Помоги проекту - поделись книгой:
Алекс Бочков
ПУТЬ НА ВОСТОК
От автора
Так уж вышло — с детства приучен, а потом и самому понравилось читать. А сейчас — читаю, в свободное время, для повышения словарного запаса, обновления тем для осмысления прошедших событий… И чем больше читаю, тем больше… нет — не поражаюсь: устал поражаться — скорее уж удивляюсь: ну как можно быть такими «близорукими», непонятливыми, некомпетентными, нелогичными и ещё многими, многими не… Очередной опус… «Своих не сдаём…» Мелодраматичные и душещипательные — для жвачных, розовые сопли опускаю: кому то это нравится… Но вот рассуждения, осмысления, понимание допущенных ошибок старших командиров РККА Белорусского военного округа Павлова, Хицкилевича, появившихся у них благодаря нашему попаданцу, автоматически повторяющему им — что особенно заметно понимающим, выдержки из Устава РККА, благодаря которым и начинается победоносное поражение войск Вермахта — убивает своей тупостью! В реальности город Белосток окружён уже 25го июня, а у автора там тишь и благодать: немцев почему то нет. Вообще близко нет! А сцена с диверсантами, расписанная так, что поневоле скупая мужская слеза вытечет из глаз, а уж у женщины — так вызовет целый водопад: как нехорошие диверсанты, обязательно прибалты, насиловали и резали всех, кто проходил и проезжал мимо — и гражданских и военных… Насиловали, понятное дело женщин — не мужчин, хотя не удивлюсь и такому в очередном опусе какого-нибудь «продвинутого» автора …
Автор здесь перепутал, для красоты изложения и закрученности сюжета, айзацкоманды СС и диверсионные группы. Почему такое возмущает? Ведь эти опусы — по другому не назовёшь, читают десятки тысяч и у них формируется отсутствие правильного понимания реалий того — военного времени, а эти самые реалии ой как нам всем могут вскоре понадобиться! Не хотелось бы, но… А со страниц книг, газет, интернета и экранов телевизоров прямо льётся поток таких вот несуразностей и ещё чего покруче! В одной из книг — напечатанных, между прочим приличным тиражом, пара наших — вполне себе нормальных мужчин, ни разу не крутых спецназовцев, вырезают вдвоём целый танковый батальон — ножами, правда ночью: переходя от палатки к палатке… Каково! Бойтесь враги: уж если простые мужички такое вытворяют, то что с вами сделает спецназ!
А называется это просто и незамысловато — шапкозакидательство! Царская Россия испытала на себе этот эффект: русско-японская война 1905 года; после перестроечная Россия — вход в Грозный под новый 1995 год; современная Россия — обстрел миномётами и атакой беспилотниками базы в Сирии… А ведь это шапкозакидательство формируется именно так: везде, понемногу, но часто… Пора бы задуматься над этим и читателям и, главное — писателям…
Начал свое недовольство с поведения красных командиров Хицкилевича и Павлова — их понимания причин поражения и выхода из создавшегося положения при помощи советов попаданца из нашего времени. Да не могло у них наступить осмысления и «прозрения»! Так же, как не могло наступить прозрения у сотен высших командиров РККА, приведших армию к чудовищному поражению 1941го года — хоть приставь к каждому по такому «умному и напористому» попаданцу, как у многих авторов. Почему? Да потому, что иудейская — не еврейская, а именно иудейская философия, навязанная народам бывшей Российской империи, совершившими Октябрьский переворот, в дальнейшем именуемый Октябрьской революцией, иудеями, пришедшими к власти — за 13 лет существования не только пустила корни, но и дала обширные всходы! Эта самая философия, прививаемая ими различными способами — главным образом насильственными, вырастила в руководстве и среде старших и средних командиров не полководцев и даже не военначальников — военных чиновников! Такие не могли поменять свои взгляды, переосмыслить свое поведение — только по приказу вышестоящего начальства! А авторы их облагораживают, так же как и думают за Сталина при решении им стратегических вопросов…
Может скажу кощунственное, но отстоять Москву, остановить немцев и отбросить их от столицы; совершить небывалый подвиг смогли не простые бойцы и младшие командиры, а те полководцы, которые появились после жестоких кровопролитных месяцев страшного 1941 года! Если кто то думает, что я начну перечислять громкие, хорошо известные фамилии — ошибаются! Эти полководцы — малоизвестные или совсем безвестные командиры взводов, рот, батальонов — в редком случае полков! Именно они смогли, после того — ОГРОМНОЕ СПАСИБО ВЕРМАХТУ «ВЕЛИКОЙ» ГЕРМАНИИ, как немцы выбили, пленили, приняли к себе этих военчиновников и предателей, из тех самых военных, считающих себя Командирами! Сколько там сдалось и попало в плен? Больше сотни только генералов разных уровней! А сколько погибло по глупости, тупости, трусости и самомнению? А сколько десятков сотен, если добавить сюда полковников и подполковников? Вот после этой чистки и смогли вздохнуть, да действовать посвободнее, поинициативнее эти самые полководцы, собирая вокруг себя, направляя, вдохновляя на подвиги бойцов и сержантов! Правда — получилось как всегда несправедливо: тех, кто мог стать настоящими полководцами, командиров служащих по принципу …отец солдатам… те же немцы повыбили намного, НАМНОГО больше! Кто то помнит пословицу: стадо львов, под руководством барана всегда проиграет стаду баранов под руководством льва! Не подумайте — ни в коей мере, что под баранами я подразумевал наших бойцов и младших командиров! Хотя — и в этом тоже есть доля истины… То «пушечное мясо», которое гнали на войну военкоматы: безграмотное, не умеющее говорить и даже понимать простые команды — зачем оно было нужно на фронте? Чтобы уменьшить боезапас немецкой армии? А ведь везде — во всех городах и республиках Союза было достаточное количество военнообязанных, которые могли быть достойными бойцами и младшими командирами. Только их родственники ну никак не видели их на фронте, а тем более в окопах! Хотя — если при штабах да складах или в агитбригадах да в полит органах… Жаль, что места вычищенных немцами тупиц, неумех, считающих себя великими полководцами, занимались такими же военчиновниками и дальше: и чем ближе к победе — тем таких становилось всё больше и больше! Не верите?
