Очаг [litres]

Я прошел вдоль книжного шкафа и вытащил с верхней полки пыльную толстую энциклопедию в темно-зеленом переплете. Откинул тяжелую шершавую обложку, взглянул на титул. Так и есть: Москва, «Советская энциклопедия», издание 1968 года. Взяв тяжелый фолиант поудобнее, я принялся перелистывать страницы, пока не обнаружил искомое.

– Взгляните, – повернул я разворот к моему собеседнику, – этого ученого с Маранга вы имели в виду?

– Да-да, это он! – радостно закивал паренек, разглядывая черно-белую фотографию худощавого мужчины с франтоватыми усами и аккуратным прямым пробором над высоким лбом. – Простите, я не знаю вашего языка, потому не могу прочитать его имя…

– Это не важно, – сказал я, захлопывая книгу, – вы и так очень нам помогли. Так где, вы говорите, я могу отыскать профессора Хольте?

– Он обещался быть на кафедре послезавтра… Но позвольте, если вы желаете видеть его немедленно, ступайте к старой колокольне возле городской ратуши. Он оборудовал там лабораторию по изучению грозовых явлений, возможно, вы найдете профессора на месте.

– Благодарю вас, любезный, – кивнул я.

– Меня зовут Руперт, Руперт Динмар, – крикнул мне вслед аспирант, но я уже скрылся в дверях и загрохотал каблуками вниз по винтовой лестнице.

– Доктор Переславский? – с иронией переспросила Лора, когда мы вновь очутились под морозным голубым небом, покинув сумрачное здание храма наук.

– По крайней мере он мне поверил, – ухмыльнулся я. – Общая эрудиция помогла. Я, знаешь ли, весьма начитан.

– А еще ты весьма нагл и самовлюблен.

– Не без этого. А кроме всего прочего, нам удалось раздобыть весьма ценную информацию. Что ж, я подозревал нечто подобное…

– И кто же этот таинственный чувак с Земли, проводивший научные эксперименты в Центруме?

– Сначала ты ответь мне на один вопрос, – сказал я и, резко остановившись, повернулся к своей спутнице. – Скажи-ка мне, родное сердце, какого черта Пограничной страже понадобилось от Хольте в Лорее? Ради чего все эти обыски и слежки?

Впервые на моей памяти Лора всерьез смутилась.

– А с чего ты решил, будто это были мы?

– Догадаться несложно.

– Ну… В общем, в Штаб поступил сигнал о том, что из-за этих, мать его, изысканий однажды могут разом закрыться все порталы. Сигнал пришел из нескольких независимых источников, и контрразведка в Марине отнеслась к нему серьезно. Беккер по потолку бегал и скрипел зубами. Сам понимаешь, мы существуем только пока есть проводники, пока идет торговля… Короче, были задействованы серьезные ресурсы. Чтобы проверить эту информацию, мы привлекли лучших специалистов, в Лорее работали наши надежные агенты…

– Видимо, настолько надежные и опытные, что они тут же спугнули профессора, – с сарказмом заметил я.

– И на старуху бывает всякое, – пожала плечами Лора. – Ты прав, Хольте бежал, и мы его потеряли. Надеюсь, теперь найдем.

– Что-то не сильно он жаждет этой встречи.

– Ситуация изменилась. Раньше Пограничная стража старалась всеми силами предотвратить даже теоретическую возможность закрытия порталов в Центрум. Теперь мы в этом заинтересованы сами. Если что, я имею полномочия предложить Хольте любую помощь.

– Помощь понадобится, если возможность перекрыть порталы вообще существует, – скривился я, – во что лично мне верится с трудом. Впрочем, тот самый, как ты выразилась, чувак с Земли, по слухам, откалывал и не такое, правда, было это давненько. Почти девяносто лет назад.

– Так как все-таки его зовут?

– Это известный человек, – ответил я, – Возможно, ты даже слышала о нем. Его зовут Никола Тесла.

