот, разве нет?
– Наш общий кот, – фыркнула Майка. – Не утешай меня, все равно не поможет.
– Ну и не буду.
– Вот и не надо.
– И не буду. Только ты больше в обмороки не падай.