Русь Домосковская

Владимир Андреевич владимирский. Вятичево. Аоница р. Зверинец. Юрий ищет примирения. Изяслава высокоумие. Увещание епископово к миру. Изяслав презрел совет. Владимир Мстиславич был тогда в Переяславле с поршанами в осаде и стоял в поле за краем слобод, но Юрий на него не наступил. Изяслав же, получив известие, что Юрий уже у Переяславля, немедленно велел войскам идти туда. Но вельможи киевские прилежно ему советовали и просили, чтоб он со стрыем своим не воевал, а дал бы сыну его одну область, помирился и крови напрасно не проливал, представляя при том, что всенародно вспоминают данную от всех киевлян добровольную клятву о верности его детям, никто против сына Владимирова биться не хочет. Он же им отвечал: «Если бы стрый мой Юрий один на меня с сынами своими пришел, то б я ему дал область, которую бы он сам хотел, а крови бы не проливал. Но поскольку он привел с собою врага моего Святослава Олеговича и половцев неверных, то лучше хочу с ним, положась на волю Божию, биться. И вы все киевляне пойдите со мною, чтобы я мог, имея силу, лучше умириться, ибо в избе сидя договор с неприятелем нападшим чинять уже как бы поневоле. И мне здесь запереться или его о милости просить был бы стыд пред всею братиею». И так киевляне пошли все с Изяславом к Переяславлю и с ним Владимир Андреевич со владимирским полком. Тогда пришел к нему в помощь Изяслав Давидович с войском. И стали у Вятичева, выстраивая войско, где пришел к ним Ростислав Смоленский со всем его войском. И тут учинив совет, переправились через Днепр, а оттуда пошли на Ольту. Тут пришло к ним известие, что стрельцы Юриевы, перейдя Стряков, идут с половцами к Переяславлю, вооружась. Изяслав же и Ростислав велели немедленно войскам своим исплечиться (433) и пошли к Переяславлю. В то время привели к ним половца, взятого у Переяславля. Оный сказал, что они пришли от Дона и что Юрий намерен Переяславль взять или крепко обступить до прихода Изяслава. Изяслав, слыша то, велел половца убить, а черных клобуков и своих молодых людей послал наперед; за ними сами, выстроившись, со всеми полками пошли к Переяславлю. Стрельцы же Изяславовы и берендеи, придя ко граду, тотчас Юриево войско от города отбили и гнали их до самых его полков. Изяслав с братиею, перейдя Лоницу, стали позади града по Трубежу, а Юрий, стоя у Стрякова 3 дня, в четвертый на утренней заре пошел мимо Переяславля и стал между валом и по той стороне Трубежа за зверинцем у Рощеня. И так стояли половцы, ведя бой через реку со стрельцами Изяславовыми. К ночи же стали Изяслав со своими по Трубежу, а Юрий у Рощеня. И той ночью прислал Юрий к Изяславу боярина своего говорить, что «ты приходил на меня в Ростовскую область и оную разорил, ты же у меня старейшинство отнял сам собою против закона и обычая отцов наших, великое княжение и Киев престольный град взял. Сего ради я сюда пришел с войском мстить тебе за свои обиды. Однако ж, брат и сын мой, я, не желая крови христианской из-за уделов проливать и Русскую землю междоусобием разорять, послал к тебе говорить, чтобы ты, также храня Русскую землю, отдал мне Переяславль с пределом его, где я посажу сына моего, а ты оставайся на Киеве во всех пределах царствуя. И ежели не хочешь и сие учинить, то оставляю суду Божию, который правому всегда помогает и наутро, может, явит истину». Изяслав же, не приняв сего предложения, посла Юриева без ответа отпустил и утром рано, выступив со всеми полками, стал пред градом на болони (ровном месте), укрепясь обозом. И, выслушав обедню, пошел к епископу Евфимию, который тогда был болен. И епископ со слезами просил его, чтобы с Юрием помирился, представляя ему, что «избавив невинных людей от смерти и Русскую землю от тяжкого разорения, от Господа Бога спасение и милость получишь, ибо если даже ныне тебе против Юрия и счастие послужит, то он имеет владение великое и войска множество, может снова с большим войском прийти и свою обиду отмстить. Ты же мало можешь надеяться на Давидовичей, которые легко могут тебя в надежде обмануть; еще и киевляне, памятуя данную клятву отцу Юриеву, а твоему деду, за тяжкий грех себе против Юрия биться поставляют». Но Изяслав, еще более присылкою Юрьевою и советом злых возгордившись, наделся на многочисленность войск своих, весь совет епископа и киевских вельмож презрел, говоря: «Я Киев и Переяславль достал головою моею, ныне же незачем давать сыну Юриеву Переяславль и посаживать врага возле боку моего».

Совет миру всегда полезнее. Бой не вовремя. Изяслав побежден. После сего Изяслав, придя в шатер, велел немедленно всем войскам выступить и пошел на Юрия, выстроясь к бою. Юрий тогда, отступив, стоял за Янчиным селом и не наступал на Изяслава. Так стояли друг против друга до сумерек. Тогда Изяслав созвал еще Изяслава Давидовича и Ростислава Мстиславича со всеми боярами на совет, на котором Изяслава, ведая его к битве охоту, наставляли, чтоб идти за Трубеж на Юрия. Старшие же советовали не ходить, представляя, что Юрий пришел отнять у Изяслава Переяславль и, трудясь, ничего учинить не могши, поворотился прочь, «и тебе нет нужды за ним гонять и себя без нужды в страх отдавать». Но несмышленые, а кроме того злобою преисполненные, не на свою, но на чужую храбрость надеющиеся, весьма прилежно к бою советовали, говоря: «Бог Юрия, как главного твоего злодея, к тебе привел, и не надобно тебе его отпускать так просто, чтоб впредь не покушался». Сей совет весьма был Изяславу приятен, и повелел, вооружась, всему войску идти на Юрия. И тогда перешел Трубеж и, не восходя на гору, стал на лугу против Куничьих ворот. Было сие уже на заходе солнца. Юрий, видя время позднее, велел полкам своим входить в обозы, а для осмотра войск Изяславовых послал разъезд, который увидев, Изяславовых полков молодые тотчас за ними погнались, но отъезжая стража Изяслава, не рассмотрев внятно, закричали, якобы все войско Юриево идет. Изяслав, слыша то, немедленно выступил в поле ко Красному двору. Что видя, а также возвратив свои полки от обоза, Юрий и Святослав пошли со всеми войсками на Изяслава и, перейдя вал, остановились, смотря друг на друга. Стрельцы же между полками стали биться. И так стояли до самого вечера. Тогда Юрий со Святославом, оборотив свои полки, пошли к обозу, а Изяслав стал думать со братиею, что делать. Тогда многие говорили – возвратиться в обоз, а другие рассуждали, что Юрий бежит и надобно гнать за ними, по меньшей мере обоз отнять. Потому Изяслав немедленно со всеми полками наступил, но в том весьма обманулся, ибо Юрий немедленно полки свои снова, от обоза возвратив, построил: на правой стороне сыновья Юрьевы, а на левой Святослав Олегович с племянником своим, в средине сам Юрий с тысяцким своим. И уже солнце заходило, когда бой начался. И была с обоих сторон сеча великая, где наипервее поршане, которые наиболее к бою советовали, из полков Изяславовых побежали. Потом переяславльцы, желая Юрия себе князем иметь и прежде боя пересылку тайную с ним имея, побежали. Полки же Изяславовы и Ростиславовы, видя сие, пришли в смятение, однако ж долго бились. Изяслав Давидович наступил на полки Святослава Олеговича и половину Юрьевых полков так смял, что сквозь их проехал, и видя, что половцы все побежали, оных гнав, многих побил; а у Изяслава Мстиславича киевляне побежали. Он же, видя такое над собою несчастие, отворотив с малым числом людей, едва смог уехать. И, переехав чрез Днепр под Каневым, с одной третью только прибежал в Киев. Было сие августа 23-го.

Юрий после сей победы утром рано въехал в Переяславль и воздал благодарение Господу Богу. И, пробыв в Переяславле через три дня, пошел со всеми полками к Киеву; приблизившись же, стал на лугу против церкви святого Михаила в Вы добычах.

Совет с киевлянами. Киевлян Изяславу отказ. Изяслав из Киева. Изяслав, великий князь, советуясь с братом Ростиславом, созвали киевских вельмож, требуя их совета, что делать с Юрием, могут ли они еще, собрав войска, за Изяслава биться. Но киевляне, так как тогда весьма поступком Изяслава, что их совета о мире не принял и так много людей нерассудно потерял, недовольны были, а кроме того столько и силы, чтоб Юрию противиться, не имели, ответствовали им: «Господа наши князи, ежели хотите, чтоб мы вконец погибли и разорились, то биться за вас еще несколько будем. Но поскольку лучшие люди наши в бою побиты и пленены или без коней и оружия возвратились, иные в разные места разбежались, того ради просим вас, чтобы нас к последней погибели не приводили. Сами пойдите в свои области Владимир и Смоленск и там старайтесь войска собирать. Мы же довольно ведаем, что нам с Юрием не ужиться. И когда вы войска соберете, тогда можете снова сюда прийти. Мы же, как только полки ваши увидим, будем готовы тогда возможную помощь вам учинить». И так положив, немедленно Изяслав, взяв княгиню с детьми и митрополита с собою, отъехал во Владимир, а Ростислав в Смоленск. Так познал Изяслав высокоумие свое, сколько вредно презирать советы старых, а последовать умам молодых и неискусных в воинстве людей, которые более умеют о богатом убранстве, словно жены, и лакомой пище и питии рассуждать, нежели о войне; ибо они, не видя неприятеля и не смея к нему приблизиться, побеждают и добычи делят. И таковые у нерассудных князей более милости и чести, нежели храбрые и мудрые воины, получают. Но когда беда приключится, тогда в них ни ума, ни верности нет, страхом объяты, как трость ветром колеблемая, не знают, куда самим деваться, и, учинив худо, на невинных свою вину и безумство возлагая, еще более вред наносят.

Примечания

413. По сему видно, что торки и берендеи, так долго под властию русскою и близ Киева бывшие, не были христиане. Чему тогда удивиться нельзя, поскольку как греки, оставив науки и проповедь слова Божия, о богатстве и роскоши прилежали, так и русские учители о проповеди не более их старались. И хотя видно, что иногда ученые митрополиты и епископы бывали, да они от невежд неученых из-за ненависти презираемы и гонимы, что и проповеди немало препятствовало. Некоторые же и из-за того о том прилежать не хотят, что им от идолопоклонников и магометан более, нежели от христиан, дохода бывает; ибо оных как духовным, так и гражданским начальникам по малой причине утеснять и обирать есть добрые способы, из-за того что они из-за отличия веры не легко жаловаться могут, и потому о них к обращению прилежать нужды никому не было. Таковых вот словами, а не делом подобящихся апостолам проповедников и мне доводилось видеть, как в Сибири митрополит, посылая некоторых идолопоклонников крестить, посылал их надзирать и поучать. В 1721 году послан от него был архимандрит в уезд Верхотурский, который, прибыв к Бисерте, к черемисам, более прилежал мед, лисиц и белок собирать. Черемиса, не зная, чем его унять и самого его лучшему поведению научить, взяв его зимою, привели к проруби и говорили: «Нас купая в воде, сказывал, что лучше мы будем, а ты делаешь нехорошо, того ради мы тебя купаем, чтоб ты лучше жил», и купали его 3 раза, вынимая, и потому он поклялся к ним более для посещения не ездить. Из-за этого он, ко мне приехав, жаловался, но после расследования от митрополита был наказан. Еще же неудобно быть проповеди действительной, если проповедники языка того совершенно не знают, да к тому еще достаточно сами не учены, как я видел в Сибири проповедь Филофея митрополита остякам, которых только купали, затем кресты и рубашки налагали, за это лисиц, куниц и белок обирали, в прочем так, как прежде, неучеными оставляли; ныне же, благодаря Бога, видим в газетах многие тысячи каждогодно крещенных.

414. О браке Олега нигде не упомянуто. По сему видно, что женат был на княжне половецкой, дочери Осолука, а выше показано, что и сей Святослав женат был на половецкой, чрез что они всегда от половцев к разорению государства помощь имели.

415. Как Святослав, сын Ярославов, за изгнание брата Изяслава, так еще более сын его Олег за беспокойство и разорение от половцев государства всюду любовь к себе в народе потеряли. К чему наиболее дало причину, что он сначала сам женился, а потом и сына женил на княжнах половецких, как главных неприятелей русских; и из-за этого у всех историков мало что к славе их рода находится, не только оные, но и косвенно относящиеся, как например домовные о браках, рождениях и тому подобные обстоятельства опущены, и неизвестно, на ком кто женат был, а поскольку здесь именует вуев Святослава Осолуковичей, по тому видно, что Олег женат был на княжне половецкой Осолуковне.

416. Пултеск, Дедославль и Добрынск где были, неизвестно, но явно, что на южной стороне Оки, ибо и река Осетр там. Может, Дедославль ныне Дедилов зовется. Беркостены же берендеи или иное войско, от какого-либо обстоятельства посарматски именовавшееся, точно не известно.

417. Река Поротва, или Протва, впадает в Оку с северной стороны выше Серпухова 12 верст, но близ устья города ныне никакого нет, выше же города Боровск и Борисов; но городища запустелые многие по Оке и Поротве видимы, которых имена неизвестны, и в Большем чертеже многие не упомянуты.

418. О построении Москвы в Раскольничьем манускрипте точно, как здесь, написано; в Голицынском и Никоновском, что Юрий был в Москве, и в Хронографе заложение ее 1151 году, когда и Владимир строен. Иные же строение ее хотя весьма старее сказывают, производя имя ее от Мосоха, чему несколько и Стрыковский, об имени русском сообщая, согласно пишет, но без доказательства. Другие имя производят от бывшей деревни Мскотовы, чему видится то причиной, что писали отдельно об убиении Кучковичами Андрея Боголюбского и о строении Москвы Даниилом Александровичем, не справясь с историями, басню сложили. Имя же Москва сарматское, значит крутящаяся или искривленная, думаю, от того, что течением весьма много излучин делает, да и внутрь Москвы оных не скудно. Страленберг имя сие производит от деревни, прежде бывшей, Москвы; но сие, видится, вымышлено тем, кто сложил басню об убиении Андрея Боголюбского Кучковичами и о построении Москвы Данилом Александровичем, не справясь с историею, потому что при прадеде Д аниилове, Всеволоде III, Москва уже была. Что же Стрыковский и другие от Мосоха, внука Иафетова, производят, о том достаточно выше в главе 30 показано.

419. Странный закон митрополита, чтоб епископу без него в его церкви не служить, а священнику простому позволено, и епископова литургия ничем от простого священника не отличается. Церковь же не для митрополита, но митрополит для церкви учрежден.

420. Голова Климента, папы римского. Сей Климент святой муж был благочестивый, сослужитель и помощник апостола Павла, оное бесспорно; но что о смерти его сказывают, якобы послан был от цезаря Тиберия в ссылку за Черное море и там по повелению его ж брошен в море, сие у древних не весьма доверие вызывает. О мощах же его, как выше показано, н. 187, что царь греческий целые мощи или тело дал, а здесь упоминает одну голову. Употребление сей головы на посвящение значило преимущество и власть папы Римского над церковию русскою. И если писатель в том смысле сказал, то весьма нерассудно, не разумея, что тем вина разъединения на церковь восточную возлагается, ибо разъединению сих церквей другие пункты причиною были, касающиеся веры, как например о евхаристии, об очистительном огне, о происхождении святого духа, а также и власть и непогрешимость папежская. А хотя бы папа Климент подлинно в его время власть над церковью восточною имел и его голова в Киеве была, но церковь русская римских епископов власти подвержена никогда не была, и ныне еще меньше оной под властию почитать можно, если бы и то кто признал, то последнее, что есть возложение рук с молитвою и молением, к принятию достоинства или власти учения слова Божия и проповеди нужно. О власти же архиепископов римских над всем христианством есть весьма неправое мнение, и от всех разных исповеданий достаточно опровергнуто, что здесь изъяснять не требуется.