Глава 7

– Знаешь, чего мне всегда не хватало здесь, в Центруме? – спросил я, щурясь от яркого солнца. – Велосипеда. Такого тяжелого, советского, кондового, с минимумом пластмассовых деталей. Универсальный транспорт, между прочим. И дешевый.

– Ага, особенно на нем хорошо кататься здесь, по снегу, – фыркнула Лора. – Тоже мне почтальон Печкин нашелся.

– По снегу на санках ездить можно. Кстати, заметь: в Центруме никто из местных не использует ни саней, ни велосипедов. Не прижились тут почему-то эти технологии. Свободная рыночная ниша, хоть сейчас бизнес развивай.

– Замучаешься их учить на двух колесах ездить. А сани только в Краймаре и сгодятся, да и то лишь зимой. Летом здесь тепло, как и на остальном континенте.

* * *

Дорога тянулась вдоль невысоких, будто бы вросших в землю бедняцких домов, сплошь заполонивших венальдские окраины. День уже понемногу клонился к закату, и с западной стороны небосвода повеяло вечерней прохладой. Мы миновали пустынный перекресток, и по левую руку из сугроба выросла приземистая ограда, за которой темнели мертвые ветви кособоких деревьев. Я приподнялся на цыпочки, заглянув поверх каменной гряды. Приземистые кусты, припорошенные снежной крошкой гранитные плиты, покосившиеся пирамидки со срезанными верхушками, на которых выбиты невидимые отсюда письмена. Старое кладбище. То, что надо.

– Давай-ка заглянем в эту юдоль вечного покоя, – предложил я, направляясь к арочным воротам, ощерившимся обветренным кирпичом.

– На фига? – бросила мне в спину Лора, но тем не менее захрустела по снегу следом. Вместо ответа я прошел по заметенной аллее, свернул вправо, где захоронения теснились ближе друг к другу, и остановился, осматриваясь. Вот этот старый склеп, громоздящийся меж двух чахлых деревцев, пожалуй, подойдет. Несколько решительных шагов, и я потянул на себя скрипящую калитку.

– Чего тебе тут надо-то?

– Лучше погляди, чтобы глаз посторонних не было.

– Да нет тут никого.

– Вот и славно.

Достав из-за пазухи толстую пачку банкнот, я отсчитал примерно четверть и сунул в карман. Остальное аккуратно завернул в носовой платок и спрятал в щели между полом и щербатым откосом входного проема, забросав тайник валявшимся поблизости мусором и снегом.

– Теперь пойдем, – сказал я, прикрывая за спиной скрипучую калитку. – Мы тут с тобой на полулегальном положении. В любую минуту может произойти что угодно. Если власти нами вдруг заинтересуются всерьез, в банк уже не сунешься, а таскать с собой такую сумму опасно. В общем, заначка на черный день не повредит.

– Разумно, – оценила мой поступок Лора. – Ствол бы еще добыть на всякий случай. А лучше два.

– Всему свое время, – успокоил ее я. – Для начала предлагаю перекусить по-человечески. Потом, пока не стемнело, навестим эту, как ее… Колокольню. Может, повезет застать там Хольте, если этот прохиндей опять не сбежал, конечно.

Мы миновали несколько улиц и перекрестков, не встретив ни одного извозчика, пока наконец не очутились в более-менее приличном квартале, где полуподвальные общественные заведения уже почти не напоминали своим отталкивающим видом дешевые рюмочные.

– Вон, кажется, приличная рыгаловка, – поводив носом, указала Лора на крыльцо двухэтажного здания в соседнем переулке. – Заглянем?

– Ну, давай, – охотно согласился я, поскольку желудок уже подавал недвусмысленные сигналы о том, что настало самое подходящее время поужинать.

