Офсайд 2

— Отлично, — вздернув подбородок, холодно кивнула я. — Я изучу все возможные риски, проанализирую те данные, что у нас есть, и положу отчет на твой стол еще до конца рабочего дня.

— Я знал, что ты примешь правильное решение. — Мик с облегчением улыбнулся и, взяв меня за плечи, быстро поцеловал в щеку и пошел к двери. Я хмуро смотрела ему вслед.

— Вот увидишь, что все к лучшему, — бросил он небрежно, прежде, чем закрыть дверь.

Как, черт побери, я пропустила то, как изменился Мик за последние годы? Неужели этот человек когда-то делал все, чтобы защитить и спасти меня? Как я упустила нашу дружбу? Снова. Я не ощущала злости на Майкла. Лишь чувство вины и раздражение на саму себя. Если он на что-то надеялся, значит, я недоходчиво объясняла. На самом деле, мне было просто не до него. Я привыкла, что Мик рядом, как верный пес, и не задумывалась о его чувствах. И теперь он полон гнева, который обращен не только на тех, кто разрушили мою жизнь, но и на меня. Теперь, когда Майкл Купер больше не парень с соседней улицы, стремительно рвущийся наверх, а преуспевающий молодой управляющий с сумасшедшими шестизначными заработками, многое в нем, в его характере изменилось не в лучшую сторону. Темп работы, огромная конкуренция и ответственность, с которой ему приходится иметь дело каждый день, закалили и ожесточили его характер. Никаких сантиментов. Старый добрый Мик стал мужчиной. Наверное, это должно было случиться. Но я буду скучать.

— Лекс, это Джерри, ты обещала мне… — раздался в наушнике голос одного из подчиненных.

— Я позвоню, когда разберусь с твоим вопросом, и не нужно надоедать мне. Я ничего никогда не забываю, — рявкнула я. — И давайте, учитесь уже принимать самостоятельные решения.

— Хорошо, Лекс. Буду ждать ответа.

Глава 13

2013 ноябрь.

Лекси

Я не смогла рассказать всей правды даже Джейн. Мне было стыдно. Страшные воспоминания о случившемся словно спрятались в темный мешок, который я тщательно перевязала и убрала на чердак. Я гнала их от себя, и у меня получалось. Сложнее обстояло с тем, что рассказал мне Пол. Джейн — врач, и я могу ей доверить тайну трагедии, случившееся с Джейсоном в детстве. Как и я, она была шокирована. Но ее смятение по этому поводу длилось недолго. Психолог знает, как быстро взять себя в руки.

— Я понимаю, почему ты мучаешься. Александра, — как всегда мягким и мелодичным голосом, начала Джейн Кларк. — Но спроси себя… та страшная трагедия может служить оправданием тому, что он сделал? Имел ли Джейсон право поступать с тобой таким диким варварским образом, даже если в этом виновата детская психологическая травма. Все мы люди, и в каждом из нас есть границы, которые мы никогда не перейдем. Мы дети социального мира и обязаны соблюдать правила. Джейсон расширил рамки дозволенного для себя, считая, что имеет право, потому что осознает свою безнаказанность. Он не мог не понимать, что делает, Александра. Его действия были продуманными и преднамеренными. Если ты считаешь, что такое преступление можно перекрыть насилием в детстве, это тоже твое право.

— Я не могу выдвинуть обвинение и пережить все это снова, — тихо призналась я. — Все эти допросы и подробные описания меня уничтожат.

— Я буду рядом.

— Этого недостаточно. И я хочу поехать в университет. Они все ещё готовы принять меня. Я так долго стремилась к поступлению в Гарвард, я не могу отказаться теперь.

— Я понимаю. Это твой выбор.

— Пол сказал еще кое-что. Он организовал слежку за мной. На всякий случай. — В моих глазах сверкнули слезы ярости. — Каждый мой шаг отслеживался даже после того, как я ушла от Джейсона. Пол собирал факты и делал из них компромат. Тасовал таким образом, чтобы предоставить события в выгодном для себя свете. И когда Джейсон отказался выходить на поле, он выдал ему все, что накопил его следопыт. Пол объяснил мне, что хотел убрать меня окончательно из жизни сына. Чтобы я ему была отвратительна. Понимаешь?