Русская семёрка «выдала» как то статью одного такого вот кабинетного «умника»: Как 55 морпехов Николаев взяли… Наткнулся на такое — и не поверил: ну не могут, даже морпехи — взять город Николаев таким числом?! Открыл сайт, начал читать статью… Точно: заголовок — замануха! Не город морпехи захватили, а элеватор…
Для тех, кто не в курсе — элеватор, это место где перерабатывают зерно в муку и хранят эти зерно и муку. И находятся такие элеваторы — на окраине города. Ну — с этим понятно… Дальше автор, банально передравший статью из военного журнала или газеты того — военного времени, повествует о мужестве и героизме морских пехотинцев, оттянувших на себя целый полк немцев! Ну тупость и идиотизм, для тех, кто хоть немного понимает, о чём идёт речь… Достаточно представить себе длину периметра такого элеватора — 300–500 метров. А в полку полторы тысячи человек, да пулемёты, миномёты, орудия! О танках — хотя бы парочке я вообще молчу… Но главное то не в этом! По разработке штабных «знатоков» в операции, согласно приказа сверху, должны были участвовать 122 бойца и командира. И такие были отобраны и были отправлены принимать участие в операции. А до конечной точки — элеватора города Николаев, добралось 55 морпехов! Думаете — прорывались с боем, теряя по дороге убитых и раненых товарищей?! Ага — как же: добрались без одного выстрела, тихо, как и было задумано… А почему же только всего 55?… Плавсредств для перемещения по реке не нашлось! Из тех, подручных, что нашлось, что то дошло с десантниками, а что то затонуло, перевернулось по дороге, похоронив в воде так необходимых в атаке бойцов, боеприпасы… Каково планирование?! А нормальное, обычное планирование штабных умников, подхваченное такими же умниками-командирами: Выполнить и доложить! Вот об этом бы и надо было написать! Да поярче, покрасочнее, чтобы читатели знали: кто на этой войне кровь проливал, не жалея себя, а кто прятался за их спинами, тёплые, безопасные сиденья под задницей сохраняя! Ну так автору же не это заказали и денежку пообещали заплатить — не за это! Вот он и не акцентировал на этом внимание! А подчеркнул мужество и героизм — причём переписанный из агит статьи… Таких агит статей военного времени, тупо переписываемых современными «журналистами», описывающих то, чего не могло быть в действительности — по крайней мере так, как описано — очень и очень много! И Русская семёрка идет по таким статьям впереди всех! А может я к другим сайтам не присматривался?… Так вот я считаю — в отличие от многих, даже маститых авторов: не надо в книгах розовых соплей и описания псевдогеройства и псевдопатриотизма наших предков: слова разят не хуже пистолета — сказал один из поэтов, а надо ярко, красочно, доходчиво рассказывать о том что было на самом деле, или могло быть — в реальности! Пусть и плохое… Но только не так, как это делают проплаченные «писатели» типа Резуна-брехуна, который Суворов; Солонина, который Марк; Бешанова — который вообще не пойми кто… Только реалии военной и фронтовой жизни, пусть и слегка приукрашенные. Но — только слегка…
Уделю немного внимания комментариям и «комментаторам»… О профессиональных троллях ничего говорить не буду — они зарабатывают себе на хлебушек — как умеют… А вот о тех, кто кроет авторов матом, да бессвязным: читаю таких и мне смешно, а вот авторов таких комментов — … откровенно жалко… Это в голопузом детстве мы, детвора, считали: говорить матом, ругаться (не ругать — могло прилететь так, что мама не горюй) — это круто, по мужски, по взрослому! Чуток подрос и понял: мат — что бы там не говорили маститые авторитеты — это скудность ума! Не может человек выразить свою мысль связно и достойно — переходит на мат: и вроде бы так более понятно, но — это язык быдла. Раньше — в СССР, мат был там, где уровень интеллекта и воспитания был крайне низок. Сейчас — это вновь признак крутости и… тупости… Деградации личности и нации… Но в комментариях таких «комментаторов» не только убогость, но и личные комплексы и фобии лезут на свет из всех щелей! Проще говоря: у кого что болит, тот о том и говорит… А ещё, прямо таки чувствуется, ощущается неприкрытая зависть и злоба: зависть к тому, что вот кто то может; написал, а он — не в состоянии… Я, по своей работе как с таким «умниками» сталкивался — сразу спрашивал: а что ты сделал сам, лично? Предъяви результат! И всё сразу становилось ясно: на такого незачем тратить свое внимание время и нервы…
Другая крайность и тоже из-за убогости, недостатка образования и скудности мышления… Есть бумажные книги; появились электронные, а сейчас уже — говорилки… Последние я не приветствую, но может быть — тоже сделаю… Наверное… Дело в том, что авторы — хорошие авторы пишут так, чтобы читатель мог, читая, представлять себе действие сюжета так, как он себе хочет: и героя и героиню такими, какими бы хотелось; поведение и обстановку вокруг — такими, каким они видятся читателю! Как это здорово, когда читатель живет мыслями, действиями, поступками, мотивами героев, представляя себя на их месте! Например на концерте читатель может видеть и переживать песню глазами и ушами зрителя, исполнителя, и героя романа: видеть лица слушателей — разве это не наслаждение! Про любовные сцены я, из скромности, умолчу… Но, для этого нужно воображение и культура — тогда комментатор показывает на шероховатости изложения, языка написания или скудность сюжета, помогая автору писать ещё лучше. А комменты типа: убейся об стену… полная херня… нечитаемо… очень плохо… — показывают скудность ума комментатора — я уже не говорю о банальном мате…
Флибуста в этом идёт впереди планеты всей! И главное: когда я, начинающий автор, пытался выложить туда свои первые книги, то получил незамысловатый «совет»: книга — говно, не пиши больше, а сейчас на её сайте шесть моих книг: наверно взяли с других сайтов библиотек, чтобы дать «пищу» для своих «читателей»… Так что пожелание тем, кто так «комментирует» — не напрягайте свои подушечки пальцев, печатая чушь: каждой книге — свой читатель…
Последнее. Непонятно с чего — видимо многие «комментаторы» смотрят в книгу, а видят фигу. Я очень хорошо отношусь к Сталину и считаю его если не самым лучшим правителем на всей Земле за весь период разумного человечества, то уж в тройке лучших — без вопросов! Но вот что скажу хулителям-«всезнайкам» Сталина: люди такого уровня не совершают ошибок, как пишут многие кабинетные писаки и доморощенные ведущие — они совершают проступки и не всегда по собственному желанию. Хотя… есть ошибка и у Сталина, такая же, как и у Гитлера: они оба считали, что они умнее и хитрее иудеев! Не тех, которых потом стали называть евреями, а тех, кто является сейчас теневыми хозяевами мира! Призрачными теневыми хозяевами: их власть легко устранить и единственный, кто может это сделать — это Россия! Не Китай, хотя и он ведёт борьбу с Америкой: Китай уже приучили, бросив ей косточку — позволив ввести юань в число мировых расчётных валют. А вот с Россией ничего сделать не могут — пока… И «ошибки» президента России, которыми дерьмократы всех уже достали — это не ошибки, а проступки и не всегда личные: мы многого не видим и не знаем. Так что читатели — не сотворяйте себе кумира: все мы грешны… Я, к примеру, пожимал руку, ещё в СССР, Генеральному секретарю ЦК партии нашей республики, но не скажу, что после этого месяц я не мыл руку, которую он пожимал. И неделю тоже…
Что касается Лаврентия Берии… Один «умник» назвал его лучшим кризисным менеджером времён Второй Мировой войны; другой, видимо желая получить гранд для издания книги, назвал его лучшим менеджером 20го века… За ним, лучшим военным кризисным менеджером кто то назвал Жукова… Так вот: если уж называть лучшего кризисного менеджера, так это Сталин. А Берия — исполнитель, второе лицо и уж точно не самый лучший! Те, кто его так назвал, не видят и не понимают, или лукавят: Берия пользовался полной поддержкой Сталина в государственных делах, которые тот ему поручал, а это очень много стоит! А кроме этого у Берии был мощнейший рычаг влияния: как поощрения, так и наказания — НКВД и НКГБ. И конечно: тут не убавить и не прибавить — он работал на износ, не жалея ни себя, ни подчинённых!