421. Сие поставление митрополита так много прений и доводов неправых произвело не из-за чего иного, как потому что Нифонт себе или Феодору владимирскому по дружбе домогался или хотел власть государя над духовными против писания святого и точных христовых слов умалить, невзирая на то, что прежде уже в Руси во употреблении оное было, как например в 1051 году Ярослав Иллариона митрополита и Святополк в 1096 году Никифора епископами поставили, рассудив довольно, что для поставления в Константинополь посылать не только убыток напрасный, но вред немалый государству, поскольку тогда русские государи с греческими часто войны и союзы имели, а митрополиты, будучи в Руси в великом почтении и власти, по нужде будучи подчинены патриархам, могли более грекам, нежели своим государям, верность соблюдать. И хотя оное тогда было не сохранено, но после снова во употребление введено, и лишь Иоанн царь I и Великий оное отменил. Что же об издании книг сего Климента воспоминает, то до нас ни единые не дошло; может, от ненависти истреблены, как Христос сказал: «Пророк не имеет чести в своем отечестве».

422. Гривна может значить трояко: 1) Фунт веса; и до сих пор многие в простонародье фунт гривна и гривенка именуют. 2) Деньги с древности счисляли фунт серебра или его цена, н. 122, 361, 378. 3) Гривна называлась и цата (подвеска), которые знатным, а более военным, как и цепи златые, от государей носить на шее давались, что видим в глубокой древности в Библии славянской в Притчах, гл. 25, Песни, гл. 4, и Осии, гл. 2, усерязи и манисто переведено; ныне же у офицеров именуемы знаки. О тысяцких упоминается н. 390, но здесь тысяцких трех разных княжений именует.

423. Сей Игорь причтен во святые, как то в Минеи Четьи, июня 25, положено, но когда и кем, не показано. В Прологе объявлено, что при погребении его гром был и столп светлый виден над церковию до небес, потом у гроба его сами свечи засветились, но этого ни в едином древнем манускрипте не показано.

424. Киремы предел был области Киевской в верховьях рек Остры и Супоя. Имя сие если естонское или мордовское, значит медвежьи, как например в Естландии был град Киремпе, по-русски Медвежья голова; Кирема река, впадающая в Волгу, по-русски Медведица. Может, Кимры сами Киремы именовались, что их герб медведь утверждает, гл. 24. Грады же Бехан, Попаш, Утен где были, неизвестно. Беловесь выше по Супою, н. 425. Олегов до сих пор на Днепре известен и Куднов в Черниговском полку.

425. Беловесь в некоих манускриптах Белавежа именована, в Большом чертеже, н. 128, в верховьях Остри реки; может, казары, пришедшие из Беловежа от устья Днепра, поселясь, так именовали, н. 291, 367.

426. Брагин городок есть тот же, что выше Городец, Юриев и Острь именован, и ныне Острь именуется, н. 290.

427. Сие о послании епископа во всех манускриптах так точно, а в Никоновском так, как н. 314, 326, для утверждения власти духовных искажено.

428. Сие сказание со сластолюбивым и свирепым нравом Ростислава, видится, не в согласии; но более веры заслуживает, что он от отца для ухищрения Изяслава послан, что и открылось, н. 432.

429. В древних написано оставить цело поставленного, что разумеет только священника, а цело значит пострижения посхимленного. Что же духовные, а особенно чернецы, в войске служили, оное давно употребляемо, как то от греческих и римских историй видим, особенно у папистов; и великое в том коварство показывалось, что они сами, всеми образами об уменьшении власти и чести государей прилежа, под видом ревности к вере кардиналов, епископов и попов в главные воеводы определяли. У нас же хотя иногда тот или другой митрополит или патриарх в снискании власти над государем довольно себя обличил, однако ж над войском начальствовать никто не осмеливался. А что в войске духовные были, то и поход Димитрия V против Мамая изъявляет, что чернецы действительно в сражении были побиты, хотя оная история в Синопсисе многою ложью и враками наполнена.

430. Медведица река, по-мордовски Кимера, как они и текущую в Дон Медведицу именуют, н. 323, 424. Может, и село Кимра так же именовалось, да русскими испорчено. Сия река, видимо, тогда границею была Ростовской и Новгородской областей; ибо прежде и после войска великороссийские тут собирались, из-за чего Кашин к Великой Руси принадлежал; но после оный и Углич приобщены к Белой Руси, Кашин к княжению Тверскому, а Углич к Ростовскому.

431. Выше Изяслав говорил новгородцам, что для них, оставив Русскую землю, пришел, а здесь снова войска русские от новгородских и смоленских различает, именуя смоленчан верховьими, а Русь только киевлян разумеет, как всегда Киевскую только страну именует русскою. В ином же манускрипте с приложением просто Русская, а Суздальская – Белорусская именованы, н. 389. Ярославль здесь впервые упомянут, вероятно, что Ярослав Великий, будучи владетелем Ростова, сей построил.

432. Сей Ростислав в некоторых манускриптах оправдан с порицанием Изяслава, особенно у Симона епископа и в других, которые, ненавидя, Изяслава обвинили; однако ж сие довольно, н. 428, видимо, что от Ростислава такое злодеяние учиниться могло. Сей Ростислав насколько властолюбием, настолько злостию наполнен был, что никогда покоя не хотел и отца на многие несчастья приводил, за что и братьями нелюбим был.

433. Исплечиться, один рукав спустить, чтоб оружием, а скорее из лука свободнее действовать, как то ныне татары в бою делают, а наши, для легкости кафтаны скидывая, более в одних камзолах бьются.

19. Великий князь Георгий II, сын Владимира Мономаха. Первое восшествие

1149. Ростислав Юрьевич в Переяславле. Андрей I в Вышгороде. Борис Юриевич в Белгороде. Тлеб' Юриевич в Суздале. Мстислав Юриевич в Ростове. Сентября 2-го дня, на следующий день после отъезда Изяслава, въехал Юрий Владимирович в Киев, с ним Святослав Олегович и Святослав Всеволодич, а также все сыны Юрьевы, которого вельможи со множеством народа за градом встретили. Он же, войдя во святую церковь Софии, принес благодарение Господу Богу, и потом войдя в дом княжеский, и немедленно послал в Чернигов ко Владимиру Давидовичу звать его в Киев. Между тем разделил область Киевскую сынам своим: Ростиславу, как старейшему, Переяславль, Андрею Вышгород, Борису Белгород, а Глеба со Мстиславом оставил в пределах Суздальских и Ростовских.

Владимир черниговский к Юрию. Союз Юрия с черниговскими. Владимир Давидович немедленно в Киев приехал и просил у Юрия прощения. Юрий же принял его с надлежащею честию и любовию, не упоминая о противности, но и сам ему изъяснил: «Что ты с Изяславом против меня воевал, в том твоей вины нет, поскольку то учинил по обязанности». Но Святослав Олегович, на всех противных себе злобою преисполненный, начал Владимиру выговаривать прежние обиды, что Курск взяли и прочее, требуя от него награждения. Юрий же, услышав о том, рассудил, что ему неполезно сначала кого-либо оскорбить, но более тем, которые его опасаются и по малой причине могут ему в противность придти, тех наиболее ласкал и, приятелям не желая великой воли дать, наикрепчайше Святославу прежние и миром забвению преданные дела упоминать запретил, говоря: «Ныне о таких делах нет времени говорить, но нужно рассуждать о распорядке государства и о пресечении впредь междоусобных беспокойств». Для которого он несколько раз всех князей в совет призывал и, положа распорядок, взял от всех клятву, что им ни с коим его противником не соглашаться и самим на него не воевать, с любовию и честию отпустил. Он же об Изяславе с братиею несколько раз говорил, если ему, как старейшему, покорятся, то он хочет их как детей иметь. Но некоторые благорассудные киевляне, познав хитрости Юриевы, писали к Изяславу, чтоб он, если уведает о Юриевом ласкательстве, никак тому не верил, но прилежал войском себя защищать или честным договором примириться и всегда в своем владении быть осторожным.

Изяслав II помощи ищет от соседей. Владимирка галицкого несогласие с Изяславом. Гейс король венгерский. Ответ венгерского. Польских ответ. Ответ богемского. Венгры в помощь. Болеслав в помощь. Генрик польский. Вячеслава ответ. Вячеслава совет Юрию. Изяслав Мстиславич, придя во Владимир, племянника Владимира Андреевича отпустил в Брест и Дрогичин и немедленно послал ко Владимирку галицкому и ко братии, прося у них помощи. Но Владимирко с несогласием ему ответствовал, требуя от Изяслава городов, которые отец его Мстислав, как издревле принадлежащие ко Владимиру, отнял, что Изяславу учинить было невозможно; и рассудил, что он сих градов, как давно мирными договорами утвержденных, потому требует, что ищет причины ко вражде. Тогда же Изяслав послал к венграм к зятю своему королю Гейсу, объявив ему, что Владимирко галицкий намерен в сем случае на него нападение учинить. А также послал в Польшу ко свату своему Болеславу, и Андрею чешскому, и ко Владиславу шлонскому, прося у них помощи, чтоб сами пришли или, если самим которому невозможно, войска свои с меньшею братиею или с воеводами прислали. От чего король венгерский отказался тем, что с царем (434) войну имеет, но, как только оную окончит, обещал сам быть или войска прислать. Польские князи ответствовали, что они готовы и в близости; когда нужда позовет, одного оставят для порядка в государстве, а двое немедленно по получении известия будут. А чешский без отрицания обещал быть с войском. Изяслав же, ведая, что Юрий намерение положил с Рождества Христова со всеми войсками идти на Изяслава, того ради снова ко всем тем государем послал послов знатных с дарами многими, велел вначале их за объявленное обещание благодарить, а при том просил их, чтоб пред Рождеством конечно к нему войска прислали. Король венгерский хотя и сам не без нужды был, однако ж послал Изяславу войска 10000, а при том приказал: «Хотя ныне более послать войска не могу, но сам приступлю к горам, чтоб удержать Владимирка галицкого и не дать ему совокупиться со Юрием; и если те полки утрудятся, тогда другие на перемену оным пришлю или и сам приду». Болеслав же польский с братом Генриком сами приехали, а Мешека брата оставили для правления в Польше, для охранения от борусов (прусов) (435). Изяслав же послал ко стрыю своему Вячеславу Владимировичу туровскому просить, чтоб ему учинил помощь и с войсками с ним совокупился или оные прислал для охранения земель его, обещая его иметь во отца место и в Киеве посадить, ежели хочет. Если же не хочет с ним в союзе быть, то принужден Изяслав будет его области наипервее, поскольку близ пути лежащие, разорять. Вячеслав ответствовал Изяславу, что он помогать ему против брата не может, а советовал им примириться. А также и к Юрию послал, объявляя, что Изяславу пришли в помощь венгры и поляки и хотят идти к Киеву. Притом советовал ему, чтоб дал Изяславу пределы, которых он просит, и учинив с ним мир, остался в покое или бы шел с войсками против него и к Киеву близко не пускал, а затем чтоб делал, что за лучшее рассудит. И если он на Изяслава пойдет, тогда и Вячеслав с войском своим с ним совокупиться принужден будет, чтоб своих земель разорению не подвергнуть.

Война Юрия с Изяславом. Юрий, слышав сие, имея войска уже в готовности, немедленно, взяв сынов своих Ростислава и Андрея, пошел из Киева. К нему же и Владимир черниговский прислал часть своих войск в помощь. В то самое время пришли к Изяславу венгры с воеводою и князи польские, которых он принял с честию, и звал как князей, так и их знатных воевод к себе на обед и потом их одарил довольно богато, каждого по достоинству, а притом учинил для них различные увеселения. На утро же Изяслав сам выступил из Владимира и пошел к Луцку, где, прибыв, стояли 3 дня. Болеслав, изъявляя свою любовь к Изяславу, многих воинов в шляхетство жаловал, пасуя (ударяя) мечом (436).

Пересопница. Юрия союз с Владимирком. Шумск.Юрий отправил наперед сынов своих Ростислава и Андрея в Пересопницу к Вячеславу Владимировичу, за ними помощных черниговских, а за ними шел сам. Прежде же похода своего послал ко Владимирку галицкому и учинил с ним союз против Изяслава, который, придя с войском, стал у Шумска и прислал к Юрию в Пересопницу с известием.

Поляков непостоянство. Чемерин. Олица р. Война пруссов на Польшу. Бан венгерский. Посредство венгров и поляков. Предложение посредников. Отказ посредникам. Поляки, уведав, что Юрий совокупился с Вячеславом и Владимирком галицким, разгласили о множестве войск неприятельских, умножившихся едва не более чем вдвое, и не только сами пришли в страх великий, но и венгров также устрашив, стали Изяславу говорить, что они, не ведая о силе Юриевой, недостаточно войск собрав, прийти поспешили и ныне не могут стоять долго против Юрия; а советовали Изяславу послать к Юрию для примирения, а они от себя обещали к Юрию послать. И хотя Изяслав всеми мерами старался, поляков разглашение о множестве войск Юрьевых во внимание не принимая, удержать их, но, видя, что они уже в великой робости, отступил от Луцка и стал у Чемерина на Олице. Тогда к Болеславу вымышленная или правая весть пришла, якобы пруссы в Польшу нападение учинить намерены и уже идут, о чем он объявил Изяславу и, посоветовавшись с баном венгерским, послал от себя к Юрию говорить о примирении его с Изяславом. И послали к нему с такою речью: «Государи наши Гейс и Болеслав почитают тебя, старейшинства ради, вместо отца и прислали тебя поздравить и при том говорить, что ты с братом и племянником твоим начали войну. Мы же, поскольку христиане и ближние вам свойственники, должны стараться и прилежать о том, чтоб между вами и между всеми нами любовь была и мир, из которого всем государствам благоденствие происходит. Для того вам советуют, чтоб вы помирились, договорясь по справедливости, что кому надлежит решили. Ибо ныне Изяслав владеет Владимиром и Луцком с прочими градами и принадлежащим к оным. Оное оставь ему и не отнимай его владения, а что принадлежит издавна к великому граду Киеву, то все удержи, и Изяславу в то не вступаться. И о том нам объявите подлинное ваше намерение». Вячеслав же и Юрий так отвечали: «Господь да поможет зятю нашему королю Гейсу, и брату нашему Болеславу, и сыну нашему Генрику, что они между нами о мире и любви попечение и труд полагают, желая нам доброго согласия и благоденствия, что мы такое же им желаем и за изъявленное доброжелательство благодарим. Что же нам велите мириться и на чем, оное не можно нам так учинить, пока вы с войсками на нашей земле стоите, ибо было бы то нам как принужденное и поносное. Того ради, если вам мир угоден, выступите из земель русских и не делайте нашим землям вреда, а мы со своим братом и племянником Изяславом, как пристойно, договорясь, помиримся».

Юрий Ярославич. Муравица. Тревога ночная. Дубна гр. Владимир Мстиславич в Луцке. Андрея I-го храбрость. Изяслав, получив сей ответ, рассуждал, что Юрий умышляет только Изяслава, приведши в бессилие, разорить и владения лишить, и просил Болеслава, чтоб, приступив ближе со всеми войсками, договор учинить, с чем и бан венгерский согласился. Но поляки весьма отказались. И после многих советований положили на том, что по желанию Юриеву учинить, полякам и венграм возвратиться и лишь надзирать, подлинно ли Юрий пристойного мира желает. Если же явится коварство, то всем собрать войска сколько можно более и тогда его к надлежащему миру пытаться принудить. После чего все с любовию разъехались, каждый к самому себе. А Изяслав послал к Вячеславу и Юрию своих послов и стали договариваться, пересылая между собою непрестанно. Между всеми договорами было самым тяжелым, что Изяслав требовал себе дани новгородской, которую новгородцы отцу его Мстиславу и его наследникам обещали и грамотою с клятвою утвердили. А Юрий оный не хотел уступить, из-за того что оная издревле положена великому князю, кто будет в Киеве, и в этом Вячеслав прилежно старался склонить Юрия к миру. Но Юрий не хотел в том старшего своего брата Вячеслава совета слушать, а скорее последовал советам Юрия Ярославича (437). А скорее, видя, что венгры и поляки ушли, не только того дать не хотел, но принял намерение Изяслава из Владимира изгнать и всеми княжествами русскими снова самому обладать, ибо и на Давидовичей скрытую злобу имел. Так вот пресекши договоры, Юрий с нежелающим того братом Вячеславом пошел к Луцку. Ростислав и Андрей Юрьевичи и с ними младшие братья шли впереди с половцами и стали на ночь у Муравицы, Андрей же со своими несколько подалее впереди стал. Той ночью учинилась в войске Ростислава такая тревога, якобы сильный неприятель напал, от которого половцы с вождем их Жирославом ушли назад, а многие во все стороны разбежались. Ростислав послал к брату Андрею звать к себе на помощь, но тот, ведая, что беспутно тревожатся, стоял спокойно до утра и, видя половцев ушедших, пришел к Ростиславу. Потом некоторые князи половецкие приехали к ним и, советуясь об ушедших, отпустили всех половцев по домам, а сами, поворотясь, стали у Дубна, ожидая от отца войск себе в прибавок. И вскоре, получив известие, что отец близко идет, пошли к Луцку двумя путями. Тогда в Луцке был Владимир Мстиславич. И как только пришел Ростислав ко граду, тогда Владимир выслал пехоту за град не давать места войскам Юриевым близь града, и на них Андрей жестоко напал. Ростислав же с братьями Борисом и Мстиславом, видя, что Андрей брат в жестоком бою, но сами будучи не готовы и войско имея не устроенное, не могли к помощи поспешить, стали на станы далее. Но Андрей со своими бился и, сам в пехоту Владимирову въехав, принудил тем своих к храбрости и гнал неприятеля чрез плотину, где копье изломил и мало при нем людей осталось. Лучане же, опознав Андрея, так обступили, что коня его двумя копьями прокололи и еще одним в переднюю луку ударили, а с города камни великие на него метали. Один же немец намерился его рогатиною ударить, но Андрей успел мечом оную перерубить. Едва сам отъехал, а люди, бывшие при нем, все побиты. Сие было в день святого мученика Феодора (февраля 8 или 17 числа).

Коню умершему воздаяние. Владимирко против Изяслава. Юрий, видя такую храбрость и добрый успех сына своего Андрея, весьма похвалил его. Конь же Андреев в тот час умер, которого он велел погрести близь реки Стыра, изъявляя и к несмышленому скоту за добродетель воздаяние. После сего Юрий, придя, стоял около града 3 седмицы, не давая гражданам даже воды без боя брать. И так еще семь дней содержали град в великой тесноте, не чиня приступов. И Владимир во граде с людьми был уже в крайнем изнеможении. Что слыша Изяслав, не получив от поляков обещанной помощи, со своими войсками пошел на Юрия к Луцку. В то же время и Владимирко галицкий, уведав, что Изяслав собирается, пошел против него и стал на половине пути между Луцком и Владимиром весьма в крепком месте.

Владимирка предосторожность. Ответ Изяславу. Изяслава предложение. Изяслав, придя близь Владимирка, приготовился совсем к бою, но, учинив совет, оставил (ибо ведал, что Владимирко братолюбием и правосудием во всех князях славился и никому по неправде зла не желал, и ныне остановился между ним и Юрием ни для чего иного, только желая их примирить, а скорее, как человек мудрый, не хотел никоторого до великой силы и власти допустить, чтобы затем самому от сильного не терпеть), послав ко Владимирку одного вельможу говорить, чтобы он примирил его с Юрием и пресек войну оную. Владимирко же ответствовал Изяславу: «Ты довольно знаешь, что издревле в Руси старших почитали и им младшие беспрекословно повиновались. Тогда Русское государство процветало в силе, чести и богатствах умножалось. А когда младшие, старших презирая, между собою воевали, тогда государство повсюду разорялось. Ныне ты сам знаешь, что Юрий тебе есть старший, а ты на него с войском идешь и хочешь кровь христианскую проливать беспутно. Того ради советую тебе покориться, старшинства его ради, и остаться при своем владении во Владимире, а я биться вам никоему не допущу». Изяслав, получив сей ответ, снова послал к нему говорить: «Брат, что Юрий мне и после Вячеслава во всех сынах Владимировых старший, о том всем нам ведомо и спора нет, но он имеет от отца данный великий удел Ростовский и Суздальский, а Киев отец его, а мой дед, отдал отцу моему. После отца же моего Ярополк, стрый мой, как старейший, наследовал. И хотя между тем Всеволод Киевом владел, потому что я млад был и он меня имел за сына, а я его, сестры ради старшей, почитал за отца. Умирая же, Всеволод, некоторых злодеев наших, а скорее лестию Игоря послушав, отдал Киев против своего мне обещания Игорю. Но я отечество свое одною всевышнею божескою помощью получил, и оный бесспорно мне надлежит. Но Юрий, не желая быть своим доволен и по возмущению Олеговичей, придя, меня Киева лишил, который я ему и оставляю. Но он тем еще не доволен, хочет меня и Владимира лишить, Луцк осадил и людей губит. И хотя сие помощию вашею и других достанет, но не будет тем доволен, как мне известно, и я верно ведаю, что хочет черниговским, а может, и тебе то же учинить, и таким образом всех князей наследий отеческих лишить. И кто может ему тогда противиться, разве одно правосудие божеское. Сие, прошу, рассуди и помогай ему, чтоб тебе или твоим детям от сына его, Ростислава властолюбивого, равно как мне, лишение отческого наследия последовало. Тогда все князи русские на тебя будут со слезами жаловаться. Ибо видишь сына Юриева Ростислава, который не одним только нам, но и единородным братьям своим надлежащих уделов дать не хочет и рад всех князей в один день погубить, а землею Русскою один сам обладать».

Андрея братолюбие. Владимирка посредство. Владимирко, выслушав то, отпустил присланного к Изяславу с тем, чтоб им обоим стоять неподвижно, не чиня никаких поисков, а между тем он будет стараться их примирить. И в тот же день послал к Вячеславу и Юрию, прося их за Изяслава, чтоб примирились и оставили его на всей Владимирской области без ущерба. Но Ростислав, сын Юриев, и Юрий Ярославич, внук Ярополков, не дали ни о чем к миру рассуждать. Однако Бог вложил в сердце Андрею Юриевичу, который, хотя храбростию и мужеством во всех тогда прославлялся, но не меньше был братолюбив и милостив на христиан, начал прилежно отца просить, говоря: «Не слушай, отец, совета Ярославича, кровопролития и Русской земле разорения желающего, но прими в любовь племянника твоего Изяслава, а государство войною напрасною не разоряй. Помяни, отец, слово писанное, сколь хорошо и сколь прекрасно жить братии вместе». Так же и Владимирко, уведав подлинно о совете Ростислава и Ярославича, еще более о пресечении войны стал прилежать и еще послал к Вячеславу письмо таково: «Отец, Бог нас поставил властителей на земли в отмщение злым, а на благодеяние благим и к защищению обиженных, но и погрешивших повелевает, наказав за вину, отпускать не только 7, но 70 раз. Мы должны по апостолу немощи немочных на себе носить, а не себе угождать. Как будем ко Господу молиться, говоря: «Оставь нам долги наши, как и мы оставляем прегрешившим нам». Не будет ли нам тот же суд, что бывшему должным тьмою талант. Дело же сие таково, что племянник ваш Изяслав неправым явился пред вами, который уже довольно от вас наказан, и ныне милости у вас просит. Я же не просто ходатай между вами; ибо ангела Бог не пошлет, пророков и апостолов во дни наши нет, но учение их с нами; его должны мы слушать и веру хранить, не думая о себе, что неподсудны Богу» и пр.

Мир Юрия с Изяславом. Договор беспутный. Юриево преступление. Вячеслав, слыша сие, весьма склонился к миру и, благодаря Владимирка, сказал послу его: «Блаженны миротворцы, поскольку те нарекутся сынами Божиими; блаженна же и земля Русская, что братолюбием князей цветет и множится». И таким образом Вячеслав конечное намерение о мире в сердце своем утвердил, потому что был человек простосердечный и незлобивый, и начал непрестанно Юрия просить, говоря ему: «Брат, помяни слово Божие: если Бога любишь, а брата ненавидишь – ложь есть. Того ради помирись с Изяславом и отдай ему то малое, что он просит. А если хочешь, не примирясь с ним, возвратиться, то я совершенно знаю, что он, придя, мою область выжжет и разорит». Тогда Юрий, презрев все Ростиславовы и Юриевы с их сообщниками противные представления, учинил с Изяславом договор на том, что Изяслав уступил Киев Юрию со всеми областями, принадлежащими к оному, а Юрий Изяславу оставил Владимир и Луцк со всею областию по Горынь и дань новгородскую, и что Изяславу следует самому без опасения к Вячеславу в Пересопницу приехав, совершенно примириться. На том, целовав крест, разъехались. И поскольку тогда началась весна, Юрий поехал в Пересопницу ко брату Вячеславу. Тут приехал к ним Изяслав в великом убранстве и принят от стрыев его с великою честию. После приезда же подтвердили учиненные чрез послов договоры, но к тому внесли оставленное до прибытие Изяслава, что все после Переяславского боя взятое имение всякое, а также коней и скот, возвратить (438), кто у кого что узнает. Потому Изяслав послал знатных своих людей и с ними судей для разбирания споров и других множество, которые должны были опознавать, некоторые от князя, а более для опознания своего, которые, приехав, стали многое опознавать. Но Юрий, жалея отдавать напрасно, их держал и потом им ездить для опознания запретил и не допустил. Оные посланные, возвратившись ни с чем, Изяславу обо всем пространно донесли.

6658 (1150). Напоминание. Изяслав, услышав о том от посланных, прискорбен был о столь скором Юриевом клятвопреступлении. Но, не веря оным или пытаясь Юрия в его неправости и нарушении договора обличить, послал иных послов к Вячеславу и Юрию говорить: «Поскольку вы мне обещали все мое, что опознают, возвратить и оное записью с крестным целованием утвердили и я, надеясь на ваше обещание, посылал людей моих для познания и принятия; но оные, возвратясь, мне объявили, якобы им не только ничего не отдано, но и впредь опознавать и требовать запрещено, чему верить не могу. Но более верю и ведаю, если вы чужое неправо взятое возвратите, то вас Бог вдвое наградит. Если же того не учините, то увидите, что Бог того не потерпит и неправду вашу отмстит».

Вячеслава справедливость. Вячеслав прилежно Юрию советовал в том разделаться, что опознанное возвратить или чем другим по достоинству наградить. Но Юрий и слышать о том не хотел.

Брак Олега северского. Брак Ярослава галицкого. В том же году выдал Юрий дочь свою за Олега Святославича северского, а другую,

Ольгу, за Ярослава Владимировича галицкого, которые задолго прежде сговорены были.

Игорь Давидович.В том же году приходил в Киев к великому князю Юрию князь Игорь Давидович, внук Игоря Ярославича.

Война половцев. Торческ взят. Черные клобуки Изяславу доброжелательствуют. Половцы, уведав о войне русских князей, придя во множестве чрез Днепр, град Торческий взяли и много селений пожгли и попленили. Но Юрий, по некоей клевете гневаясь на черных клобуков, якобы они Изяславу доброжелательствуют, в помощь им войск не послал, за что они, весьма оскорбясь, послали тайно к Изяславу говорить, чтоб, собрав войско, шел к Киеву, а они обещались ему по всей своей возможности не только сами помогать, но и других к тому склонять.

Война ростовских с новгородцами. В том же году новгородцы ходили по Волге в Ростовскую землю. И, сошедшись с войском Юриевым, весьма жестоко бились и, с обеих сторон людей много потеряв, ночью разошлись. Каждый из них себе победу причислял.

Война еми на Новгород. Победа над емью. Тогда же приходили емь на области Новгородские. Новгородцы же послали войска на них, которые, догнав их, учинили жестокий бой. И после долгого сражения, наконец, емь были побеждены, оставив с 500 своих побитых, в леса ушли, а новгородцы с победою возвратились.

Юрия робость. Советы различные. Вячеслав в Вышгород. Глеб Юриевич в Пересопнице. Юрий, великий князь, слыша в берендеях недовольство и великое на себя роптание, начал их бояться, а также и черниговским не верил, ведая, что они Изяславу тайно приятели, и боялся, чтоб сии, в согласие между собой придя, его Киева не лишили, ибо слышал от многих то нарекание, что он неправо мимо старшего своего брата Киевом обладает. Того ради умыслил, Вячеславу отдав Киев и укрепив его двумя или тремя сыновьями своими, самому с честию возвратиться в Белую Русь, к чему киевляне прилежно ему советовали, ведая, что Вячеславу Киева не удержать. А Ростислав, сын его, весьма тому совету воспротивясь, представлял, что Вячеслав не в состоянии оный держать, но как только Юрий отъедет, Изяслав немедленно снова Киевом овладеет, и тогда возвращать уже гораздо труднее будет, нежели прежде. Юрий, ведая, что все киевляне и черные клобуки его не любят, не хотел принять совета сына своего Ростислава и других. Они же уговорили некоторых бояр его, чтоб от того удержали, которые, оставив прежние свои рассуждении, говорили Юрию: «Если уже сам не хочешь в Киеве быть, то лучше призови Изяслава и ему отдай, и тогда от него будет тебе благодарение и от всех людей похвала. А если сие учинить не хочешь и в своем намерении останешься, то, конечно, Киевом ни тебе, ни Вячеславу долго не владеть. Если хочешь Вячеславу честь учинить и нарекания избежать, то посади его с собою, почитая, как старейшего, а управляй сам». Сие Юрий принял весьма за полезнейшее, тотчас призвал Вячеслава и дал ему Вышгород, а в Пересопницу, владение Вячеслава, послал сына своего Глеба. Андрея же из Вышгорода взял к себе в Киев.

