Не дареный подарок. Кася [litres]

– Поверь мне, Ная, она не милая и не прелестная.

– Йа опафная нечисть, – грозно прошамкала с набитой пастью, враждебно глядя на девушку.

Всерьез меня никто не воспринял. Все умилялись моему аппетиту, встопорщенной шерстке и гневному сопению.

* * *

Илис спал. Тихонечко дышал, уткнувшись носом в подушку, и ничего вокруг не слышал. И пока меня никто не видел, не контролировал и не поучал, я решила провести разведку. В конце концов, мне теперь здесь жить, это теперь мой дом родной, и его неплохо было бы изучить.

Закрытую дверь преодолела легко и быстро. Едва слышный хлопок – и я уже в коридоре. Всем хороши эти перемещения, а если бы еще и беззвучными оказались, я стала бы совсем неуловимой. Но мне не повезло. Дар оказался немного дефектным.

Ночной коридор стал еще более неприятным местом, чем утренний. Холодный и темный, он пугал тихими копошащимися звуками и странным эхом. Вжимая голову в плечи, я как можно тише цокала когтями по камню, обследуя коридоры. Нашла мужскую душевую, по запаху определила, где находится туалет, по звукам догадалась, в каких комнатах не спят, чуть не довела до сердечного приступа какого-то нервного первокурсника, засидевшегося в библиотеке, и в итоге нашла кухню. Центр всей академии, самое лучшее, самое нужное, самое замечательное место в замке. Здесь было намного теплее, чем в продуваемых всеми ветрами коридорах, и вкусно пахло едой.

Замерев у порога, я несколько секунд просто вдыхала запахи, блаженно жмурясь и поджимая передние лапы. Удивительное, упоительное, ни с чем не сравнимое чувство накрыло меня с головой. Если бы сейчас на глаза показалась та парочка, что поймала меня и привязала к хозяину, я бы их расцеловала от переполняющих меня чувств. Такого подарка от судьбы и двух наглых идиотов я просто не ожидала.

Столовая была темна и безлюдна, кухня, в общем-то, тоже, хотя и далеко не тиха. Мелкая тощая нечисть в количестве штук двадцати копошилась у плиты, стола и ящичков с приправами. Одни быстро подготавливали тесто для утренней выпечки, другие разогревали воду для чьего-то позднего чая, мыли последние грязные тарелки и звенели кастрюлями. В помещении было весело, громко и как-то суетливо, но стоило переступить порог, как наступила звенящая тишина.

Все слаженно уставились на меня, замерев в самых неожиданных позах.

– Ве-е-ечер добрый? – полувопросительно протянула я, прижав уши.

– Нечисть, – проговорил тощий, намывавший до моего появления тарелку.

– Илистара, – подтвердил тот, что готовил чай.

– Бродит по академии без хозяина, – сурово заметил вымешивающий тесто.

– Кушать хочешь? – с дружелюбной улыбкой на темненькой мордочке поинтересовался один из вытиравших стол.

– Да-а-а, – соврала нервно, хотя в животе места после сытного ужина не было. Привыкшая голодать, каждый раз я ела как в последний, наедаясь впрок.

– Пирожки остались. С-с-сладкие. С вареньем и творогом. И чай, – слаженно, в строгом порядке проговорили они, чтобы вместе устрашающе спросить: – БУДЕШЬ?

– Да-а-а.

Нечисть оказалась подчиненными, но не сильно от этого страдающими натовиками, которых пристроили на кухню, как в самое теплое и безопасное место.

Они кормили кадетов, а кадеты кормили их. Призрачная нечисть от обычной отличается многим. Начиная от количества быстроразвивающихся разумных особей и заканчивая способом питания. Призрачная развивается быстрее и легче и питается исключительно эмоциями, не приемля обычную пищу и не требуя магической энергии.