— Нет, — качнула головой Джейн. — Что за компромат можно было найти на тебя, Александра?

Я закрыла глаза, дрожащими пальцами, мысленно возвращаясь в прошлое.

«После того, как я потеряла сознание в гостиной, Джейсон перетащил меня в зеркальную комнату. И первым, что я увидела, когда открыла глаза, были не зеркала, хотя они никуда не делись, а фотографии большого формата (чтобы, видимо, я разглядела подробнее), развешенные по зеркальным стенам. Они были повсюду, и на каждой была я. Не одна. С губ сорвалось хриплое рычание, так как другие звуки поврежденные голосовые связки выдать не могли, и я попыталась сесть, и тут же новый хрип, но уже от сильной боли в сведенных конечностях, сорвался с пересохших губ. Сколько я здесь? Пытаюсь пошевелиться снова. Сознание все еще покрыто дымкой тумана. Возможно, последствия болевого и эмоционального шока. Когда новая волна боли от резкого рывка распространяется по всему телу, я понимаю, что руки связаны за спиной, а горло обмотано веревкой, которая привязана к железному крюку, совсем недавно вбитого в стену. Недавно, потому что на месте отверстия в разные стороны разбегаются трещины, и несколько осколков зеркала валяется на полу. На мне нет одежды. Я хочу в туалет и пить. И я полна ужаса и боли. Начинаю биться и хрипеть делая только хуже. Мои запястья стерты в кровь, я чувствую влагу, вижу кровавые капли на полу. Веревки не хватит, чтобы дойти до туалета.

И это не кошмарный сон, это реальность. Я рвусь и рычу еще несколько минут. Может, часов. Время растворяется в зеркальном пространстве ада, в котором я оказалась. Никто не приходит. Никто не поможет и не спасет. Я была здесь и знаю, что в этом доме нет добрых рыцарей. Прошло еще сколько-то часов, прежде чем я поняла, что зря использую энергию и трачу свои силы. Я поддалась апатии, легла на спину и уставилась на фотографии со своим изображением.

О чем он думал, когда смотрел на них? И как долго он смотрел? Я знаю, что вижу, и что происходило на самом деле, но что видел он, глядя на них? Сколько времени ему понадобилось, чтобы взрастить в себе подобную дикую ярость, обратившую меня снова в этот кошмар наяву?

Откуда эти фотографии?

В клубе, где я заснята очень удачно во время поцелуя с Миком, я могу предположить, что за мной следил кто-то в зале и снял на мобильный телефон или специальное оборудование. Выглядит очень горячо и искренне, но в тот момент так и было. Я отчаянно пыталась забыться. Вот мы с Миком, держась за руки, заходим в его дом. Вот утром я выхожу в мешковатой одежде Джос, которую нашла в одной из спален Мика. На каждой фотографии внизу проставлены даты. Вот мы заходим в клинику. Да, черт побери, это выглядит так, как выгодно было преподнести тому, кто подсунул Джейсону фотографии. Но от серии следующих фотографий меня бросило в дрожь. Я с раздвинутыми ногами у стены и Роб, прижимающийся ко мне с недвусмысленными намерениями, и его рука в моих трусах, но хуже всего выражение моего лица… Боже, я сама бы себя убила за это. Мне так стыдно. Фотографии с Робом ужасного качества, потому что явно изъяты с камер внутреннего наблюдения, которые находятся в каждом доме для соблюдения безопасности, а не слежения за постояльцами. Это явное нарушение прав. Кто-то заплатил немалые деньги за доступ к записям с камер наблюдения. Кто-то, кто знал, что мы с Робертом вошли вместе. Если Джейсон сам организовал слежку, то знал бы, чем на самом деле закончились все эти маленькие шалости с моей стороны. И тогда все происходящее потеряло бы смысл. Значит, это кто-то другой. Цель? Уничтожение меня, полное и безвозвратное.