Война Изяслава с Юрием. Глеба Юриевича оплошность. Глеб побежден. Глеб просит милости. Дорогобуж. Ушеск. Гольск. Куниля. Робость Юрия. Вячеслав в Киев. Изяслав в Киев. Изяслава умеренность. Вячеслава ответ. Увещание Вячеславу. Изяслав, прося стрыев своих о возвращении взятого и видя, что то бесполезно было, ибо Юрий не хотел обещания своего исполнить, и ведая, что киевляне уже весьма Юрием недовольны, а к нему благосклонны, ибо они, прося Вячеслава из-за его простоты, но не получив того, к Изяславу тайно послали говорить, чтоб, собрав войско, смело шел в Киеву. По которому Изяслав, немедленно собрав войско, пошел к Луцку так, что никто не ведал, куда и для чего идет. В Луцке ночевав одну ночь, пошел к Пересопнице, где застал Глеба вовсе не ожидающим опасности, в поле близ града обозом стоящего. И на оного напав, обоз его взял, и едва Глеб сам в город ушел. Войско же, что было с Глебом, все Изяслав взял, ибо никто не мог обороняться. Глеб, видя себя в таком несчастливом приключении, что обороняться с кем не имел, послал просить к Изяславу, чтоб его отпустил к отцу безвредно, обещавшись сам к нему прийти и просить о том, представляя, что он никак ко вражде его с отцом не причастен, только должен исполнять повеление отца своего. На что ему Изяслав ответствовал: «Вы мне братия, и я с вами никакой злобы и вражды не имею. Но что отец ваш меня обидит, то я хочу только с ним в том разбираться и для того на него иду. И если хочешь дружески, как брат, ко мне прийти, то я тебя уверяю, что никакого тебе оскорбления не учиню, но с любовию и честию приняв, к отцу в Киев отпущу». Потому Глеб, немедленно выехав, прямо пришел к Изяславу и кланялся ему. Изяслав же, приняв его с честию, просил к себе на обед. А после обеда, взяв его и некоторое количество его служителей, для охранения же его приставив к нему сына своего Мстислава, пошел к Дорогобужу, потом в Торческий град (439). И тут сказал Глебу: «Ныне иди и возвести отцу твоему, что область отца моего и моя по Горынь, которую он отнимает у меня неправо. Из-за того я сам сюда пришел». И послал с ним некоторое количество людей своих проводить. Глеб, обещав отца о примирении просить, поехал чрез Ушеск, а Изяслав пошел на Гольск и на Кунилю в Поросье. Тут приехали к нему черные клобуки и встретили Изяслава с великою радостию со всеми их полками, о чем Юрий ничего не ведал и жил без всякого опасения. Но как только Глеб, сын его, приехав, сказал, что Изяслав Пересопницу взял и черные клобуки все к нему совокупились, так испугался, что не смел в Киеве быть, но, оставив все, сам с сыном и малым числом людей уехал за Днепр в Городец (Острь), а к Вячеславу послал сказать, чтоб ехал немедля в Киев. И едва Вячеслав успел в Киев въехать, Изяслав с войсками пришел. Киевляне, услышав, что Изяслав пришел, вышли на встречание его, великое множество народа, и сказали ему, что Юрий ушел за Днепр, а Вячеслав въехал на Ярославов двор, но его весь народ иметь в Киеве не хочет, и просили, чтоб Изяслав ехал прямо во град и на Ярославов двор. Потому Изяслав послал к Вячеславу с честию говорить: «Я тебя, отец, прежде просил, чтобы ты приехал в Киев и со мною вместе был, но ты, помогая Юрию против меня, того не учинил. И брат твой Юрий тебе Киева никогда отдать не хотел, а ныне ты въехал для того только, чтоб меня лишить. Того ради прошу вас, чтоб без всякой вражды выехал во свое владение и жил в покое, как прежде». Вячеслав же ответствовал Изяславу: «Сей град есть престол отца моего и после него мне, как старшему, надлежит. Ты же, если хочешь меня наследия отцова лишить, то, придя, прежде меня убей и потом всем владей». Сие Изяславу весьма прискорбно было, и не знал, что сделать, опасаясь, чтоб, оставив Вячеслава, самому после отцовского наследия, как после Всеволода, не лишиться. С другой же стороны еще опаснее было, чтоб народ, озлобленный Юрием, с Вячеславом чего непристойного не учинил. И рассудил за лучшее самому идти к Вячеславу и любовью его о выезде просить. Но киевляне просили прилежно, чтоб Изяслав шел в церковь святую Софии, а оттуда прямо на Ярославов двор. И потому Изяслав, въехав в Киев, пошел в церковь и, помолясь, пошел на Ярославов двор. Народ же весь последовал за ним. Тогда Вячеслав сидел на сенях, а народ кричал, чтоб Вячеслава взять, иные, чтоб секи подрубить. Но Изяслав послал вельмож и велел народ унимать, а сам, взяв немногих, пошел к Вячеславу и, поздравив его с поклоном, как старшего, сел и начал ему говорить: «Отец, я весьма сожалею, что по желанию твоему тебя здесь оставить не могу, так как народ весьма тебя иметь здесь не хочет, и опасно, чтоб некоторые, как своевольные, какого тебе вреда или оскорбления не учинили; того ради прошу, чтоб ты с миром выехал в Вышгород, и там будучи, станем советоваться, что нам наилучше возможно учинить будет». Вячеслав же, видя народ в смятении и неспокойстве, немедленно, оставив Киев Изяславу, сам поехал в Вышгород. Его же Изяслав с почтением проводил за город далеко и, возвратившись, остался в Киеве. Но опасаясь, что Юрий в Городце Острие, а сын его Ростислав в Переяславле ему вреда не учинили, немедленно учинил совет со всеми вельможами, что делать. На котором все старейшие и мудрейшие советовали с Юрием примириться и оставить сыну его Городец или Переяславль и быть в покое, а войны не начинать более. Другие, ведая злобу между Изяславом и Юрием, советовали, льстя Изяславу, Юрия и с детьми, послав войска, выгнать, что Изяславу приятнее было. И немедленно сына Мстислава послал в Канев, велел ему, там перейдя, стараться Переяславль взять и Ростислава выгнать.

Торпеи или торки. Мстислав, придя в Канев, послал на ту сторону Днепра (к торпеям) (439а) торкам переяславльским и другому войску тайно говорить, чтоб вышли из града и к нему пришли. Но Ростислав, уведав о том, послал к отцу в Городок просить от него помощи. Из-за чего Юрий немедленно послал к нему сына Андрея, с которым Ростислав пошел к Каневу и торпеев, у Днепра захватив, возвратил в Переяславль, а Мстислава чрез Днепр не пустил.

Юрий, сожалея, что такою робостию Киев потерял, послал в Чернигов ко Владимиру Давидовичу с братом и Святославу Олеговичу с жалобою на Изяслава, что он, Изяслав, его, за учиненным миром, из Киева выгнал, и просил их о помощи, которые немедленно ему обещали помочь и войска собирали.

Владимирка галицкого осторожность. Мунарев. Изяслав просит Вячеслава ответ. В то же время, когда Изяслав пошел из Владимира к Киеву, Владимирко галицкий, который везде своих слуг имел и подлинные известия получал, на что денег не жалея давал, уведав о том, немедленно пошел Юрию в помощь, желая Изяслава перенять, но не успел и шел прямо к Киеву. Изяслав, уведав, что Владимирко прошел Болохов, идет мимо Мунарева, рассудил, что ему обороняться против всех и войск собрать вскоре невозможно, послал ко Мстиславу, сыну своему, объявляя, что Владимирко идет к Киеву, а с другой стороны Юрий собирается, велел ему, собрав берендичей, идти немедля к Киеву, а сам с вельможами поехал в Вышгород к Вячеславу. И, приехав, просил его, чтоб он в Киев ехал и оный со всею областию принял, а ему дал ко Владимиру, что сам рассудит. Но Вячеслав с гневом ему ответствовал: «Для чего ты меня с великим оскорблением и стыдом выгнал тогда из Киева? Ныне же увидел ты, что войска из-за Днепра и от Галича идут, и потому мне Киев отдаешь, которого сам оборонить и удержать не можешь». Изяслав ему извинялся тем, что к нему прежде посылал, но он принять не хотел. Потом просил, чтоб примирил с братом Юрием и сам Киевом владел. Но Юрий о любви и совершенном примирении слышать не хотел. «Когда же пришел я в Киев и Юрия выгнал, тогда видел, что весь народ тебя иметь на престоле не хотел и зло на тебя умышляли, которых я с трудом и просьбою едва удержал и, тебе никоего зла не учинив, проводил тебя с честию в Вышгород с тем намерением, чтоб, утихомирив народ, тебя снова в Киев с честию ввести и вместо отца себе иметь. И ныне, тебя любя и почитая, как отца, объявляю тебе, что Киев есть твое наследие, и ты прими и обладай им». Чему Вячеслав весьма обрадовался и велел всем вельможам киевским у гроба святых мучеников с крестным целованием клятву учинить. И оные без отрицания исполнили на том, что Изяславу быть сыном, а Вячеславу отцом и обоим вместе Киевом владеть, но Изяславу всем управлять.

Война против галицкого. Перепетово. Тумащ. Стугна р. р. Ольшаница. Бой на Ольшанице. Половцы ушли. Черные клобуки отступили. Изяслава увещание. Робость войска. Юрий снова к Киеву. Изяслав говорил Вячеславу: «Ты, отец, сиди только в Киеве, ни о чем не трудись. Я буду обо всем по твоей воле к общей пользе прилежать. Ныне же пойду против Владимирка с войсками ко Свинограду, и ты свои полки отпусти со мною». Вячеслав на все оное соизволил и все войско свое Изяславу поручил. Изяслав, возвратясь в Киев, велел в трубы трубить и бубны бить, а по городам и к черным клобукам послал наскоро, чтоб войска собирались и немедленно за ним шли. Сам же с братом Владимиром и сыном Мстиславом, взяв войска свои, пошли против Владимирка и, получив известие, что Владимирко уже Перепетово переходит, поворотил от Свиногородской дороги к Тумащу. Тут пришли к нему черные клобуки со всеми их силами; жен же и детей для безопасности ввели в города и затворили, чтобы от неожиданного нападения половцев могли сами обороняться. И, придя Изяслав против Владимирка, на следующий день рано стал к бою готовиться и перешел Стугну и Ольшаницу, а Владимирко стоял вверху Ольшаницы. И послал Изяслав разъезд к полкам Владимирковым, которые пред восходом солнца напали на стада Владимирковы. Но Владимирковы стражи, учинив им сильный отпор, несколько человек из Изяславовых и черных клобуков взяв, привели ко Владимирку, который, уведав, что Изяслав против него пришел и Ольшаницу перешел, немедленно вооружив и к бою изготовив полки, пошел на него. И сойдясь, стрельцы начали стреляться через реку Стугну. Тогда Владимирко, не желая продолжением чрез реку людей томить, со всем войском наступил. Половцы же, которых Мстислав с собою привел, стояли на левом Изяслава крыле к полю. И оным велено было сбоку и с тыла на Владимирка нападение учинить. Увидев великость и устроение войска Владимиркова, убоявшись, оные язычники стали отступать. К Изяславу же хотя полки Вячеслава не приспели и Мстиславов полк остался мал, но он храбро со своим полком пошел. Тогда черные клобуки, которые стояли к реке на правом крыле, видя Владимирка гораздо сильнее, стали Изяславу говорить, что «Владимирко имеет войска многим больше и если перейдет через реку, тогда нам с ним биться и отступить для переправ весьма будет трудно, чрез что людей напрасно погубим и впредь тебе оное уже полезно не будет. Того ради ныне отступи с добрым порядком и старайся войско довольное собрать, а мы всегда тебе, как твои верные слуги, всею силою помогать готовы». Изяслав, горящий злобою на Владимирка, несмотря на множество его войск, уговаривал, чтоб в бой вступить, говоря: «Лучше нам всем здесь помереть, нежели стыд на себя нанести. Что вы многолюдного войска боитесь, не ведаете ли о том, что Бог в правде немощному помогает и слабый сильного побеждает. Того ради по достоинству будет вам, братия, не боясь силы человеческой, но уповая на всемогущество и правосудие Божие, храбро поступить». Что слыша, черные клобуки в сомнение пришли, но киевляне весьма стали его укорять, чтоб отступил прочь, а сами, не ожидая его, пошли; потом и черные клобуки отступили и пошли к своему обозу. Изяслав, видя то, что один с малою частию своего, а также и венгерского войска остался, с великою горестию принужден отступить. Владимирко, видя, что киевляне пошли в сторону, а черные клобуки и половцы в другую, Мстислав же среди их тихо идет, думал, что то обман есть, и не смел гнать. И потому Изяслав отошел со своим полком в целости, только Владимирковы, догнав, задних его некоторое количество побили, а других взяли. И придя в Киев со всем своим полком, Изяслав прямо пошел к Вячеславу, которому обо всем обстоятельно возвестил, сожалея о несчастии том, что Вячеславов полк не приспел. И потом сели за стол обедать. В то время Юрий с сынами своими и с Давидовичами, а также Святославы оба пришли с войсками на берег Днепра против Киева. Киевляне же, увидев силу Юриеву великую и опасаясь прихода Владимиркова, многие поехали к нему за Днепр в насадах, а другие стали войско Юриево перевозить и нехотя показывали себя доброжелательными, чтоб разорения избежать.

Изяслав снова из Киева. Владимирко к Киеву. Юрий в Киев второй раз. Чертов лес. Изяслав, видя такое киевлян непостоянство и свою крайнюю опасность, тотчас сказал Вячеславу: «Поскольку тебя киевляне ненавидят и в сем смятении могут вред учинить, того ради ты пойди в Вышгород, а я во Владимир, и там буду готовиться к отмщению своей обиды, если Бог изволит». После сего Вячеслав немедленно поехал в Вышгород, а Изяслав велел войску своему собраться у Дороговичей, и, весь обоз свой выпроводив, простясь с киевлянами с плачем великим, ночью выехал из Киева и, насколько можно, поспешил ко Владимиру чрез древлян, где ему проход от Владимирка был безопасен. А на следующий день пришел Владимирко к Киеву и стал у Олеговой могилы близ теремца. Также и Юрий, в тот день переехав, поехал ко Владимирку со Владимиром Давидовичем и прочими князями. И тут друг друга поздравляли, не сходя с коней, и рассуждали о погоне за Изяславом. И в тот же день отправили Святослава Всеволодича и Бориса Юриевича, которые гнались за ним до Чертова леса, но, не догнав, возвратились, поскольку Изяслав везде за собою мосты и гати, разламывая, пожег, к тому сторожевые его везде на переправах удерживали. И потому Изяслав спокойно пошел за Горынь, в Дорогобуже оставил сына своего Мстислава, а сам с братом Владимиром пошел во Владимир.

Юрий, 28-го августа войдя в Киев (которого киевляне, боясь Владимирка, ввели) и учинив пир для князей, Владимирка, одарив богато, с великим благодарением отпустил в Галич обратно. Он же взял с собою Юрия вместо сына Мстислава. И когда он пришел к Дорогобужу, Мстислав Изяславич, оставив город, сам к Луцку уехал к стрыю своему Святополку Мстиславичу. Владимирко же, придя к Луцку, стоял 4 дня, но, не учинив ничего, пошел к Галичу, а Мстислава Юрьевича возвратил в Пересопницу.

Половцы к Переяславлю. Половцы помощные разоряют. Андрей I в Пересопнице. В то же время 5-го сентября половцы по призыву Юриеву на Изяслава пришли к Переяславлю. Юрий, слыша о том и опасаясь, чтоб оные коего вреда не учинили, имея еще войско не распущенное, послал в помощь сыну своему Ростиславу Святослава Всеволодича с полком, приказав, чтобы как можно половцев уговорили к возврату, объявив им, что они опоздали, а между тем война кончилась. Но оные, озлобясь, немалый вред стали чинить, от чего люди из сел сбегались во град и не смели из града скота выпустить. Тогда Юрий послал еще в помощь сына Андрея; он же, придя, учинил с половцами мир и, одарив их, возвратился. Также и Святослав с полком возвратился в Киев, а Андрей остался в Переяславле у брата праздника ради Воздвижения креста Господня, а на следующий день, 15 сентября, возвратился в Киев к отцу. Юрий же, ведая храбрость и осторожность Андрееву, за которым в Киеве мог без боязни веселия свои исполнять, отдал Андрею Пересопницу, Туров, Дорогобуж, Пинск со всею областию Туровскою во владение, а Мстислава взял к себе в Киев.

Андрея I осторожность. Юрия непристойные слова. Хитрость киевлян. Роскошность отъемлет храбрость. Изяслав Мстиславич, видя себе с Юрием неудачу, зимою, опасаясь от Юрия нападения, послал к Андрею в Пересопницу просить, чтоб его с отцом примирил, выпросив у него, чтоб разделил области по Горынь. Андрей же, поскольку был муж осторожный, опасаясь Изяслава, чтоб такие присылки его не были для разведывания, как то он прежде с братом его

Глебом учинил, того ради град укрепил и всегда достаточную стражу и войско потребное к сопротивлению в готовности имел. Но так как он миролюбив был, послал к отцу с просьбою за Изяслава. Но Юрий не только волость по Горынь отдать Изяславу не хотел, но, возгордясь, сказал присланному: «Если Изяслав не успокоится во Владимире, то я ему дам такую же область, какую он дал Игорю». Киевляне, сие слышав, что Юрий намерен Изяслава погубить, многие о том плакали и все как знатные, так простой люд Юрия особенно не взлюбили и тайно стали стараться, чтоб Изяслава снова на Киеве иметь. Но явно учинить ничего не могли, только тайно некоторые устраивали для Юрия различные увеселения и пиры со многим питием, чтоб его от намерения к войне тем отвратить и его войска праздностию в слабость привести. Другие тайно черниговским опасность от Юриева властолюбия и ненависть вкореняли, по всем градам о Юриевой злобе и свирепости распространяли, понося его беспорядочное житие и правление, и с Изяславом имели пересылку, но все так тайно происходило, что Юрий, праздно проводя время в своих веселиях, ничего уведать не мог.

Владимир Мстиславич у венгров. Просьба Изяслава к Гейсу королю. Изяслав, видя, что Юрий его области ему не отдает, а с другую сторону Владимирко, по соизволению Юриеву, у него отнял и хочет его из Владимира выгнать, советуясь с братиею и вельможами, послал к венграм к королю (4396) брата Владимира, написав ему: «Ты меня уверял словом твоим и письмом, что Владимирко галицкий не смеет тебя ради головы поднять, на что я, понадеявшись, пошел к Киеву и Юрия выгнал, и Юрий от меня бегал. Но Владимирко, войдя в согласие с ним и с Олеговичами, придя с войсками, снова меня не только Киева лишили, но и мои грады Владимирко отнял. Того ради прошу, чтобы ты по своему обещанию сам с войском довольным на помощь мне пришел и мне помощь учинил».

Гейс король в помощь. Король Гейс, приняв Владимира с великою любовию и честию, но о несчастии Изяслава весьма оскорбясь, немедленно послал по всему государству, велел войска собирать. И, совокупив великую силу, пошел к границе Галицкой, а к Изяславу наперед от себя послал своих послов сказать, что он вместе со Владимиром Мстиславичем со всеми его войсками в поход выступил, «а ты поди ко мне и, совокупясь, в его земле будем стараться о том, чтоб Владимирко то познал, чего ему ожидать надлежало».

Санок. Кутнишев. Дары и лесть войну пресекли. Брак Владимира Мстиславича. Тилог гр.Владимирку же между венгерскими вельможами многие были приятели и тотчас ему о том знать дали. Он тогда стоял у Белжа и, услышав, что король уже вступил в горы, оставив обоз свой, поехал наскоро к Перемышлю; а король, перейдя чрез горы, взял городок Владимирков Санок (439в) и наместника Владимирова со всем войском пленил. Потом, придя к Перемышлю, многие села побрал и пограбил. Владимирко же, видя то, послал к архиепископу венгерскому Кутнишеву, бывшему при короле, и к другим двум бискупам и вельможам королевским со многими дарами, прося их, чтобы уговорили короля возвратиться. Архиепископ же и епископы более подарков требовали от него, чтобы он принял их веру. На что Владимирко ответствовал, что ныне, поскольку в войне будучи, того без великого вреда учинить не может, но обещал после в том их удовлетворить. И хотя его ответ такой был, что они подлинно его разуметь не могли, однако ж они, усиленно королю о возврате советуя, склоняли, представляя, что ныне наступает осень и время дождливое, а Изяслав не пришел, и потому «мы можем более вреда, нежели пользы себе приобрести, а когда весна настанет, тогда нам гораздо способнее будет и можем все пожелание в краткое время учинить». Король же, послушав их, октября 26 возвратился и шурина своего Владимира Мстиславича взял с собою (440), и к Изяславу послал о том объявить, а притом просил, чтоб позволил брату Владимиру взять за себя первого венгерского вельможи бана дочь в супружество (441). Изяслав же, хотя весьма возвращением королевским был не доволен, но приняв себе брак Владимиров к великой пользе, на оное соизволил. И король, сговор с достойным великолепием совершив, вскоре для учинения брака ее к Изяславу отпустил (442). Изяслав же, приняв оную с честию великою, дал ей к содержанию и бывшим при ней венграм град Тилог, где для нее всяких запасов и дом довольный были приуготовлены. И, одарив ее и приехавших, отпустил ее. А Владимир из-за болезни своей остался у короля, но, вскоре исправясь, с великою честию и дарами от короля и королевы, сестры своей, отпущен. И при отпуске его король писал и словесно к Изяславу приказал, что на него царь снова с войною готовится, «для того сей зимой и весною мне невозможно к тебе самому с войсками быть; но верь тому, что твой щит и мой нераздельны, и если тебе потребно будет, объяви мне неумедля, то хотя сам не могу быть, неумедля к тебе войска 10000 или более прислать постараюсь, как нужда потребует и мне крайняя возможность допустит, чтобы мы могли свою обиду отмстить, насколько нам Бог поможет». Более же королева, почитая Изяслава, как отца, и ее разума ради у всех вельмож венгерских и у короля в великой силе будучи, наикрепчайше обнадеживала и всею силою к помощи Изяславу старалась. И когда Владимир прибыл к Изяславу, принял его брат с великою радостию и весьма его благодарил за учиненное старание его и от короля и вельмож обнадеживание, говоря ему: «Ты сей труд для своей, а более для моей чести и пользы на себя принял, за что я буду прилежать тебе и твоей жене, а моей невестке, по крайней возможности воздать». И вскоре, послав, привез невесту его, дочь банову, с которою учинил брак с великим увеселением и великолепием, как то князю достойно.

Игорь II перенесен в Чернигов. В том же году Святослав Олегович из Копырева конца Киевского гроб брата своего Игоря перенес в Чернигов и положил у церкви Спаса в тереме.

Когда настала весна, Изяслав принял намерение снова Киева искать, просил брата Владимира, чтобы снова к венграм поехал, говоря ему: «Ты, брат, у венгров быв довольно время, более других знаешь намерение и поступки их и можешь более иного посла учинить. Ныне есть крайняя потребность тебе для своей и моей чести потрудиться, чтоб у зятя нашего короля достаточные войска выпросить». Но, чтоб то лучше споспешествовало, отпустил и жену его, дочь банову, с ним с великим убранством, якобы для свидания с родителями, ведая, что то многим вельможам, ее родне, приятно будет. К королю же писал: «Ты мне прежде обещал, как лето придет, против Юрия и его сообщников Олеговичей и Владимирка войсками помощь учинить. Того ради ныне снова посылаю брата моего и твоего Владимира просить вас, чтоб, ежели у тебя с царем есть война и самому тебе быть невозможно, в таком случае прошу войска довольные с надежным воеводою прислать, поскольку я твою обиду и честь почитаю равно с моею и надеюсь, что вы мою обиду и честь равно как свою почитаете».

Венгры в помощь Изяславу. Воевода седмиградский. Король принял Владимира с любовию, и все вельможи венгерские весьма его приезду рады были. Выслушав же просьбу его в великом совете, охотно соизволили. И вскоре, выбрав войска лучшего 10 ООО, отправили с воеводою седмиградским и каморника королевского с деньгами на всякие для того войска потребности, что немедленно действом исполнили и, собрав войска, отправили. А наперед король и Владимир послали к Изяславу известие с объявлением, что войско 10 ООО отправлено и чтоб его держал у себя, пока не отмстит за обиды своим неприятелям и Киевом снова овладеет. Если же будет еще потребно в прибавок, то немедленно, получив от него известие, постараются прислать, сколько удобно. И после отправления оных Владимир, недолго медля, возвратился, догнав полки на границе, и к великому порадованию Изяслава со всеми полками пришел во Владимир благополучно.

Война Изяслава на Юрия. Мыльск. Увещание войск. Похвала венграм. Борис городенский. Хотрь р. Корец гр. Случъ р. Василько Ярополчич. Мыльск и Радомышль грады. Изяслав, имея уже войско собранное, приняв воеводу и прочих военных начальников венгерских, потчевал их и одарив каждого по достоинству, сам со всеми пошел к Киеву, ибо Вячеславовы вельможи, а также киевляне и черные клобуки присылали его звать, чтоб, собравшись, шел немедленно. Он же сначала пришел к Пересопнице, где был Андрей Юрьевич. И став выше града, Изяслав пожег все заречье, перешел к Мыльску, ибо, ведая Андрееву храбрость и осторожность, не хотел у Пересопницы людей и время терять, положил далее идти. Но тут получил известие, что Владимирко галицкий идет на него, учинил совет с вельможами своими и венгерскими, на котором ему представляли великую трудность, что «противо неприятеля, равного силе Юрия идем, а сзади Владимирко с не меньшим войском приближается, и опасно, чтоб не впасть между ними». Изяслав же отвечал киевлянам: «Вы со мною пошли из Русской земли, оставив свои дома и имение, чего желали искать, а ныне боитесь и хотите свое напрасно неприятелю оставить. Я же не могу своего отеческого и дедовского наследия лишиться и в стыде быть, но, положа на Бога упование, иду смело: или оное его помощию достану, или по его воле голову мою положу за отечество, ибо не могу слышать жалобы слезной оставшихся в Киеве и прочих верных мне, которые из-за меня от Юрия страдают». Потом говорил венграм: «Ваша храбрость и мужество довольно во всем мире известны, и вы против сильных царей греческих и немецких смело воюете, и столько крат малыми вашими войсками оных великие побеждали. Так и ныне надеюсь, что себя в стыде, а меня к погибели не оставите. Для того хочу смотреть, если Владимирко, с сынами Юриевыми совокупившись, меня постигнет, сначала отведаю с ним, что мне Бог даст, а ежели не постигнет, то я поспешу к Киеву и Юрия изгоню». И отпустив брата своего Владимира во Владимир, сам с сыном Мстиславом и Борисом, князем городенским, а также с венгерским воеводою пошел к Дорогобужу. Дорогобужане же, изойдя из града с крестами, встретили Изяслава и просили, чтоб их не дал на разорение венграм. Он же им отвечал: «Вы подданные отца моего и деда, и я вашею ко мне верностию доволен. Венгров же я вожу с собою не на своих верных людей, но на неприятеля. Вам же до нашей с Юрием войны дела нет. Но останьтесь в покое, только потребное на войско по вашей возможности дайте». Что они с охотою учинили и запасов по их возможности довольно привезли, что Изяслав отдал венграм. И таким образом пошел прочь. Перейдя же Горынь, стал на Хотри, а оттуда к Корцу. Также и корчане вышли с крестами, и он, благодаря их, пройдя мимо града, стал, не дойдя до Случи. Тогда Владимирко галицкий прислал в Пересопницу к Андрею Юрьевичу Василька Ярополчича, звал его к себе в помощь с войском. Андрей же обменялся известиями с племянником своим Владимиром Андреевичем бужеским, и пошли к нему и совокупились у Мыльска (ныне Радомышль) и, отправив пред собою передовых, пошли за Изяславом.

Уьиеск. Уша р. Совет военный. Тетерев р. Изяслав, уведав, что Владимирко галицкий, совокупясь с Андреем Юриевичем и Владимиром Андреевичем, пришли к Дорогобужу с войсками великими и переправляются чрез Горынь, сам поутру рано перешел Случь и пошел чрез Чертов лес к Ушеску. И, перейдя реку Ушу, возле Ушеска остановился, дожидаясь переправления последних полков. И как только переправились, Владимирко, не отдыхая, за ним поспешал, и тотчас на берег Случи стрельцы Владимирковы пришли. Изяслав со своей стороны послал к берегу стрельцов препятствовать Владимировым переход, а сам с полками немного отступил к городу. И посоветовавшись с братом Владимиром, сыном Мстиславом и воеводами, положили, что, всею силою приступив к реке, Владимирка не пропускать, а если усмотрят после себя достаточно сильными, то идти на него чрез реку. И так все полки устроили. Стрельцы же, бившись чрез реку, иногда Изяславовы одолевали и чрез реку переходили, иногда Владимирковы так же себя показывали. Продолжался тот бой более трех часов. Изяслава же стрельцы взяли из полков Владимировых одного стрельца и привели к Изяславу, который сказал, что Владимирко, получив известие об Изяславе, остановился за ближним лесом, не смея к ночи проходить оный, поскольку его войска далече остались, из-за того послал стрельцов, чтоб через реку бились, пока он с войском соберется. Потому Изяслав тотчас взял намерение идти на Владимирка и, собрав в совет, о том всем объявил. Но все воеводы весьма тому были не согласны, представляя Изяславу, что «пред нами есть река, чрез которую переход и без бою весьма трудный. Владимирко же стоит за лесом в крепком месте, и ради него тебе в страх отдавать себя нет нужды, но лучше, насколько возможно, поспешить к Киеву, ибо довольно известия имеем, что Юрий войск в готовности не имеет, а которые и есть, те более тебе помогут, нежели против тебя вооружатся. Если же нас Владимирко догонит, то, усмотрев способное место, будем с ним биться, ибо ему невозможно тебя со всеми полками догнать. Когда же будешь на Тетереве, тогда войска к тебе от черных клобуков и других градов в помощь прибудут. Когда же будешь в Белгороде, то и от Киева придут, как то уже известно, потому что Юрий тяжек киевлянам и они все тебя ожидают».

Святославова криница. Мыльск гр. Совет военный. Сей совет Изяслав приняв за благо, немедленно пойдя, стал у Святославовой криницы, а Владимир, той же ночью перейдя Ушу, стал против полков Изяславовых так близко, что стражи одни других в виду имели. Изяслав, учинив совет, положили ночью идти наскоро к Мыльску и с вечера велели всему войску дров много наготовить; а как пошли, велели огни многие разложить и немалую стражу оставил. По прибытии его к Мыльску встретили его множество прежнего его войска, которые живут по Тетереву, все его с великою радостию приветствовали, обещая за него себя не жалеть. Но он немедля перешел за Тетерев; отдохнув, пошел к Воздвижению, где стоял до вечера для отдыху коням, ведая, что Владимирку его уже догнать невозможно. И учинил совет, призвав братьев, сына Мстислава, Бориса городенского и знатнейших венгров, с которыми, сидя на конях, говорил им: «Ныне видим, что Владимирко за нами идет и, может, наутро, хотя не рано, сюда будет. Что вы думаете, здесь ли его дождаться и, положась на Бога, счастия с ним оружием искать, или хотите еще труд снести и сию ночь идти. Но дожидаться Владимирка, думается мне, опасно, ибо может и Юрий с полками приспеть, тогда мы не будем знать, с кем сначала биться. А ежели мы ускорим взять Белгород, то Юрий конечно от нас побежит. Мы же, войдя в Киев, полки введем, тогда Владимирко ничего нам учинить не может, ибо дети и жены будут за нас биться и град оборонять. Ежели же вопреки ожиданиям Белгород достать не можем, то поедем к черным клобукам и, с ними совокупясь, не будем иметь причины бояться ни Юрия, ни Владимирка». На это венгерский воевода отвечал: «Мы здесь гости, не знаем, в каком киевляне и прочие войска, на которых ты надеешься, намерении состоят, но ты, князь, сам о том можешь верно знать. Потому мы ваше представление за полезно признаем, с тем рассуждением, что даже если то твое намерение совсем не исполнится, мы имеем войска довольно и можем тогда другой способ сыскать. И потому лучше сию ночь еще идти». Все прочие с этим согласились. Изяслав же немедленно брата своего Владимира к Белгороду, выбрав ему изо всех полков людей молодых, отправил, наказав ему, когда придет к городу, если станут белгородцы биться, то «ты бейся хоть до вечера, а к нам немедленно с известием пришли, ибо мы за тобою не мешкая пойдем чрез Обрамль или другой мост в черные клобуки. Если же тебе белгородцы будут не противны и сами к нам поедут, то мы прямо к Белгороду пойдем».

Борис Юрьевич ушел. Белгородцы Изяслава приняли, Оплошность Юрия II. Черные клобуки Изяславу доброжелательны.Так отправив Изяслав Владимира, сам немедленно переехал Воздвиженскую реку и пошел. Владимир же пришел к Белгороду к мосту так внезапно, что во граде никто не знал. Борис Юрьевич, который в оном был, в то время с приятели пил, и если б не мытник, определенный к сбору пошлины, который мост разметал и граждан уведомил, то б Бориса поймали. Владимир, видя, что град заперт, велел во все трубы и бубны бить, якобы хотел приступать; Борис, это услышав, ушел из града. Тогда белгородцы, отворив врата, вышли ко Владимиру и просили его, чтоб ехал во град, как свою вотчину. Он же, починив мост и выехав во град, послал к Изяславу с известием, что Борис из Белгорода ушел, а Юрий о приходе его никакого известия не имеет и войск в собрании у него нет, поскольку черные клобуки везде по дорогам крепкие стражи имели, чтоб кто от Владимирка и детей Юриевых с известием не проехал, которых, перенимая, побивали, а иных держали под стражею, пока Изяслав в Киев не вошел. Изяслав, получив от брата известие, полки к нему переправил и велел Владимиру стоять около Белгорода для удержания Владимирка, а сам с венграми наскоро пошел к Киеву.