Внутри заведение оказалось даже более приятным, чем снаружи. По крайней мере столы были относительно чистыми, а пол, как минимум там, куда падал свет масляных ламп, – помытым. Мы заняли место возле окна. Мерзлое стекло отражало темно-синие громады гор за острыми изломами крыш, но внутри было тепло и уютно.

– И все-таки расскажи, что тебе известно обо всей этой истории с учеными, – попросила Лора, когда я разлил по бокалам первую порцию заказанного мною красного джавальского вина. Я задумался. Кое о чем рассказывал Виорел, но сейчас мне казалось, что это было очень давно, словно в другой жизни. Некоторую информацию удалось почерпнуть из обнаруженных в библиотеке публикаций. Ну и последние детали пазла сложились сами собой из накопленных за прошедшие годы знаний, хотя в этой странной мозаике еще оставались незаполненные места.

– Около сотни лет назад, – начал я, – незадолго до разразившейся в Центруме Катастрофы, высокие умы из Лореи начали экспериментировать с электрическим током высоких напряжений. Если я правильно понимаю суть опытов, они ставили перед собой цель научиться передавать энергию на расстояния с использованием принципа резонанса ионосферы планеты. Похожие эксперименты Никола Тесла проводил и на Земле, только вот в нашем мире завершить исследовательскую программу у него не получилось. Кажется, проблема крылась прежде всего в недостатке финансирования. Если честно, я даже не знаю, был ли он проводником сам или пользовался услугами других людей, способных открывать порталы, но суть в том, что своей теорией Тесла сумел поделиться с коллегами из Лореи. По слухам, они даже сумели соорудить двенадцать башен, аналогичных башне Теслы на острове Лонг-Айленд. Первые эксперименты местных деятелей науки увенчались успехом, но вызвали изменения магнитного поля планеты и негативные климатические явления, после чего случилась «пластиковая чума», и дальнейшие опыты сделались невозможными.

– То есть «пластиковая чума» и вправду предотвратила какую-то более страшную катастрофу в Центруме? – недоверчиво уточнила Лора.

– Есть такое предположение, и оно похоже на правду. Еще сдается мне, что созданная вскоре после всех этих событий Пограничная стража приложила немало усилий, чтобы результаты работы лорейских экспериментаторов не попали на Землю. И вот спустя восемьдесят с небольшим лет эта тема всплыла вновь…

– И занялся ею наш старый знакомый Хольте.

– Ага. Непонятно только, зачем он ввязался в эту историю, если опасность подобных изысканий уже подтверждена практикой. Тут я вижу несколько вариантов…

– Ну-ка? – Лора отхлебнула из бокала, затем сложила ладони замком, подперев ими подбородок, и выжидательно посмотрела на меня.

– Вариант первый, – принялся загибать пальцы я. – Хольте – увлеченный своей работой чокнутый профессор, ученый-маньяк, для которого важен сам процесс исследований, а окружающий мир ему до лампочки. Поскольку лично я с ним незнаком, эту версию нельзя исключать. Вариант второй: он нашел какое-то новое решение, делающее дальнейшие опыты в этой области совершенно безопасными. Ну и наконец, третий вариант: он занимается чем-то совершенно другим, а все эти разговоры о старых опытах с передачей энергии – лишь мишура, служащая для отвода глаз.

– Проект «Шторм»?

– Он самый.

– А Очаг? У меня ощущение, что они постоянно наступают нам на пятки.

– Ничего подобного. Они на полшага впереди. И это означает, что мы на правильном пути: если агенты Очага чувствуют опасность и пытаются ее предотвратить, значит, мы действительно можем нарушить их планы.

– У тебя потрясающие способности к логическому анализу при недостатке исходной информации, – не то искренне, не то со скрытой иронией похвалила меня Лора. Вот черт ее поймет, когда она шутит, а когда говорит серьезно.

– Спасибо, Ватсон, – комично поклонился я, – а теперь отведайте тушеное мясо, здешний повар приготовил его бесподобно.

– Покорнейше благодарю. Кстати, кто это там воет на болотах, Холмс?