Вспоминая налитые кровью, слезами и яростью глаза Джейсона, когда он обвинял меня в том, что я убила его ребенка, я поняла, что я не смогу убедить Джейсона в том, что на самом деле ничего не было. Он уже все для себя решил. Я ещё раз прошлась глазами по фотографиям. Джейсон хочет, чтобы я знала, за что… И я почти готова просить прощения за то, чего не делала. Резко гаснет свет. Но я не реагирую. Мои глаза в изнеможении закрываются. И я отключаюсь на какое-то время.

Очнувшись, я понимаю, что все еще безумно хочу в туалет. Я пытаюсь ползти, передвигаясь на попе, потому что встать на ноги не могу. Насколько хватит веревки? И почему я почти смирилась с ее наличием?

Когда снова вспыхивает свет и открывается дверь, а потом с грохотом закрывается, я почти рада возвращению своего мучителя. Он одет в черные джинсы и… все. Я сжимаюсь под абсолютно бездушным, отсутствующим взглядом, лишенным каких-либо эмоций. Я замечаю в его руке бутылку с водой. Он откручивает крышку и без слов резко подносит к моим пересохшим губам, я отрицательно качаю головой, кивая в сторону унитаза. Я, при всем желании, не могу сказать ни слова. Но он понимает. И снова, словно бесчувственный робот, проходит к железному крюку, отматывая веревку настолько, чтобы я могла подползти до нужного мне места. Я боялась, что он потащит меня сам, как собаку на привязи и будет стоять рядом, пока справляю нужду, наслаждаясь моим унижением. Но он ничем не наслаждался. Его здесь не было. То, что я видела, не было Джейсоном.

Он спустился на пол, вытягивая перед собой ноги. Запрокинул голову, прикрывая глаза, как от усталости. И не шевелился почти целый час. И я тоже старалась не шевелиться, несмотря на острое чувство жажды, которую я не могла утолить из-за связанных рук. Я попыталась открыть бутылку зубами, которая была брошена там, где Джейс ее поставил, но безуспешно. И я просто смотрела на нее, мучая себя еще больше.

Джейс пришел в себя внезапно, и я почувствовала это. Мое тело покрылось мурашками и изменилось сердцебиение. Я уставилась на него, как пресловутый кролик на своего удава, наблюдая, как оживает его лицо. Он открыл глаза, бегло оглядываясь вокруг себя. Когда его взгляд застыл на мне, сидящей на заднице возле закрытой бутылки, он яростно сжал челюсти и дернув за веревку, грубо потянул к себе. Это было больно и неожиданно, и я не имела возможности взяться за свой ошейник, чтобы хоть как-то, пальцами, уберечь кожу от болезненного трения. Я снова захрипела, пытаясь ползти, чтобы не было так дико больно, и он ненадолго ослабил хватку. Он наблюдал за моими неуклюжими попытками передвижения без тени сочувствия или жалости. Полное равнодушие. Намотав свободную веревку обратно на крюк. Джейсон встал, и прошел до того места, где валялась бутылка, наклонился, чтобы поднять ее, глядя на меня. В последний момент что-то изменилось в выражении его лица, которое стало ожесточенным. Он внезапно улыбнулся, пугающе и дико. Открыл бутылку и вылил все содержимое на пол.

Я не могла поверить, что Джейс действительно это сделал. Специально. Зная, что теперь я не смогу добраться даже до разлитой лужи, чтобы лакать, как собака. Я опустила голову, не давая рыданиям вырваться из груди. К черту. Что бы он не задумал, моя скорая смерть не входит в его планы. Поэтому, рано или поздно, он даст мне воды. А я подожду.»

— Компромат был, Джейн. И впечатляющий. Наверное, если бы я увидела такое, то тоже не поверила мне. Но ведь дело даже не в этом. Правда? Не в оправданиях, которые я ищу ему.

— Да, не в этом, Александра. Ты бы никогда не поступила так с кем-то близким и дорогим, даже мысленно.

— Даже мысленно, — эхом повторила я. — Ты спрашивала меня, полиция спрашивала, как именно он бил меня и имело ли место сексуальное насилие.

— И ты отказывалась говорить, — кивнула Джейн.

— Я не знала, как объяснить то, что произошло. За пять дней он не сказал мне ни слова. Он дотронулся до меня один раз… Когда снимал веревку с моей шеи… За час до приезда полиции. И заговорил тогда же. О смерти. Нашей с ним.