Для тех, кто не понял о чём я — поясню: два молодых человека начинают одинаковый бизнес — продажа машин, к примеру… У одного: папа чиновник высокого ранга; мама — серьёзная должность в академии МВД; один дядя — высокий чин в налоговой; брат матери — неслабый банкир с серьёзными финансами… А второй?… Он умён, грамотен, оборотлив, коммуникабелен… И кто, по вашему, станет вскоре монополистом в этом виде бизнеса? Вот то-то и оно… Так и с Берия: если он такой лучший, то что же тогда он совершил, после смерти Сталина, столько ошибок, которые привели его к гибели? Амнистия 1953 года; желание объединить Германию, да не под нашим контролем — отдать врагу то, что получено немалой кровью наших солдат и офицеров… И неумелое маневрирование в структуре власти, позволившее подняться на вершину Никите Хрущёву…
Герои моих романов «Лучшие из худших» и «Мы спросим за все!» стараются предотвратить многомиллионную гибель советских граждан; неосознанное предательство казаков и детей раскулаченных: как считают нужным и как умеют, а заодно готовят почву для того, чтобы в послевоенном Советском Союзе все жили по принципу социализма: от каждого по способности — каждому по труду, а не по иудейской философии: хапай как можешь и сколько можешь — только не попадайся! И в наше время этот лозунг актуален, иначе — получим, не дай бог, конечно, вторую финскую или ещё хуже — начало 1941 года.
Возможно — моему герою удастся убедить, показать, объяснить, то, что скрывают или не показывают другие… Уж как получится…
Глава первая
Хлопнуть дверью уходя — это обязательно…
Завтра утром — день Х… Немцы начнут очистку белорусских лесов от нас — Призраков Леса: страшных русских варваров, от которых не спасает никто и ничего! Примерный район поисков хоть и велик, но уже сужен до возможного предела на карте ответственного за наведение порядка на подконтрольной ему территории…
Завтра спецбатальон егерей — уже новый, присланный взамен исчезнувшего в белорусских лесах и горящий праведным гневом — покарать русских бандитов, войдет поисковыми группами-отделениями, на всём протяжении от Берёзы до Ганцевичей. А подпирать их, быть готовыми тут же прийти на выручку, будут три батальона пехоты, раскиданные побатальонно в Берёзу, Ивацевичи, Ганцевичи… И дальнобойная артиллерия: по двум взводам — 8ми 150 мм орудиям на каждой станции. Мало 8 орудий? Да как сказать: в минуту каждое выпускает 8-10 снарядов… Да помножить на восемь… 65–70 снарядов в минуту! Это уже реально много, учитывая калибр: разлёт осколков — не меньше 100 метров. В радиусе! Правда в лесу этот разлёт намного меньше, но тем не менее… И ещё три Хеншеля HS-126 — самолёта разведчика, повиснувших над местом проведения операции! Серьезный подход — впрочем как и все, что делается немцами…
Очень хотелось отомстить немцам за половину уничтоженной роты новобранцев, да и егерей уничтожить, чтобы они другим «жить» не мешали… Очень хотелось, но… Что мы поимеем? Потери в людях и технике — бесспорно: эти егеря уже предупреждены, да и подпирающие их батальоны — не мальчики для битья… А ещё артиллерия и стоящие на аэродромах Барановичей и Бреста — лично проверял, готовые к вылету штаффели бомбардировщиков… И повисшие на хвосте наших отступающих колонн на восток немцы — свежие силы, подтянутые или снятые с эшелонов… Прям как Красная Армия, отступающая от границы и попадающая из одного котла в другой! А что в прибытке? Дважды разграбленные нами станции? Да они ещё «мясом» обрасти не успели! Нет — такой компот мне не нужен! Вот поэтому вчера, после обеда, ушли с базы в дальний рейд две роты с важным, «правительственным» заданием… Очень важным для меня! А два моих комбата, поручив замам подготовку, засели каждый у себя в палатке, разрабатывая; уточняя; сверяя свои намётки с моими — пути, которые должны пройти их батальоны. Сначала, когда узнали, что им предстоит — ужаснулись, но молодость берёт своё: втянулись в разработку, поверили и в свои силы и в мудрость командира! А я их подгонял, да поругивал — для профилактики, само собой…
Мои механики — мастера на все руки, трудились, не покладая рук — в буквальном смысле: в две бригады, сменяясь только на еду и сон… Стонали, матерились, но я сказал — надо мужики! В дороге отоспитесь, обещаю! И они справились: все имеющиеся у меня зенитные орудия были установлены в кузова Ганомагов и танков Т-II — все 36 орудий! Теперь есть чем прикрыть наши колонны на марше…
Целый дивизион самоходок ЗСУ — зенитных самоходных орудий, по моей классификации: взвод, рота, дивизион… Следующим идёт полк, но до него нам далеко, хотя — всё зависит от наличия Ганомагов, малых танков, зенитных орудий 37мм. Наберём, думаю — с божьей помощью и нашими успешными действиями!
Многострадальный аэродром Барановичи! Дважды захваченный; дважды разграбленный… Но быстро восстановленный немцами — он же перегонная точка для транзита истребителей и бомбардировщиков на фронт… Во втором захвате я, как серьёзный шахматист, думающий на много ходов вперёд, дал немцам обманку: после захвата аэродрома, при свете прожекторов, минёры разминировали проход в самой дальней от въезда стороне, удобной для подъезда грузовиков и с той стороны, на поле, заехало несколько грузовиков. И выехало, прилично наследив… Так что немцы остались уверены: враг проник со стороны леса, разминировав полосу сначала для нападающих, а потом и для грузовиков… И, естественно — обнесли периметр двумя рядами проволоки со стороны леса; вырубили лес на 200 метров и поставили там дополнительные пулемётные точки и запустили парные патрули… Мышь не проскочит! А уж лесные бандиты — тем более! Что ж — пусть надежды питают аэродромную обслугу и охрану: нам же лучше!
Сегодня — в вечерних сумерках снимаемся с базы: всё готово, упаковано, привязано… В небе, безостановочно кружит Хеншель — самолёт-разведчик, выискивая следы обитания этих дьявольски хитрых и неуловимых Призраков Леса… Не будем давать им повода для радости… Уходили в ночь тремя колоннами, собрав всю бронетехнику и грузовики — ни ржавой гайки врагу! В лагере оставил 32 бойца, командира и дам лёгкого или ленивого поведения, снабдив их самым необходимым и посоветовав — идите на юг и там оборудуйте себе лагерь… И воюйте с немцами… Они, конечно, могли сдаться и всё рассказать немцам? Да на здоровье! База была поделена на сектора и проход из сектора в сектор был запрещён без моего письменного разрешения! Что они могут сказать — тем более они на базе были всего то несколько дней… Самый сложный и длинный маршрут у Молодцова — станция «крест» Лунинец: с запада железнодорожная ветка с Бреста; с севера — из Барановичей; с юга из Украины и уходит на восток — к Гомелю… И главное — не пуганная, нетронутая ещё никем! Для нас себя блюла красотуля! Вот и отдал её Молодцову — парень смелый, решительный — думаю справится, не посрамит советский Спецназ и его командира! А я помогу… Нет — «свечку держать не буду» и советы давать тоже: всему, что надо научил, растолковал, показал… Теперь — пусть сам…
Рощину — снова Ганцевичи… На его недовольное ворчание пояснил:
— Ты старшина, уже там был. Каждый закоулок и тропку знаешь. Кого, как не тебя посылать? И чего ворчишь — проникнись! Самое важное и ответственное тебе доверяю — добавил я, чтобы он осознал — основной караван с техниками, медиками, запчастями и прочими важными приблудами! У тебя — самый короткий и безопасный маршрут. Мы его прикрываем с двух сторон, беря огонь на себя… Ибо я взял себе самое трудное — областной город Барановичи… Ну и вооружение у каждой группы — вполне достаточное для решительного марша по тылам немцев: у Молодцова пять рот; 18 танков разных марок; 20 самоходок Ганомаг с 37мм зенитными пушками — 5 взводов. У Рощина поменьше: четыре роты; 16 танков и 12 ЗСУ на базе танков Т-II. И по роте охраны колонны из новичков у каждого… У меня состав послабее, не смотря на то, что цель у нас серьёзная — областной город: три роты и моя личная; десять танков и четыре самоходки ЗСУ. Так я сам, как атомная бомба! Даже ещё страшнее. Думаю — справимся… Должны. Обязаны!
Рощин и Молодцов ушли одной колонной; переправились через реку Щара в двух местах, чтобы не мешать друг другу и разошлись: Рощин на восток, а Молодцов — на юг… Моя колонна, дойдя до железки, разделилась на три части: первая, самая маленькая — ушла со мной к станции Лесная, где немцы расположили штатлаг — постоянный лагерь для пленных и в нем, по моим подсчётам — более полутора тысяч пленных. Я с собой взял двенадцать пустых грузовиков; Молодцову — досталось десять, а Рощину — шесть … Им обеим строго настрого приказал: с собой брать только тех пленных, которые изъявят желание идти с нами до конца! Сомневающихся, хитрых, шибко умных или берущих на горло — оставлять безо всякой жалости! За излишнюю жалость и попустительство спрошу строго! Ни к чему нам проблемы с пленными — у самих проблем будет выше крыши! Полпути мои проехали; половину — последнюю, прошли пешком, оставив машины: шум мотора ночью далеко слышен… Взяли и спящих охранников и отдыхающую перед заменой смену довольно быстро: там, где крепко спали — работали ножами мои бойцы, а туда, где сон был тревожным — заходил я… Затем так же тихо сняли часовых на земле, а я поднявшись по ступенькам на вышки — снял охрану там… Моей роты в два отделения вполне хватило на взвод охраны лагеря. А на станции взвод расправился со спящим взводом. Правда без стрельбы не обошлось, но всё закончилось быстро и малой кровью у наших: двое легкораненых. Они ещё и нагоняй от меня получат при разборе их действий! Первая часть операции завкршилась…
Прожектора, работающие от генератора освещали темную массу пленных, зашевелившуюся при звуках далёких выстрелов…
— Товарищи красноармейцы и командиры! — громко начал я — Спецназ СССР провел операцию по освобождению пленных. Те, кто проснулся и услышал меня — разбудите тех, кто спит… Говорю один раз, повторять не буду… Движение в яме усилилось, тёмная масса заколыхалась, зашепталась, загудела…
— Я предлагаю вам всем три возможности на выбор! — продолжил я, увидев, что масса внизу пришла в относительное спокойствие.
— Первое. Желающие остаться в лагере — остаются внизу… Второе. Желающие уйти — могут уйти туда, куда захотят. Но только после тех, кто уйдёт с нами… Третье. Кто хочет драться с немцами, кто хочет отомстить им за вероломное нападение на нашу мирную страну — выходит и идёт с нами! Но! — сделал упор на внимание — беспрекословное выполнение приказов командиров, под чьим начальством вам придётся служить. Нарушения будут сурово наказываться! И ещё: хитрым, ленивым, трусливым и хитромудрым — лучше остаться в лагере… Начнём с третьих: кто хочет служить Родине в моем подразделении — выходите…
— А что значит выполнять беспрекословно? — раздался вопрос из темноты… — И в каком роду войск служить? — прозвучал второй…
— Задавший первый вопрос пусть остаётся в яме: нам сомневающиеся не нужны! По второму вопросу: нужны все специальности, даже гражданские — и им найдётся дело! Итак — кто хочет послужить Родине — выходите… Потянулся тоненький людской ручеёк… Бойцы отводили выходивших из ямы; вручали по маленькому куску хлеба с кусочком сахара и наливали в кружку воды… Остановил молодого парня в изношенной гимнастёрке:
— Я же сказал — задавшему первый вопрос оставаться в яме! — Я узнал его по ауре, вспыхнувшей время вопроса…
— Да я просто спросил… — смутился парень.