Реплика Лоры относилась к троице подвыпивших мужичков самого затрапезного вида, разместившихся за соседним столиком и после очередного пущенного по кругу стакана затянувших нестройными голосами какую-то заунывную песню.

– Этот стон трудового пролетариата тут заменяет популярную эстраду, – пояснил я, – к сожалению, рок-н-ролл в Центруме еще не изобрели, хотя на блюз уже отдаленно похоже.

– Я бы посоветовала им сменить репертуар, а то уши вянут, – хмыкнула Лора, разглядывая голосящую компанию в упор. – Ударник, ты же у нас музыкант, может, покажешь аборигенам мастер-класс?

Пристальный взгляд моей спутницы не остался незамеченным выпивохами и вызвал среди них явное оживление. Они принялись что-то бурно обсуждать, то и дело заинтересованно поглядывая в нашу сторону и размахивая руками, при этом у меня сложилось твердое убеждение, что обсуждают они именно нас. Вот только разборок с местными пьяницами мне сейчас и не хватало. Нет, серьезными противниками они, конечно, не выглядели, к тому же все трое были уже изрядно пьяны, однако численное соотношение играло все-таки не в мою пользу. Тем временем один из пьяниц грузно поднялся со своего места и, покачиваясь, направился к нашему столику.

– Ты это, – дыхнув мне в лицо сивушно-луковым перегаром, изрек он на краймарском, – того, в смысле, это самое, че как, ага?

– Ага, – в тон ему ответила Лора, – вали отсюда, недоделанный.

Пьяница с трудом сфокусировал на ней взгляд, гыгыкнул и протянул в ее сторону заскорузлую лапу. Дальнейшие события произошли столь стремительно, что я даже не успел толком понять, что именно случилось. Мгновение назад мужичок еще стоял на ногах, благоухая перепрелым сивушным духом, и вот он уже лежит на полу, жалобно поскуливая и баюкая неестественно вывернутую руку. Лора, невесть как очутившаяся с противоположной стороны стола, презрительно глядела в его сторону. Двое компаньонов поверженного выпивохи стали медленно подниматься со своих мест. Лора двигалась стремительно, с мягкой, хищной кошачьей грацией. Мгновение – и один из них отлетел в угол трактира, где тихо сполз по стеночке и больше не предпринимал попыток ринуться в бой, второй упал кулем прямо под ноги девушки, которая добила его быстрым и резким ударом в область солнечного сплетения. Пьянчужка затих, а у нее, кажется, даже не сбилось дыхание.

– Пойдем отсюда, – бросила Лора в мою сторону, – а то видишь, мужики прямо штабелями укладываются. Того и гляди придется истребить все мужское население столицы.

– Что это было? – спросил я, бросив на стол сотенную купюру в надежде, что эта сумма с лихвой покроет невеликий ущерб от случившейся только что потасовки. – Тайное боевое искусство лорейских монахов?

– Крав-мага, – ответила девушка, – в переводе это означает «контактный бой». Специальная техника самообороны, придуманная для израильской армии. Там девчонки служат наравне с парнями, так что оно годится для людей обоих полов и любого телосложения. Очень эффективная штука.

– Да уж видел.

– Ни фига ты не видел. Помимо рукопашного боя нас учили и холодным оружием владеть, и огнестрельным, и подручными предметами всякими. Вполне достаточно, чтобы парочку таких вот ухарей в бараний рог скрутить.

– А если бы их пятеро было или шестеро?

– Это крестьяне, – поморщилась Лора, – у них специальной подготовки нет никакой. Так что шестерых я бы одолела, пожалуй. Вот с настоящими бойцами было бы сложнее. Ну или с ребятами из Очага, это серьезный противник.

– А что ты еще умеешь?

Девушка на минуту задумалась, смешно сморщив нос. Мы шли по замерзшей улице вдоль прячущихся за каменными оградами домов, и снег радостно хрустел у нас под ногами.