Вести вымышленные. Юрий второй раз из Киева. Изяслав в Киев. Борис Юриевич, уйдя из Белгорода, прибежал к отцу своему и сказал, что Изяслав с великим войском пришел к Белгороду, а киевляне, желая Юрия особенно устрашить, сказали ему, якобы получили весть, что Изяслав Владимирка галицкого и детей Юриевых полки совсем разбил. Сие слышав, Юрий не мог никакой помощи ниоткуда вскоре получить, оставив Киев апреля 6-го дня, снова уехал за Днепр в Юрьев городок, так что Изяслав его едва не застал. Киевляне же, видя Изяслава пришедшего, встретили его всенародно. Он же, войдя в Киев, занял престол свой с великою радостию. Людей же Юриевых, которые не успели уйти, многих переловил, все имение Юрьево и его вельмож побрал, которого гораздо более было, нежели прежде Юрий у Изяслава взял и по договору возвратить не хотел.

Скомони или музыка. На другой день после вошествия в Киев учинил Изяслав для венгерских и киевских вельмож великий пир. Тогда играли венгерские скомони (музыканты), и было во всем граде веселие великое, множество киевлян, приходя, с удивлением смотрели игры и слушали скомоней венгерских.

Владимирка досада на Юрия. Владимирко со злобою возвратился. Владимирко галицкий с Андреем Юриевичем стояли у Мыльска, ожидая от Юрия известия и его с войском навстречу Изяславу. Но видя, что никакой вести нет, засомневшись, послали проведать, где Изяслав стоит и что делается. Посланные же, возвратясь, оказали, что Изяслав в Киеве, а Юрий едва мог уйти в Городец с малым числом людей. Владимирко, слышав такое приключение, весьма ужаснулся и говорил Андрею Юриевичу и Владимиру Андреевичу: «Мне весьма удивительно моего свата, а вашего отца, правление, что он, ведая то, что Изяслав с войсками на него идет, сам к своей обороне не приготовился; а не ведать того ему было невозможно, если бы только более о том, нежели об увеселениях с приятелями и женами прилежал, а меньше обнадеживаниям лживым киевлян верил. Если же только на меня надеялся, то правда, что я всю мою возможность и с немалым моим опасением для него употреблял, более надеясь, что Изяславу от обоих сторон опасаться надобно, смело на него наступал. Вы же имели ваши владения на пути Изяслава, как же вам было того не устеречь». И с гневом великим сказал Андрею: «Как вы княжите с отцом вашим, так и управляйтесь, а я против Изяслава один не могу воевать, ибо он хотя вчера не посмел со мною биться, а, видя оплошность отца вашего, на него поспешил и Киевом со всею Русью овладел, то уже мне более не сметь на него наступать». И потому с великой скорбью в сердце возвратился к Галичу. И, придя в Мыльск, сказал мыльчанам, чтоб дали за себя откуп, если все пленены и разорены быть не хотят. Они же, собрав серебро и злато все, что у них и у жен их в ушах и на шеях было, слив, к нему принесли; которое взяв, он пошел, обирая по всем градам серебро, даже до своего владения.

Андрей Юриевич и Владимир Андреевич, видя, что им в их владениях от Изяслава не удержаться, убравшись легко, пошли на устье Припети и на Давидову боженку, где, перейдя Днепр, пришли в Острь городок к отцу своему Юрию и обо всем ему возвестили. Тогда Юрий, познав обман к нему киевлян, горько плакал о своем несчастии или скорее о своей к правлению и защите неприлежности.

Хитрость Изяслава. Изяслав, опасаясь, чтоб Юрий с черниговскими и северскими не совокупился и снова его из Киева, как прежде, не выгнал, рассудил: «Если Вячеслав, старейший брат Юриев, будет в Киеве великим князем, тогда Юрию невозможно на него будет восстать и другие ему помогать не будут, а Вячеслав ни в чем мне противен не будет». И таким образом положив, на следующий день после своего входа послал к Вячеславу с письмом и словесным приказом, объявляя так: «Отец, хотя всевышний Бог по своей воле забрал у меня отца моего Мстислава, но я прошу тебя, чтоб ты был мне отцом вместо него. И что прежде пред тобою погрешил, в том вину мою признаю, прошу у Бога и тебя о прощении. И если ты мне грех мой сей отпустишь, то и Бог отпустит, поскольку сам апостолам сказал: им же отпустите грехи, отпустятся и вам. Ныне, отец, отдаю тебе Киев со всею честию, приди и сядь на престоле отца и деда твоих, а я хочу быть в твоей воле».

Вячеслав весьма сему посольству обрадовался, ведая, что Изяслав ему только первенство дает, а во управлении всем сам будет. Весьма за то послов благодаря, довольно одарил, а Изяславу ответствовал так: «Сын мой, Бог тебе воздаст за оказанное к моей старости почтение, за что и я тебе весьма благодарствую, но при том и то тебе не умолчу, если бы сие прежде сделал, то б ты, конечно, таких бед, каковы понес, не терпел. Ныне же так как ты меня из-за моей старости отцом себе хочешь иметь, и когда сие подлинное намерение твое есть, то я тебя именую себе сыном или братом, а по твоему показанному благодеянию отцом». И учинили между собою клятву с крестным целованием на том, что им не разлучаться в счастии и в несчастий, но все нести купно, Вячеславу иметь первенство, а Изяславу по согласию с ним все управление иметь.

Выше показано, что распрею об избрании митрополита епископы Нифонт новгородский, Феодор владимирский и Константин, не желая видеть Климента, когда Юрий изгнал Изяслава, избрали Константина и послали к царю и патриарху, прося оного поставить, а Климента отрешить. И многие игумены и монахи из монастырей со многим богатством с Константином поехали. И патриарх просьбы их не презрел, а царь Мануил, ненавидящий обряды монашеские (ангельские), писал к Изяславу, якобы монахи бесполезно богатства имеют и чтобы монастыри разорить (443). Но Изяслав не принял совета царского.

Умер Ростислав Юрьевич. Апреля 17 дня в пяток Страстной седмицы преставился в Переяславле Ростислав Юриевич и положен в церкви святого Михаила возле гроба стрыев своих Андрея и Святослава. Сей князь Ростислав желал всею Русью один обладать, из-за того, отца своего на братию и племянников возмущая, многие беды и разорения Русской земле нанес и более хотел учинить, но Бог смертию пресек хотение его, которой многие обрадовались, только один отец его по нему плакал.

Война половцев на Рязань. Ворона р. Победа над половцами. Междоусобие неприятелям польза. В том же году приходили половцы на пределы Рязанские. Князи же рязанские, собрав войска, пошли на них и, догнав на реке Большой Вороне, многих половцев побили и в полон взяли. Тогда же другие половцы приходили на русь и на северу и много зла около Переяславля и Курска учинили, поскольку из-за междоусобной войны князей русских оборонять было некому.

6659 (1151). Вячеслав в Киеве. Вячеслав Изяславу власть уступил. В начале сего года, апреля 20, ввел Изяслав Вячеслава в Киев, как выше объявлено. Он же ехал в церковь ко святой Софии, а оттуда в дом Ярославов и звал к себе Изяслава со всеми вельможами на обед, а также воеводу венгерского с его знатными. И тот день даже до позднего вечера веселились с великою между собою любовию, особенно венграм учинили честь великую Вячеслав и Изяслав, каждый от себя, и одарили многими дарами, одеждами, парчой, конями, а также серебром и другими вещами. В то же время пришло к ним известие, что Владимирко галицкий воротился в Галич, а Андрей Юриевич и Владимир Андреевич переехали в Городок к Юрию, отцу своему. На следующий день Вячеслав, по совету старейшин киевских, послал из них знатнейших к Изяславу говорить: «Благодарствую тебе, что ты свою честь на меня возложил и обещал быть подо мною, как отцом твоим. Я тебе говорю: я уже стар, всех управлений понести не могу, потому все правление на тебя полагаю. А ежели случится что трудное и немалое со христианами или иноверцами, что потребно войну начать, тогда пойдем оба совокупно и войска обоих нас да будут нераздельны. Ежели же мне будет при том быть невозможно, тогда ты и мои войска бери, куда тебе будет и сколько потребно, а я буду в Киеве». Изяслав, выслушав то, сам немедленно к нему пойдя, благодарил, обещав ему все то с общего совета исполнять до конца жизни своей.

Венгры отпущены. Мстислав Изяславич у венгров. Письмо королю венгерскому. Оружие от греков. Изяслав с Вячеславом учинили великий совет, созвав князей, венгерского воеводу с товарищами, киевских и своих вельмож, рассуждали, что делать. И хотя Изяслав крепко старался, чтоб, войска не распуская, немедленно за Днепр идти и Юрия из Городца и его сына из Переяславля выгнать, не давая ему времени войска свои собрать и с черниговскими соединиться, но воевода венгерский просил, что войско утомлено и за Днепр идти без воли королевской не может, и просил об отпуске. А также вельможи киевские не согласны были с Изяславом, представляя, что войска весьма утруждены и кормов в полях еще не довольно, «чем и войско можем оставить без пашни, а более же потому что черниговские, пока с ними не примиришься, принуждены Юрию, защищая себя, помогать», и советовали послать к черниговским с любовию и склонять их, чтоб они более Юрию не помогали. На этом согласившись, объявили венгерскому воеводе, чтоб они по желанию их возвратились и королю за учиненную от него помощь благодарили, изъясняя то, что сия его помощь к великой его и всего венгерского королевства чести и славе вечной, притом обнадеживали короля наикрепчайше точно так же в его потребности со всеми русскими силами помогать. Для большего же изъявления своей благодарности и утверждения крепкого союза положили послать к королю сына Изяслава Мстислава, и чтоб он, будучи у венгров, мог так же, как Владимир Мстиславич, приятелей себе от вельмож венгерских приобрести. И немедленно венгров с честию и многими дарами удовольствовав отпустили. Потом, снарядив Мстислава Изяславича, с искусными боярами отправили к венграм к королю, написав к нему так: «Бог тебе да воздаст, что нам учинил, как брат родной, благодеяние. Мы же тебе не можем иначе отслужить, как головами нашими, и дай Боже, чтоб мы имели случай тебе такую же помощь учинить, если тебе от кого обида будет. Особенно же то нас наиболее одолжило, что ты нам в такое время помогал, когда тебе войска против твоих неприятелей самому нужны были. И ведая, что тебе в том ныне потребность обстоит, того ради по просьбе воеводы твоего войска твои отпустили. Однако ж видя, что Юрий к осени на нас готовится, совокупясь с черниговскими, северскими и галицким князями, а к тому половцев много нанимает, того ради весьма помощи требуем. И хотя тебя самого, из-за того что сам царь на тебя воюет (444), не зовем, но просим прислать нам с сыном нашим Мстиславом войска столько ж или более, чтоб мы зимою могли его к миру принудить. И, учинив покой в земле нашей, весною, если тебе потребно, можем к тебе на помощь со всеми нашими войсками быть и твоим неприятелям твою обиду отмстить. Прочее же все, каким образом Бог нам помог Киев достать и как Русская земля нам обещалась, о том можешь обстоятельно от брата твоего Мстислава и твоих воевод уведать». И так, Мстислава отправив, апреля 28 дня послали к Ростиславу в Смоленск объявить. Вячеслав от себя писал к нему: «Вот, брат, объявляю тебе, что Бог нас совокупил с твоим братом, а моим сыном Изяславом, поскольку он, достав Русскую землю и отческий престол Киев, на меня честь возложил и посадил меня на престол отца моего. Я же тебя прошу: как Изяслав мне брат и сын, так будь и ты, и потрудись прийти сюда, да, сев по местам, посоветуем, что далее, прося у Бога милости, начинать». Изяслав же писал к брату: «Ты, брат, давно мне советовал, чтоб стрыя Вячеслава принять, во отца место и на него честь великого князя возложить, но я тогда погрешил. А ныне Бог привел меня в Русскую землю и я упросил стрыя нашего Вячеслава, чтоб был мне во отца, и посадил его в Киеве для общей нашей и всей Русской земли пользы. Сын же твой Ярослав в Новгороде, а у тебя смоленских войск довольно. И ты, учредив в Смоленске к безопасности, сам приди к нам, чтобы нам свое дело, прося у Бога милости, к окончанию привести». И такое исправив, Изяслав прилежал, насколько возможно, войско умножить и оное в доброе состояние привести, для которого довольно от греков оружие купил и войскам своим раздавал. А в Чернигов, не желая для Юрия явно послов послать, послали тайно, якобы для собственного дела, и велели говорить Давидовичам, чтоб они от Юрия отстали и ему более не помогали, ведая подлинно, что если он укрепится, то не оставит их в покое, но лучше вспомнили б свое обещание, к Изяславу снова обратились. Еще же им Юрию против Вячеслава помогать, как на старшего, грех есть.

Родился Игорь Святославич. Совет Азариев. Владимир Давидович кЮрию. Юрий Владимирович, придя в Городец, вскоре послал в Чернигов ко Владимиру Давидовичу и в Новгородок ко Святославу Олеговичу, объявляя им, что Изяслав, его из Киева изгнав, сам сел, и просил их, чтоб, собрав войска, пришли к нему на помощь. Святослав Олегович, получив сие известие, не дождавшись праздника Пасхи, в понедельник на Страстной седмице пошел с войском к Юрию. А во вторник, апреля 15, родился ему сын, которого нарекли Игорь, а во святом крещении Георгий (444а). Пришедши же Святослав в Чернигов, стал звать Владимира и брата его Изяслава Давидовичей, чтоб пошли с Юрием к Киеву на Изяслава Мстиславича. Владимир же отговорен уже был тайно присланными от Изяслава, не желая на него воевать, объявил о себе, что болен и сам идти не может. А притом говорил: «Поскольку ныне Вячеслав, старейший брат Юриев, престол Русский принял, того ради не по достоинству будет Юрию на старейшего воевать, и нам помогать против Вячеслава не без греха, и из-за сего, а более же из-за домашних моих нужд, идти не могу. А если брат мой Изяслав хочет идти, то может учинить по его воле». Изяслав же Давидович сказал: «Я весьма, брат, сожалею, что и прежде ради тебя Изяславу клятву преступил и против него Юрию помогал, а ныне не хочу того учинить, но пойду к Изяславу, поскольку он прав есть пред стрыем своим Юрием». Тогда тысяцкий Владимиров Азарий Чудин говорил Владимиру при Святославе: «Князь, до каких пор будете воевать? Ища себе владения, христиан губите. Видите ли, что Изяславу в правде Бог помогает. Не взял ли брат ваш Всеволод лестию Киев и после себя отдал Игорю, желая Изяслава лишить? Но Бог Изяслава предивным судом оправдал. Юрий дважды покусился Киевом обладать и, дважды его лишаясь, много тысяч христиан погубил, но против воли божеской не преуспев, со стыдом и великим убытком принужден бегать. Ныне же еще хотите христиан губить, помогая Юрию, не рассудив того, что Юрий, наконец, всех вас по одному изгубит или владений лишит, или половцы, видя в вас несогласие и в силах оскудение, придя, всеми вами овладеют». Святослав же, весьма разгневавшись на Азария, сказал: «Ты боишься или подкуплен от Изяслава и не хочешь молодую жену оставить, отговариваешь воевать». Потом сказал Владимиру: «Верь, брат, сему рабу и по его совету поступай, до тех пор пока Юрий Киев не достанет; тогда узнаешь, как тебя самого из Чернигова изгонит, ибо тогда не можешь обороняться сам, ни Изяслав тебе поможет». О сем Владимир весьма прискорбен был, но опасаясь силы Юриевой и Святослава, нехотя пошел. И когда пришел к Юрию, праздновали Егориев день, апреля 23.