Я обычную пищу очень даже ела, каким-то чудом умудрилась запихать в себя два пирожка и страдала над третьим, не имея возможности его съесть и не находя сил побороть природную жадность и оставить выпечку в покое.

Натовик, что принес мне пирожки и чай, с опаской подобрался ближе и, шалея от собственной смелости, погладил мой пушистый бок. Я напряглась, готовая, если понадобится, бежать куда глаза глядят, спасая свою жизнь. Тело еще помнило устрашающую силу нежных девичьих ручек и повторения не хотело.

Нечисть гладила аккуратно, с опаской, готовясь в любое мгновение отдернуть лапу, и я расслабилась.

Заметив, что покусившемуся на мои меха натовику я голову не отгрызла, остальные осмелели и через минуту меня наглаживали все, позабыв о работе и весело переговариваясь. А я блаженствовала. За все десять лет жизни меня еще ни разу так не гладили. Прямо вот чтобы аж до желания помурлыкать и подставить мягкое брюхо.

Даже в пушистом детстве, когда я целых два года жила в доме в качестве питомца шестилетней дочери купца, меня обычно гладили так, что шкура готова была сползти, а шерсть вылезала клочьями.

– За ушком, – неразборчиво промурлыкала я, растекаясь по столу, – за ушком тоже почешите.

– Мягонькая, – с нежностью сказал один, выполняя мою просьбу и с энтузиазмом начесывая за ухом.

– Пушистенькая, – поддержал тот, что мял мою левую лапу.

– Тепленькая.

– И пахнет лесом, – продолжала осыпать меня комплиментами эта замечательная нечисть.

– Как интересно. Неучтенная нечисть на территории академии, – раздался от двери приятный сильный голос, от которого по позвоночнику побежали морозные мурашки, а натовики удивительно слаженно растворились в воздухе. Я не успела даже моргнуть, как осталась на кухне одна. Только я, чашка недопитого чая, недоеденный пирожок и неизвестный мужик подозрительной наружности. Подозрительной, но очень знакомой.

– Подчиненная нечисть, – на его плечо опустилась огромная сова, – аппетитная.

– Здра-а-а-а… – протянула я сипло, мечтая куда-нибудь исчезнуть.

Капская сова находилась в нескольких метрах от меня. Настоящая, живая, огромная сова, для которой я – деликатес.

Тело сковал ледяной страх, больно покалывая сведенные судорогой мышцы. Сов я боялась больше илистых котов, варсов или волков. Они являлись нашими природными врагами и, в отличие от тех же варсов, гнездились в горах. Близкое знакомство с совами в далеком детстве оставило неизгладимый след в моей памяти и заставляло сейчас мелко дрожать. Примерзнув к столу, я с ужасом смотрела на приближающегося ко мне незнакомца.

Огромный хмурый дядька с подозрительно знакомыми темными волосами и синими глазами подошел, с любопытством изучая замершую посреди стола нечисть. У этого мрачного типа виски были тронуты легкой сединой, а между бровей залегла глубокая морщинка, но хозяина он мне все равно напомнил, чем окончательно деморализовал.

– Видимо, напрасно я ждал чай, – усмехнулся он, поднимая меня в воздух. Если бы не сова на его плече, я бы этого даже не испугалась. В отличие от всех остальных, он перехватил меня под лапками, что было значительно комфортнее. Остальные почему-то предпочитали таскать за шкирку или за лапы.

– Вы-вы-вазьмите этот. Он еще не остыл, – прошептала я, чувствуя, как предательски дрожат задние лапы.

– Поразительная наглость!

Сова нахохлилась. Ее огромные, острые когти с жутким звуком скребли по темной ткани камзола.

– Где твой хозяин? – допивать мой чай он не стал и внимания на свою крылатую нечисть не обратил.

– С-с-с-спит…

– Тогда что ты делаешь здесь? – подозрительно осведомилась сова. Рыжие глаза смотрели голодно. Я не выдержала и повела себя так, как всякая доведенная до ручки нечисть. Неадекватно то есть.

Не ответив на заданный вопрос, с угрюмой решимостью извернулась, вцепившись зубами в удерживающую меня руку и, утробно рыча, с остервенением закогтила вражескую ладонь.

Незнакомец, тихо ругаясь, уронил меня на стол, прямо в тарелку с последним пирожком. Не раздумывая ни секунды, я бросилась к стене, старательно игнорируя шелест крыльев за спиной.

Соскочив со стола на пол, чудом избежала встречи с острыми птичьими когтями и уже у самой стены исчезла с легкий хлопком. Клекота обиженной птицы я не услышала. Я летела вперед, не чувствуя лап.

Чуть не врезавшись в дверь, ведущую в хозяйскую комнату, в последнее мгновение успела переместиться и, тихо скуля, взлетела на кровать, забравшись под одеяло и прижавшись к горячему боку хозяина.

– Ушастая, если не успокоишься, завтра ночевать будешь на полу, – проворчал он, поворачиваясь спиной ко мне. Бесчувственный гад, вместо того, чтобы пожалеть, жестоко угрожал и без того запуганной мне.

– Хазя-я-яин, хазя-я-яин… Я же хорошая? – Потрогав лапой широкую спину, решительно забралась на него и заныла, требовательно ткнувшись холодным носом в шею: – Хорошая же?

– Хорошая, – сонно пробормотал он, вяло потребовав: – Отстань.

– И ты меня никому не отдашь?

После знакомства с совой возникли вполне законные опасения, что меня могут захотеть употребить в пищу, и единственным, кто мог этому помешать, был Илис.

– Не отдам, – со вздохом согласился он, за лапу стянув меня с себя и прижимая к груди, – кому еще ты такая нужна?

И вроде бы гадость сказал, оскорбил и вообще нахал, но мне даже дышать стало легче. Удобнее устроившись в его руках, деловито поинтересовалась:

– И обижать никому не позволишь?

– Не позволю, – покладисто согласился он, надеясь, что я наконец-то оставлю его в покое и он снова сможет уснуть.

Но был у меня еще один вопрос. Последний:

– И съесть не дашь?

– Ушастая, я скорее сам тебя съем, – огрызнулся он, недовольно приоткрыв глаз.

– Но другим не дашь? – дотошно уточнила я, решив для себя, что лучше пускай меня ест любимый хозяин, чем какая-то чужая сова.

– Нет, – раздраженно подтвердил Илис.

Разбуженный, лохматый и немного помятый, хозяин вернул мне душевный покой и оптимистичный настрой. Сова могла лопать свои перья, в ее меню горной рагры не значилось.

Глава третья

Обзывательная

Илистар был бодр, свеж и завтрак уплетал за троих, не глядя по сторонам. Рыжий, в отличие от своего выспавшегося друга, выглядел сонным и изможденным.

– Я решил! – драматично начал он, без всякого аппетита помешивая кашу в тарелке.

И очень зря он к каше так пренебрежительно относился, это была не та отрава, что готовили на практике. Это была вкусная кашка с кусочками фруктов и медом. Объедение просто.

– Привяжу любую высшую нечисть, которая первой на глаза попадется. Даже если это будет что-то вроде твоего недоразумения.

Я возмущенно фыркнула, уставившись на Тайса. Рыжий самоубийца отложил ложку и отодвинул тарелку, полностью утратив всякий аппетит.

Посмотрев на его нетронутый завтрак, я решила пока не обижаться на недалекого друга моего замечательного хозяина и деловито поинтересовалась:

– Ты это есть будешь?

Тайс отрицательно мотнул головой, продолжая глядеть на Илиса в ожидании хоть какой-то реакции на свои слова.

– Очень зря, ты и так тощенький и бледненький. Тебе нужно хорошо питаться, – вещала я, подтягивая к себе тарелку. В мисочке, что натовики выделили мне, было уже пусто, а хозяин жестоко и цинично лупил по лапам, стоило только попытаться залезть в его тарелку.

– Нет, – задумчиво глядя на то, как я с аппетитом поедаю его завтрак, уверенно заключил рыжий, – на такую нечисть я, пожалуй, не согласен. Лучше уж боевки завалю, чем буду такое терпеть. Мелкая же, куда только помещается столько?

– Опять всю ночь за энциклопедией провел?

Хозяин на мой здоровый аппетит смотрел с плохо скрываемым одобрением. Надеялся, видимо, что я отъемся и, может быть, если очень повезет, увеличусь в размере.

– Ты просто не представляешь! Все виды нечисти, что мне подходят, на нашей территории не водятся.

– Тайс…

– Я и на илистого кота согласен, но даже эта тварь предпочитает селиться в более влажной местности!

Рыжий зарылся в волосы пальцами.

– Коты в ваших лесах водятся. – Оторвавшись от каши, я, благодушно оскалившись, ткнула себя пальчиком в грудь: – Горная рагра, если ты забыл. Была поймана в лесу. Хотя по всем правилам жить должна в горах. А это… Километров четыреста на север от места, где меня поймали.

– Ты мелкая, тебя могло и ветром принести, – огрызнулся рыжий. – С чего ты взяла, что илистые коты решили сменить место обитания и переселились в наши леса?

– Одна такая киса меня чуть не съела как-то, – призналась честно, облизывая лапу. Так было намного вкуснее. – Вы в эти леса часто ходите, бессовестно там магичите и приманиваете нас. Если ты вдруг не знал, мой тощий друг, мы очень любим всю эту остаточную энергию, что после ваших заклинаний в воздухе висит.

– И где? Где ты на нее наткнулась?

Пропустив мимо ушей мое откровение, Тайс подался вперед, в нетерпении ожидая ответа.

– А это болезненные и страшные воспоминания, и я не хотела бы…

– Отвечай, ушастая!

Не дожидаясь конца монолога, меня попытались схватить. Я рассчитывала на что-то подобное, и, проворно избежав его рук, одним героическим прыжком забралась на голову хозяину. Вцепилась лапками в его жесткие волосы и зашипела. Илис чертыхнулся и непроизвольно дернулся, но грубо сбрасывать меня на пол не стал.

– Тайс, успокойся, – велел он, снимая меня.

Рыжий покорно сел, хмуро глядя на меня. Скорое практическое занятие по подчинению волновало его сильнее, чем я могла себе представить. А ведь воображение у меня было богатое… для нечисти.

– Я не ушастая. Сколько можно, в конце-то концов? – ворчала тихо, обняв лапками хозяйскую руку. – Я маленькая и ранимая.

– Расскажи, где ты видела кота, – попросил Илистар. – А еще лучше – покажи на карте.

– На карте не смогу, я с вашими обозначениями плохо знакома, – призналась неохотно, – но в лесу покажу, так уж и быть.

– Илис, ты же одолжишь мне свою нечисть на пару часиков? – воспрял духом Тайс.

– И даже лучше: я пойду с вами, – усмехнулся хозяин, возвращаясь к прерванному завтраку.

За столом наступила умиротворенная тишина. Жаль, продлилась она недолго.

Сову я приметила сразу же, как только она влетела в столовую. Опасная знакомица покружила под потолком, то ли выбирая жертву, то ли просто кого-то разыскивая, определилась с посадочным местом и резко спикировала к нам.

Подавить инстинкты я не смогла. Позабыв о недоеденной каше, бросилась к хозяину и забилась под его китель, мелко дрожа.

– Илли, ты ее напугала, – с укором заметил Илис, поглаживая меня сквозь плотную ткань кадетской формы.

– Тебя вызывают к директору, – важно сообщила сова, не чувствуя за собой никакой вины. – Тебя и твою нечисть.

– Сейчас?