– Еще? Еще умею самолетом управлять одномоторным. У меня есть лицензия пилота-любителя. Машинистом паровоза могу быть. С парашютом прыгать. Ездить верхом. Стрелять из автоматического оружия. Плавать под водой с аквалангом… Ну и языки, конечно. Говорю на английском, французском, русском. И на всех языках Центрума.

Ни черта себе! Никогда не заподозрил бы в этой вздорной девчонке с разноцветными волосами и сложным характером эдакого терминатора. Универсального солдата, автономную боевую единицу, обладающую серьезной разрушительной силой.

– Да ты просто Джеймс Бонд какой-то в юбке, – пошутил я.

– Юбок не ношу, неудобная это одежда. И бегать в ней тяжело, и на стенки карабкаться, да и в жбан кому-нибудь ногой не особо зарядишь, не сверкнув трусами. Нет, штаны лучше.

– Ну и зачем тебе это все?

Лора посмотрела на меня с легким недоумением.

– Вань, я же в департаменте разведки Пограничной стражи служу, забыл? Это, если хочешь, такой спецназ при Корпусе. В том числе и для силовых операций. Есть у нас, конечно, аналитики, есть связисты, но рядовые агенты должны уметь выживать в Центруме при любых обстоятельствах, даже без связи со Штабом. И жратву себе добыть, и рану перевязать, и в бубен кому надо настучать, если понадобится. Меня и натаскивали как диверсанта, способного действовать в одиночку во враждебной среде. Сечешь?

Вот оно, значит, как. Диверсант. Интересно, а мне она при необходимости шею свернет с такой же непринужденной легкостью, как уделала тех троих в кабаке? Видимо, угадав ход моих мыслей, Лора дружески похлопала меня по плечу:

– Не бздынь, Ударник. Беккер велел тебя беречь, холить, лелеять и целовать в розовую попку. Так что в обиду я тебя не дам, не волнуйся.

Да уж, обнадежила. С одной стороны, с таким напарником можно горы свернуть, если не врет, конечно. С другой – совершенно непонятно, чего от нее ожидать. Нет, ясно, что командование Корпуса заинтересовано в успехе всей этой затеи, иначе само существование не только планеты Земля, но и Пограничной стражи окажется под угрозой. А для любого человека личная шкура и собственное благополучие всегда на порядок ценнее, чем судьбы мира. Могли бы по такому случаю и больше ресурсов выделить. Хотя… Надо думать, развязанная Сурганом война сильно спутала карты пограничникам во всех без исключения континуумах. Где-то местные власти уже пожгли заставы, как это произошло в Клондале, где-то просто не дают страже спокойной жизни, устраивая бесконечные провокации. Да и сам Штаб находится в Марине, считай, под самым боком у Сургана. Надежной связи с региональными заставами у некогда могучей организации теперь практически нет, что делать, они, похоже, и сами не знают. Не до нас им теперь.

Поплутав по переулкам, мы обогнули рыночную площадь и повернули к центру. Вдалеке замаячила та самая колокольня, о которой рассказывал нам давешний аспирант. Постройка эта, признаться, издалека имела весьма неприглядный вид – в стрельчатых окнах темнели мутные, давно не мытые стекла, а каменная кладка, украшенная множеством змеистых трещин, потемнела от времени. Приглядевшись к шпилю, я заметил закрепленную на нем странную конструкцию, состоящую из множества металлических штырей и перекладин. От мачты, на которой болталась эта штуковина, тянулся толстый кабель, нырявший в крошечное слуховое оконце. Вокруг ржавого шпиля кружились птицы, то присаживаясь ненадолго на железную арматуру, то взмывая в небеса вновь. Со стороны конструкция напоминала гибрид громоотвода и эфирной телевизионной антенны, хотя телевидению здесь взяться, естественно, было неоткуда. В общем, и не заметишь эту поделку, если не всматриваться ввысь, задрав голову.