Изяслав Давидович к Изяславу. Изяслав Давидович, не приняв никаких от Святослава угроз, войдя в согласие тайно с братом своим, собрав войско свое, пошел в Киев к Изяславу Мстиславичу (445). В то же время прибыл из Смоленска Ростислав Мстиславич со множеством смоленчан к стрыю своему Вячеславу и брату Изяславу, которых Вячеслав и Изяслав приняли с великою радостию, и поставив полки их, Изяславовы по Лыбеди, а Ростиславовы к Вышгороду, довольствовали всем и звали князей к себе на обед. Притом одаривали их и воевод богато разными вещами.

Война Юрия на Изяслава. Половцы в помощь. Ладьи крытые. Дулебское озеро. Золоча р. В то же самое время пришли к Юрию в помощь половцы в великом числе, с которыми совокупясь, он немедленно большую часть пехоты отпустил водою, а сам на конях пошел к Киеву. И придя, стал в шатрах на берегу против Киева по лугу и велел пехоте в лодках идти за Днепр. Но Изяслав, устроив хитро ладьи с кровлями, что гребцов было не видно, закрыты лубьем, и у каждой ладьи на корме и на носу были правила, что могли, не поворачивая ладей, туда и назад равно плавать. А стрельцы стояли наверху в бронях. Оные, выступив, учинили на Днепре бой и не дали Юриевым ладьям от берега отъехать, ибо смогли скоро несколько захватить и взять или потопить, на что с обеих сторон с ужасом смотрели. Юрий, видя, что тут переходить ему никак невозможно, рассудил идти на низ, но поскольку лодок провести мимо Киева было неудобно, велел их перевести в озеро Дулебское, а оттуда берегом в Золочу и по Золоче вниз спустил в Днепр, а с конницею пошел лугом. Против же него Изяслав шел со своими полками своим берегом, и ладьи у обоих шли возле берегов. Пришедши же к Витичеву, против брода остановились друг против друга. Юрий хотел тут всею силою переходить, но Изяслава ладьи им жестоким боем возбраняли и не пускали далеко от берега отойти. Святослав Олегович, видя, что сей переход им весьма труден, рассудил, ночью отделясь, идти на низ и там искать к переходу способа. И войдя в согласие с Юрием, оставив его со Владимиром Андреевичем против Витичева, взяв половцев с собою, пошел на низ к Зарубу, где от Изяслава поставлена была только для надзирания стража не сильная. Святослав, придя, немедленно на рассвете послал вплавь чрез Днепр. Стражи же не дали переехать, бились крепко и, видая малое число неприятелей, не послали к Изяславу с известием. Но половцы все на конях великой численностью вдруг пошли, что видя, стражи, убоявшись, побежали. А половцы перешли и стали на той стороне, поскольку Изяславовых войск было мало и то без князя, ибо Мстислав был у венгров, а воеводу не все слушали. И таким образом Святославы оба, Олегович и Всеволодич, перешли чрез Днепр за половцами и послали к Юрию с известием, приказав ему, чтобы шел немедленно и не допустил Изяславу их сбить снова за Днепр. Поэтому Юрий немедленно со Владимиром и детьми пошел туда же и, перейдя, немедленно послал к Владимиру в Галич, прося его, чтоб он с войском к нему поспешил.

Устроение полков. Изяслав, уведав о переходе Святослава и половцев, весьма оплошно учинил, что на него со всеми полками не пошел, ибо Юрия мог бы малым числом людей у Витичева от перехода удержать. Но видя, что и Юрий туда же пошел, хотя уже пошел на Изяслава, но уведав, что оные все перешли, с пути возвратился к Киеву. А Юрий, перейдя совсем, следовал за Изяславом и, придя, стал у Белгорода. Тут собравшись и вооружась, пошел к Киеву и стал на Лыбеди, а Изяслав с полками на другой стороне против него пред Златыми вратами. А также Вячеслав стал в средине возле Изяслава, Изяслав Давидович между Златых и Жидовских врат, Ростислав Мстиславич стал пред Жидовскими вратами, Борис городенский у Ляцких врат; а киевляне, разделив полки свои, стали около града между княжьими полками. И таким образом захватили все поле и все приготовились ко сражению.

Беловолос. Речь Вячеслава кЮрию. Вячеслав, созвав всех князей, говорил им: «Вот, братия, вооружились мы все и готовы к бою. А поскольку Юрий есть мне младший брат и хочет меня неправо изгнать, того ради хочу, по должности моего старейшинства, к нему послать с увещанием, объявив мою пред ним правость, чтобы я в день судный за пролитие крови неповинной мог ответ дать». На это все согласны были. Он же, призвав тысяцкого своего Беловолоса, сказал ему: «Иди к брату моему Юрию и, поздравив его от меня, говори так: «Я тебе, брат, и племяннику нашему Изяславу многократно говаривал, чтобы вы не проливали крови христианской для целости Русской земли. И оное только по должности моей вас унимал, не требуя от вас ничего, ни даже о своем старейшинстве не упоминал, в чем мне всем известная от обоих вас была обида и бесчестие. Я полки и силу, данную мне от Бога и моего родителя, имел, но ради Русской земли ни против коего из вас не употреблял. Ты же памятуешь, как я тебе на Изяслава жаловался, что он меня обидел. Как он шел с войском на Игоря и тогда меня уверял, что не для себя, но для меня Киев достает. Но взяв, не только того не учинил, но и у меня города Туров и Пинск отнял. И таким образом тогда меня Изяслав обидел. Равно же ты, брат, когда шел к Переяславлю на Изяслава, всем объявлял, что Киева не себе ищешь, но старейшему твоему брату Вячеславу. Тогда именовал ты меня отцом. Но когда тебе Бог помог Изяслава победить, сам Киевом и всею Русскою землею овладел и у меня отнял Пересопницу и Дорогобуж, вместо же оного дал мне один Вышгород. Потому сам можешь рассудить, сколько я тяжко от тебя обижен. Я же всего того, покоя ради в Русской земле, не искал и Бога ради те обиды с терпением сносил; но еще вас увещевал и удерживал моими советами, чтоб по правости развелись и помирились. Но вы меня не слушали, в чем тяжко пред Господом Богом погрешили. И сие вам сказав, по закону древнему то объявляю, что мне вам, как младшим, старейшинство уступать и вам покланяться невозможно. Что же Изяслав дважды слово свое переменял, но ныне, достав Киев, не сам обладал, но мне честь ту учинил, отцом меня себе назвав, в Киеве меня на престол отеческий посадил, и я его имею себе сыном, и мне по законам и обычаям отцов и дедов наших после отца, как старейшему, Киев по достоинству будет. Что же я сказал, что младшему не могу поклониться, то ты сам ведаешь, что я тебе старший, ибо когда ты родился, я уже был с бородою. Ежели же ты на мое старейшинство хочешь восстать, я уже того ради и пришел сюда, но ведай, что Бог правосуден и не даст неправому утехи». И с тем отправил.

Ответ Юриев. Юрий стоял тогда у Василева. Пришедши же, посол Вячеслава все повеленное ему сказал. Он же в ответ на то послал к Вячеславу своего посла с таким ответом: «Ты, отец, все мне правду объявил. Ты мне как отец. Ежели хочешь в Киеве со мною управлять так, как ныне управляешь с Изяславом, а Изяслав пойдет в свое Владимирское, Ростислав в Смоленское владении, а мы между собою сами можем договориться обо всем. А Изяславу Киевом владеть не дам».

Вячеслава ответ. Вячеслав, выслушав от посла, ответствовал ему: «Скажи брату моему Юрию: у тебя есть семь сынов, я от тебя их не отгоняю; я же имею только двух сынов, Изяслава и Ростислава. А если мы вспомним любовь, наставление и охранение нам отеческое отца их Мстислава, то должны за равных себе, как единородных братьев, почитать. Но они суть младшие, а я старший, тебе их отгонять от меня не можно, а лучше рассудив, что я тебе истину говорю, убойся Бога и, имея жалость к Русской земле и христианам, не проливай крови неповинной, но возвратись с сынами своими в Белую Русь. Ибо ты имеешь область великую, Ростов, град великий, Суздаль, Переславль и другие многие, которые тебе отец наш, а потом и брат Мстислав определили. Олеговичей же отпусти домой. В прочем, что потребно, можем любовно переговорить и братски развестись во всем. Если же будешь поступать по твоему замыслу, то я оставляю на твою волю и надеюсь, что Бог нас по правде рассудит». И с тем посла его отпустил.

Андрея! храбрость. Бой на Аыбеди. Юриевы сбиты. Севенч князь. Все сии Вячеславовы увещания были для Юрия не согласны с его злостным на Изяслава намерением. Для того он наутро рано, вооружив войско свое, пошел прямо к Киеву. Но Изяславовы войска, встретив его на Аыбеди, учинили бой, не пуская чрез Лыбедь. Тогда Андрей Юриевич и Владимир Андреевич с половцами, сильно напав, переехали Лыбедь. Их собственные полки стояли с прочими в порядке и о том не ведали, только Владимиров дядька его не пустил и, взяв коня за повод, возвратил. Владимир же гневался на своих, что за ним не поспешили, но возвратился невредим, сохранен Богом и молитвою родителей его. Потом полки некоторые, перейдя от Лыбеди на равнину, бились с полками Вячеславовыми и Изяславовыми. Изяслав послал ко всем князям, чтоб изо всех полков прибавили людей, а полков с мест не трогали, которых собралось довольно, и велел Изяслав всем оным ударить храбро на противника. И так оные с предводительством искусных воевод храбро наступили, что, половцев разогнав, полки перешедшие в Лыбедь вогнали, многих побили, других в плен взяли. Остальные принуждены были, оставив коней, уйти за реку. Тут убили половецкого князя Севенча Бонаковича, который похваляясь поехал, что будет сечь саблею Златые врата, как и отец его. Других же половцев весьма много на сем бою пропало. После этого перестали Юриевы чрез Лыбедь переезжать, а на другой день Юрий, убравшись, с полками пошел прочь. Ибо пришло ему известие, что сват его Владимирко галицкий идет к нему в помощь, потому отступил, чтоб, совокупясь, снова прийти на Вячеслава.

Юрий к Белгороду. Белгородцев ответ. Вернево. Изяслав с братом Ростиславом, видя, что Юрий пошел прочь, возомнили, что Юрий бежит, решили немедленно идти за ним в погоню. И с тем, пойдя к Вячеславу, говорили, чтоб велел и своему полку идти с ними. Вячеслав же им сказал: «Сыновья, вот видим начало Божией к нам благодати, что Юрий, придя, здесь стоял, но, ничего не добившись, пошел прочь, подлинно ли возвращаясь или коварство какое умыслил, не знаем. Но что бы то ни было, нам за ним ныне гнать не потребно, но надеюсь, что сей вечер или рано наутро уведаем о причине подлинно, тогда и пойдем за ним». Изяслав же, зная, что Борис городенский на тайные нападения искусный и все места к Белгороду довольно знающий, послал его с небольшим числом надежных людей, чтоб, тайно за Юрием идучи, надзирал, куда и для чего он пошел. Юрий же, придя к Белгороду, послал белгородцам говорить, чтоб град отворили, не опасаясь его, так как он есть государь их. Но белгородцы отвечали: «Если Киев Юрию не противен, то и мы отворить град и его, как нашего князя, принять готовы. А поскольку Киевом владеют Вячеслав с Изяславом, то и мы имеем их себе князями, а иному покориться не можем». Он же, видя то, пошел мимо чрез бор к Верневу, а оттуда за вал и стал у Бзяницы, надеясь тут со Владимирком соединиться (445а), поскольку, отступив от Киева, послал к нему племянника своего Владимира Андреевича.

Женщины к обороне. Звенигород. Известие о венграх. Рута р. Бой Юрия с Изяславом. Вячеслав удалился. Изяслав, уведав, что Владимирко близко идет, учинил совет, и согласились немедленно идти за Юрием, стараться о том, чтоб не допустить ему со Владимирком совокупиться. И так, с Вячеславом помолясь Господу Богу, немедленно пошли со всеми полками и киевлянам всем, кто только идти может, велели собраться, оставив в Киеве престарелых, больных и младенцев, и не только тем, но и женщинам велели вооружиться и быть к обороне готовым (4456): «Если же кто может, а не пойдет, того, возвратясь, сами убьем». Так убравшись, пошли, друг друга понуждая, на конях и пехотою. И в тот день, перейдя, стали у Звенигорода (446), а наутро перешли к Василеву в обед, где получил Изяслав из венгров известие от сына Мстислава, что король послал ему в помощь войско немалое, какого прежде не посылал. И если оные надобны, то чтоб немедленно навстречу им прислали, тогда поспешнее пойдут. По сему известию Изяслав немедленно, за венграми отправив, сам пошел, чтоб Юрия догнать и, прежде нежели Владимирко придет, принудить его к бою. И догнал его у Перепетова в четверток, где стали друг против друга. Тогда был дождь и ветер чрезмерно сильный. И послал Вячеслав к Юрию говорить о мире, к чему Юрий был довольно склонен. Но Святослав Олегович и половцы всею силою от того Юрия удержали и договариваться не допустили, желая с кровопролитием Изяслава изгнать. И так стояли до вечера, а ночью Юрий перешел за Руту реку. В пяток на рассвете Юрий советовался снова о мире и Олеговичей почти к тому склонил, но половцы никак не хотели. Изяслав, получив последний ответ, вооружив все полки, пошел на Юрия; но Юрий не хотел биться, ожидая Владимирка галицкого, а Изяслав сильно наступал, так что Юрий принужден был сам со всеми полками выступить. Андрей Юриевич управлял тогда полками отца своего, но, видя половцев, позади ставших, якобы бежать намерились, поехал к ним и с великим обещанием едва их мог уговорить и в бой привести. Потом укреплял свои полки. Изяслав же и Ростислав расположили полки и уже биться начали, но, поехав, говорили Вячеславу, чтобы он, довольно Юрию добра желая, еще посылал, но он не восхотел, и ныне уже пришло к тому, что судом Божиим окончено будет. «Ты же, поскольку человек престарелый, не можешь, как потребно, себя защищать, того ради поезжай далее и смотри, как все Бог устроит; а мы хотим за тебя и свою честь трудиться даже до смерти». На оное Вячеслав отвечал: «Братия моя и сыновья, я от рождения моего не охотник был кровь проливать, но к сему ныне принудил меня брат мой; и вот я стою отдельно, а вы управляйтесь, как вам Бог поможет». И так, взяв от него прощение со слезами многими, все разъехались всяк к своим полкам, а Вячеслав стоял позади на высоком месте, глядя на наступление полков.

