– Это только так кажется, дружище, потому что мы едем удобным поездом и не чувствуем тягот путешествия. А ведь не так уж давно, первые путешественники по Австралии вынуждены были, рискуя жизнью, преодолевать невероятные препятствия и переживать трудности, часто превышавшие нормальные человеческие силы. Многие из них заплатили жизнью за свою смелость.

– Может быть, вы были знакомы с кем-либо из таких путешественников? – с любопытством спросил Томек.

– Времена больших открытий прошли еще до моего рождения. Поэтому я не мог лично знать кого-либо из знаменитых австралийских путешественников, а вот мой дед, действительно, принимал участие в экспедиции одного из очень заслуженных первооткрывателей Австралии.

– Он исследовал территорию, по которой мы теперь проезжаем?

– Нет, мой друг! Мы сейчас находимся уже на границе центральной Австралии. А путешественник, о котором я говорю, вместе с моим дедом исследовал Новый Южный Уэльс и Землю Виктории, находящиеся на юго-востоке материка. Что касается центральной Австралии, то ее исследовали главным образом экспедиции Стерта и Стюарта. Поверь, что их путешествия изобиловали опасностями, которые редко встречаются на других континентах.

– Вы, наверное, хорошо знакомы с историей открытий, сделанных этими экспедициями? Я отчаянный любитель рассказов о таких путешествиях!

Бентли кивнул головой. Он достал из кармана трубку, набил ее табаком, медленно раскурил и продолжал рассказ:

– Экспедиции Стерта и Стюарта[34] были предприняты в первой половине и в начале второй половины девятнадцатого века. Стерт стремился проверить рассказы нескольких его предшественников. утверждавших, что в глубине материка находится внутреннее море. Он организовал несколько экспедиций, но ни одной из них не удалось добраться до центра Австралии из-за страшнейшей жары. Во время первой экспедиции солнечные лучи совершенно сожгли траву в степи, а реки пересохли. Огромные территории превратились в выжженную пустыню. Даже страусы-эму, напрасно бегали, вытянув шеи, вдоль и поперек пустыни в поисках воды. Дикие псы-динго, на что уж привычные ко всем и всяческим невзгодам и те исхудали из-за недостатка пищи и воды. Экспедиция Стерта была вынуждена вернуться ни с чем, так как он опасался гибели людей от жары и жажды.

– Он, конечно, отказался от мысли снарядить новую экспедицию, – вмешался Томек. – Смерть от жажды ужасна!

– Ну нет, не такой был человек Стерт, чтобы легко отказаться от задуманного, – продолжал Бентли. – Он отправился в новую экспедицию еще в том же году. На этот раз он поехал на лодках, и встретил в пути несколько сот австралийцев, коренных жителей материка. Их тела были разукрашены белыми полосами, означавшими, что они находятся в состоянии войны. Стерт не мог пройти мимо, так как дикари были настроены явно враждебно к экспедиции. Несмотря на значительный численный перевес нападающих, Стерт решил разогнать их с помощью огнестрельного оружия. Как вдруг, совершенно неожиданно, в дело вмешались четыре австралийца из числа нападавших. Один из них схватил за горло своего агрессивного земляка, находившегося уже на мушке ружья Стерта, оттолкнул его изо всех сил и начал горячо что-то объяснять остальным воинам. Тем самым он предотвратил кровавое побоище. Оказалось что четыре воина принадлежали к племени, находившемся в дружественных отношениях со Стертом. С их помощью экспедиция могла продолжать свой путь.

Однако вскоре стали угрожающе быстро уменьшаться запасы продовольствия, взятые экспедицией в дорогу, и Стерт был вынужден отдать приказ о возвращении. На обратном пути участники экспедиции питались только хлебом и водой, да изредка убитыми дикими утками. Их постоянно беспокоили отряды австралийских воинов.

Один из участников экспедиции не выдержал тягот путешествия, сошел с ума и потерял дар речи.

Однако вскоре Стерт снарядил новую экспедицию. В ней приняли участие Джемс Пуль и Макдуэлл Стюарт. Они намеревались дойти до центра контитента. В этот год случилось очень жаркое лето. Страдая от недостатка воды, экспедиция с трудом добралась до источника Рокей Глен, где наши путешественники продержались в лагере шесть тяжелых месяцев. Днем, даже в тени, температура воздуха доходила до 45 градусов по Цельсию. От жары земля покрылась трещинами, вся растительность погибла. Стерт со своими товарищами спасался от жары в землянках. Солнце жгло столь немилосердно, что роговые гребенки плавились и ломались. Один из участников экспедиции умер, второй – Пуль – заболел цингой. Оставшиеся товарищи пытались отнести больного в ближайший населенный пункт. Несмотря на уход и старания товарищей Пуль умер и его похоронили в пустыне.

Экспедиция тронулась в дальнейший путь. Перебравшись через реку Стшелецкого[34a], они вскоре очутились на берегу озера Бланч.

– Ах, одну минуточку! Вы упомянули реку, названную именем моего соотечественника, – вскричал Томек. – Насколько я знаю, он сделал в Австралии много открытий. Разве Павел Эдмунд Стшелецкий тоже снаряжал экспедиции во внутреннюю Австралию?

– Я вижу, что все знаменитые поляки близки твоему сердцу, – ответил Бентли. – Ты уже немало знаешь об их деятельности. Да, ты прав. Одна из рек, протекающих в глубине Австралийского континента, названа по имени знаменитого путешественника Павла Стшелецкого. Но следует помнить, что его открытия относятся, в основном, к юго-восточной части материка. Заслуги Стшелецкого отмечены в частности тем, что одна из рек Австралии, о которой я упомянул, была названа его именем. Я надеюсь, при случае рассказать тебе о многих приключениях этого польского путешественника. А пока что вернемся к исследователям центральной Австралии.

Бентли прервал свой интересный рассказ. Вынул из плоского кожаного портфеля карту и разложил ее на диване перед Томеком.

– Посмотри внимательно, где расположены река Стшелецкого и озеро Бланч. Видишь, они находятся вблизи территории, на которой мы намерены охотиться. Теперь ты, надеюсь, лучше поймешь то, что я тебе говорил на «Аллигаторе» об австралийских озерах. Именно вблизи этих озер экспедиция Стерта невыносимо страдала от жажды.

– Что же было дальше со Стертом и его экспедицией? – нетерпеливо спросил Томек, заинтересованный необыкновенным рассказом Бентли.

– Идя на север, экспедиция дошла до скалистых холмов. На каменистой почве отсутствовала всякая растительность. Здесь даже лошадиные подковы не оставляли следов. Из-за отсутствия корма и воды, начался падеж лошадей. До цели оставалось всего лишь каких-нибудь двести километров, но Стерт, стремясь сохранить жизнь свою и своих спутников, должен был возвратиться восвояси.

Это была последняя экспедиция с участием Стерта. Только лишь спустя несколько лет, один из участников экспедиций Стерта, Макдуэлл Стюарт после шести неудачных попыток, прошел всю Австралию с юга на север. Теперь по пути, проложенному Стюартом, проходит телеграфная линия, соединяющая Аделаиду с Портом Дарвин.

– Что было со Стюартом потом? – допытывался Томек, пораженный отвагой и упорством путешественника.

– Трудности путешествий значительно ухудшили состояние его здоровья. Ему грозила даже потеря зрения. Стюарт уехал в Англию, где и умер, спустя несколько лет, – ответил Бентли.

– Счастье его, что он не погиб в этой страшной пустыне, – облегченно прошептал Томек. – Ведь это ужасно – одинокая смерть в диком краю!

– Не все путешественники были так счастливы, как Стюарт, – подхватил Бентли. – Я ведь уже говорил тебе, что многие из них заплатили жизнью за свою отвагу.

– Кто из путешественников погиб во время экспедиции? – сразу же спросил Томек, заинтересованный словами собеседника.

– Вот, например – Лейххард и Кеннеди. Первый из них погиб при очень таинственных обстоятельствах,

– Пожалуйста, расскажите мне об этих путешественниках, – попросил Томек.

– Людвиг Лейххард[35] совершил путешествие вдоль восточного побережья континента на север. Во время первой экспедиции, преодолевая значительные трудности, он добрался до залива Карпентария. Вечером того же дня, австралийцы, возмущенные тем, что путешественники нарушили их охотничьи угодья, напали на экспедицию Лейххарда. Во время боя, один из участников экспедиции был убит, двое других – тяжело ранены. Лейххарду пришлось вернуться. Он был болен и истощен голодом, но уже в 1848 году организовал новую экспедицию, надеясь на этот раз дойти до города Перт, расположенного на западе. Лейххард взял с собой пятьсот домашних животных, чтобы обеспечить экспедицию продовольствием. По неизвестной причине он изменил направление пути, и вместо того, чтобы пойти на запад, снова двинулся на север. В дождливое время года, на заболоченных территориях, животные взятые Лейххардом в дорогу скоро погибли. Несмотря на это, путешественник в обществе пяти европейцев и двух местных проводников-австралийцев, преодолевая все препятствия, дошел до реки Когун. Это было последнее известие, полученное от экспедиции Лейххарда. Как только они вошли на территорию покрытую густой чащей, всякие вести о судьбе экспедиции прекратились. Двинувшиеся на поиски спасательные экспедиции, нашли на деревьях вырезанные буквы Л, что могло означать первую букву фамилии Лейххарда, и несколько седел, которые вероятно принадлежали экспедиции. Ничего больше о судьбе, постигшей Лейххарда, узнать не удалось. По всей вероятности, путешественники погибли от голода и жажды, а может быть, утонули во время внезапного половодья, случающегося здесь, когда сухое русло реки вдруг переполняется водами дождя, выпавшего в ее верховьях. Возможно также, что их убили местные жители.

– А как обстояло дело с путешествиями Кеннеди[36]? – спросил Томек.

– Он намеревался исследовать полуостров Йорк, – ответил Бентли. – Его экспедиция уперлась в болота, и путешественникам пришлось потерять шесть недель на их обход. Когда они углубились в чащу девственного леса, им пришлось топорами прорубать себе дорогу. Племена австралийских аборигенов, настроенные враждебно против путешественников, не давали им покоя. Кеннеди приказал применить огнестрельное оружие. Хотя в бою были убиты пять австралийцев, остальные непрерывно следовали за экспедицией, ожидая удобного случая к нападению. Тяжелые телеги оказались непригодными для перевозки грузов через болота и трясины, поэтому Кеннеди пришлось их бросить, навьючив грузом лошадей. По этой причине экспедиция подошла к Шарлотт-Бэй, где должна была погрузиться на поджидавшее экспедицию парусное судно, с большим опозданием. Здесь Кеннеди убедился, что судно отчалило, не дождавшись прибытия экспедиции. Кеннеди решил оборудовать стоянку. Оставив людей, потерявших способность к дальнейшему путешествию, Кеннеди в обществе четырех спутников, отправился к острову Олбани, который был целью его путешествия. Однако на этом пути Кеннеди постигли несчастья. Один из путешественников случайно погиб, второй был ранен, что вынудило третьего из товарищей Кеннеди остаться, чтобы ухаживать за ним. Кеннеди вместе с верным проводником, туземцем Джеки-Джеки, пошел дальше. Все это время за ним неотступно следили жаждущие мести туземные воины, которые в конце концов, в неравном бою тяжело его ранили. Кеннеди погиб не достигнув цели своего путешествия. Джеки-Джеки похоронил его, и, захватив с собой дневник экспедиции, в одиночестве направился на остров Олбани. Капитан шхуны «Аршель», проходя вблизи берега, заметил сигналы Джеки-Джеки и взял его на борт судна. Немедленно была организована экспедиция, для оказания помощи больным и раненым путешественникам, оставленным Кеннеди. К сожалению, помощь опоздала. Ожесточенные австралийцы убили их. Из двенадцати человек вернулись только двое.