– Похоже, мы на месте, – сказал я.

– Ага, только вот есть у меня ощущение, что мы опоздали. – Лора указала рукой вперед. Я посмотрел в этом направлении, и у меня сразу же зашевелились в душе нехорошие предчувствия.

Возле каменных ступеней, что вели ко входу в колокольню, собралась немаленькая толпа. Люди галдели, толкались, отпихивая друг друга локтями. Те, кто стоял с краю, то и дело вставали на цыпочки, чтобы получше рассмотреть нечто, скрывавшееся за спинами других. Издалека бесформенная колышущаяся людская масса напоминала какое-то рассерженное животное, хищника, почуявшего запах свежего мяса и крови. Очень мне не понравилось это сборище. Ну вот прямо совсем. По мере нашего приближения гомон нарастал. Смело орудуя локтями, Лора растолкала сгрудившихся посреди улицы зевак, я с трудом пробился следом.

На мерзлой брусчатке темнела лужа крови. В ней, точно в зеркале, отражались неторопливо плывущие в небесной синеве облака. Рядом лежал человек, невысокий, плотно сложенный и уже явно немолодой. Он был не по погоде облачен в строгий черный сюртук, надетый поверх рубашки с небольшим стоячим воротником. Лежащий человек уже не шевелился.

– С башни упал, болезный, – посверкивая глазами, делилась с окружающими информацией толстая румяная женщина, явно наслаждавшаяся прикованным к себе всеобщим вниманием. – Я мимо, значится, шла, в Фолькину лавку, Фольке-то, говорят, Рыжему новое сукно давеча завезли… И вот иду я, значится, себе, иду, и вдруг – бух! Свалился! Чуть мне не на голову! А то и пришиб бы!

– Ох ты ж, батюшки! – всплеснула руками другая дородная тетка.

– А звук-то, звук-то какой, – продолжала тараторить первая, – такой вот звук, прям аж до печенок пробрало!

Не знаю, сколько у рассказчицы в организме имелось печенок, но люди внимали ей с явным интересом. Я опустился на одно колено и присмотрелся. Кажется, мужчина был еще жив – грудь его едва заметно приподнималась и опускалась, но дышал он поверхностно и очень часто. Чтобы заглянуть лежащему человеку в лицо, пришлось переместиться чуть в сторону, потеснив какого-то паренька в дырявой ермолке. Глаза старика были закрыты, а из ноздрей тянулись по гладко выбритой щеке тонкие струйки крови. Что-то здесь было не так, что-то занозой засело в мозгу, не давая покоя. Вот только что? Я снова осмотрел лежащего. Спокойные, как у спящего, черты, правильной формы скулы, чуть спутанные седые волосы… Никак не удавалось отделаться от ощущения, что раньше я где-то уже видел этого человека.

И тут я наконец вспомнил где. На рыночной площади, в толпе зевак, когда Лора развлекала горожан своими шулерскими трюками. Именно у этого пожилого мужчины мальчишка вытащил из кармана связку ключей, что лежала сейчас в моем кармане.

– Профессор!

Расталкивая толпу, к распростертому на земле телу пробился Гвен Ки, тот самый взъерошенный паренек, что недавно угрожал нам револьвером, а потом сыпанул мне в лицо песком.

– Профессор Хольте!

Ки плюхнулся на колени и принялся тормошить лежащего за плечо. Безрезультатно. Я даже подумал было осадить паренька, чтобы он, тряся едва живого старика, не повредил ему что-нибудь жизненно важное, но тут веки Хольте дрогнули. Он приоткрыл глаза. Взгляд старого ученого был бессмысленным, он будто глядел куда-то в глубь самого себя. Хольте приоткрыл рот, его губы шевельнулись, и я наклонился поближе, чтобы разобрать среди гомона толпы одно-единственное слово, которое ему удалось прошептать. Затем старик издал протяжный булькающий хрип и затих.