Храбрость Андрея I. Умер Владимир Давидович. Половцы первые в бег. Юрий побежден. Верность раба. Изяслав послал по всем полкам сказать, чтоб смотрели на его полк. Как оный пойдет, чтоб все шли, а прежде ни один с места не трогался. Тогда и Юриевы полки приближались, а половцы по обе стороны, наезжая, бились с передовыми. Андрей Юриевич, с полком отцовым приближаясь, взяв копье и первый въехав в полки Изяслава, бой начал, но копье изломил. Тогда прокололи под ним коня, который споткнулся и от того шлем с него свалился и щит оборвался, но Божиим заступлением сохранен, отошел между своими без раны. Полки же, соступившись, учинили жестокую сечу, которая долгое время продолжалась. И в первом сражении убили предоброго и кроткого князя Владимира Давидовича черниговского, ибо ранили его в руку и с коня свалили, но своя пехота, не опознав его, хотели убить. Он же, сняв с себя шлем, показался. И опознав его еще живым, недалеко назад отнесли, отчего весь полк его в смятение от превеликой жалости пришел. Изяслав хотя стрелою и копьем ранен был, но не явил никому. Половцы же Юриевы, видя храброе Изяслава наступление, пустив по стреле, побежали чрез Рут, где их множество стесненных побито и потоплено. Потом Святослав Олегович, который так много крови желал, прежде всех побежал, а наконец и Юрий с детьми, видя великое падение лучших своих людей, все побежали чрез Рут. Но поскольку Рут весьма топкий, а Изяслава войска жестоко наступали, то более всего тут побито и потонуло, а многих в плен брали. И в тот же день пополудни Юрий, прибежав к Днепру с малым числом людей, переехал в ладьях и въехал в Переяславль; а Святослав Олегович и племянник его ушли в другую сторону на устье Припети. Тысяцкий же Владимиров Азарий Чудин, видя князя своего Владимира убитым и уведав, что Святослав с бою ушел, взяв некоторое количество своих воинов, погнал за ним, желая за кровь господина своего отмстить; и гнав до Днепра, не настиг, так как Святослав, не ожидая своих, ушел. Азарий, видя двух главных Святославовых советников, оных побил и головы их к Святославу послал, тем свою обиду отмстив, а Святославу большую досаду учинив, сам возвратился к Киеву. Половцы же остальные ушли к Донцу, и была в них печаль немалая, поскольку давно они столько сразу людей, а тем более знатных, не теряли.

Мир Юрия с Изяславом. Юриева злость. По окончании боя Изяслав за Рут гнать и людей побивать никому не велел, только за Святославом гнался, много его людей побили и пленили. Изяслав же, истомлен будучи от ран, со стрыем своим Вячеславом отдыхая, услышав, что Владимир Давидович найден убитым, а брат его Изяслав над ним плачет, забыв болезнь свою, поехал к нему и, сам плакав о Владимире, увещевал Изяслава Давидовича, чтоб перестал плакать, поскольку его тем не поднять. И взяв тело Владимирово, отправили к Чернигову. С ним же и брат его Изяслав с войском возвратился и сел на престоле черниговском. А Изяслав Мстиславич, пока тела и раненых убирали, получил известие, что Юрий сел в Переяславле, рассудил, что не полезно Юрию давать время войско разбитое собирать и укрепиться, немедленно со стрыем Вячеславом и братом Святополком пошел за Днепр у Заруба и стал у Мажева сельца обозом, а оттуда посылал к Переяславлю наблюдать, чтоб бегущие войска Юриевы к городу не допускали. Юрий же, видя, что войско его все погибло, а помощи ниоткуда получить не может, принужден был с Изяславом мириться, послал к нему и брату своему Вячеславу говорить о мире, которые ему охотно соизволили. И учинив договор, чтоб ему возвратиться совсем в Белую Русь и впредь до конца жизни Изяславовой Киева не искать; пленных же, где сколько есть, освободить; в Переяславле оставить Юрию сына, коего хочет, но оному быть под властию Вячеслава и Изяслава. На том Вячеслав с Изяславом, а Юрий со всеми детьми, клятву учинив, крест целовали и разъехались с миром, Вячеслав и Изяслав в Киев. А Юрий обещал в тот же день ехать, но надеявшись, Владимирка дождавшись, опять войну возобновить, остался с детьми в Переяславле, а ко Владимирку тайно послал с известием и велел его просить, чтоб шел к Киеву, обнадеживая его еще войска довольно собрать и отмстить Изяславу за свое несчастие.

Коварство открыто. Юрий в Городок. Андрея! благорассудностъ. Изяслав, получив известие, что Юрий еще со Владимиркой пересылку учинил и за половцами послал, немедленно послал ему говорить: «Ты мне с крестным целованием обещался в Белую Русь возвратиться, а ныне уведал я, что ты призываешь на меня Владимирка и половцев. Того ради объявляю тебе, что если в тот же день не возвратишься, то уже никакого от тебя прошения не приму, но поступлю с тобою как со злодеем и клятвопреступником». Владимирко же, быв уже близко, только за один день езды от места, где бой был, получив известие, что Юрий совсем побежден, немедленно возвратился и наскоро к Галичу пошел. А Юрий, получив от Изяслава такой жестокий приказ и уведав, что Владимирко возвратился, оставив в Переяславле сына своего Глеба, пошел в Городок. Андрей же хотя прилежно отца своего просил, чтоб, видя, что более здесь делать нечего, немедля возвратился и об устроении своего владения прилежал, но, видя его к тому несклонным, сам отпросился вперед, а Юрий остался в Городце.

Мир черниговских и северских. Святослав Олегович, слыша, что Юрий с Изяславом помирился и, оставив сына в Переяславле, сам выехал, учинил совет, представив, что есть от обоих Изяславов, как главных и сильных неприятелей, великая ему опасность, чтоб, в согласие войдя, на него не восстали и княжения не лишили, требуя чем-либо то упредить. И согласился с племянником своим Святославом Всеволодичем и с вельможами, если невозможно вскоре с обеими, то прежде с Давидовичем умириться. Поэтому послали в Чернигов к Изяславу Давидовичу просить о примирении, говоря ему: «Брат, всякая война продолжается до мира, а мир до войны. Мы ведь братья, а воюем меж собой за что, не ведаем. Ныне просим тебя оставить вражду и быть в прежней любви. Мы имеем области раздельные; одна отца моего Олега, а другая твоего отца Давида. Ты с племянниками твоими возьми всю область отца твоего, а я с племянником останемся на области отца нашего. И так разделимся по правости, что вражде причины не будет». Изяслав хотя великую злобу за смерть брата и погубление лучших войск на Святослава имел, но ради его полезного представления и утверждения себя на Черниговском княжении, о котором Святослав при Владимире свое требование упоминал, охотно соизволил и любовно по тому мир учинил и всю свою вотчину получил, а Святославу его грады возвратил.

Изяслав Мстиславич победив Юрия послал сына своего Ярослава к брату Ростиславу, чтоб оного в Новгороде посадил, а своего сына из Новгорода взял, что Ростислав без прекословия учинил. И новгородцы приняли его с честию.

Венгры в помощь. Собино. Владимирково проворство. Пьянство войско победило. Воеводе оплошному воздаяние. Святослав просит мир. Война Изяслава на Юрия. Юрий принужден возвратиться. Мстислав Изяславич в Переяславле. Мстислав Изяславич, придя к венграм, объявил королю листы Вячеслава и отца своего, а также и приказ словесный, и принят был от короля и королевы с честию и любовию великою. И немедленно король велел собрать войска до 12000 и отправил к Изяславу, а Мстислава удержал, чтобы потом еще сколько можно с ним отправить. И с тем послан был к Изяславу нарочный объявить, как прежде сказано. Но, получив известие, что Изяслав уже в Киеве, а Владимирко возвратился, велел король отправить, выбрав лучших, 6000 человек, и с оными отправил Мстислава, объявив Вячеславу и шурину своему Изяславу: «Уведомлен я от вас, что Владимирко галицкий много вам вреда учинил и моих венгров многих побил, которого стыда не дай Боже более слышать, но да поможет нам отмстить за свою обиду. Для этого, собрав войска сколько удобно, послал к вам с вашим сыном, а моим братом Мстиславом. Здесь же к весне приготовлю большее войско, и если Бог мне допустит, то сам пойду, и к этому времени и вы свои войска изготовьте». Так будучи отправлен, Мстислав Изяславич шел всегда с довольною от Владимирка осторожностью, хотя уведал, что Юрий уже побежден, а Владимирко в Галич возвратился. Владимирко, слышав, что Мстислав с венграми идет, пошел налегке за ним, чтоб его к Киеву не допустить, о чем Мстислав не ведая, стал у Собина недалеко от Луцка не весьма в крепком месте. Тогда стрый его Владимир прислал к нему пищи и пития как для самого, так и для войска, довольство немалое, и велел ему при том сказать, что Владимирко за ним идет, чтобы стоял осторожно, а наилучше, чтоб перешел в способнейшее место. Мстислав, слыша то, призвал венгерского воеводу и о том ему объявил. Но венгры, не поверив тому и обрадовавшись, что питья много достали, оставив объявленную им опасность, так перепились, что многие не знали, где спали. В полночь же стражи, прибежав, Мстиславу сказали, что Владимирко идет близко. Он же, собрав своих людей, которых при нем было не более 200, готовился к сопротивлению, а венгров послал будить. Но оные спали, как мертвые, и не могло их к устроению трети собраться. На рассвете же Владимирко, придя, напал и, почитай непротивящихся, пьяных, бегающих, как бешеных, и спящих многих венгров порубил и побрал. Взяв же главного венгерского воеводу и уведав, что падение войска от его оплошности учинилось, обрезав ему нос и уши, к королю послал. А Мстислав, собрав, сколько к нему собрались, сначала жестоко противился, но, видя свою невозможность, в лес отступил и до Луцка сохранно пришел. А Владимирко многие волости Изяслава пожег и разорил. Изяслав, уведав о том, весьма печалился, а более тем, что Юрий остался в Городце и многие ему опасность доставлял. Но вскоре немалое ему от печалей тех обрадование явилось, что Изяслав Давидович прислал к нему послов своих и Святославовых просить о мире. И хотя Изяславу тяжко было все Святославовы клятвопреступные обиды без отмщения упустить и в забвение предать, однако ж после столь многих трудов и великих убытков и сам рад был покою. Того ради на ту их просьбу соизволил и послал к ним просить, чтоб сами с несколькими войсками к нему были. Которые немедленно приехали и приняты были от Изяслава с любовию. И объявил им Юриево неисполнение клятвенного договора, пошел с ними к Городцу на Юрия; а Юрий, укрепясь, намерился обороняться с детьми своими Борисом, Глебом и Мстиславом. Изяслав, хотя пред всеми прав был, посылал к нему несколько раз говорить, чтобы не надеялся ни на какую крепость градскую, сам с миром возвратился. Но Юрий, нисколь не приемля того, с поношением и угрозами Изяславу отказал. Изяслав, по согласию со всеми князями, велел войскам, обступив, со всех сторон приступая, биться. И это несколько дней продолжалось, и уже Юрию весьма тяжко стало, что его люди ни день, ни ночь покою не имели, а к тому немало у него побивали, помощи же ниоткуда не видя, послал просить Изяслава, чтоб он от града с войском в сторону отступил и дал ему свободный к Суздалю проход, обещаясь немедленно идти в свое владение. И на том учинил клятву с крестным целованием. Тогда Изяслав отступил, а Юрий, оставив в Городце сына Глеба, пошел к Новгородку Северскому, чтобы соединиться со Святославом Олеговичем. И принят от него там с честию и великою любовию, который его, довольствовав три дня со всеми его людьми и дав ему подводы, отпустил (447). А Изяслав, отпустив Юрия, простясь со всеми князями, возвратился в Киев. Вячеславу тогда оставив великий Ярослава двор, сам перешел в построенный великий двор под Угорским, а сына Мстислава отпустил в Переяславль, ибо хотя оный дан был по первому договору Юриеву сыну, но на миру в Городце Юрий оный Изяславу отдал, а вместо него взял Городец.

Полоцких смятение. Рохволд Борисович пойман. Полотчане, взволновавшись на князя своего Рохволда Борисовича и возложив на него многие вины, поймав, сослали в Минск и там его содержали в заключении с великою нуждою. А Глебовича, внука Всеслава, взяли к себе на княжение и прислали ко Святославу Олеговичу, прося, чтоб он был князю их во отца и их оборонял, а они обещались ему во всем быть послушными и оное клятвою утвердили.

Умерла княгиня Изяслава. В том же году преставилась княгиня Изяслава Мстиславича в Киеве.

6660 (1152). Изяслав, великий князь, так много претерпев обид и разорения от Владимирка галицкого, видя себя ныне от Юрия и северских в безопасности, намерение принял оному отмстить. И хотя сам мог войск довольно иметь, но войска его утруждены были, а Владимирко, великую помощь от болгар получая, силен был, того ради послал сына своего Мстислава опять просить короля венгерского и князей польских в помощь; а также позвал с собою Изяслава Давидовича черниговского и сестренича своего Святослава Всеволодича.

Советник верный. Поляков помощь не полезна. Венгров постоянство. Поляков союз ненадежный. Мстислав Изяславич, придя во Владимир, хотел сначала идти в Польшу, как ему отец приказал. Но дядька его Дорогил удержал его, рассуждая: «Хотя тебе отец в Польшу велел сначала ехать, но ведаешь сам довольно, что от них нам пользы весьма мало бывало. Ибо всегда приходить не отказываются, но только деньги берут и села опустошают, а когда к делу придет, то ищут только князей русских в большее несогласие привести, и сами уходят. А венгры того не делают, но когда кому обещают, то сущею правдою помогают. Того ради я пойду к польским князям, ибо, довольно разумея их самохвальный обычай, знаю, как с ними говорить, а ты пойди к венграм к королю, и я, учинив потребное с ляхами, к тебе наскоро поспешу». Мстислав же, хотя весьма желал в Польше видеть их обычаи и на сеймах порядки, однако ж, последовав совету тому, поехал к венграм, а Дорогила отпустил в Краков к польским князям.

Съезд князей. Черниговского рассуждение. Совет о Юрии. Юриев разорен. Когда князи Изяслав Давидович и другие, кроме Олеговичей, по призыву великого князя в Киев съехались, тогда Изяслав Давидович говорил: «Хотя Юрий ныне возвратился в Белую Русь и крест на том целовал, что впредь ни под каким видом войны в Руси не учинять, сына же своего оставил в Городце, а ныне его позвал он к себе, и кто может знать его намерение и какой у них совет с Олеговичами, которым никакой клятве их верить невозможно и опасно, не советуют ли они опять к войне. Нам же, пока сын Юриев между нами сидеть будет, никак безопасным быть невозможно, поскольку они стыда своего отмстить никогда не оставят. Я же особенно опасаюсь, если они половцев приведут, то могут наши земли, а особенно Черниговские области разорить, чего мы никак возместить не можем. Того ради, не лучше ли Юриев Городец разорить и сжечь, чтоб Юрию тут пристанища не было. Ежели же Юрий явно войну начнет, то мы против него будем готовы. А для лучшей безопасности наймем ближних половцев некоторое количество с тем договором, что когда позовем, чтоб были готовы, и если к ним от Юрия или Святослава для найму кто прислан будет, нам известие дали». Так согласясь, послали к половцам с дарами и уговорили к себе девять князей, кроме Асалуковичей, вуев Святославовых. А сами, пошедши, Юриев Городец разорили и сожгли, где и божница святого Михаила сгорела, людей же развел Изяслав в разные грады.

Посол венгерский. Война Изяслава на галицкого. Гейс, король венгерский, в помощь. В то же время прислал король венгерский посла своего с объявлением, что Мстислав к нему прибыл благополучно и, об учиненных от Владимирка многих Изяславу обидах услышав, принимает оные за ему и королевству венгерскому учиненные. Которые он без достаточного отмщения снести не может и из-за того сам с войском на него готовится, а Изяслав, чтоб, также приготовясь, пришел и с ним близ Перемышля или Червени совокупился на положенный срок. Изяслав, учинив совет со стрыем своим Вячеславом и по оному немедленно собрав войско, киевские, переяславские и Вячеслава полки, а также черных клобуков, пошел ко Владимиру. Когда пришел к Дорогобужу, тогда приехал к нему брат его Владимир, и с оным пошел к Пересопнице. Тогда приехали к нему навстречу из Луцка Владимир Андреевич, да из Владимира Святополк Мстиславич с полками своими и, совокупись, пошли. Придя же во Владимир, оставил тут Святополка, приказав, если поляки придут, чтоб с ними шел, а полки Мстислава и Святополка взяв с собою, пошел прямо к королю на договоренное место тем путем, которым прежде король приходил на Андрея Владимировича с Ярославцем Ярополчичем, и послал наперед к королю с известием и об нем проведать. Пришедши же на реку Сан, которая идет под Перемышлем, после перехода оной прибыл к нему присланный от короля с сотней человек вооруженных с объявлением, что король Гейс с войсками, стоя пятый день, Изяслава ожидает и просит, чтоб Изяслав придти к нему поспешил.