— А я тебе просто ответил… — и оттолкнул его в сторону…
— Товарищ командир! Ну не оставляйте меня здесь! Я же не со зла — без злого умысла спросил! — заканючил парень. Глянул — по ауре он из хитромудрых: увидел, видимо, поднимаясь, что кормят и поят — вот и решил прибиться — а дальше видно будет…
— Или ты идёшь вниз, или останешься тут лежать — мёртвый!
— Да провалитесь вы со своим освобождением! — зло выпалил парень. Я хищно оскалился, потянулся к кобуре. Хитрован метнулся вниз — в яму: подальше от грозившей опасности. Ручеёк замер…
— Не хочу иметь у себя таких вот хитрованов… — пояснил добродушно — сначала он задаёт вопросы, а потом оказывается он не так понял… Ручеёк вновь потёк из ямы наружу… Бойцы отсортировывали самых слабых, помогали забраться в кузова прибывших грузовиков, уминая в кузов как можно больше стоячих, благо ехать совсем ничего — не более получаса… Уминали и отправляли к основной группе. Первая партия ушла; пока сформировалась, поела вторая партия — подошли грузовики… Взвод, чистивший станцию, ушёл своим ходом — вернувшиеся грузовики их подберут на обратном пути… Раненые уехали первой ходкой. Мы ушли последними. За нами стали вылезать из ямы оставшиеся. Что они будут делать дальше — их проблемы…
Прошли половину дороги и нас подхватили вернувшиеся за нами грузовики. Доехали до остановившейся в лесу колонны. Подошёл к сидящим на траве и, уже неспешно кушающим пленным — бывшим пленным. Кто то начал подниматься, но я показал жестом — сидите…
— Товарищи бойцы и командиры. У меня к вам просьба… Мы тут отлучимся ненадолго — повоюем немножко и вернёмся… А вы пока посидите тут — нас подождите… — добродушно пошутил я.
— И вот ещё что… Если вдруг кто то передумал — просьба не уходить тайком в темноту — вы нам можете сорвать операцию! Вернёмся: кто передумал — может остаться: никаких мер к отказнику приниматься не будет… Осталась колонна; рота бойцов; полроты охраны и 1200 пленных. Бывших пленных. А нас ждал аэродром. Не ждал конечно, но куда ж он от нас денется! И вновь: я вхожу в ворота аэродрома; уничтожаю по одному охрану у шлагбаума и в будке с рацией; возвращаюсь к пулемётчикам в окопе… Неслышными тенями ко мне подбегают бойцы моего личного взвода — лучшие из лучших! Занимают позиции, а я иду внутрь. И неслышно подходя к часовым, работаю ножом. Опускаю тело и — к следующему: быстро, но не торопясь… За мной крадутся мои бойцы: если получится — они убирают часовых: внутри периметра часовые не в пример беспечнее… Дежурные зенитчики, пулемётчики… Вскоре охранный периметр зачищен и наступает очередь радиста и дежурной смены внутри здания, а затем — спящей охраны… Готово — сигнал нашему радисту — аэродром готов к приему гостей… По дороге — единственному не заминированному участку бегут бойцы одной роты, второй… начинается привычная суета: разгрузка-погрузка…
И подготовка самолётов к перегону: Барановичи — за линия фронта: наш подарок товарищу Сталину, чтоб не забывал нас! Грузовиков на аэродроме не хватает под трофеи — придётся тем, кто посильнее и поздоровее, пройтись пешком до Барановичей, а там уже — я думаю, грузовиков найдётся достаточно, хотя… — трофеи с города и железки, прикидываю, возьмём очень приличные! Впрочем что загадывать — война трофеи покажет… А уж мы постараемся не упустить…
Взлетают бомбардировщики и истребители, уходя на малых оборотах от города в сторону станции Лесная, чтобы там развернуться и пройти стороной от Барановичей: ни к чему там, раньше времени, знать что аэродром, в какой уже раз, вновь разгромлен… А на поле по хвостам и фюзеляжам прокатывается Т-34 с немецким крестом на броне — ничего не оставим фашистам! А вот маленький одномоторный моноплан Хорьх я решил, всё таки, забрать себе — есть у меня на него виды! Летчику дал полётную карту и точку, где он должен пересечься с колонной Рощина… А пока — сядет на одну неприметную полянку в лесу, с которой так же легко и взлетит… Всё — тут мы уже управились: нас ждёт спящий областной город. Пора поторопиться — скоро рассвет! На своём кюбельвагене, с Бюссингом, грузовиком сопровождения с моим отделением, неспешно двинулись к спящему городу… На въезде остановились на посту; я вышел из машины: майор интендантской службы — тыловик, но очень влиятельный тыловик с кучей знакомых — с таким надо повежливее… Подошёл к проверяющему; обернулся к солдатам, глядящим на меня из пулемётного гнезда: какое-никакое развлечение после стольких часов бдения на посту… Вытянул руку в их сторону: с ладони сорвалось полкирпичика силы и накрыло пулемётный расчёт! Из солдатской формы зевак, с тихим шорохом посыпался серый порошок; форма осела на дно пулемётного гнезда… Проверяющий ещё не успел удивиться, как осел, поддерживаемый мною на землю… А из кабины кюбельвагена рванулся к будке поста мой водитель — в ней спал старший смены…
Отмашка и от лесной кромки отделились направляющиеся в нашу сторону Бюссинги и грузовики с бойцами… Дальше — по проверенному сценарию: чего придумывать новое, когда старое хорошо работает! Машины растекались по спящим улицам к намеченным целям, словно ручейки в половодье растекаются по земле… Встречающиеся патрули нейтрализовали просто: останавливались рядом; спрашивали что то конкретное, а когда солдаты объясняли — вырубали… По разному: кого насмерть, а кого — на время: уж как получится — приказ на этот счёт был простой: пленные нам не нужны…
Основные цели: казарма охранного батальона; грузовая станция; склады, административные здания… Я направился к казармам батальона: начало операции по готовности снайперов, поэтому все экипажи имели подробные карты целей и, переговариваясь по настроенной частоте, сверяли свои действия со снайперами… Мне синхронность не нужна: кюбельваген выкатился из проулка к казарме; я вышел из машины и метнул в сторону казармы сначала одну, а потом и вторую пару кирпичиков силы! Расход огромен, а вот восполнение? Заклубившаяся вокруг меня тёмная сила вылетевшая из казармы и с поста при входе улеглась во мне в виде кирпичиков — всего лишь двух… Убыточное мероприятие, но что делать? Бойцы, тем временем, рванулись к оружейке, где дремал дежурный и в саму казарму: мало ли что? В казарме — тишина: мёртвая тишина! На кроватях, под простынями — серый порошок в форме человеческого тела… Бойцы, уже привыкшие к такому, пробежались вдоль кроватей, взмахивая простынями и развеивая серую субстанцию по казарме. Всё — дело сделано; поставить охрану к оружейке, просмотреть её на предмет трофеев, нужных нам: загрузить в грузовики… Остальное? Без дела валяться не будет! То там, то здесь вспыхивали выстрелы, звучали короткие очереди… Забухали зенитки Ганомагов ЗСУ; застрекотали пулемёты и автоматы; «залаяли очередями» пушки Бюссингов — пошла зачистка города! А я, в это время, уже выезжал из города: тот же кюбельваген; два Бюссинга и грузовик с отделением моих бойцов… В десяти километрах от города на северо-запад расположен штатлаг: постоянный лагерь для пленных — Колдышево — три с половиной тысячи человек… Подъехали к воротам и не мудрствуя расстреляли и охрану и отдыхающих из пушек Бюссингов. Бойцы, выскочившие из грузовика, добили остальных! Дальше — уже привычная схема: выстроил всех находящихся за колючей проволокой в несколько шеренг и озвучил своё предложение:
— Товарищи бойцы и командиры! Подразделение специального назначения провело операцию по освобождению города от немецких захватчиков и освободило всех пленных. Я предлагаю тем, кто хочет драться с врагом и отомстить за поруганную часть, разорённые города и сёла, за вероломное нападение и проявленную жестокость — продолжить службу в моём подразделении… Мне нужны танкисты, артиллеристы, пулемётчики, летчики, водители, смелые и отважные бойцы и грамотные командиры… перечислял я перечень нужных мне специальностей. Из шеренги раздался возглас:
— А лётчики вам зачем? Усмехнулся добродушно:
— Задающих вопросы я отношу к колеблющимся, сомневающимся — такие мне не нужны! Лучше меньше, но лучше — сказал товарищ Сталин! Выполнение приказов командиров в моём подразделение — беспрекословное! Одно лишь могу сказать — выбравший службу у меня — не пожалеет! Мне нужны только добровольцы! Поэтому подумайте пару минут — больше дать не могу: вы и так на ногах еле держитесь… Кто решит — два шага вперёд! Да — вот ещё что: я могу и не взять добровольца, если он мне не подходит… Принимайте решение — время пошло: две минуты. По истечении времени — можно уже не выходить… Специально, не торопясь, отогнул манжет маскировочного рукава — дал время осмыслить предложение… Наконец выкрикнул: Время пошло! Из шеренги начали выходить добровольцы: сначала осторожно, по одному, а затем уже по несколько человек, проталкиваясь вперёд из задних рядов.
— Минута! — выкрикнул я. Ручейки выходящих стали наполняться всё новыми и новыми добровольцами. — Осталось тридцать секунд! Выходить стало ещё больше! Проследил взглядом за секундной стрелкой, поднял глаза на выходящих, вскинул ладонь:
— Всё! Время вышло! Но бойцы всё продолжали выходить… Наконец вышел последний… Пошёл вдоль шеренги, задавая вопросы и отправляя кого то назад, в общий строй…
— Ну почему вы нас не берёте?! — восклицали недовольно политруки, невоенные специальности, штабные…
— Не подходите… — отвечал коротко… Отобранных мною будущих спецназовцев мои бойцы отводили к импровизированным столам, на которых бойцы уже резали хлеб, открывали термоса с горячим сладким чаем; докладывали на хлеб полоски шоколада. Пленные подходили и дрожащими от волнения и истощения руками, брали еду…
— А нам товарищ командир?! — выкрикнул кто то…
— Вам сейчас раздадут по ломтю хлеба и куску сахара. Воду попьёте из бачков… А в городе вас накормят… До города дойдёте сами — тут всего десять километров… Если кто то отстанет и уйдёт — претензии к нему будут предъявляться потом… В городе вас встретят, накормят, разместят и определят по месту службы… У меня всё. Бойцы пошли по строю, раздавая по куску хлебе и кусочку сахара: больше нельзя при долгом голодании… Отобранные — около тысячи человек, грузились на подъехавшие 12 грузовиков — по 50 человек в кузов: плечо к плечу! Ну да ехать недолго… В городе, в двух лагерях для пленных — было то же самое: предложение, отбор… Из всех отобранных и в Барановичах и в Лесной, набралось больше трёх тысяч человек…
Дополнил свою роту до трёх взводов; дополнил полуроту новичков до полной роты… Из оставшихся 3 тысяч половина ушла в будущие танкисты, зенитчики, артиллеристы, шофера, лётчики, пулемётчики… Как не раз случалось: явление ставшее не парадоксом, а уже закономерностью — в ремонтном парке 36й танковой дивизии, уже бывшем, в с городке Несвиж, было оставлено с началом войны 4 танка КВ-1 и… восемь танковых моторов к этим самым КВ — мирно лежавшим на складе, вместе с трансмиссией, торсионами… В штате танковой дивизии КВ не было, а вот танки и моторы к ним, да ещё в двойном количестве — были… Странны дела твои… Красная Армия… После захвата города отправил туда ударную группу и экипажи танков — всего то 40 километров. «Увидел», заглянув из любопытства: КВ почти готовы к эксплуатации, а 8 танков Т-34 в ремонтной мастерской стоят, готовые к отправке на фронт: садись, заводи мотор и вперёд! Ну как упустить такое?! Надо наложить лапу, а то наложат другие…
Из шести с половиной тысяч пленных, освобождённых из трёх лагерей, три тысячи изъявили желание служить у меня и увидели — не прогадали! По оставшимся трём с половиной тысячам: из командиров организовал группу, а по военному — старший командный состав бригады по количеству бойцов и младших командиров. В неё вошли те, инициативные, но не подошедшие мне по разным причинам… Создал и отдал на откуп им все последующие действия с этой бригадой: сами организовывайте полки, батальоны, роты, взвода… Всех накормили завтраком мои повара и тех, из пленных, которые попросились ко мне и нежелающих, а дальше — вы уже сами, сами…
На грузовой станции прихватили три эшелона, следовавшие на фронт: техника, продовольствие, боеприпасы… Именно для этого я отправил две роты за день раньше: одна захватила и уничтожила железнодорожный и автомобильный мост через исток реки Щара после Барановичей для нас, а вторая сделала то же самое с мостами через реку Цна, после Лунинеца — для Молодцова…
Вот и задержали немцы, на время ремонта, три эшелона в Барановичах и два в Лунинеце — подарок Молодцову… Ему там тоже придётся решать сходную проблему с пленными: там два лагеря с нашими пленными бойцами… Справится ли с напором старших командиров? Те любят на халяву подгребать под себя то, что им не принадлежит — беря горлом, званиями и беспардонным хамством…
— Да вы не волнуйтесь товарищ капитан… — заверил меня Молодцов — справлюсь! Я за время службы столько натерпелся от таких — злости на тысячу хватит! И у меня же сила за плечами…
Надеюсь справится… Эти вот тоже — ещё и не сделали толком ничего, а уже требуют: продовольствие дай; оружие дай; грузовики дай… Только дай и слышу! Пришлось осадить резко: пуля в лоб самому борзому капитану поставила их на место. Пока поставила… Ну а завтра — поставит окончательно. Дальше — только сами. И командуйте, как хотите и кем хотите …
В ремонтных мастерских мои умельцы — отдохнули немного, впряглись по новой, припахав ещё и местных умельцев, кого я допустил до секретов: на них у меня тоже далёкие планы — заберу с собой, вместе с семьями… В вагонах обнаружилась приличная партия противотанковых пушек 37 и 50мм. Я и озадачил умельцев — поставьте пушки на танки T-II, убрав оттуда 20мм пушки… И придумывать ничего не надо: немцы придумали такие самоходки, но только позднее — в 43 и 44 годах. А у меня в памяти — все чертежи и размеры! Вот и трудятся ударными темпами. Сколько успеют до завтрашнего обеда собрать — не знаю, но все пятидесятки заберу с собой: они большая редкость в противотанковой артиллерии немцев! Тем более что и снаряды к ним в вагоне прилагаются в достаточном количестве… Метался, как очумелый: туда-сюда! Да ещё и своих в Ганцевичах и Лунинице надо «проведать»! Осматривать вокруг — не подкрадывается ли опасность оттуда — откуда не ждали? Мне то всё видно, а вот им?