X

Сопротивление туземцев

Необыкновенно заинтересованный беседой с Бентли и его рассказами об опасных приключениях первых путешественников по Австралии, Томек совершенно не обращал внимания на то, что происходило вокруг. А тем временем солнце стало клониться к западу. Спутники Томека уже давно проснулись и с интересом слушали рассказ Бентли. Томек опомнился только тогда, когда зоолог, уставший от длительной беседы, достал корзинку с провиантом.

Томек тоже почувствовал голод. Он достал было дорожную сумку с едой, как вдруг, взглянув в окно вагона, ахнул от изумления и тотчас же забыл о всякой еде. Широкие долины, между пологими склонами холмов были покрыты густым кустарником из вечнозеленых карликовых акаций и эвкалиптов. Такие места получили в Австралии название «скрэб», что по-английски значит чаща колючего кустарника. Пейзаж был столь первозданно прекрасен и столь оригинален, что Томек пришел в совершенный восторг.

– Что ты там увидел, Томек? – спросил Вильмовский подходя к сыну, выглядывавшему из окна вагона.

– Наконец-то австралийская природа возбудила интерес у нашего молодого спутника, – заметил Бентли. – Всего лишь несколько часов тому назад он жаловался, что Австралия слишком напоминает Европу!

– Неужели это знаменитый австралийский скрэб? – с восхищением повторял Томек.

– Да. Ты не ошибаешься, Томек, – подтвердил Бентли. – Но самые интересные и характерные для Австралии пейзажи ты увидишь во время охоты.

– Я так и представлял себе скрэб, когда учился географии в школе, – хвастался Томек.

И только тогда, когда на обширную степь спустился вечер, Томек с большим аппетитом съел ужин и, втиснувшись в угол вагонного дивана, сразу заснул.

Весь следующий день Томек почти не отходил от окна вагона. С волнением он рассматривал широкие полосы саванн, с разбросанными здесь и там группами низких деревьев, и любовался суровым, сухим, колючим скрэбом, который преобладал на этой лишенной воды территории. Он заметил даже росшее вблизи железнодорожной линии знаменитое бутылочное дерево с расширенным к низу стволом, отчего это дерево действительно напоминает бутылку. Бентли не преминул воспользоваться случаем и рассказал, что вода, накапливающаяся в порах ствола этого дерева, не высыхает во время самой жестокой засухи, и дерево это не раз спасало путешественников от смерти в сухой австралийской пустыне. Томек очень заинтересовался и другим представителем австралийской флоры. Он заметил травяное дерево с толстым, но не слишком высоким стволом и пучком длинных, острых как нож листьев на макушке. Из листьев выглядывала ветвь, усыпанная белыми звездчатыми цветами. Травяные деревья, хорошо приспособленные к засушливому климату, Томек потом не раз встречал даже в каменистой пустыне в глубине континента.

Поезд мчался все дальше и дальше на север. Теперь на западном горизонте иногда можно было рассмотреть синеющие вдали горные хребты. Кое-где скрэб прекращался, и вдоль пути тянулись песчаные барханы дюн. Вокруг царила мертвая тишина и невыносимая жара... К вечеру поезд вырвался на простор широкой степи, поросшей выжженной солнцем травой.

На небе показались звезды. Бентли стал готовиться к концу пути.

Томек немедленно выглянул в окно. Вскоре он крикнул:

– Я вижу вдали светящиеся точки! Это, пожалуй, наша станция?

– Мы подъезжаем к Уилканнии, – подтвердил Бентли, взглянув на карманные часы.

Среди вечерней тишины гулко раздался паровозный гудок. Поезд, скрипя тормозами, остановился вблизи станционных построек. Часть участников экспедиции направилась к грузовому вагону, чтобы проверить выгрузку багажа. Томек с любопытством наблюдал за жизнью маленькой, почти безлюдной станции. На перроне стояло несколько худых, загорелых мужчин в цветных сорочках и брюках, заправленных в сапоги с длинными голенищами. На головах они носили мягкие, фетровые шляпы с широкими полями.

