Не дареный подарок. Кася [litres]

– И ты хочешь, чтобы тебя звали как Кровавую королеву? – догадался хозяин, захлопнув и спустив на пол книгу. Ни сил, ни желания переложить ее на стол у него не было.

– Посмотри на меня, – посоветовала ему угрюмо. – Я мелкая безобидная нечисть.

– Я заметил, – хмыкнул Илис, пытаясь одновременно и меня отодвинуть, и сапоги стянуть.

– И я хочу, чтобы хотя бы имя у меня было грозное!

– Значит, грозное имя? – спросил он со странной улыбкой. Сейчас он выглядел как человек, который знает что-то, чего не знаю я, и это небольшое превосходство его очень забавляет.

– Ага.

– Касимора?

– Именно так.

– И ты не передумаешь?

– Определенно нет.

– Хорошо, – легко согласился он, стянул-таки сапоги и быстро забрался в кровать, сдвинув меня аж к самой стенке. – Касимора так Касимора. Только потом не обижайся.

– А почему я должна обидеться?

– Скоро узнаешь, – со смешком пообещал он и, повернувшись ко мне спиной, пробормотал: – Мелкая нечисть с грозным именем. Это будет весело.

Причина его веселья стала известна утром, когда вместо того, чтобы после завтрака отнести меня в комнату и отправиться на занятия, он потащил меня с собой. На практическое занятие, где с гордостью представил женской половине боевиков как Касимору. Больше ему ничего делать не понадобилось.

Меня унизили, морально раздавили и опять затискали. Радостный вопль «Симочка, какая прелесть!» еще долго звенел в ушах. Даже когда на открытом полигоне появился грузный угрюмый мужчина без левого глаза и мочки правого уха, меня не сразу оставили в покое.

Зычный голос преподавателя разнесся над кадетами, заставив меня прижаться к земле. Оставленная в гордом одиночестве на границе полигона, рядом с небольшой рощицей, похожей на кусочек дремучего леса, из которого тянуло магией, я чувствовала себя уязвимой. Мелкая вкусная нечисть на открытой местности – подарок любому хищнику.

Я это осознавала, ощущала свою беспомощность и понимала, что спрятаться все равно негде. Бежать в рощу – себе дороже, а других укрытий поблизости не наблюдалось. Даже до академии километра полтора. По полигону, средь бела дня.

Принесли горную рагру в открытое поле. Вот что стоило Илису просто объяснить, что имя это все равно не приживется, а такой славной мне придумают обидную кличку? Я бы, конечно, все равно не поверила и в итоге оказалась здесь же, но тогда уже не могла бы винить во всем хозяина.

А сейчас могла. Что с удовольствием и делала, прикрыв голову лапками и надеясь, что боевики быстро доведут друг друга до похода к лекарям. И мы быстренько вернемся домой.

Я определенно была устрашающей Касиморой, но беда заключалась в том, что окружающие это еще не осознали.

Глава четвертая

Ностальгическая

– Сима…

Молчу.

– Сима.

Демонстративно молчу, на всякий случай повернувшись носом к стенке.

– Сима!

Хозяин быстро собирал небольшую походную сумку и готовился к противозаконному походу на илистого кота. Я молчала, но с каждой секундой молчание давалось все труднее.

– Ушастая, что это значит?

– Касимора, – сообщила стене, продолжая демонстрировать Илису пушистый хвост.

Принципиальной в этой комнате была не только одна мелкая рагра, и если я не собиралась отзываться на придуманную кличку, то Илис категорически отказывался звать меня по имени. Ему проще было запихать несчастную рагру в сумку, чем согласиться с тем, что зовут ее Касимора.

В итоге комнату покидала сидящая в сумке злая Сима. Бессовестный хозяин воспользовался преимуществом в силе и все сделал по-своему, предложив быть ему благодарной уже за то, что сумку он до конца не закрыл, позволив сопящей мне высунуть лопоухую голову.

– Долго ты, – с укором сообщил Тайс, а стоящий рядом с ним светленький парень с несвойственными такому окрасу темными глазами согласно кивнул. Это был первый встреченный мною в академии боевик, который носил длинные волосы. Причудливо заплетенная светло-русая коса доставала до талии и вызывала навязчивое желание пощупать.

– Не опоздаем, – отмахнулся хозяин, сцедив зевок в кулак.

Вместо того чтобы отсыпаться после сложной учебной недели, ненормальные маги с каким-то мазохистским рвением договорились отправиться за илистым котом для рыжего и кем-нибудь интересным для светленького в пять часов утра. В субботу.

Психи почему-то решили, что, выйдя пораньше, кота они поймают быстрее. О том, что илистые коты ночью охотятся, утром отсыпаются, а из логова выбираются ближе к полудню, сытые и благодушные, с желанием утолить жажду в ближайшей луже, я мстительно промолчала. Раз маги не сочли нужным вспомнить эту маленькую деталь, то кто я такая, чтобы вмешиваться? Погуляем по лесу, я навещу свой старый дом, а доверчивые боевики будут меня охранять. И все останутся довольны.

– Ты точно сможешь активировать портал? – дотошно и, судя по недовольному вздоху светленького, не в первый раз спросил Тайс.

– И активирую, и настрою, и продержу, сколько понадобится, – пообещал тот, переглянувшись с Илисом. Этих двоих беспокойство рыжего забавляло.

Портал представлял собой монолитную плиту с выведенными, словно вплавленными в поверхность непонятными символами. Около трех метров в диаметре и полметра в высоту, она была единственным предметом, находившимся в большом, хорошо освещенном помещении. Каменные стены потемнели от творившейся здесь магии, радуя глаз темными разводами, больше всего похожими на копоть.

Светленький не обманул, активировать портал он сумел. Всего пары слов на незнакомом языке хватило, чтобы символы тускло вспыхнули, а хозяин, не медля ни секунды, запрыгнул на платформу.

– Куда? – сосредоточенно спросил светленький.

– Западный портал. В Ланашские леса.

Рыжий забрался следом и в нетерпении потирал ладони. Он уже видел, как привязывает илистого кота и возвращается в академию с подчиненной нечистью.

Последним на плиту поднялся светленький, и символы горячо вспыхнули. Потянуло сыростью, запахло землей, мхом и еловыми иголочками. Я была дома.

Символы еще остывали, слабо тлея в серых, тяжелых сумерках, а боевики уже спустились на землю.

– Хазяин, меня выпусти. Я своими лапами хочу.

Илис с сомнением посмотрел на меня. Потом обвел взглядом мрачный пейзаж с теряющимися в клочковатом белесом тумане деревьями и зловещими тенями, наползающими со всех сторон, и отрицательно покачал головой.

На своих четырех мне идти не позволили. Запамятовал, видимо, хозяин, что последние три года я жила в этих лесах и даже умудрилась как-то протянуть до появления в моей жизни его, такого замечательного.

Слушать меня никто не стал, и вместо ностальгического брожения по памятным местам я болталась в сумке, провожая взглядом знакомые деревья.

– А вон там я чуть без головы не осталась! – громко сообщила, довольная тем, что мы проходили как раз мимо векового дуба с низко опущенными, тяжелыми ветвями. – Меня там три ниры поделить не могли. Представляешь? Сами худющие, лапищи холоднющие и хвосты облезлые. У них как раз линька началась, а во время смены чешуи характер у этих гадов портится страшно. А я нечаянно на глаза попалась, хвост одной отдавила, другой по пальцам прошлась… с-с-случайно. Да-а-а, хорошее было время.

– А третья? – полюбопытствовал светленький.

– Чего?

– Третьей нире ты что сделала?

– А-а-а, ничего. Говорю же, характер у них во время линьки поганый становится. Она просто за компанию решила со мной разделаться. Крови змеюке белоглазой захотелось.

Минут пятнадцать мы шли в молчании, пока я не приметила знакомую полянку.

– О-о-о, а здесь… Здесь меня чуть оживленец не поймал.

– Чего?

Рыжий приостановился, прекратив ломиться вперед, и удивленно обернулся.

– Ну вы же в курсе, что в этих лесах полсотни лет тому ваши бравые воины наголову разгромили варалийских захватчиков? – Я об этом узнала совсем недавно, из директорской книги, и когда пару лет назад на меня вывалился местами разложившийся, раздувшийся и воняющий труп, понятия не имела, что это кто-то из воинов. И повела себя не очень почтительно. Зато теперь могла с важным видом вещать о своих исключительных заслугах.

– Один из погибших во время сражения поднялся. Представьте только: полсотни лет пролежал и не развалился!

Светленький выслушал меня с интересом, что льстило.

– Скорее всего на нем защитный амулет был. Вероятно, его повредили, и магия, заключенная в нем, повела себя своеобразно. Это очень помогло бы умертвию…

– Теперь-то ему уже ничего не поможет. Как оказалось, без головы оживленцы утрачивают всякую способность шевелиться.

– Ты снесла ему голову? – усомнился рыжий.

– Если хочешь, могу показать тело. Не думаю, что за год оно успело куда-то деться! – запальчиво предложила я.

Маги точно не узнают, что незадачливый труп расстался с головой самостоятельно, неудачно свалившись прямо к моим лапам. Даже защита амулета не смогла полностью оградить его ткани от разложения. Прогнившие мышцы и связки не выдержали и порвались. Не удерживаемая ничем голова укатилась далеко в кусты, а я не успела толком испугаться, как оказалась героической победительницей нежити.

Доказательств рыжий не хотел, и мы продолжили путь. От меня требовалось изредка корректировать курс, сообщая бредущему впереди Тайсу, что за вон тем вот переломанным деревом нужно повернуть направо, или от того разросшегося куста строго вперед. И я исправно исполняла обязанности проводника, втайне гордясь своей важностью.

Спустя два часа хождений по лесу и еще четыре ностальгических воспоминания о бурной молодости я предприняла еще одну попытку размять мышцы. На просьбу пустить засидевшуюся рагру побегать Илис ответил категорическим отказом.

– Но почему? Светло уже. И все видно. Я бы и в темноте не потерялась, а уж сейчас подавно. Я вообще не теряющаяся. Честно!

– После твоих рассказов я тебя не то что из поля зрения, из сумки не выпущу, – непреклонно заявил он.

Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что Илистара я больше не люблю. И любить не буду еще пару часов, о чем и сообщила широкой общественности.

– Я тебя, хазяин, четыре часа за это любить не буду.

– А раньше любила? – удивился он. Искренне так удивился, даже обидно стало.

– Шесть часов! – увеличила срок и замолчала, громко сопя.

Илис моей нелюбви не убоялся, не раскаялся и пересматривать свое решение не стал. До заболоченного озера, где я имела счастье столкнуться с илистым котом, мы дошли в молчании. Час моей нелюбви прошел, а хозяин не выказал по этому поводу никаких эмоций. Казалось, он об этом вообще забыл.

– Вот здесь меня чуть не сожрали, – оповестила я боевиков и замолчала. С удовольствием бы рассказала подробнее, но нелюбовь к хозяину серьезно мешала.

– И где кот? – недовольно полюбопытствовал рыжий.

– Понятия не имею. Ищите, – безразлично предложила я.

После знакомства с котом мне на память остался длинный шрам на задней лапе, не до конца заросший мехом. Повторной встречи хотелось избежать.

Последовав моему совету, боевики сложили сумки под деревом, бросив сверху вспыхнувший красным кристалл, и разбрелись в поисках следов кошачьего пребывания.

– Ты, – Илис помог мне выбраться из сумки и усадил рядом с кристаллом, – сидишь здесь, от защиты не отходишь и ждешь нас.

– Думаешь, рядом с каким-то красным камнем мне будет безопаснее, чем с тобой?

Хозяин рисковал лишиться моей любви еще на несколько часов. Я не хотела оставаться одна, не хотела, чтобы меня бросали, не хотела, чтобы считали совсем бесполезной.

– Это не камень, – усмехнулся он, почесав меня между повисших ушек, – а защитный кристалл.

– Ну хазя-я-я-ин…

– Сиди здесь, – велел Илис и, не слушая больше мой скулеж, ушел вслед за товарищами. Обернулся у границы кустов, убедился, что я сижу там, где меня оставили, и скрылся с глаз.

Минут десять я послушно торчала на месте, дожидаясь, когда вернется хозяин или кто-нибудь из его друзей.

Не дождалась, зато в кустах что-то закопошилось. Что-то небольшое и безобидное. Что-то, что я могла бы легко поймать и съесть.

– Хазяин запретил уходить, – тоскливо протянула я, голодными глазами уставившись на такие манящие кусты.

Моя аппетитная жертва еще раз шевельнулась, а я вспомнила, что хозяина мне еще пять часов не любить. А раз не любить, то зачем слушаться? И завтраком меня не накормили, потому что недогадливые кадеты академию покинули раньше, чем тот самый завтрак начинался. Решение прокормить себя самостоятельно было принято меньше чем за минуту.

В кустах, ошибочно принятый мною за безобидную жертву, копошился щенок варсов. Мелкий, но очень громкий. Гаденыш испугался, увидев меня, и завизжал, сообщая родственникам, что его потревожили.

Попятившись, я вывалилась из кустов и уже собиралась укрыться под деревом и защитой кристалла, оставив мелкого в гордом одиночестве, но не успела. На зов щенка прямо передо мной выскочили сразу два варса. Их проклятущий стайный инстинкт бросил на защиту детеныша сразу всех, кто был поблизости и слышал его вой.

– Хазя-и-и-ин!

Мой истеричный вопль оценили все. И боевики, не успевшие забрести достаточно далеко, и варсы, и их детеныш, и какая-то птица, которой после этого на ветке спокойно уже не сиделось.

Инстинкт самосохранения оказался сильнее здравого смысла. Я кинулась бежать, стремясь затеряться среди деревьев и кустов, вместе того, чтобы попытаться прорваться к кристаллу. Кошки не отставали, упрямо решив поймать мелкую нахалку, посмевшую напугать их малыша.

Проскочив под колючими ветками какого-то ядовитого кустарника, я скрылась в зеленой листве. Варсы в кустарник вломились громко, стремясь нагнать добычу, а не остаться незамеченными. Бросившиеся вслед за кошками боевики дополнили общую картину, проломив путь магией.

За мной по пятам гнались варсы, боевики и треск ломаемых веток.

Петляя между деревьев, я с безнадежной ясностью осознавала, что отчаянно не успеваю. Кошки нагоняли, а никакой норки или дупла поблизости как не было, так и не появилось. Высокие деревья с массивными стволами и раскидистыми ветвями нетронутыми исполинами возвышались надо мной. Густые колючие кусты могли стать надежным убежищем, гонись за мной кто-нибудь менее гибкий и хитрый.

Прыжок нагнавшей меня варсы я почувствовала хвостом и, вильнув в сторону, проскочила под поваленным деревом, оставив кошку с носом. И чуть не рассталась с жизнью, налетев на огромную черную змею.

Та от возможности полакомиться вкусной отъевшейся рагрой не отказалась, и забег по пересеченной местности мы продолжили в компании аспида. В отличие от варсов или боевиков ему кусты не мешали, а через валежник он перескакивал, вспархивая в воздух черной лентой.

От змеюки меня не спасло бы даже дупло. И быть бы мне съеденной, не выскочи навстречу еще одна варса. Целеустремленная кошка каким-то чудом умудрилась обогнать всех, включая жертву, и оказаться впереди.