— Но твои синяки, сломанные пальцы, ребра.

— Я сама это сделала, Джейн.

— Я тебе не верю, — строго ответила она.

— Я хотела, чтобы он сделал хоть что-то! Хотя бы одно слово или взгляд. Хотя бы один жест, чтобы я поняла, что он все еще здесь. Я билась об стены, валялась по полу, кричала, когда смогла начать кричать. Я плакала, умоляла его поговорить со мной, я просила прощения за то, чего не совершала, говорила правду и клялась в каждом произнесенном слове. Я пела песни, смеялась, выла, танцевала. Я сошла с ума, Джейн. Я ползала на коленях, умоляя его дотронуться до меня. Но он не видел меня. Понимаешь? Теперь я знаю, где он был все это время. Он был там… в подвале на заброшенной ферме. Маленький шестилетний мальчик, которого бросила на улице сумасшедшая мать. Почему? Почему это произошло с нами, Джейн?

Джейн Кларк перевала дыхание, нервно постучав рукой по поверхности стола. Она была обескуражена. Я видела это.

— Все эти дни он не выходил из комнаты, не приносил нам еду и воду, — продолжала я. — Мы были заточены с ним. Оба. Что бы он не планировал сначала, итогом должна была стать наша смерть. Мне удалось кое-как снова удлинить веревку, и я умудрялась открывать головой воду в душевой кабинке, где я пила и просто сидела под прохладными струями. Проблема была ещё и в том, что Джейсон не пил, и мне приходилось вливать воду в его губы из своих, когда он спал или просто находился в промежуточном состоянии — прострации. Джейсон почти не вставал. Или лежал, скрючившись на полу, или ходил по нашей камере с отсутствующим взглядом, словно раненое животное. Взад-вперед, пугая меня до потери сознания. Ты знаешь, как это страшно? Оказаться запертой в одной камере с безумцем, вынужденной смотреть на его отражение в десятках зеркал и на свое собственное? Но чаще всего он просто лежал с открытыми глазами, глядя в другой мир, который я не могла увидеть при всем желании. Он потерял ко мне всяческий интерес, не видел меня, и поэтому я пыталась привлечь к себе внимание самыми дикими способами, которые озвучила ранее. Я хотела, чтобы он очнулся и выпустил нас… Или убил. На пятый день я не хотела уже ничего. Я просто лежала, положив голову ему на колени, наблюдая за его лицом, мысленно прощаясь. Я не чувствовала ни боли, ни страха. Полное бессилие. Мы оба умирали там, и, знаешь, когда я смирилась… то стало легче и проще. Я ждала, слушала его дыхание и сердцебиение, смотрела в пустые глаза и боялась только одного… что он будет первым. Даже осознавая или не осознавая ужас происходящего, виновником которого был именно Джейс, самым большим страхом к исходу пятых суток для меня была его смерть. Если бы я осталась там одна, наедине с его телом… И даже, если бы меня спасли… Не думаю, что я разговаривала бы сейчас с тобой. Джейсон пробудился внезапно, а выглядело это именно, как пробуждение. Он просто стал дышать иначе, сердце забилось сильнее. Я почувствовала, как напряглось его тело и, подняв голову, встретила его взгляд, полный ужаса. Такого дикого, неподвластного пониманию ужаса… Все мое тело охватил озноб, и тряслась, стуча зубами, пока он развязывал мои руки и веревку на шее, проводя пальцами по кровавым рубцам, которые никогда до конца не заживут. Он сгреб меня, прижимая к себе… — я замолчала, чувствуя, как спазмы сжимают грудь. Я не могла продолжить. Это было слишком личное. Нечто, принадлежащее только нам двоим. Мне и Джейсу. Кто бы что ни говорил, но в тот момент мы действительно были единым целым. Я на мгновение слилась с ним, почувствовала боль его души и обожглась так сильно… Этот ожог останется со мной навсегда. В моем сердце. Это не передать словами и никому не понять. Даже Джейн.