К Бентли подошел худой, среднего роста мужчина. Его небольшую голову покрывали блестящие черные волосы. Низкий лоб, широко расставленные темные глаза, приплюснутый нос с сильно раздутыми ноздрями, выдающиеся скулы и белизна крепких зубов между толстыми мясистыми губами, сообщали его лицу выражение дикости, несмотря на европейскую одежду, какая была надета на нем.

– А вот и Тони! – воскликнул Бентли, увидев туземца. – Знакомьтесь, Вильмовский, это Тони, наш проводник и превосходный охотник, о котором я вам говорил в Порт-Огаста.

Тони по очереди поздоровался со всеми присутствующими.

– Где ты оставил верблюдов? – спросил Бентли.

– Ждут у подъезда вокзала, – ответил Тони ломаным английским языком. – Можем ли сейчас уезжать?

– Погрузим багаж на телеги и немедленно едем на ферму Кларка. Мы хотим поскорее очутиться на месте, – подтвердил Бентли.

Члены экспедиции вышли на другую сторону вокзала. В слабом свете ручных фонарей Томек увидел две телеги с высокими осями и большими задними и несколько меньшими передними колесами. В телеги были впряжены одногорбые верблюды, по три пары в каждую.

Как Томек узнал потом, упряжка из восьми верблюдов без особых усилий тащит телегу с грузом в три тонны по очень плохой дороге, даже по пескам пустыни.

Четыре низкорослых туземца, с лицами землистого цвета и шапками курчавых волос на головах, быстро погрузили на телеги весь багаж. Экспедиция тронулась в путь. Немногочисленные постройки пристанционного поселка быстро исчезли с глаз.

Они ехали по степи, поросшей высокими травами. Томек напрасно пытался разглядеть дорогу. Он не мог понять, как можно здесь ехать в нужном направлении? Ночная темнота не позволяла видеть что-либо вокруг. Но верблюды под умелыми руками погонщиков быстро шли вперед, а охотники пытались сократить время пути беседой. Вильмовский расспрашивал Бентли о хозяине фермы, на которой они намеревались остановиться во время первой охоты.

– Вы говорили, что Кларк работал раньше на станции трансконтинентального телеграфа. Почему он уволился оттуда? – спросил Вильмовский.

– Ему просто надоела одинокая и монотонная жизнь на телеграфной станции, – ответил Бентли. – Надо сказать, что отдельные станции разбросаны вдоль линии на растоянии примерно 250 километров одна от другой. Если принять во внимание, что телеграф проложен через безлюдную пустыню Центральной Австралии, легко понять почему служащим станции приходилось жить как отшельникам.

– Сколько человек, как правило, обслуживает одну такую станцию? – продолжал спрашивать Вильмовский.

– В большинстве случаев на станции постоянно работают два телеграфиста и четыре механика. – Если на линии случится повреждение, механики двух смежных станций, между которыми произошла авария, немедленно берут с собой инструменты и материалы, необходимые для ремонта, и отправляются навстречу друг другу. Они ведут проверку линии до тех пор, пока одна из групп не обнаружит место повреждения и устранит его. Известие, что повреждение исправлено, сообщается второй группе, после чего обе группы механиков немедленно уходят каждая на свою станцию, часто вовсе не встречаясь.

– Откуда вам известны такие подробности? – удивился Томек.

– Кларк – мой близкий друг, – ответил Бентли. – Еще во время службы на телеграфе он пригласил меня к себе на станцию. Я целый месяц провел на Пик оверленд телеграф стейшн (Peak Overland Telegraph Station), расположенной несколько западнее озера Эйр. Это был очень удобный случай ознакомиться с «Мертвым сердцем» Австралии, как многие называют центральную часть нашего континента.

– Почему центральную часть континента называют мертвым сердцем Австралии? – удивленно спросил Томек.

– Центральная Австралия – это пустыня, лишенная воды, и весьма негостеприимная как для людей, так и для животных. Вблизи озера Эйр даже птицы встречаются редко. Ведь я тебе уже рассказывал о непреодолимых трудностях, с которыми встретились люди из экспедиции Стерта и Стюарта.

– Вы упомянули о необходимости частого исправления повреждений на телеграфной линии, – вмешался Смуга. – Каковы причины аварий на линии?

– Основная причина – совершенно дикая и безлюдная пустыня, через которую проложена линия. Строительство телеграфа было делом весьма трудным и хлопотливым. Деревянные столбы, проволоку, изоляторы и даже продовольствие приходилось привозить на вьючных животных. Караваны с материалами путешествовали по пустыне больше двух лет. Вдобавок вскоре после начала постройки оказалось, что деревянные столбы непригодны в пустыне – они быстро уничтожались полчищами термитов. Если бы вовремя не заменили древесину стальными мачтами, вся проделанная работа оказалась бы напрасной. Кроме того, примите во внимание частые песчаные бури, беспрепятственно гуляющие вдоль и поперек пустыни.

– Я теперь вспомнил, что начатое в 1878 году, то есть шесть лет позже, чем телеграфная линия, строительство железной дороги встретилось с подобными трудностями. Железная дорога тоже должна была пересечь весь континент с юга на север, – добавил Вильмовский.

– Строительство железной дороги не закончено до сегодняшнего дня. Южная часть дороги доведена до Алис Спрингс, а северная заканчивается в Дейли Уотерс. Между этими станциями простирается участок пустыни шириной в восемьсот километров, – заключил Бентли. – Надо сказать, что дешевле обходится проложить новую линию, чем откопать из-под песчаных заносов прежнюю.

– Нелегкая у вас жизнь! А я думал, что это туземцы перерезывают телеграфную линию.

– Нет, они не трогали линию, – возразил Бентли. – Еще во время ее постройки туземцам был преподан поучительный урок. Им предлагали дотронуться до проводов, через которые пропускали электрический ток. Удары тока были столь неприятны и производили на австралийцев столь большое впечатление, что они боялись и близко подходить к телеграфу. Более того, они предупреждали об опасности других своих земляков. С тех пор туземцы называют телеграфную линию «дьявольской выдумкой белых людей». Правда, иногда происходили попытки нападений со стороны туземцев на станции телеграфа, вплоть до убийства служащих. Телеграфных проводов они не трогали.

– А теперь туземцы успокоились, или все еще нападают на телеграфные станции? – продолжал свои вопросы Смуга.

– Рассказывали недавно о нападении на станцию в Барроу крик. Туземцы напали на работников станции, когда они шли на берег ручья, чтобы искупаться. Белым пришлось под градом копий отступить к зданию станции. Туземцы убили телеграфиста Степлетона и одного из механиков. Двое других служащих отделались ранами.

– Мне не приходилось до сих пор слышать об особой агрессивности туземцев, – заметил Смуга. – Ведь в Австралии не было большой войны между туземцами и белыми пришельцами?

– Туземцы, в основном, люди спокойные, но они хорошо помнят зло, причиненное им поселенцами, – признал Бентли.

– Это правда! Об этом прекрасно свидетельствует численность туземцев оставшихся в живых, и нищета, ставшая их уделом, – добавил Вильмовский.

– Это печально, но правдиво, – ответил Бентли и изменил неприятную для него тему беседы.

Ночное путешествие по степи быстро утомило Томека. Он заснул, прислонив голову к плечу отца. Проснулся он на рассвете, когда караван остановился, чтобы дать передохнуть уставшим верблюдам. Вокруг, насколько хватало глаз простиралась степь, поросшая высокой, пожелтевшей от солнца травой. По степи гулял утренний ветерок и трава пригибалась к земле, волновалась, делая степь похожей на океан. Только в отдельных местах, словно островки виднелись небольшие группки, тянувшихся вверх деревьев. Вдали на западе можно было заметить контуры невысоких холмов.

Погонщики распрягли верблюдов, а наши охотники разбили палатку и на скорую руку приготовили завтрак. После короткого отдыха караван продолжал свой путь. Только лишь перед самым заходом солнца они увидели на горизонте очертания каких-то строений. Подъехав ближе, они увидели низкий забор, окружающий одноэтажный домик с тенистой верандой и разбросанные вокруг него хозяйственные постройки.

Сразу же за фермой начиналась густая чаща кустарников, широкая полоса которых доходила до подножия холмов.

– Приехали, – сообщил Бентли, когда караван подошел к ферме.

На веранде показался высокий мужчина. Он увидел приближающийся караван и выбежал на встречу гостям.

– А вот и Кларк, собственной персоной! – воскликнул Бентли, увидев хозяина фермы. – Как дела, Джонни[37]?

– А я вас поджидаю уже по крайней мере три часа, – ответил Кларк. – Я уже боялся, что суп из хвоста кенгуру, приготовленный к вашему приезду, совсем выкипит. Слезайте с телег и считайте себя дома.

Кларк отвел в распоряжение охотников три самые большие комнаты. Не успели они как следует распаковать вещи и привести себя в порядок, как Кларк пригласил их к столу. Домашним хозяйством Кларка заведовал китаец Ват-Сунг. По мнению Кларка это был великолепный повар, но хваленый суп из хвоста кенгуру Томеку не понравился. Однако обед был обильный и состоял из большого количества разнообразных блюд. Быстро утолив голод, мужчины закурили трубки.

– К сожалению, я должен вас уведомить, что в последнее время здесь у нас сложилось не очень благоприятное положение, – начал беседу Кларк. Среди кочующих в нашем округе туземцев распространился слух о планируемой нами большой охоте. Они об этом узнали от Тони, который предлагал им принять участие в облаве. По моим сведениям, известие об охоте вызвало среди туземцев неожиданное волнение. Они будто бы отказываются помогать. Если учесть, что их сейчас очень много вблизи фермы, мы должны проявить особую осторожность. Я не советую вам по одному выходить в степь. Конечно, надо также помнить об оружии, без которого выходить нельзя, даже целой группой.

– Тони, ты слышал, что сказал господин Кларк? – обратился Бентли к охотнику.

– Да, я слышал! Господин Кларк прав, он хорошо говорит, – ответил Тони.

– В чем же дело? – допытывался Бентли.

– Они не хотят большой охоты белых людей в этом округе.

– Почему? Ведь мы готовы заплатить за помощь!

– Они боятся, что после этой охоты исчезнет дичь.

– А ты объяснял, что мы намерены поймать живьем всего лишь нескольких животных?

– Вот это-то им и не нравится, – ответил Тони. – Они говорят, что ловля живых зверей это новая хитрость белых людей. Они не согласны на это. Они говорят так: «сначала белые словят дичь, а потом заберут всю землю и построят город». Они говорят, что белые так поступают всегда.

– Тони, ведь ты принимал участие во многих наших экспедициях и прекрасно знаешь, чего мы хотим, – разочарованно сказал Бентли.

– Знаю. Но они мне не верят, потому что я с вами.

– Что вы скажете по этому поводу, Вильмовский? – обратился Бентли к руководителю экспедиции.

– Мне уже не раз приходилось встречаться с враждебным отношением туземцев к охотничьей экспедиции, – спокойно ответил Вильмовский. – Мы постараемся убедить их в том, что они ошибаются насчет наших намерений.

– Во всяком случае, надо предпринять все необходимые меры предосторожности, – повторил Кларк свой совет. – До несчастья недалеко.

– Я с вами вполне согласен, – подтвердил Вильмовский, и обращаясь к Смуге, добавил: – Послушай Янек, ты отвечаешь за нашу безопасность. Дай соответствующие указания. А я постараюсь договориться с туземцами.