Прорвалось таки у меня ещё одно свойство: из астрала, с своего «эфирного» тела смог, как в том фильме «Привидение» с Патриком Свейзи, входить в мысленный контакт и кое что — по мелочи, делать в физическом плане! Ну… — поднять автомат, или даже пистолет не получалось, а вот нажать на курок… Только энергии это умение жрало — мама родная! Но дело нужное — это без вопросов… Вот и сейчас: увидел далеко на горизонте, со стороны сопредельной Украины, приближающуюся точку… Метнулся к ней — Ю-87… Скорее всего — разведчик… А если? Влетел в кабину. Вот чем мне такое нравится: за бортом ветер ревёт, холод, а мне нипочём — ничего не ощущаю! Влез в голову пилоту и «надавил» — вниз, в пике! А когда самолёт ушёл в глубокое пике — «сунул» пальцы под шейные артерии и рванул в стороны: стёкла кабины забрызгали фонтаны крови из разорванных артерий! Пилот забился в агонии; ткнулся головой в штурвал. И мне пора… Вылетел из кабины, проследил, как «штука» врезалась в землю. Ай да я! Ай да сукин сын! Эйфория захлестнула меня, но циник — гад такой, весь кайф обломал: Ты на расход силы посмотри… Глянул и чуть об землю не грохнулся — три кирпичика силы! Ни хрена себе!!! Там их по крупицам собираешь, а тут раз и получи фашист гранату!
Радист с железнодорожного управления Барановичей рано утром радировал в обе стороны железки — мост восстановлен, движение возобновлено… А мост, действительно, был восстановлен… До обеда на станцию пришло три эшелона со стороны Бреста и два — со стороны Минска. После обеда движение прекратилось: немцы слали запросы, требовали к микрофону руководство… А где я его возьму: постреляли его в суматохе штурма — моя недоработка… А впрочем — нам и этих хватит за глаза! Один эшелон, правда, был пассажирским с солдатами и офицерами, следующими на фронт. Не доехали: при подходе к перрону вокзала пулемёты и пушки Бюссингов расстреляли все вагоны — ни кому не удалось спастись! Состав отогнали на запасные пути, а выживших: сдавшихся в плен и раненых вывезли в пустое помещение. Ясно для чего… А что делать — как восполнять потраченную силу?
Для экспресс подготовки водителей выделил на учёбу четыре грузовика, четыре Бюссинга, два Ганомага и четыре танка T-III: даже если и раздолбают в процессе учёбы — все равно оставлю их создающейся бригаде… Странная картина со стороны: группа обучающихся сидит, лежит, ожидая своей очереди и… жуёт… То один, то другой подходит к столу, заваленному едой: нарезанные кусочками колбаса и сало; вскрытые банки с тушёнкой и рыбой; конфеты и шоколад; сыр и масло; хлеб, галеты, пряники, печенье… И чай в термосах… Ешь — что душа пожелает! И желудок… И они ели — после стольких дней, а у кого то и недель вынужденного голодания… На стрельбищах то же самое! На тактике и слаживании групп и отделений больше теории — слабы пока, но и практика присутствует. И всё это — при постоянном поглощении пищи — и калории нужны бойцам и вес: дохлым да бессильным многому не научишься…
А на разгрузке трудились бойцы и стажёры; новички несли патрульную службу и совершенствовали умения: устал бегать и стрелять — отдохни на патрулировании… По городу слонялись бывшие пленные: командование будущей бригады пока делило портфели власти и полномочий, не особенно и заморачиваясь рядовым составом. А чего заморачиваться: после освобождения накормили; через час ещё раз… в сухомятку, правда, но ведь накормили! И в обед накормили — уже горячим… Для этого я привлёк работников столовых города, оплатив им, естественно, их труд. Продуктами… И ужин попросил обеспечить. Они с радостью согласились… В городе было спокойно: несколько человек из пленных, попавшихся на грабеже, вымогательстве, попытке изнасилования были расстреляны на месте — достаточно было заявления пострадавших… Вот и слонялись бедолаги без дела: глядели жадными взглядами издалека на обильно заставленные столы новичков; глядели заинтересованными взглядами на разгрузку вагонов и процесс обучения… Сначала сунулись, было к обучающимся и разгружающим с вопросами, но охрана отогнала, дав паре настырных прикладами: охраняемая территория куда вход посторонним запрещён! И вот что характерно: ни один — что боец, что командир, не подошел к разгрузке и не предложил свою помощь! А зачем напрягаться — всё и так получают, как в регулярной армии…
После обеда отправил колонну грузовиков с продуктами и батальон из пленных в Несвиж — пусть там продолжают подготовку… А после ужина ко мне заявилась верхушка комсостава будущей бригады с требованиями: Обеспечить… Оружием, транспортом, бронетехникой, формой и, конечно, продуктами… Долго разводить разговоры не стал: у меня много дел — завтра получите все, что нужно. И выпроводил гостей, намеревавшихся дружно посидеть; обмыть и закрепить знакомство… Обиделись… А мне как то фиолетово! А вот утро преподнесло бригаде и комсоставу сюрприз. Неприятный — на завтраке никому не выдали хлеба: не было его в столовых! Начальство ко мне с возмущением! Да не просто пришло — усиленным составом: кроме командира, начштаба, комиссара и особиста заявились командиры полков с начштабами, комиссарами меньшего ранга, особистами, политработниками, ну и командиры батальонов. Целая толпа. Вошли, не спросив разрешения, расселись, как у себя дома — хорошо комната большая. И всё же комбатам места за столом не хватило, как и стульев. Подпёрли стенки спинами — по обе стороны открытой двери. Усмехнулся про себя — пора. Пора расставить точки над Ё.
— Встать… — произнёс негромко но властно… Комбриг со товарищи, недоуменно переглянувшись, уставились на меня. Продолжим…
— ВСТАТЬ! — рявкнул во всю глотку! Сидящие подлетели со стульев: армия и плен выработали условный рефлекс — прозвучала команда, выполняй немедленно! Иначе прилетит так, что очень сильно пожалеешь… Комбаты «отлипли» от стенки и вытянулись смирно.
— Я вам разрешал входить? Я вам разрешал садиться? — продолжал давить на стоявших. — Тут вам не там! — добавил армейский сленг… Посмотрел на стоящих у стены с открытым дверным проемом:
— Вы кто? — бросил властно стоящим.
— Комбат один…; комбат два… — посыпались нервные ответы. Резко повернулся к комбригу:
— Ты бы ещё ротных сюда привел, для полного комплекта — скривился я… Пришедший в себя «комбриг» буркнул недовольно:
— Надо будет — и ротных приведём! Вот оно значит как?!
За моей спиной стояли два автоматчика. Ещё двое — за спиной по углам. И двое — по разные стороны комнаты — ровно по середине комнаты. Кивнул стоящему за открытой дверью сержанту — зайди… В комнату зашли четверо автоматчиков с немецкими МП-40. Развернулись к комбатам — стволы автоматов смотрели на них…
— Так… Выходим на улицу… — сказал сержант стоявшим у стены комбатам — выходим и без глупостей: если что — стреляем без предупреждения! Направленные стволы — это очень убедительно! Комбаты вышли — гонору у стоящих поубавилось. Махнул рукой:
— Раз уж вошли и расселись — излагайте… С чем пожаловали?
— Нам на завтраке не дали хлеба! — начал возмущённо комбриг.
— А почему его вам должны давать? — пресёк я его словесный поток — и почему вы решили, что вас вообще должны кормить? Тут не только он — и остальные подзависли — откровенно растерялись…
— Что вы сделали такого, чтобы вас кормили? Что вы сделали такого, чтобы вас и дальше кормили? — задал вроде простой вопрос.
— Мы бойцы и командиры Красной Армии… — начал комиссар…
— Вы не бойцы и командиры, вы — бывшие пленные и пока что — просто сброд! — оборвал попытавшегося разглагольствовать политработника — ваши подчинённые болтаются по городу без дела и ищут себе приключения. Вы знаете, что уже четверых их ваших мои бойцы расстреляли за воровство, грабёж и домогательство?
— Мы ещё не успели полностью разобраться в ситуации… — пошёл на попятую комбриг — и надеемся в этом на вашу помощь… Ага — как же!
— Значит так. Не будем тянуть кота за глупости… Мы передадим вам четыре броневика Бюссинг; четыре танка T-III, четыре грузовика; восемь противотанковых 37мм немецких пушек; винтовки Мосина и Маузера и патроны к ним; пулемёты Максим и Дегтярёва. Из продовольствия: крупы и пшено; горох и макароны; сахар и масло и пол вагона тушёнки и два вагона пшеницы. Из пшеницы намелете муки — вот вам и хлеб… При разумном расходовании этого хватит на месяц… Ну а дальше — у немцев продовольствия много.
— И это всё?! — возмутился начштаба ещё не созданной бригады — вы же сгрузили с эшелонов намного больше наименований продуктов!
— Нехорошо поступаете товарищи… — подключился комиссар — не по товарищески. Всё лучшее забрали себе, а нам остатки! Нехорошо!
— Да вы охренели совсем! — не выдержав, взорвался я. — Мы всё это добыли; мы всё это сгрузили, а вам подавай! А морда у вас не треснет от такого хамства?! Я видел — ваши наблюдали за разгрузкой и ни одна сволочь не подошла и не предложила помочь! И после этого вы ещё имеете наглость нас укорять?! Вздохнул воздуха; выдохнул…
— Значит так. Вот вам карта расположения складов с теми продуктами, о которых я говорил. Оружие и боеприпасы получите завтра, так же, как и бронетехнику… — толкнул комбату лист бумаги.
— В обед и дальше — кормите себя сами. С поварами тоже договаривайтесь сами… С тушёнкой — раз пошёл такой разговор… Я её вам не дам — всё равно сами сожрёте. На обед, ужин и завтрак её выдадут поварам на общий котёл! Лица сидящих вытянулись…
— Завтра после обеда Спецназ отбывает из города — закончил я свой спич — дальше вы сами… Вот тут сидящих пробрало не по детски!
— Как завтра? — заикаясь переспросил побледневший комиссар — а как же мы? Сидящие уставились на меня чуть ли не с ужасом. Понимаю: боеспособное подразделение, которое легко расправилось с батальоном охраны города уходит. А они остаются — на занятой врагом территории! А Красная Армия где то там — далеко, отступает… Глядел на это сборище и бойцов стало жалко… Хотя — им же предлагалось…
— В комендатуре сохранился мощный радиопередатчик. Свяжитесь с линией фронта или штабом фронта и доложите: захвачен город Барановичи. Ждем указаний. Просим оказать поддержку. Что город освободили мы, так же, как и вас — можете не говорить: мы в претензии не будем… Радисты у вас, я надеюсь, найдутся? Частоту для связи я дам — дерзайте… А у нас много других забот и дел. Всё — свободны! И мне пора на выход: свербит что то в душе — хотел разобраться, да эти припёрлись. Вышел во двор, крутнул в голове последние сообщения. Вот! С аэродрома передали: сели три двойки мессершмиттов — перегон, но лётчики — лётчики молодые! Да они ещё и покружили сначала над аэродромом. Пустили, молодняк вперёд! Значит знают уже и надо ждать гостей с запада! «Взлетел» вверх…
— Заводи мотор! — закричал водителю моего Бюссинга на бегу… Взрыкнул мотор броневика, а за ним и грузовика, в который стало быстро запрыгивать дежурное отделение моей роты.
Поделиться книгой: