Помоги проекту - поделись книгой:
Alesya-Grey
ОБОРОТЕНЬ
Сон или мираж
— Как ты, красавица? — мужчина в белом халате нагнулся и тихо шепнул на ухо. — Что у нас сегодня на обед? — начал листать карту пациентки.
Девушка лежала неподвижно на боку и не сводила глаз с одной точки. Сверлила взглядом ножку тумбочки, стоявшей возле её кровати. Если бы она имела сверхъестественные силы, то, наверно, тумба вспыхнула и сгорела дотла ещё в первый день пребывания здесь.
— Эмили, так же нельзя, — врач сел на край кровати, — нужно принимать препараты по часам, а то улучшения могут запоздать, — заботливо взглянул мужчина.
— Я здорова, — тихо шепнула в ответ.
— Один из симптомов нездоровой психики — утверждать, что ты здоров, — вздохнул врач. — Я смогу тебе помочь, если ты только позволишь мне это сделать.
— Мне не нужно помогать! У меня все хорошо! — девушка возмутилась, поворачиваясь к врачу.
— Эмили, я не буду спорить, просто выпей таблетку, — мужчина взял с тумбочки капсулу и стакан воды.
— Я не сумасшедшая! Я не буду пить эти колеса! — Эмили набросилась на врача, пытаясь оттолкнуть его подальше.
— Тише, Эмили! — врач выронил стакан воды.
Стекло со звоном разлетелось по палате. На полу медленно расплывалась темная лужа.
— Не хочешь — не надо! — мужчина в белом халате попятился назад, чтоб девушка успокоилась. — Заставлять никто и не собирался! — смотрит ей в глаза, пытаясь внушить доверие.
— Да как же! — девушка недоверчиво покосилась и встала на колени, чтобы было удобнее защищаться, если вдруг попытается снова заставить что-то выпить.
— Сэр? — в палату вошел санитар. — Может вам помощь нужна? — смотрит на Эмили с недоверием.
— Пошли вон оба! — тут же закричала Эмили, увидев ещё одного мужчину в белом.
Теперь белый цвет для нее был символом угрозы и неприязни.
— Стив, — врач подозрительно кивнул ему головой и указал на девушку.
— Не подходи ко мне! — Эмили заметалась на узкой кровати — сердце пропустило удар. С одной стороны — люди в белом, с другой — стена. Деваться некуда.
— Эмили, ты сама себе делаешь больно, — санитар скрутил девушку и уложил на кровать. — Прекрати уже дергаться! — у мужчины лопалось терпение.
Но Эмили упорно брыкалась, мотала ногами в попытках побольнее пнуть кого-либо из двоих. Врач подошел и достал шприц с толстой иглой. Вскрыл ампулу и начал набирать лекарство. Зрелище не из приятных — неприятное и пугающее.
— Не надо, — тихо шепнула девушка, почувствовав иглу под кожей. — Я здорова. — зажмурила глаза, бесцветное жжение бежало по венам.
— Всё, уже всё, — врач с жалостью посмотрел в глаза Эмили, словно издевался.
— Мистер Ливертон, — тихо позвала.
— Эмили? — врач наклонился ближе, чтобы услышать тихий шелест голоса своей пациентки.
— Он есть, — Эмили сглотнула комок в пересохшем горле.
— Что?
— Он существует! — Слова с трудом срывались с губ.
— Да, я знаю, — вздохнул врач, соглашаясь с тем, во что не верил.
Девушка закрыла глаза и рука упала на кровать. Санитар отпустил её, понимая, что успокоительное подействовало.
— Стив, проследи, чтоб вечером она приняла хлордиазепоксид, — врач строго посмотрел на санитара.
У Мистера Ливертона мгновенно сменилось выражение лица, огонек добряка сменил на холодные безразличные глаза. Врач прощупал пульс, проверил зрачки. Затем заботливо укрыл девушку одеялом и вышел из палаты.
— Добрыкалась, коза малолетняя! — злобно прошипел санитар Стив и вышел следом за врачом.
За год до этого
— Мам, можно мне сегодня к Катрине? — конец весны, май — погода предназначена для гулянок.
— Ты бы лучше у папы поинтересовалась! — недовольно вздернула бровь мама, косясь на меня.
Что это с ней? Она всегда была милой, всегда улыбалась. Что такого могло произойти, что я заслужила этот презрительный тон?
— Эмили! — строгий голос отца раздался позади.
— Пап? — тихо поворачиваюсь и судорожно пытаюсь понять, что же все-таки могло случиться? Чего они опять на меня взъелись?
— Звонила твоя классная! — папа садиться за кухонный стол и наливает чай в чашку.
— И? — подкосились ноги.
Не то чтобы я боялась отца, просто если училка нажаловалась, то прощай улица, телевизор, интернет и даже могут отобрать телефон. И сиди потом в комнате, уткнувшись в учебники — это будет моим единственным развлечением.
— Мы же с тобой договаривались, что ты закончишь школу без… — папа смотрит на меня как никогда строго.
— Пап, у меня всего два бала не хватает до положительной оценки, но и
— И что?! — голос отца начинает медленно повышаться, ситуация накаляется.
— Ну если мне не дано! Я не могу… Я не понимаю эти иероглифы! — выпаливаю от обиды.
— Прекрати нести чушь! Если бы кто-то чаще заглядывал в учебник, то видел бы там не иероглифы! — ну все, папа завелся, наказания точно не избежать. Но, по-моему, он переигрывает!
— Мы же уже определились, что я буду поступать на гуманитарный предмет? — пытаюсь мыслить логически и пойти хоть на какой-то контакт с отцом.
— И смотрю, кто-то нагло расслабился, — удивленно вскидывает брови.
— Я не расслаб…
— Никаких развлечений до конца учебного года! — приговор показался гвоздем в моем гробу.
— Но… Пап!
— Телефон на стол! — отвел взгляд в сторону.
Мы ещё толком не успели поговорить, а он уже вскипел и наказывает. Хотела предложить ему компромисс, что всё подучу и пересдам, но он даже шанса не дает закончить разговор.
— Только не телефон, пожалуйста, — я готова умолять, — Пап, прошу! Сегодня у Катрины день рождения!
— Раньше нужно было переживать! — ударил по столу ладонью, посуда зазвенела на столе. — Марш к себе! — голос слишком сердитый.
— Нет! — тут же возразила в ответ.
Меня уже достало, что он вообще не считается с моими интересами. И чуть что, гонит меня в комнату, словно я десятилетний ребенок.
— Что? — папа встал из-за стола.
— Я сказала — нет! Я не хочу сидеть в комнате! Я хочу кушать! Да, я хочу есть! — может я и не была такая голодная, как прикидывалась, но мне и правда не хотелось сидеть одной в комнате. Одиночество будет накручивать и сводить с ума.
— Эмили, — прошипел сквозь зубы отец.
Он наверно не ожидал такого поворота. Он мог запретить что угодно, но только не еду — это противоречило всем его правилам.
— В таком случае, уборка на кухне сегодня на тебе, — недовольно нахмурился, — телефон! — протянул ладонь.
Ничего не поделаешь, отдаю ему мобилу. Положил в карман и вышел из кухни, даже чай не допил.
— Если так сильно проголодалась, то накрывай на стол, — мама грубо сунула мне в руки тарелки.
Неприятно, что родители ополчились на меня из-за каких-то двух недостающих баллов. Я все-таки не вундеркинд, чтобы все идеально знать! Но ничего не поделаешь, послушно накрываю на стол. У Катрины наверно все развлекаются, а я тут вожусь на кухне. Даже телефона нет, чтобы просто написать СМС-ку.
Скучный ужин длился почти часа два. Папа делал вид, что не замечает меня, шутил и улыбался с мамой. Цирк, честное слово!
Все встали и ушли, а я, как и было велено, осталась убирать со стола. Тру посуду и не знаю, что лучше — полный желудок с горой не мытой посуды или голодной лежать на кровати и тупо смотреть в потолок?
— Домоешь и сразу в постель, — мама заглянула на кухню.
— Ага, — кивнула, не поворачиваясь в ее сторону.
— Что дуешься? Сама же напросилась!
Продолжаю собирать посуду и игнорировать маму. Я поесть напрашивалась, но никак не разгребать грязную посуду за всеми. Мама еще немного посверлила мне спину глазами и вышла, захлопнув дверь на кухне.
Не знаю, сколько времени я потратила, но убрала и вымыла всё. Наверно потому, что не могла выбросить из головы, что сейчас должна быть на дне рождения. Конечно же, спать меня не тянуло, но и на кухне сидеть тоже не интересно. Грусть, тоска и обида разъедали изнутри.
Был бы хоть телефон. Немного путешествий по просторам интернета перед сном всегда помогали уснуть.
Собрала полный мешок мусора и вышла на задний двор из кухни. Немного прохладно, мурашки пробежали по коже. Выкинула мусор в бак и застыла, не в силах оторвать глаз от полной луны, такая красивая.
Весит себе, чуть касаясь верхушек деревьев, такая же одинокая, как я. Но ее-то ничего не заботит!
Я устала накручивать себя мрачными мыслями, от которых так и хочется вздернуть себя в петле. Несмотря на запрет отца, перелезаю через невысокую калитку и бегу по дороге. Вот и влетит же мне с утра!
Если бежать по дороге, то добираться целый час. Если срезать через лес, то не больше двадцати минут. Несмотря на такое большое расстояние, нашу дружбу с Катриной это не разделяло. Наоборот, мы знали лес вдоль и поперек, каждую ведущую к ее дому тропинку. Могли раз пять за день сходить друг к другу.