— Мне так жаль. — Джейн мягко коснулась моей руки, и я почувствовала, как глаза начинают гореть, но слез не было. Я все их выплакала. Сколько можно.

— Когда Джейсон вышел, сказав, что должен все это закончить, я догадывалась, что он идет не за помощью и не за водой и едой. Наверное, в тот момент, я просто хотела завершенности. Любого исхода пятидневной агонии. И когда он вернулся с пистолетом, то не испугалась. Совсем.

— В деле ничего нет об оружии. — Джейн подалась вперед, вглядываясь в меня, словно, не доверяя моим словам.

— И о выстреле. — Я посмотрела в потрясенные глаза психолога. — И ты не скажешь. Ты не имеешь права разглашать подобную информацию.

— Конечно, нет. Ты можешь мне доверять.

— Я спокойно смотрела в его глаза, а не в равнодушное дуло пистолета, направленное на меня. Мы оба были спокойны, приняв решение. Он сделал это за меня, как обычно, но я не протестовала. Но когда он резко поднял руку с пистолетом и выстрелил в стену выше меня, в свое отражение, я потеряла сознание, оглушенная нахлынувшими эмоциями и самим выстрелом. Я слышала, как посыпались осколки, как распахнулась дверь и топот шагов, резкие голоса посторонних людей… Я понимала, что пришла помощь, прежде чем провалиться в черноту. Это все, Джейн. Проснулась я уже в больнице. Остальное ты знаешь.

— Хорошо, что ты открылась. Это важно.

— Понимаешь, почему я не выдвину обвинение?

— Ты берешь на себя огромную ответственность, Лекс. Ему проведут судебно-психологическую экспертизу и отправят на принудительное лечение. Где гарантия, что другая девушка не окажется на твоем месте, если Джейсона не остановить? Я не его лечащий врач, и могу только предполагать, что произошло.

— И что же? Помоги мне понять, — прошептала я. — Даже если ты ошибаешься.

— Лекси, человеческий мозг запрограммирован на выживание. Так мы устроены. Детская психика сильнее, чем у взрослого человека, поскольку физически они гораздо слабее и уязвимее. Потому что все защитные механизмы развиты и работают острее. Память Джейсона заблокировала травмирующие воспоминания, но урон был слишком значительный, чтобы не отразится на нем. Джейсон рос, понимая, что с ним что-то не так. Поэтому он сам выбрал психологический факультет, который успешно закончил (я навела справки). Он никогда не переставал копаться в себе, выискивая причины, и тогда сознание стало постепенно «помогать» ему. Все, что он делал, начиная с зеркальной комнаты — проекция потерянных воспоминаний. Его подсознание восстанавливало события путем копирования действий похитителя Джейса, и он сам уже воспроизводил то, что случилось с ним. Это как раз-таки объясняет, почему он выстрелил в свое отражение. Поверь, он стрелял не в себя. Психотип Джейсона исключает самоубийство. Я думаю, воспоминания вернулись к нему в период, когда он вернул тебя в зеркальную комнату. Что именно их вызвало? Максимальное повторение обстановки. Возможно веревки, которыми он тебя связывал. Раньше же он этого не делал? Или мощное психологическое потрясение от происходящего. Несомненно, чувства, которые Джейсон к тебе испытывал, были достаточно сильными, чтобы подтолкнуть его к краю. Возможно, именно они и стали катализатором, спусковым механизмом. В любом случае, выпускать сейчас Джейсона в мир нормальных людей — преступление против него самого. — Джейн настойчиво посмотрела на меня. Она впервые пыталась навязать мне принятие решения.

— У него есть отец, который, я уверена, позаботится о том, чтобы найти хорошего врача, — произнесла я.

— Я тебя услышала, Александра, — вздохнула Джейн Кларк. — Это твое право.

Глава 14

Июнь 2016.

Лекси

— С днем рождения, сестренка. — Я крепко обняла Андреа, вручая ей футляр с набором драгоценных украшений и подарочный купон в модный бутик, чтобы она могла там выбрать себе платье на выпускной, который состоится в следующем году.

— Спасибо, Мари. Боже, красота какая! — Дреа открыла коробочку, с восторгом разглядывая украшения. Мама тоже подошла посмотреть. И только отец продолжал сидеть за столом, поедая праздничный торт. Он улыбался и выглядел счастливым. Мы не звали гостей и не поехали в ресторан, а решили отметить дома, в новой квартире узким кругом. Завтра приедет Марина с Бобби, чтобы поздравить Дреа и повидаться со мной. Я не видела ее сто лет и с нетерпением ждала встречи. Последний год они с мужем провели в Италии, так как Бобби выкупил местный клуб. Последний раз Марина приезжала на Рождество одна, и мы три дня провели вместе, почти не расставаясь. Гуляли по городу, тусили в клубах, напивались дома, отключаясь там, где заставал сон. Все, как и раньше. Она совсем не изменилась. Думаю, Бобби с его бурной жизнью и работой, требующей постоянных переездов, ей идеально подходит. Может быть, и Мик придет с Лайзой, хотя я не сильно на него рассчитываю. Наши отношения в последнее время скатились до сугубо деловых. Вне офиса мы не общаемся. Никаких совместных обедов и дружеских звонков. Он появляется в моем офисе только по служебной необходимости. Все общение через секретаря. Да я, и не горела желанием налаживать отношения после того, как он заставил меня вести сделку с поглощением «Dоminick Grоup». Не могу поверить, что он угрожал мне увольнением. Родители ничего не знают, и все равно будут ждать его в субботу, как и Дреа, которая привязана к Майклу, как брату.

Вечером, когда родители ушли спать, мы с Дреа суетились на кухне, убирая остатки праздничного ужина. Она вызвалась помочь, несмотря на мое сопротивление.

— Сядь, Дреа. Я помою посуду. У тебя день рождения сегодня, — настойчиво повторила, когда сестра в очередной раз попыталась занять мое место перед раковиной.

— Ты выглядишь усталой, Мария. Мне не трудно, — настаивала Дреа. — Ты так много для нас делаешь. Позволь мне позаботиться о тебе.

— Завтра, — мягко улыбнулась я, продолжая тереть губкой тарелки. — Сегодня твой день. Шестнадцать, как летит время.

— Ты была куда красивее меня в свои шестнадцать, — вздохнула Андреа, присаживаясь на стул. Я обернулась, рассмеявшись.

— Ты что? Посмотри на себя, — окинула любящим взглядом свою сестренку. Она так выросла. Девушка, юная, соблазнительная. Высокая и стройная. Ее волосы не кудрявые, как у меня, а прямые и гладкие и поэтому она выглядит такой… идеальной. А глаза темно-синие, большущие. Фарфоровая кожа и губы бантиком. — Ты красавица. Наверное, и парень есть. Мы так редко говорим, но сейчас ты можешь поделиться со мной. Я готова слушать до утра. Майкл впервые дал мне выходной в субботу. Так что утром я высплюсь до приезда Марины и Бобби.

— Как это Мика не разорвало? Почему он заставляет тебя работать так много? Ты приходишь иногда в десять или одиннадцать. Это ненормально, Мария.

— Мы оба много работаем, — терпеливо пояснила я. — И уровень вознаграждения соответствует потраченному времени. Чтобы добиться результатов, нужно трудиться, не жалея себя. Но ты права, неделя выдалась просто адская.

— Вот! — воскликнула Дреа, сверкнув глазами. — Я же вижу. Мик получит от меня выговор.

— Лучше не надо ему ничего говорить. Мы не ладим в последнее время.

— Из-за Джека? — спросила Дреа. Я на мгновение перестала натирать тарелки, повернувшись к сестре.

— Причем тут Джек? Мик — женатый человек и ничего не знает о Джеке. Да и знать нечего. Мы два раза поужинали вместе.

— Вообще-то знает, — сморщила нос Дреа, виновато отводя глаза. — В прошлое воскресение Мик мне звонил вечером. Он не дозвонился до тебя, и я сказала, что ты забыла телефон дома. Ну, Мик просто спросил, где ты, а я ответила, что пошла на свидание.

— Хмм… — я выключила воду и села рядом с сестрой. На самом деле, внезапно всплывшие новости многое объясняют. Вот почему в понедельник Мик спустил на меня всех собак, устроил этот странный допрос, и, вообще, вел себя, как говнюк.

— Он все еще сохнет, Мари, — пожала плечами Дреа, которая в некоторые моменты была мудрее и внимательнее меня. — Но Мик — хороший человек. Он смирится.

— Что-то долго этот процесс тянется, Дреа, — устало вздохнула я, наливая себе бокал вина. — Тебе не предлагаю.

— Слушай, сейчас родится ребенок, и ему будет не до тебя. Вся эта затея с его женитьбой с самого начала мне показалась сомнительной. Думаю, он просто решил забыть после очередного твоего отказа. Ну вот на что Мик рассчитывал? Что ты всю оставшуюся жизнь проживешь, как монахиня?

— Наверное. — Я пожала плечами. — На самом деле, я больше не собираюсь видеться с Джеком. Он приезжал в Нью-Йорк на выходные. К родителям. Мы встретились совершенно случайно, в кондитерской. Он уже три года живет в Майами и не собирается возвращаться.

— Ты знала его раньше? — Дреа с любопытством посмотрела на меня. Я кивнула.

— Он работал водителем у Джейсона, — ответила я, заметив, как напряглось от неприязни лицо Дреа при упоминании запрещенного в нашей семье имени. — Джек всегда был очень добр ко мне. Джейсон считал, что даже слишком. И ему здорово досталось из — за меня. Сейчас он работает в полиции Майами и у него все отлично. Так было приятно поговорить с нормальным человеком, не помешанном на цифрах и графиках.

— Может, стоит дать парню шанс? Я видела, как он смотрел на тебя, когда заезжал за тобой. — Дреа мечтательно улыбнулась. — И он симпатичный.

— Да, симпатичный, — кивнула я. — Но нет. Я сейчас слишком занята.

— Ты почти год в таком состоянии.

— Мне двадцать три. Впереди уйма времени. — Я потрепала сестру по щеке. — Расскажи лучше о себе. Есть парень на примете?

— Да. — Дреа смущенно улыбнулась. — Кстати, зовут его тоже Джек. Мы вместе учимся. И он классный. Тоже собирается поступать в Колумбию. Будет круто, если нам не придется расставаться.

— Вы же не собираетесь спешить? Нет? — осторожно спросила я.

— Если ты о сексе, то мы не спим, но планируем это сделать после выпускного, — заявила Дреа. Я невольно улыбнулась. Моя сестра действительно мудрее меня. Во многих вопросах. — Мне будет семнадцать, достаточно взрослая?

— Да. Только маме о своих планах не говори и познакомь меня со своим парнем как-нибудь. Надеюсь, что вы будете осторожны.

— Еще целый год впереди, и да, мы купим презервативы, — усмехнулась Дреа. — Я не сделаю тебя тетей раньше времени, не волнуйся. Но сама не прочь ею стать. Давай уже, снежная королева, осмотрись по сторонам. Пора начинать жить.

Глава 15

Лекси

— Нужно разработать другое предложение по сделке с «Dоminick Grоup», Александра. — Арчибальд Рейнольдс, топ менеджер по штату Нью-Йорк «Боско энд Варт», бросил передо мной папку с документами. — Открылись новые обстоятельства. Проверь информацию, финансовую отчетность «Dоminick Grоup» и сопоставь риски в возможную прибыль от сделки.

Я нахмурилась, но кивнула, вопросительно переводя взгляд на Майкла, который сидел по правую руку от своего непосредственного руководителя, на место которого метил.

— Отчет и предложение мне нужны до обеда, — добавил Арчи, глядя на свои золотые часы. Он, как весь состав высшего менеджмента в компании, был достаточно молод и самоуверен. Конечно, он привык к тому, что все его приказы моментально выполняются. Его время стоит дорого. Именно это он демонстрирует своими коллекционными часами, которые стоят столько же, сколько моя квартира.

— Вы серьезно? — открыв папку с документами, я бегло просмотрела содержимое. — Почему меня не поставили в известность о встрече с Марком Доминником, которую провели в субботу?

— Ты просила выходной. А результаты сделки у тебя перед носом, — ответил Майкл Купер. Арчи презрительно выгнул брови.