И что мне мешает сейчас дойти до неё? Если только темнота… Тело покрылось мурашками. От страха? Я ходила по лесу вечером, но никогда в одиночку.
Поселок у нас тихий и мирный, ничего криминального никогда не происходило. Успокаиваю себя и упорно шагаю в чащу.
Шагов десять вглубь — и уже хоть глаз выколи. Ничего не видно, даже полная луна не спасает. Но я не привыкла отступать, настрой у меня на вечеринку и ничто меня не может сейчас остановить.
Иду по узкой тропинке, по знакомому пути. Знаю каждый куст здесь, с пути я не сбилась. Вот только одно настораживает, мне кажется, что я уже это дерево с кривой корягой второй раз прохожу.
Уже минут пятнадцать плутаю по этим извилистым протоптанным дорожкам и снова это рогатое кривое дерево. Поверить не могу, хожу по кругу — я потерялась.
Вот Катрина услышит, что я тут заблудилась, будет неделю смеяться надо мной. Зато папа такую порку устроит, за прогулку в лесу, да ещё и без спросу.
Начинаю психовать, спотыкаться о каждый камень под ногами, что ещё хуже выводит из себя. Как я могла так лохонуться?! Бесит! Хочется взять закричать во все горло, от злости.
Так стоп! Нужно остановиться, успокоиться и хорошо подумать, где я? А там глядишь, соображу, на какую дорожку свернуть. Домой уже нельзя, а то что получается, зря получу нагоняй? Раз уж решила — иду к Катрине.
Останавливаюсь, прижимаюсь спиной к дереву. Поднимаю голову и смотрю на луну, которую почти не видно из-за переплетенных ветвей. Какая же я дурра! И как пойму, где я? Возомнила из себя следопыта, вот теперь точно завидую тем, кто ориентируется по звездам. Неужели остается ждать утра? Или продолжать бродить по ночному лесу. Хорошо, что здесь не водятся дикие животные. Стоило мне только об этом подумать, как послышался шорох, сердце пропустило удар. Это закон подлости! Пока об этом не подумала, ничего и не слышала.
Затаила дыхание, пытаюсь не слушать, но предательски звуки становятся сильнее. Как не старалась не обращать внимание, но уши так и пугали меня.
— Я не боюсь! — выкрикнула во весь голос. Сама не поняла, кому крикнула? Наверно самой себе! Внушаю то, чего не возможно внушить — смелость и безбоязненность.
— Вот сумасшедшая, — усмехнулась сама себе. От собственной глупости стало стыдно. Хорошо, что здесь никого нет, а то бы точно сгорала от стыда.
Только присела на корточки, как что-то мелькнуло. Вскакиваю, вглядываюсь, но ничего не вижу. Ну все, начинаю сходить с ума! Вот черт меня дернул потащиться через лес!
Слышу что-то вроде тяжелого дыхания, даже похожее на рык. Понимаю, что это мне уже не мерещиться. Сглатываю комок в горле и смотрю в темноту, боюсь моргнуть. На меня надвигается два ярко голубых глаза, это точно глаза.
Из-за деревьев вышел волк, вдвое выше обычного человека, если не больше. Меня словно парализовало — вот тебе и дикие звери не водятся в лесу. Он такой большой, как его тут никто не заметил? Потому что, если видели ранее, то слух бы точно пустили!
Черный с ярко голубыми глазами — светятся, словно стеклянные. Надвигается на меня и скалит белые клыки, светящие в темноте, как фосфорные. Огромные лапы так тихо и аккуратно ступают на землю, густая шерсть дыбом. Вот это волчонок, конечно же, в переносном смысле слова.
Я в шоке. Вместо того, чтоб бежать, стою и смотрю на зверя. Хотя, если логически рассмотреть ситуацию, то у меня нет шансов и шагу сделать. Он стоит в метре от меня и чуть ли не щелкает огромной челюстью. Шагнуть не успею, как он догонит и разорвет на части.
— Эххх… — выдохнула, не в силах больше задерживать дыхание.
Подняла голову и ещё раз взглянула на луну. Взглянула, словно прощаясь, будто видимся в последний раз с одинокой подругой. Кинула бы ей пару прощальных слов, но не хочу выглядеть глупо перед смертью. Хотя кого я тут могу рассмешить? Звери не понимают нас так, как мы того хотели бы.
Опускаю голову и вижу, что волк тоже опускает голову и снова начинает рычать. Не могу поверить, что он сейчас смотрел на луну, как и я? Я подняла голову верх и он поднял. Мне кажется или он разумное существо? Если так, то зачем он на меня рычит?
Я сейчас умру, но думаю о черти чем! Правильно мама говорила, что у меня в голове бардак.
Он стоит уже минуту, только и делает, что рычит. Зато мне хоть бы хны, совсем не страшно, если не считать того момента, что сердце бьется так, словно выпрыгнет сейчас из груди. Хотел бы, так уже давно перекусил меня на пополам, вот только что его останавливает?
Поделиться книгой: