Мидлмарч - английский и русский параллельные тексты

George Eliot	Джордж Элиот
Middlemarch	Миддлмарч
PRELUDE	ПРЕЛЮДИЯ
Who that cares much to know the history of man, and how the mysterious mixture behaves under the varying experiments of Time, has not dwelt, at least briefly, on the life of Saint Theresa, has not smiled with some gentleness at the thought of the little girl walking forth one morning hand-in-hand with her still smaller brother, to go and seek martyrdom in the country of the Moors?	Тот, кто ищет узнать историю человека, постигнуть, как эта таинственная смесь элементов ведет себя в разнообразных опытах, которые ставит Время, конечно же, хотя бы кратко ознакомился с жизнью святой Терезы и почти наверное сочувственно улыбнулся, представив себе, как маленькая девочка однажды утром покинула дом, ведя за руку младшего братца, в чаянии обрести мученический венец в краю мавров.
Out they toddled from rugged Avila, wide-eyed and helpless-looking as two fawns, but with human hearts, already beating to a national idea; until domestic reality met them in the shape of uncles, and turned them back from their great resolve.	Они вышли за пределы суровой Авилы, большеглазые и беззащитные на вид, как два олененка, хотя сердца их воспламеняла недетская идея объединения родной страны - но затем их настигла будничная действительность в облике рассерженных дядюшек и они вынуждены были отказаться от своего великого решения.
That child-pilgrimage was a fit beginning.	Это детское паломничество явилось достойным началом.
Theresa's passionate, ideal nature demanded an epic life: what were many-volumed romances of chivalry and the social conquests of a brilliant girl to her?	Страстная взыскующая идеала натура Терезы требовала и искала подлинно эпического жизненного пути - что были ей многотомные рыцарские романы или светские успехи, венчающие красоту и ум?
Her flame quickly burned up that light fuel; and, fed from within, soared after some illimitable satisfaction, some object which would never justify weariness, which would reconcile self-despair with the rapturous consciousness of life beyond self.	Ее пламя быстро сожгло это легкое топливо и, питаемое изнутри, устремилось ввысь на поиски некоего бесконечного восторга, некоей цели, которая не может приесться и позволяет примирить пренебрежение к себе и упоение от слияния с жизнью вне собственного "я".
She found her epos in the reform of a religious order.	И она обрела свою эпопею в преобразовании монашеского ордена.
That Spanish woman who lived three hundred years ago, was certainly not the last of her kind.	Конечно, эта испанка, жившая триста лет назад, была не единственной и не последней из подобных ей.
Many Theresas have been born who found for themselves no epic life wherein there was a constant unfolding of far-resonant action; perhaps only a life of mistakes, the offspring of a certain spiritual grandeur ill-matched with the meanness of opportunity; perhaps a tragic failure which found no sacred poet and sank unwept into oblivion.	Рождалось много таких Терез, которым не удалось найти для себя эпический жизненный путь, не удалось целиком отдаться живой и значительной деятельности. Быть может, уделом их становилась жизнь, полная ошибок, порожденных духовным величием, так и не Получившим случая проявить себя, а быть может - трагическое разочарование и гибель, которые не обрели вдохновенного поэта и неведомыми, неоплаканными канули в небытие.

With dim lights and tangled circumstance they tried to shape their thought and deed in noble agreement; but after all, to common eyes their struggles seemed mere inconsistency and formlessness; for these later-born Theresas were helped by no coherent social faith and order which could perform the function of knowledge for the ardently willing soul.	В полутьме, в житейской путанице они пытались сохранять благородную гармонию между своими мыслями и делами, а пошлым глазам борьба их представлялась бессмысленными метаниями, ибо эти поздно родившиеся Терезы не находили опоры в устремлениях и надеждах всего общества, которые для пылкой души, жаждущей применения своим силам, заменяют знание.
Their ardor alternated between a vague ideal and the common yearning of womanhood; so that the one was disapproved as extravagance, and the other condemned as a lapse.	Их пыл искал выхода в служении какому-то неясному идеалу или отдавал их во власть чисто женских порывов, но первое объявлялось эксцентричностью, а второе беспощадно осуждалось как нарушение морали.
Some have felt that these blundering lives are due to the inconvenient indefiniteness with which the Supreme Power has fashioned the natures of women: if there were one level of feminine incompetence as strict as the ability to count three and no more, the social lot of women might be treated with scientific certitude.	По мнению некоторых, причина этих беспомощных блужданий заключается в том, что Высшая Сила, создавая женскую натуру, не избегла неудобной неопределенности. Если бы существовал единый четкий уровень женской никчемности - например, способность считать только до трех, - общественный жребий женщин можно было бы оценивать с научной достоверностью.
Meanwhile the indefiniteness remains, and the limits of variation are really much wider than any one would imagine from the sameness of women's coiffure and the favorite love-stories in prose and verse.	Но неопределенность существует, и пределы колебаний в действительности много шире, чем можно было бы подумать, судя по однообразию женских причесок и любовным историям как в стихах, так и в прозе, пользующимся неизменным успехом.
Here and there a cygnet is reared uneasily among the ducklings in the brown pond, and never finds the living stream in fellowship with its own oary-footed kind.	Тут и там в утином пруду среди утят тоскливо растет лебеденок, который так никогда и не погружается в живой поток общения с себе подобными белокрылыми птицами.
Here and there is born a Saint Theresa, foundress of nothing, whose loving heart-beats and sobs after an unattained goodness tremble off and are dispersed among hindrances, instead of centring in some long-recognizable deed.	Тут и там рождается святая Тереза, которой ничего не дано основать, - она устремляется к недостижимой благодати, но взволнованные удары ее сердца, ее рыдания бесплодно растрачиваются и замирают в лабиринте препятствий, вместо того чтобы воплотиться в каком-нибудь деянии, долго хранящемся в памяти людской.
BOOK I. MISS BROOKE.	ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МИСС БРУК
CHAPTER I.	1
"Since I can do no good because a woman,	Бессилен я, ведь женщина всечасно
Reach constantly at something that is near it.	К тому стремится лишь, что рядом.
-The Maid's Tragedy: BEAUMONT AND FLETCHER.	Бомонт и Флетчер, "Трагедия девушки"
Miss Brooke had that kind of beauty which seems to be thrown into relief by poor dress.	Мисс Брук обладала красотой того рода, для которой скромное платье служит особенно выгодным фоном.

Her hand and wrist were so finely formed that she could wear sleeves not less bare of style than those in which the Blessed Virgin appeared to Italian painters; and her profile as well as her stature and bearing seemed to gain the more dignity from her plain garments, which by the side of provincial fashion gave her the impressiveness of a fine quotation from the Bible,-or from one of our elder poets,-in a paragraph of to-day's newspaper.	Кисти ее рук были так изящно вылеплены что ей пошли бы даже те столь далекие от моды рукава, в которых пресвятая дева являлась итальянским художникам, а ее черты, сложение и осанка благодаря простоте одежды словно обретали особое благородство, и среди провинциальных щеголих она производила такое впечатление, какое производит величавая цитата из Святого писания или одного из наших старинных поэтов в современной газетной статье.
She was usually spoken of as being remarkably clever, but with the addition that her sister Celia had more common-sense.	О ней обычно отзывались как о чрезвычайно умной девице, но добавляли что у ее сестры Селии здравого смысла куда больше.
Nevertheless, Celia wore scarcely more trimmings; and it was only to close observers that her dress differed from her sister's, and had a shade of coquetry in its arrangements; for Miss Brooke's plain dressing was due to mixed conditions, in most of which her sister shared.	А ведь Селия одевалась немногим наряднее сестры, и только особенно внимательный взгляд мог бы подметить, что ее туалет не лишен кокетства. Дело в том, что простота одежды мисс Брук объяснялась рядом обстоятельств, большинство которых в равной степени воздействовало и на ее сестру.
The pride of being ladies had something to do with it: the Brooke connections, though not exactly aristocratic, were unquestionably "good:" if you inquired backward for a generation or two, you would not find any yard-measuring or parcel-tying forefathers-anything lower than an admiral or a clergyman; and there was even an ancestor discernible as a Puritan gentleman who served under Cromwell, but afterwards conformed, and managed to come out of all political troubles as the proprietor of a respectable family estate.	Немалую роль играла тут сословная гордость: род Бруков, если и не знатный, несомненно был "хорошим": заглянув на одно-два поколения назад, вы не обнаружили бы предков которые ловко отмеряли материю или завязывали пакеты -никого ниже адмирала или священника. А среди более дальних пращуров имелся даже "джентльмен-пуританин" служивший под началом Кромвеля, однако впоследствии он поладил с монархией и после всех политических передряг остался владельцем прекрасного родового поместья.
Young women of such birth, living in a quiet country-house, and attending a village church hardly larger than a parlor, naturally regarded frippery as the ambition of a huckster's daughter.	Вполне понятно, что девицы такого происхождения, проводившие жизнь в тихом деревенском доме и молившиеся в приходской церкви, менее просторной, чем иная гостиная, считали ленточки и прочую мишуру приличными лишь дочкам лавочника.
Then there was well-bred economy, which in those days made show in dress the first item to be deducted from, when any margin was required for expenses more distinctive of rank.	Далее, в те дни люди, принадлежащие к благородному сословию и вынужденные экономить, начинали с расходов на одежду, чтобы не урезать суммы, необходимые для поддержания престижа семьи в более существенных отношениях.
Such reasons would have been enough to account for plain dress, quite apart from religious feeling; but in Miss Brooke's case, religion alone would have determined it; and Celia mildly acquiesced in all her sister's sentiments, only infusing them with that common-sense which is able to accept momentous doctrines without any eccentric agitation.	Этих причин и без каких-либо религиозных принципов было бы вполне достаточно, чтобы одеваться просто, однако, если говорить о мисс Брук, для нее решающими были именно религиозные принципы. Селия же кротко соглашалась со взглядами сестры, хотя и привносила в них тот здравый смысл, который помогает принимать самые возвышенные доктрины без излишней восторженности.

Dorothea knew many passages of Pascal's Pensees and of Jeremy Taylor by heart; and to her the destinies of mankind, seen by the light of Christianity, made the solicitudes of feminine fashion appear an occupation for Bedlam.	Доротея знала наизусть множество отрывков из "Мыслей" Паскаля , а также из трудов Джереми Тейлора и, занятая судьбами рода человеческого, видевшимися ей в озарении христианской веры, полагала, что интерес к модам и нарядам достоин разве что приюта для умалишенных.
She could not reconcile the anxieties of a spiritual life involving eternal consequences, with a keen interest in gimp and artificial protrusions of drapery.	Она не могла примирить борения духовной жизни, обращенной к вечности, с заботами о рюшах, оборках и шлейфах.
Her mind was theoretic, and yearned by its nature after some lofty conception of the world which might frankly include the parish of Tipton and her own rule of conduct there; she was enamoured of intensity and greatness, and rash in embracing whatever seemed to her to have those aspects; likely to seek martyrdom, to make retractations, and then to incur martyrdom after all in a quarter where she had not sought it.	Ее ум был теоретического склада и по самой своей природе жаждал неких высоких понятий о мире, непосредственно приложимых к приходу Типтон и к ее собственным правилам поведения там. Ее влекли горение и величие духа, и она опрометчиво увлекалась всем, что, как ей казалось, несло их печать. Она могла бы искать мученичества, затем отступить и все-таки принять мученичество, но вовсе не то, к которому стремилась.
Certainly such elements in the character of a marriageable girl tended to interfere with her lot, and hinder it from being decided according to custom, by good looks, vanity, and merely canine affection.	Разумеется, подобные черты характера у девушки на выданье препятствовали естественному ходу событий и мешали тому, чтобы судьбу ее, как это чаще всего бывает, решили красивая внешность, тщеславие и щенячья привязанность.
With all this, she, the elder of the sisters, was not yet twenty, and they had both been educated, since they were about twelve years old and had lost their parents, on plans at once narrow and promiscuous, first in an English family and afterwards in a Swiss family at Lausanne, their bachelor uncle and guardian trying in this way to remedy the disadvantages of their orphaned condition.	При всем том она, хотя была старше сестры, еще не достигла двадцатилетнего возраста, и обе они, оставшись сиротами, когда Доротее было двенадцать, воспитывались весьма бестолково, хотя и строго, сначала в английской семье, а потом в швейцарской в Лозанне - так их дядя, старый холостяк, принявший опеку над ними, старался возместить им утрату родителей.
It was hardly a year since they had come to live at Tipton Grange with their uncle, a man nearly sixty, of acquiescent temper, miscellaneous opinions, and uncertain vote.	Последний год они жили в Типтон-Грейндже у своего дяди, которому было теперь уже под шестьдесят. Человек мягкий и покладистый, он отличался большой пестротой мнений и некоторой зыбкостью политических убеждении.
He had travelled in his younger years, and was held in this part of the county to have contracted a too rambling habit of mind.	В молодости он путешествовал, и соседи полагали, что именно этому обстоятельству он и обязан вздорностью своего ума.
Mr. Brooke's conclusions were as difficult to predict as the weather: it was only safe to say that he would act with benevolent intentions, and that he would spend as little money as possible in carrying them out.	Выводы, к которым приходил мистер Брук, были столь же труднопредсказуемыми, как погода, а потому можно утверждать только, что руководствовался он всегда самыми благими намерениями и старался расходовать на их осуществление как можно меньше денег.

For the most glutinously indefinite minds enclose some hard grains of habit; and a man has been seen lax about all his own interests except the retention of his snuff-box, concerning which he was watchful, suspicious, and greedy of clutch.	Ибо даже самые расплывчатые натуры всегда обладают одной-двумя твердыми привычками, и человек, нисколько не заботящийся о своих делах, ревниво оберегает свою табакерку от чужих посягательств, бдительно следя за каждым подозрительным движением и крепко сжимая ее в руке.
In Mr. Brooke the hereditary strain of Puritan energy was clearly in abeyance; but in his niece Dorothea it glowed alike through faults and virtues, turning sometimes into impatience of her uncle's talk or his way of "letting things be" on his estate, and making her long all the more for the time when she would be of age and have some command of money for generous schemes. She was regarded as an heiress; for not only had the sisters seven hundred a-year each from their parents, but if Dorothea married and had a son, that son would inherit Mr. Brooke's estate, presumably worth about three thousand a-year-a rental which seemed wealth to provincial families, still discussing Mr. Peel's late conduct on the Catholic question, innocent of future gold-fields, and of that gorgeous plutocracy which has so nobly exalted the necessities of genteel life.	Но если наследственная пуританская энергия так и не пробудилась в мистере Бруке, она зато равно пылала во всех недостатках и достоинствах его старшей племянницы и нередко преображалась в досаду, когда дядюшка пускался в рассуждения, а также из-за его манеры "оставлять все как есть" у себя в поместье - в такие минуты Доротее особенно не терпелось поскорее достичь совершеннолетия, когда она получит право распоряжаться своими деньгами и сможет употребить их для всяческих благородных начинаний Она считалась богатой невестой: ведь не только обе сестры получили в наследство от родителей по семисот фунтов годового дохода, но, кроме того, сын Доротеи, если бы она вышла замуж и у нее родился сын, унаследовал бы поместье мистера Брука, которое, по слухам, приносило в год около трех тысяч фунтов -большое богатство в глазах провинциалов, все еще обсуждавших последнюю позицию мистера Пиля в католическом вопросе, не грезивших о грядущих золотых россыпях и понятия не имевших о-плутократии, чья пышность вознесла на столь недосягаемую высоту обязательные атрибуты благородного образа жизни.
And how should Dorothea not marry?-a girl so handsome and with such prospects?	Но что, собственно, препятствовало Доротее выйти замуж - такой красавице и с таким приданым?
Nothing could hinder it but her love of extremes, and her insistence on regulating life according to notions which might cause a wary man to hesitate before he made her an offer, or even might lead her at last to refuse all offers.	Да ничего, кроме ее любви к крайностям, кроме стремления жить согласно с понятиями, которые могли удержать осторожного поклонника от предложения ей руки и сердца или же побудить ее отвечать отказом всем женихам.
A young lady of some birth and fortune, who knelt suddenly down on a brick floor by the side of a sick laborer and prayed fervidly as if she thought herself living in the time of the Apostles-who had strange whims of fasting like a Papist, and of sitting up at night to read old theological books!	Юная барышня благородного происхождения и с недурным состоянием, которая вдруг падает на колени на кирпичный пол у постели больного поденщика и возносит пылкую молитву, будто живет во времена апостолов! А то принимается поститься точно папистка, и ночи напролет читает старые богословские трактаты!

Such a wife might awaken you some fine morning with a new scheme for the application of her income which would interfere with political economy and the keeping of saddle-horses: a man would naturally think twice before he risked himself in such fellowship.	Такая жена вполне может разбудить вас рано поутру и радостно сообщить, что нашла новый способ распоряжаться своими доходами - способ, который идет вразрез с положениями политической экономии и не позволит держать верховых лошадей. Вполне естественно что любой мужчина дважды подумает, прежде чем избрать подобную подругу жизни.
Women were expected to have weak opinions; but the great safeguard of society and of domestic life was, that opinions were not acted on.	Конечно, женщинам положены нелепые убеждения, но действовать исходя из них им не полагается - это служит надежной защитой для общества а также для семейной жизни.
Sane people did what their neighbors did, so that if any lunatics were at large, one might know and avoid them.	Разумные люди ведут себя как все, и если появляются сумасшедшие, их нетрудно распознать и избегать.
The rural opinion about the new young ladies, even among the cottagers, was generally in favor of Celia, as being so amiable and innocent-looking, while Miss Brooke's large eyes seemed, like her religion, too unusual and striking.	Соседские барышни и даже обитатели сельских хижин отдавали предпочтение Селии, всегда приветливой и невинно-простодушной, тогда как огромные глаза мисс Брук, подобно ее религиозности, были слишком уж необычными и странными.
Poor Dorothea! compared with her, the innocent-looking Celia was knowing and worldly-wise; so much subtler is a human mind than the outside tissues which make a sort of blazonry or clock-face for it.	Бедняжка Доротея! По сравнению с ней Селия, какой бы невинно-простодушной она ни выглядела, было много более искушенной и опытной - ведь дух человеческий куда сложнее внешней оболочки, которая служит ему своего рода эмблемой или циферблатом.
Yet those who approached Dorothea, though prejudiced against her by this alarming hearsay, found that she had a charm unaccountably reconcilable with it.	Однако вопреки пугающим слухам те, кто оказывался в обществе Доротеи, скоро убеждались, что она при всем том обладает редким очарованием.
Most men thought her bewitching when she was on horseback.	Мужчины находили, что в седле она обворожительна.
She loved the fresh air and the various aspects of the country, and when her eyes and cheeks glowed with mingled pleasure she looked very little like a devotee.	Ей нравилось дышать воздухом полей и любоваться деревенскими видами, ее глаза радостно блестели, щеки розовели, и она совсем не походила на религиозную фанатичку.
Riding was an indulgence which she allowed herself in spite of conscientious qualms; she felt that she enjoyed it in a pagan sensuous way, and always looked forward to renouncing it.	Верховая езда была удовольствием, которое Доротея разрешала себе, несмотря на укоры совести, твердившие ей, что удовольствие это языческое и чувственное, и потому она все время предвкушала миг, когда откажется от него.

She was open, ardent, and not in the least self-admiring; indeed, it was pretty to see how her imagination adorned her sister Celia with attractions altogether superior to her own, and if any gentleman appeared to come to the Grange from some other motive than that of seeing Mr. Brooke, she concluded that he must be in love with Celia: Sir James Chettam, for example, whom she constantly considered from Celia's point of view, inwardly debating whether it would be good for Celia to accept him.	Доротея была откровенной и пылкой натурой, менее всего склонной к самолюбованию: напротив, она искренне приписывала своей сестре достоинства, далеко превосходившие ее собственные, и если в Типтон-Грейндж являлся визитер, не торопившийся затвориться с мистером Бруком в его кабинете, она не сомневалась, что он влюблен в Селию, - например, сэр Джеймс Четтем, которого она постоянно оценивала с этой точки зрения, не в силах решить, следует ли Селии принять его предложение.
That he should be regarded as a suitor to herself would have seemed to her a ridiculous irrelevance.	Мысль о том, что предмет его внимания вовсе не Селия, а она сама, показалась бы ей нелепой.
Dorothea, with all her eagerness to know the truths of life, retained very childlike ideas about marriage.	Как ни жадно стремилась Доротея познавать высокие истины, ее представления о браке оставались самыми детскими.
She felt sure that she would have accepted the judicious Hooker, if she had been born in time to save him from that wretched mistake he made in matrimony; or John Milton when his blindness had come on; or any of the other great men whose odd habits it would have been glorious piety to endure; but an amiable handsome baronet, who said "Exactly" to her remarks even when she expressed uncertainty,-how could he affect her as a lover?	Она была убеждена, что вышла бы за Прозорливого Гукера и спасла бы его от злополучного брака, доведись ей родиться в том веке. Или же за Джона Мильтона, когда его поразила слепота. Или же за любого из тех великих людей, чьи причуды требовали от жены поистине благочестивого терпения. Но любезный, красивый баронет, отвечавший "совершенно верно!" на любую ее фразу, даже когда она выражала недоумение, - как могла она отнестись к его ухаживаниям?
The really delightful marriage must be that where your husband was a sort of father, and could teach you even Hebrew, if you wished it.	Нет, безоблачно счастливым может быть только такой брак, когда муж более походит на отца и способен научить жену даже древнееврейскому языку, буде она того пожелает.
These peculiarities of Dorothea's character caused Mr. Brooke to be all the more blamed in neighboring families for not securing some middle-aged lady as guide and companion to his nieces.	Наблюдая эти странности Доротеи, соседи еще больше осуждали мистера Брука за то, что он не подыскал в наставницы и компаньонки своим племянницам какую-нибудь почтенную даму средних лет.
But he himself dreaded so much the sort of superior woman likely to be available for such a position, that he allowed himself to be dissuaded by Dorothea's objections, and was in this case brave enough to defy the world-that is to say, Mrs. Cadwallader the Rector's wife, and the small group of gentry with whom he visited in the northeast corner of Loamshire.	Но он так страшился тех наделенных воинственными добродетелями женщин, которые могли бы взять на себя подобные обязанности, что поддался уговорам Доротеи и против обыкновения нашел в себе мужество пойти наперекор мнению всего света - а вернее, мнению миссис Кэдуолледер, супруги приходского священника, и трех-четырех помещичьих семей, живущих по соседству с ним в северо-восточной части Сельскшира.
So Miss Brooke presided in her uncle's household, and did not at all dislike her new authority, with the homage that belonged to it.	А потому мисс Брук вела дом своего дяди, и ей вовсе не были неприятны почетность нового ее положения и сопряженная с ним власть.

Sir James Chettam was going to dine at the Grange to-day with another gentleman whom the girls had never seen, and about whom Dorothea felt some venerating expectation.	В этот день мистер Брук ожидал к обеду сэра Джеймса Четтема и еще одного джентльмена, которого сестры не знали, хотя Доротея при мысли о знакомстве с ним испытывала почти благоговейную радость.
This was the Reverend Edward Casaubon, noted in the county as a man of profound learning, understood for many years to be engaged on a great work concerning religious history; also as a man of wealth enough to give lustre to his piety, and having views of his own which were to be more clearly ascertained on the publication of his book.	Это был преподобный Эдвард Кейсобон, который славился в их краях необыкновенной ученостью и, по слухам, много лет готовил великий труд, имевший касательство к истории религии. К тому же богатство придавало особый блеск его благочестию и позволяло ему придерживаться собственных взглядов сущность их должна была стать ясной после опубликования его труда.
His very name carried an impressiveness hardly to be measured without a precise chronology of scholarship.	Даже самая его фамилия обладала особой внушительностью для тех, кто знал ученых богословов прошлых времен.
Early in the day Dorothea had returned from the infant school which she had set going in the village, and was taking her usual place in the pretty sitting-room which divided the bedrooms of the sisters, bent on finishing a plan for some buildings (a kind of work which she delighted in), when Celia, who had been watching her with a hesitating desire to propose something, said-	Утром Доротея, возвратившись из школы, которую она учредила для деревенских ребятишек, сидела в уютной гостиной, разделявшей спальни сестер, и чертила план какого-то здания (ей очень нравилась такая работа), когда Селия, уже несколько минут собиравшаяся с духом, вдруг сказала:
"Dorothea, dear, if you don't mind-if you are not very busy-suppose we looked at mamma's jewels to-day, and divided them?	- Доротея, душечка, может быть, ты... если ты не очень занята... Может быть, мы переберем сегодня мамины драгоценности и поделим их?
It is exactly six months to-day since uncle gave them to you, and you have not looked at them yet."	Сегодня исполнилось ровно шесть месяцев с тех пор, как дядя тебе их отдал, а ты так ни разу на них даже и не взглянула.
Celia's face had the shadow of a pouting expression in it, the full presence of the pout being kept back by an habitual awe of Dorothea and principle; two associated facts which might show a mysterious electricity if you touched them incautiously.	Лицо Селии приняло выражение досады - правда, легкой, потому что она сдерживалась, привычно побаиваясь Доротеи и ее принципов: стоило неосторожно задеть их, и мог возникнуть таинственный электрический разряд.
To her relief, Dorothea's eyes were full of laughter as she looked up.	К большому ее облегчению, Доротея посмотрела на нее с веселой улыбкой.
"What a wonderful little almanac you are, Celia!	- Какой же ты, оказывается, точный календарик, Селия!
Is it six calendar or six lunar months?"	Но ты имеешь в виду солнечные месяцы или лунные?
"It is the last day of September now, and it was the first of April when uncle gave them to you.	- Сегодня последний день сентября, а дядя отдал их тебе первого апреля.
You know, he said that he had forgotten them till then.	Он еще сказал тебе, что совсем про них забыл.
I believe you have never thought of them since you locked them up in the cabinet here."	А ты заперла их в бюро, и, по-моему, ни разу о них не вспомнила.

"Well, dear, we should never wear them, you know." Dorothea spoke in a full cordial tone, half caressing, half explanatory. She had her pencil in her hand, and was making tiny side-plans on a margin.	- Но ведь нам все равно не придется их надевать, милочка, - ласково объяснила Доротея, чертя что-то карандашом на полях плана.
Celia colored, and looked very grave.	Селия покраснела и насупилась.
"I think, dear, we are wanting in respect to mamma's memory, to put them by and take no notice of them.	- Мне кажется, душечка, оставлять их без внимания - значит не проявлять должного уважения к памяти мамы.
And," she added, after hesitating a little, with a rising sob of mortification, "necklaces are quite usual now; and Madame Poincon, who was stricter in some things even than you are, used to wear ornaments.	И к тому же, - добавила она, поколебавшись и подавляя вздох огорчения, - ожерелья теперь можно увидеть на ком угодно, да и мадам Пуансон, чьи взгляды были кое в чем строже твоих, надевала украшения.
And Christians generally-surely there are women in heaven now who wore jewels."	И вообще христианам... уж, наверное, в раю немало женщин, которые в свое время носили драгоценности.
Celia was conscious of some mental strength when she really applied herself to argument.	- Когда Селия решалась спорить, она умела находить доводы, как ей казалось, весьма убедительные.
"You would like to wear them?" exclaimed Dorothea, an air of astonished discovery animating her whole person with a dramatic action which she had caught from that very Madame Poincon who wore the ornaments.	- Ты хотела бы носить их? - вскричала Доротея с драматическим удивлением, бессознательно подражая той самой мадам Пуансон, которая надевала украшения.
"Of course, then, let us have them out.	- В таком случае, конечно, их надо достать.
Why did you not tell me before?	Почему ты мне раньше не сказала?
But the keys, the keys!"	Но ключи... где же ключи?
She pressed her hands against the sides of her head and seemed to despair of her memory.	- И она прижала ладони к вискам, тщетно напрягая память.
"They are here," said Celia, with whom this explanation had been long meditated and prearranged.	- Вот они, - перебила Селия, которая давно уже обдумала этот разговор и подготовилась к нему.
"Pray open the large drawer of the cabinet and get out the jewel-box."	- Будь так добра, отопри большой ящик бюро и достань шкатулку.
The casket was soon open before them, and the various jewels spread out, making a bright parterre on the table.	Вскоре шкатулка была открыта, и вынутые из нее драгоценности блестели и переливались на столе.
It was no great collection, but a few of the ornaments were really of remarkable beauty, the finest that was obvious at first being a necklace of purple amethysts set in exquisite gold work, and a pearl cross with five brilliants in it.	Их было не так уж много, но некоторые пленяли глаз красотой и изяществом, особенно ожерелье из лиловых аметистов в ажурной золотой оправе и жемчужный крестик с пятью бриллиантами.

Dorothea immediately took up the necklace and fastened it round her sister's neck, where it fitted almost as closely as a bracelet; but the circle suited the Henrietta-Maria style of Celia's head and neck, and she could see that it did, in the pier-glass opposite.	Доротея тотчас взяла ожерелье и надела сестре на шею, которую оно охватило плотно, почти как браслет, но посадкой головы Селия несколько походила на королеву Генриетту-Марию, и этот обруч был ей очень к лицу, в чем она не замедлила убедиться, поглядев в зеркало напротив.
"There, Celia! you can wear that with your Indian muslin.	- Ну вот, Селия! Его ты можешь носить с платьем из индийского муслина.
But this cross you must wear with your dark dresses."	Но крестик надевай только с темными платьями.
Celia was trying not to smile with pleasure.	Селия старалась согнать с губ радостную улыбку.
"O Dodo, you must keep the cross yourself."	- Нет, Додо, крестик ты должна взять себе.
"No, no, dear, no," said Dorothea, putting up her hand with careless deprecation.	- Что ты, милочка, ни в коем случае, - ответила Доротея, пренебрежительно махнув рукой.
"Yes, indeed you must; it would suit you-in your black dress, now," said Celia, insistingly.	- Нет, возьми! Он очень тебе пойдет. Вот к этому темному платью, настаивала Селия.
"You might wear that."	- Уж его-то ты надеть можешь!
"Not for the world, not for the world.	- Ни за что на свете.
A cross is the last thing I would wear as a trinket."	Я никогда не надену крест как пустое украшение.
Dorothea shuddered slightly.	Доротея даже вздрогнула.
"Then you will think it wicked in me to wear it," said Celia, uneasily.	- Значит, ты считаешь, что я поступлю дурно, если надену его? смущенно спросила Селия.
"No, dear, no," said Dorothea, stroking her sister's cheek.	- Вовсе нет, милочка! - ответила Доротея, нежно потрепав сестру по щеке.
"Souls have complexions too: what will suit one will not suit another."	- Ведь и у каждой души свой цвет лица - что идет одной, нехорошо для другой.
"But you might like to keep it for mamma's sake."	- Но, может быть, ты взяла бы его на память о маме?
"No, I have other things of mamma's-her sandal-wood box which I am so fond of-plenty of things.	- Нет, у меня есть другие мамины вещи. Ее сандаловая шкатулка, которую я так люблю. Ну, и еще...
In fact, they are all yours, dear. We need discuss them no longer.	А это все твое, милочка, так что мы можем больше их не рассматривать.
There-take away your property."	Ну-ка, забирай свою собственность.
Celia felt a little hurt.	Селия немного обиделась.
There was a strong assumption of superiority in this Puritanic toleration, hardly less trying to the blond flesh of an unenthusiastic sister than a Puritanic persecution.	Эта пуританская снисходительность была точно гордый взгляд сверху вниз, и младшую сестру, не пылавшую религиозным рвением, он задел не меньше самых строгих пуританских упреков.
"But how can I wear ornaments if you, who are the elder sister, will never wear them?"	- Но как же я буду надевать украшения, если ты, старшая сестра, никогда их не носишь?

"Nay, Celia, that is too much to ask, that I should wear trinkets to keep you in countenance.	- Ну это уж слишком, Селия, - просить, чтобы я нацепляла на себя побрякушки ради твоей прихоти.
If I were to put on such a necklace as that, I should feel as if I had been pirouetting.	Если бы я надела такое ожерелье, у меня, наверное, все бы в глазах завертелось.
The world would go round with me, and I should not know how to walk."	Я даже шагу не смогла бы ступить.
Celia had unclasped the necklace and drawn it off.	Селия расстегнула застежку ожерелья и сняла его.
"It would be a little tight for your neck; something to lie down and hang would suit you better," she said, with some satisfaction.	- У тебя на шее оно, пожалуй, не сойдется. Тебе нужно бы что-нибудь вроде длинной нитки бус с подвеской, - сказала она, словно оправдываясь.
The complete unfitness of the necklace from all points of view for Dorothea, made Celia happier in taking it.	Оттого, что ожерелье во всех отношениях не годилось Доротее, у Селии стало легче на душе.
She was opening some ring-boxes, which disclosed a fine emerald with diamonds, and just then the sun passing beyond a cloud sent a bright gleam over the table.	Она открыла коробочки с кольцами, и луч солнца, выглянувшего из-за облаков, упал на прекрасный изумруд в розетке из бриллиантов.
"How very beautiful these gems are!" said Dorothea, under a new current of feeling, as sudden as the gleam.	- Как красивы эти камни! - сказала Доротея, поддаваясь новому чувству, столь же внезапному, как этот луч.
"It is strange how deeply colors seem to penetrate one, like scent.	- Странно, что цвета способны проникать в самую душу подобно ароматам.
I suppose that is the reason why gems are used as spiritual emblems in the Revelation of St. John.	Наверное, потому-то в Откровении Иоанна Богослова драгоценные камни служат символами духовных сокровищ.
They look like fragments of heaven.	Они похожи на осколки неба.
I think that emerald is more beautiful than any of them."	По-моему, этот изумруд прекраснее всего остального.
"And there is a bracelet to match it," said Celia.	- А вот браслет к нему, - сказала Селия.
"We did not notice this at first."	- Мы его как-то не заметили.
"They are lovely," said Dorothea, slipping the ring and bracelet on her finely turned finger and wrist, and holding them towards the window on a level with her eyes.	- Какая прелесть! - воскликнула Доротея, надев браслет и кольцо на точеное запястье и красивый палец и поднеся их к окну на уровне глаз.
All the while her thought was trying to justify her delight in the colors by merging them in her mystic religious joy.	Все это время она внутренне подыскивала оправдание восторгу, который ощутила при виде игры драгоценных камней, и уже ощущала его как мистическую радость, даруемую религией.
"You would like those, Dorothea," said Celia, rather falteringly, beginning to think with wonder that her sister showed some weakness, and also that emeralds would suit her own complexion even better than purple amethysts.	- Но они же нравятся тебе, Доротея, - неуверенно сказала Селия, сбитая с толку таким неожиданным проявлением слабости и думая, что изумруды самой ей пошли бы даже больше, чем лиловые аметисты.
"You must keep that ring and bracelet-if nothing else.	- Возьми их, раз уж ты ничего другого не хочешь.

But see, these agates are very pretty and quiet."	Хотя взгляни-ка на эти агаты - они очень хороши... и скромны.
"Yes! I will keep these-this ring and bracelet," said Dorothea. Then, letting her hand fall on the table, she said in another tone-" Yet what miserable men find such things, and work at them, and sell them!"	- Да, я их возьму... то есть кольцо и браслет, -сказала Доротея и, опустив руку, добавила другим тоном: - Но как жалки люди, которые отыскивают эти камни, гранят их и продают!
She paused again, and Celia thought that her sister was going to renounce the ornaments, as in consistency she ought to do.	Наступило молчание, и Селия решила, что Доротея все-таки будет последовательна и откажется от изумрудов.
"Yes, dear, I will keep these," said Dorothea, decidedly.	- Да, милочка, я их возьму, - произнесла Доротея решительно.
"But take all the rest away, and the casket."	- А остальное бери ты, и шкатулку тоже.
She took up her pencil without removing the jewels, and still looking at them. She thought of often having them by her, to feed her eye at these little fountains of pure color.	Она уже снова держала в руке карандаш, но по-прежнему смотрела на драгоценности, которые не стала снимать, и думала про себя, что часто будет любоваться этими двумя крохотными средоточиями чистого цвета.
"Shall you wear them in company?" said Celia, who was watching her with real curiosity as to what she would do.	- А в обществе ты будешь их носить? - спросила Селия с большим любопытством.
Dorothea glanced quickly at her sister.	Доротея бросила на сестру быстрый взгляд.
Across all her imaginative adornment of those whom she loved, there darted now and then a keen discernment, which was not without a scorching quality.	Как ни украшала она мысленно тех, кого любила, порой она оценивала их с проницательностью, которая была сродни испепеляющему высокомерию.
If Miss Brooke ever attained perfect meekness, it would not be for lack of inward fire.	Если мисс Брук было суждено достичь совершенного смирения, то уж во всяком случае не из-за недостатка внутреннего огня.
"Perhaps," she said, rather haughtily.	- Может быть, - произнесла она надменно.
"I cannot tell to what level I may sink."	- Я не берусь предсказывать заранее, как низко способна я пасть.
Celia blushed, and was unhappy: she saw that she had offended her sister, and dared not say even anything pretty about the gift of the ornaments which she put back into the box and carried away.	Селия покраснела и расстроилась. Она поняла, что обидела сестру, и, не решившись даже поблагодарить ее за подаренные драгоценности, быстро сложила их в шкатулку и унесла.
Dorothea too was unhappy, as she went on with her plan-drawing, questioning the purity of her own feeling and speech in the scene which had ended with that little explosion.	Доротея продолжала чертить свой план, но и у нее на душе тоже было тяжело: она спрашивала себя, насколько искренни были ее побуждения и слова в разговоре, завершившемся этой маленькой вспышкой.
Celia's consciousness told her that she had not been at all in the wrong: it was quite natural and justifiable that she should have asked that question, and she repeated to herself that Dorothea was inconsistent: either she should have taken her full share of the jewels, or, after what she had said, she should have renounced them altogether.	Что касается Селии, то совесть твердила ей, что она совершенно права: ее вопрос был вполне допустимым и естественным. А вот Доротея вела себя непоследовательно - она должна была бы взять свою половину драгоценностей либо, сказав то, что она сказала, вовсе от них отказаться.

"I am sure-at least, I trust," thought Celia, "that the wearing of a necklace will not interfere with my prayers.	"Я убеждена... то есть я полагаю, что не стану молиться меньше оттого, что надену ожерелье.
And I do not see that I should be bound by Dorothea's opinions now we are going into society, though of course she herself ought to be bound by them.	И теперь, когда мы начали выезжать, мнения Доротеи для меня вовсе не обязательны, хотя для нее самой они должны быть обязательными.
But Dorothea is not always consistent."	Но Доротея не всегда последовательна..."
Thus Celia, mutely bending over her tapestry, until she heard her sister calling her.	Так размышляла Селия, молча склоняясь над вышивкой, но тут сестра окликнула ее.
"Here, Kitty, come and look at my plan; I shall think I am a great architect, if I have not got incompatible stairs and fireplaces."	- Киска, пойди посмотри мой план. Я бы решила, что я великий архитектор, но только вот очаги и лестницы совершенно не вяжутся друг с другом.
As Celia bent over the paper, Dorothea put her cheek against her sister's arm caressingly.	Когда Селия наклонилась над листом, Доротея нежно прижалась щекой к ее локтю.
Celia understood the action. Dorothea saw that she had been in the wrong, and Celia pardoned her.	Селия поняла, что скрывалось за этим движением: Доротея призналась, что была неправа. И Селия ее простила.
Since they could remember, there had been a mixture of criticism and awe in the attitude of Celia's mind towards her elder sister.	С той поры как она себя помнила, Селия относилась к старшей сестре с робким благоговением, к которому примешивался скептицизм.
The younger had always worn a yoke; but is there any yoked creature without its private opinions?	Младшая всегда носила ярмо, но никакое ярмо не может помешать тайным мыслям.
CHAPTER II.	2
"'Dime; no ves aquel caballero que hacia nosotros viene sobre un caballo rucio rodado que trae puesto en la cabeza un yelmo de oro?'	- Скажи, разве ты не видишь, что навстречу нам едет всадник на сером в яблоках коне и что на голове у него золотой шлем?
'Lo que veo y columbro,' respondio Sancho, 'no es sino un hombre sobre un as no pardo como el mio, que trae sobre la cabeza una cosa que relumbra.'	- Я ничего не вижу и не различаю, - отвечал Санчо, кроме человека верхом на пегом осле, совершенно таком же, как мой, а на голове у этого человека что-то блестит.
'Pues ese es el yelmo de Mambrino,' dijo Don Quijote."-CERVANTES. "'Seest thou not yon cavalier who cometh toward us on a dapple-gray steed, and weareth a golden helmet?' 'What I see,' answered Sancho, 'is nothing but a man on a gray ass like my own, who carries something shiny on his head.' 'Just so,' answered Don Quixote: 'and that resplendent object is the helmet of Mambrino.'"	- Это и есть шлем Мамбрина, - сказал Дон Кихот. Мигель Сервантес, "Дон Кихот"
"Sir Humphry Davy?" said Mr. Brooke, over the soup, in his easy smiling way, taking up Sir James Chettam's remark that he was studying Davy's Agricultural Chemistry.	- Сэр Г емфри Дэви? - сказал за супом мистер Брук с обычной добродушной улыбкой, когда сэр Джеймс Четтем упомянул, что штудирует сейчас "Основания земледельческой химии" Дэви.
"Well, now, Sir Humphry Davy; I dined with him years ago at Cartwright's, and Wordsworth was there too-the poet Wordsworth, you know.	- Как же, как же, сэр Гемфри Дэви. Много лет назад я обедал с ним у Картрайта. Там еще был Вордсворт - поэт Вордсворт, знаете ли.
Now there was something singular.	И престранная вещь!

I was at Cambridge when Wordsworth was there, and I never met him-and I dined with him twenty years afterwards at Cartwright's.	Я учился в Кембридже тогда же, когда и Вордсворт, но мы не были знакомы - и вот двадцать лет спустя я обедаю с ним у Картрайта.
There's an oddity in things, now.	Пути судьбы неисповедимы.
But Davy was there: he was a poet too. Or, as I may say, Wordsworth was poet one, and Davy was poet two.	И там был Дэви. Поэт, как и Вордсворт. А вернее - тоже поэт.
That was true in every sense, you know."	Что верно во всех смыслах слова, знаете ли.
Dorothea felt a little more uneasy than usual.	Доротея чувствовала себя более неловко, чем обычно.
In the beginning of dinner, the party being small and the room still, these motes from the mass of a magistrate's mind fell too noticeably.	Обед только начинался, общество было невелико, в комнате царила тишина, и эти обрывки бесконечных воспоминаний мирового судьи не могли остаться незамеченными.
She wondered how a man like Mr. Casaubon would support such triviality.	А такому человеку, как мистер Кейсобон, наверное, невыносимо слушать банальности.
His manners, she thought, were very dignified; the set of his iron-gray hair and his deep eye-sockets made him resemble the portrait of Locke.	Его манеры, думала она, исполнены удивительного достоинства, а пышные седые волосы и глубоко посаженные глаза придают ему сходство с портретами Локка.
He had the spare form and the pale complexion which became a student; as different as possible from the blooming Englishman of the red-whiskered type represented by Sir James Chettam.	Мистер Кейсобон был сухощав и бледен, как подобает ученому мужу, и являл полную противоположность типу полнокровного англичанина, воплощенному в сэре Джеймсе Четтеме, чьи румяные щеки были обрамлены рыжеватыми бакенбардами.
"I am reading the Agricultural Chemistry," said this excellent baronet, "because I am going to take one of the farms into my own hands, and see if something cannot be done in setting a good pattern of farming among my tenants.	- Я читаю "Основания земледельческой химии", -продолжал милейший баронет, - потому что намерен сам заняться одной из моих ферм и посмотреть, нельзя ли улучшить ведение хозяйства и научить тому же моих арендаторов.
Do you approve of that, Miss Brooke?"	Вы одобряете это, мисс Брук?
"A great mistake, Chettam," interposed Mr. Brooke, "going into electrifying your land and that kind of thing, and making a parlor of your cow-house.	- Большая ошибка, Четтем, - вмешался мистер Брук, - пичкать землю электричеством и тому подобным и превращать коровник в дамскую гостиную.
It won't do.	Ничего хорошего из этого не выйдет.
I went into science a great deal myself at one time; but I saw it would not do.	Одно время я сам занимался наукой, но потом понял, что ничего хорошего из этого не выйдет.
It leads to everything; you can let nothing alone.	Она затрагивает все, и ничего нельзя оставить как есть.
No, no-see that your tenants don't sell their straw, and that kind of thing; and give them draining-tiles, you know.	Нет, нет! Приглядывайте, чтобы ваши арендаторы не продавали солому и все такое прочее. И знаете ли, им нужна черепица для дренажа.

But your fancy farming will not do-the most expensive sort of whistle you can buy: you may as well keep a pack of hounds."	Ну, а от вашего образцового хозяйства толку не будет. Одни только расходы. Дешевле завести свору гончих.
"Surely," said Dorothea, "it is better to spend money in finding out how men can make the most of the land which supports them all, than in keeping dogs and horses only to gallop over it.	- Но разве не достойнее тратить деньги на то, чтобы научить людей как можно лучше использовать землю, которая их кормит, чем на собак и лошадей, чтобы просто по ней скакать? -сказала Доротея.
It is not a sin to make yourself poor in performing experiments for the good of all."	- Нет греха в том, чтобы истратить даже все свои деньги на эксперименты во имя общего блага.
She spoke with more energy than is expected of so young a lady, but Sir James had appealed to her.	Она сказала это с воодушевлением, которое не вполне шло молодой девице, но ведь сэр Джеймс сам спросил ее мнение.
He was accustomed to do so, and she had often thought that she could urge him to many good actions when he was her brother-in-law.	Он часто это делал, и она не сомневалась, что сумеет подсказать ему немало добрых и полезных дел, когда он станет ее зятем.
Mr. Casaubon turned his eyes very markedly on Dorothea while she was speaking, and seemed to observe her newly.	Пока Доротея говорила, мистер Кейсобон глядел на нее с особым вниманием, точно увидев ее по-новому.
"Young ladies don't understand political economy, you know," said Mr. Brooke, smiling towards Mr. Casaubon.	- Юные барышни, знаете ли, в политической экономии не разбираются, сказал мистер Брук, улыбаясь мистеру Кейсобону.
"I remember when we were all reading Adam Smith.	- Вот помнится, мы все читали Адама Смита.
There is a book, now.	Да уж, это была книга!
I took in all the new ideas at one time-human perfectibility, now.	Одно время я увлекался всякими новыми идеями. Способность человека к совершенствованию, например.
But some say, history moves in circles; and that may be very well argued; I have argued it myself.	Однако многие утверждают, что история движется по кругу, и это можно подкрепить весьма вескими доводами. Я сам находил их немало.
The fact is, human reason may carry you a little too far-over the hedge, in fact.	Что поделаешь: человеческий разум может завести нас слишком далеко - в придорожную канаву, так сказать.
It carried me a good way at one time; but I saw it would not do.	Одно время он и меня занес довольно-таки далеко, но потом я увидел, что ничего хорошего из этого не выйдет.
I pulled up; I pulled up in time.	И я натянул поводья. Как раз вовремя.
But not too hard.	Но не слишком резко.
I have always been in favor of a little theory: we must have Thought; else we shall be landed back in the dark ages.	Я считал и считаю, что в какой-то мере теоретические построения необходимы. Мы должны мыслить, или же мы вернемся во мрак средневековья.
But talking of books, there is Southey's 'Peninsular War.' I am reading that of a morning.	Но кстати о книгах. Я теперь по утрам читаю "Испанскую войну" Саути.
You know Southey?"	Вы знаете Саути?

"No" said Mr. Casaubon, not keeping pace with Mr. Brooke's impetuous reason, and thinking of the book only.	- Нет, - ответил мистер Кейсобон, не поспевая за резвым разумом мистера Брука и имея в виду книгу.
"I have little leisure for such literature just now.	- Для подобной литературы у меня сейчас почти не остается досуга.
I have been using up my eyesight on old characters lately; the fact is, I want a reader for my evenings; but I am fastidious in voices, and I cannot endure listening to an imperfect reader.	К тому же последнее время я слишком утомлял зрение старинной печатью. По правде говоря, я предпочел бы пользоваться по вечерам услугами чтеца. Но я очень разборчив в отношении голосов и не выношу запинок и ошибок в чтении.
It is a misfortune, in some senses: I feed too much on the inward sources; I live too much with the dead.	В некоторых отношениях это большая беда. Мне надо слишком много черпать из внутренних источников, я постоянно живу среди мертвецов.
My mind is something like the ghost of an ancient, wandering about the world and trying mentally to construct it as it used to be, in spite of ruin and confusing changes.	Мой ум подобен призраку какого-нибудь античного мужа, который скитается по миру, видит руины, видит перемены и мысленно пытается восстановить то, что было когда-то.
But I find it necessary to use the utmost caution about my eyesight."	Ко я вынужден всячески беречь мое зрение.
This was the first time that Mr. Casaubon had spoken at any length.	Мистер Кейсобон впервые не ограничился кратким ответом.
He delivered himself with precision, as if he had been called upon to make a public statement; and the balanced sing-song neatness of his speech, occasionally corresponded to by a movement of his head, was the more conspicuous from its contrast with good Mr. Brooke's scrappy slovenliness.	Он говорил четко и внятно, словно произнося публичную речь, и напевная размеренность его фраз, подкрепляемых легким наклоном головы, была особенно заметна по контрасту с путаным порханием добрейшего мистера Брука.
Dorothea said to herself that Mr. Casaubon was the most interesting man she had ever seen, not excepting even Monsieur Liret, the Vaudois clergyman who had given conferences on the history of the Waldenses.	Доротея подумала, что мистер Кейсобон - самый интересный человек из всех, кого ей доводилось слышать, не исключая даже мосье Лире, лосаннского священника, который читал лекции по истории вальденсов.
To reconstruct a past world, doubtless with a view to the highest purposes of truth-what a work to be in any way present at, to assist in, though only as a lamp-holder!	Воссоздать древний забытый мир и несомненно, во имя высочайших велений истины! Ах, быть причастной к подобному труду, пусть в самой смиренной роли, помогать, хотя бы просто заправляя лампу!
This elevating thought lifted her above her annoyance at being twitted with her ignorance of political economy, that never-explained science which was thrust as an extinguisher over all her lights.	Эта возвышенная мысль даже рассеяла досаду, вызванную насмешливым напоминанием о ее неосведомленности в политической экономии неведомой науке, которую пускали в ход как гасильник, стоило ей загореться какой-то мечтой.
"But you are fond of riding, Miss Brooke," Sir James presently took an opportunity of saying.	- Но вы же любите ездить верхом, мисс Брук, -сказал сэр Джеймс, спеша воспользоваться удобным случаем.
"I should have thought you would enter a little into the pleasures of hunting.	- А потому мне казалось, что вы пожелаете познакомиться и с удовольствиями лисьей травли.

I wish you would let me send over a chestnut horse for you to try.	Может быть, вы согласитесь испробовать моего гнедого?
It has been trained for a lady.	Он приучен ходить под дамским седлом.
I saw you on Saturday cantering over the hill on a nag not worthy of you.	В субботу я видел, как вы ехали по склону холма на лошадке, которая вас недостойна.
My groom shall bring Corydon for you every day, if you will only mention the time."	Мой грум будет приводить вам Коридона каждый день, скажите только, какой час вам удобен.
"Thank you, you are very good.	- Благодарю вас, вы очень любезны.
I mean to give up riding.	Но я больше не намерена ездить верхом.
I shall not ride any more," said Dorothea, urged to this brusque resolution by a little annoyance that Sir James would be soliciting her attention when she wanted to give it all to Mr. Casaubon.	Никогда! - воскликнула Доротея приняв это внезапное решение главным образом под влиянием досады на сэра Джеймса, который искал ее внимания когда оно было всецело отдано мистеру Кейсобону.
"No, that is too hard," said Sir James, in a tone of reproach that showed strong interest.	- И напрасно, поверьте мне, - сказал сэр Джеймс с упреком в голосе, выдававшим искреннее чувство.
"Your sister is given to self-mortification, is she not?" he continued, turning to Celia, who sat at his right hand.	- Ваша сестра слишком сурова к себе, не правда ли, - продолжал он, повернувшись к Селии, которая сидела справа от него.
"I think she is," said Celia, feeling afraid lest she should say something that would not please her sister, and blushing as prettily as possible above her necklace.	- Да, пожалуй, - ответила Селия, опасаясь рассердить Доротею и заливаясь прелестным румянцем до самого ожерелья.
"She likes giving up."	- Ей нравится во всем себе отказывать.
"If that were true, Celia, my giving-up would be self-indulgence, not self-mortification.	- Будь это правдой, Селия, следовало бы говорить не о суровости к себе, а о потакании своим желаниям.
But there may be good reasons for choosing not to do what is very agreeable," said Dorothea.	И ведь могут быть очень веские причины не делать того, что доставляет удовольствие, -возразила Доротея.
Mr. Brooke was speaking at the same time, but it was evident that Mr. Casaubon was observing Dorothea, and she was aware of it.	Мистер Брук сказал что-то одновременно с ней, но она видела, что мистер Кейсобон смотрит не на него, а на нее.
"Exactly," said Sir James.	- Совершенно верно, - подхватил сэр Джеймс.
"You give up from some high, generous motive."	- Вы отказываете себе в удовольствиях из каких-то высоких, благородных побуждений.
"No, indeed, not exactly.	- Нет, это не совсем верно.
I did not say that of myself," answered Dorothea, reddening.	Ничего подобного я о себе не говорила, ответила Доротея покраснев.
Unlike Celia, she rarely blushed, and only from high delight or anger.	В отличие от Селии она краснела редко и только когда очень радовалась или очень сердилась.
At this moment she felt angry with the perverse Sir James.	В эту минуту она сердилась на нелепое упрямство сэра Джеймса.

Why did he not pay attention to Celia, and leave her to listen to Mr. Casaubon?-if that learned man would only talk, instead of allowing himself to be talked to by Mr. Brooke, who was just then informing him that the Reformation either meant something or it did not, that he himself was a Protestant to the core, but that Catholicism was a fact; and as to refusing an acre of your ground for a Romanist chapel, all men needed the bridle of religion, which, properly speaking, was the dread of a Hereafter.	Почему он не займется Селией, а ее не оставит в покое, чтобы она могла слушать мистера Кейсобона? То есть если бы мистер Кейсобон говорил сам, а не предоставлял говорить мистеру Бруку, который в эту минуту сообщил ему, что реформация либо имела смысл, либо нет, что сам он - протестант до мозга костей, но что католицизм - реальный факт, а что до того, чтобы не уступать и акра своей земли под католическую часовню, то всем людям нужна узда религии, которая, в сущности, сводится к страху перед тем, что ждет человека за гробом.
"I made a great study of theology at one time," said Mr. Brooke, as if to explain the insight just manifested.	- Одно время я глубоко изучал теологию, - сказал мистер Брук, словно поясняя столь поразительное прозрение.
"I know something of all schools.	- И кое-что знаю о всех новейших течениях.
I knew Wilberforce in his best days.	Я был знаком с Уилберфорсом в его лучшие дни.
Do you know Wilberforce?"	Вы знакомы с Уилберфорсом?
Mr. Casaubon said, "No."	- Нет, - ответил мистер Кейсобон.
"Well, Wilberforce was perhaps not enough of a thinker; but if I went into Parliament, as I have been asked to do, I should sit on the independent bench, as Wilberforce did, and work at philanthropy."	- Ну, Уилберфорс, пожалуй, не ахти какой мыслитель, но если бы я стал членом парламента -а мне предлагают выставить мою кандидатуру, - я бы сел на скамью независимых, как Уилберфорс, и тоже занялся бы филантропией.
Mr. Casaubon bowed, and observed that it was a wide field.	Мистер Кейсобон наклонил голову и заметил, что это очень обширное поле деятельности.
"Yes," said Mr. Brooke, with an easy smile, "but I have documents.	- Да, - сказал мистер Брук с благодушной улыбкой. - Но у меня есть документы.
I began a long while ago to collect documents.	Я уже давно начал собирать документы.
They want arranging, but when a question has struck me, I have written to somebody and got an answer.	Их надо рассортировать всякий раз, когда меня интересовал тот или иной вопрос, я писал кому-нибудь и получал ответ.
I have documents at my back.	Я могу опереться на документы.
But now, how do you arrange your documents?"	Но скажите, как вы сортируете свои документы?
"In pigeon-holes partly," said Mr. Casaubon, with rather a startled air of effort.	- Преимущественно раскладываю по ячейкам бюро, - ответил мистер Кейсобон с некоторой растерянностью.
"Ah, pigeon-holes will not do.	- А нет!
I have tried pigeon-holes, but everything gets mixed in pigeon-holes: I never know whether a paper is in A or Z."	Я пробовал раскладывать по ячейкам, но в ячейках все перепутывается, и никогда не знаешь, где лежит нужная бумага, - на "А" или на "Т".
"I wish you would let me sort your papers for you, uncle," said Dorothea. "I would letter them all, and then make a list of subjects under each letter."	- Вот если бы, дядя, вы позволили мне разобрать ваши бумаги, - сказала Доротея, - я бы пометила каждую соответствующей буквой, а потом составила бы список по буквам.

Mr. Casaubon gravely smiled approval, and said to Mr. Brooke,	Мистер Кейсобон одобрительно улыбнулся и заметил, обращаясь к мистеру Бруку:
"You have an excellent secretary at hand, you perceive."	- Вам, как видите, было бы нетрудно найти превосходного секретаря.
"No, no," said Mr. Brooke, shaking his head;	- Нет-нет, - ответил мистер Брук, покачивая головой.
"I cannot let young ladies meddle with my documents.	- Я не могу доверить свои бумаги заботам юных девиц.
Young ladies are too flighty."	У юных девиц всегда ветер в голове.
Dorothea felt hurt.	Доротею это глубоко огорчило.
Mr. Casaubon would think that her uncle had some special reason for delivering this opinion, whereas the remark lay in his mind as lightly as the broken wing of an insect among all the other fragments there, and a chance current had sent it alighting on her.	Мистер Кейсобон решит, что у ее дяди есть особые причины для подобного утверждения, тогда как это мнение, легковесное, точно сухое крылышко насекомого, просто родилось из общего сумбура его мыслей и ее коснулось лишь случайно.
When the two girls were in the drawing-room alone, Celia said-	Когда сестры удалились в гостиную, Селия сказала:
"How very ugly Mr. Casaubon is!"	- Ах, как мистер Кейсобон некрасив!
"Celia!	- Селия!
He is one of the most distinguished-looking men I ever saw.	Я еще не видела мужчины столь благородного облика!
He is remarkably like the portrait of Locke.	Он удивительно похож на портрет Локка.
He has the same deep eye-sockets."	Те же глубоко посаженные глаза!
"Had Locke those two white moles with hairs on them?"	- А у Локка тоже были две волосатые бородавки?
"Oh, I dare say! when people of a certain sort looked at him," said Dorothea, walking away a little.	- Может быть, и были - на взгляд людей определенного рода! - отрезала Доротея, отходя к окну.
"Mr. Casaubon is so sallow."	- Но у мистера Кейсобона такой желтый цвет лица!
"All the better.	- И прекрасно.
I suppose you admire a man with the complexion of a cochon de lait."	Тебе, вероятно, нравятся мужчины розовые, как cochon de lait [молочный поросенок (фр.)].
"Dodo!" exclaimed Celia, looking after her in surprise.	- Додо! - вскричала Селия, с удивлением глядя на сестру.
"I never heard you make such a comparison before."	- Прежде я не слыхала от тебя таких сравнений.
"Why should I make it before the occasion came?	- А прежде для них не было повода!
It is a good comparison: the match is perfect."	Очень удачное сравнение! Удивительно подходящее!
Miss Brooke was clearly forgetting herself, and Celia thought so.	Мисс Брук явно забылась, и Селия прекрасно заметила это.

"I wonder you show temper, Dorothea."	- Не понимаю, почему ты сердишься, Доротея.
"It is so painful in you, Celia, that you will look at human beings as if they were merely animals with a toilet, and never see the great soul in a man's face."	- Мне больно, Селия, что ты смотришь на людей так, точно они животные, только одетые, и не замечаешь на человеческом лице отпечатка великой души.
"Has Mr. Casaubon a great soul?"	- А разве у мистера Кейсобона великая душа?
Celia was not without a touch of naive malice.	- Селия была не лишена простодушной злокозненности.
"Yes, I believe he has," said Dorothea, with the full voice of decision.	- Да, я в этом не сомневаюсь, - решительно ответила Доротея.
"Everything I see in him corresponds to his pamphlet on Biblical Cosmology."	- Все, что я вижу в нем, достойно его трактата о библейской космологии.
"He talks very little," said Celia	- Но он почти ничего не говорит, - заметила Селия.
"There is no one for him to talk to."	- Потому что ему тут не с кем разговаривать.
Celia thought privately, "Dorothea quite despises Sir James Chettam; I believe she would not accept him." Celia felt that this was a pity.	"Доротея просто презирает сэра Джеймса Четтема, - подумала Селия. Наверное, она ему откажет. А жаль!"
She had never been deceived as to the object of the baronet's interest.	Селия нисколько не обманывалась относительно того, кем из них интересуется баронет.
Sometimes, indeed, she had reflected that Dodo would perhaps not make a husband happy who had not her way of looking at things; and stifled in the depths of her heart was the feeling that her sister was too religious for family comfort.	Иногда ей даже приходило в голову, что Додо, пожалуй, не сумеет дать счастья мужу, не разделяющему ее взглядов. А в глубине ее души пряталось постоянно подавляемое убеждение, что ее сестра чересчур уж религиозна для семейной жизни.
Notions and scruples were like spilt needles, making one afraid of treading, or sitting down, or even eating.	Все эти ее идеи и опасения были точно сломанные иголки - страшно ступать, страшно садиться и даже есть страшно!
When Miss Brooke was at the tea-table, Sir James came to sit down by her, not having felt her mode of answering him at all offensive.	Когда мисс Брук начала разливать чаи, сэр Джеймс поспешил подсесть к чайному столику, нисколько не обидевшись на то, как она отвечала ему за обедом.
Why should he?	Да это и понятно.
He thought it probable that Miss Brooke liked him, and manners must be very marked indeed before they cease to be interpreted by preconceptions either confident or distrustful.	Он полагал, что нравится мисс Брук, а манеры и слова должны стать совершенно уж недвусмысленными, чтобы уверенность или, наоборот, подозрительность - не могла истолковать их на свой лад.
She was thoroughly charming to him, but of course he theorized a little about his attachment.	Мисс Брук казалась баронету очаровательной, но, разумеется, он прислушивался не только к своему сердцу, но и к рассудку.

He was made of excellent human dough, and had the rare merit of knowing that his talents, even if let loose, would not set the smallest stream in the county on fire: hence he liked the prospect of a wife to whom he could say,	Ему были свойственны разные превосходные качества, и в том числе одно редкое достоинство: он твердо знал, что таланты его, даже получи они полную волю, не зажгли бы и самого скромного ручейка в графстве, а потому он был бы только рад жене, которой можно по тому или иному поводу задать вопрос:
"What shall we do?" about this or that; who could help her husband out with reasons, and would also have the property qualification for doing so.	"Так как же мы поступим?" - жене, которая способна помочь мужу советами и располагает достаточным состоянием, чтобы советы эти были вескими.
As to the excessive religiousness alleged against Miss Brooke, he had a very indefinite notion of what it consisted in, and thought that it would die out with marriage.	Что же до излишней религиозности, которую ставили в вину мисс Брук, он толком не понимал, в чем эта религиозность заключается, и не сомневался, что после свадьбы она быстро пойдет на убыль.
In short, he felt himself to be in love in the right place, and was ready to endure a great deal of predominance, which, after all, a man could always put down when he liked.	Короче говоря, он чувствовал, что сердце его сделало правильный выбор, и готов был к известному подчинению, тем более что мужчина при желании всегда может сбросить с себя такое иго.
Sir James had no idea that he should ever like to put down the predominance of this handsome girl, in whose cleverness he delighted.	Правда, сэр Джеймс не думал, что ему когда-нибудь надоест подчиняться этой красавице, чьим умом он восхищался.
Why not?	А почему бы и нет?
A man's mind-what there is of it-has always the advantage of being masculine,-as the smallest birch-tree is of a higher kind than the most soaring palm,-and even his ignorance is of a sounder quality.	Ведь ум мужчины, пусть самый скудный, имеет то преимущество, что он мужской (так самая чахлая береза - все-таки дерево более высокого порядка, чем самая стройная пальма), и даже невежество его кажется более почтенным.
Sir James might not have originated this estimate; but a kind Providence furnishes the limpest personality with a little gum or starch in the form of tradition.	Возможно, сэр Джеймс был неоригинален в своих оценках, но крахмал или желатин традиционности по милости провидения способен укрепить и жиденькую веру.
"Let me hope that you will rescind that resolution about the horse, Miss Brooke," said the persevering admirer.	- Позвольте мне надеяться, мисс Брук, что вы измените свое решение относительно лошади, -сказал настойчивый поклонник.
"I assure you, riding is the most healthy of exercises."	- Поверьте, верховая езда чрезвычайно благотворна для здоровья.
"I am aware of it," said Dorothea, coldly.	- Мне это известно, - холодно ответила Доротея.
"I think it would do Celia good-if she would take to it."	- Я полагаю, что Селии было бы очень полезно ездить верхом.
"But you are such a perfect horsewoman."	- Ведь вы в таком совершенстве владеете этим искусством!
"Excuse me; I have had very little practice, and I should be easily thrown."	- Извините, но у меня было мало практики, и я не уверена, что всегда сумею удержаться в седле.
"Then that is a reason for more practice.	- Тем больше причин практиковаться.

Every lady ought to be a perfect horsewoman, that she may accompany her husband."	Всякой даме нужно уметь ездить верхом, чтобы она могла сопровождать своего мужа.
"You see how widely we differ, Sir James.	- У нас с вами совершенно разные взгляды, сэр Джеймс.
I have made up my mind that I ought not to be a perfect horsewoman, and so I should never correspond to your pattern of a lady."	Я решила, что мне не следует совершенствоваться в верховой езде, и следовательно, никогда не уподоблюсь тому идеалу женщины, который рисуется вам!
Dorothea looked straight before her, and spoke with cold brusquerie, very much with the air of a handsome boy, in amusing contrast with the solicitous amiability of her admirer.	Доротея глядела прямо перед собой и говорила с холодной резкостью, которая больше пошла бы гордому юноше и составляла забавный контраст с любезной обходительностью ее обожателя.
"I should like to know your reasons for this cruel resolution.	- Но мне хотелось бы знать причину столь жестокого решения.
It is not possible that you should think horsemanship wrong."	Не может быть, чтобы вы усматривали в верховой езде что-либо дурное.
"It is quite possible that I should think it wrong for me."	- Однако вполне может быть, что мне ездить верхом все-таки не следует.
"Oh, why?" said Sir James, in a tender tone of remonstrance.	- Почему же? - осведомился сэр Джеймс тоном нежного упрека.
Mr. Casaubon had come up to the table, teacup in hand, and was listening.	Тем временем мистер Кейсобон подошел к столику с пустой чашкой в руке и слушал их разговор.
"We must not inquire too curiously into motives," he interposed, in his measured way.	- Не следует излишне любопытствовать о наших побуждениях, - произнес он со своей обычной размеренностью.
"Miss Brooke knows that they are apt to become feeble in the utterance: the aroma is mixed with the grosser air.	- Мисс Брук знает, что, облеченные в слова, они утрачивают силу - происходит смешение флюидов с грубым воздухом.
We must keep the germinating grain away from the light."	Росток, пробивающийся из зерна, не следует извлекать на свет.
Dorothea colored with pleasure, and looked up gratefully to the speaker.	Доротея порозовела от радости и бросила на него благодарный взгляд.
Here was a man who could understand the higher inward life, and with whom there could be some spiritual communion; nay, who could illuminate principle with the widest knowledge a man whose learning almost amounted to a proof of whatever he believed!	Вот человек, который способен понять внутреннюю жизнь души, с которым возможно духовное общение - нет, более того: чьи обширные знания озарят любой принцип, чья ученость сама по себе почти доказывает верность всего, во что он верит!
Dorothea's inferences may seem large; but really life could never have gone on at any period but for this liberal allowance of conclusions, which has facilitated marriage under the difficulties of civilization.	Выводы Доротеи кажутся несколько произвольными, но ведь жизнь вряд ли могла бы продолжаться, если бы не эта способность строить иллюзии, которая облегчает заключение браков вопреки всем препонам цивилизации.
Has any one ever pinched into its pilulous smallness the cobweb of pre-matrimonial acquaintanceship?	Кто когда сминал паутину добрачного знакомства в тот крохотный комочек, каким она является в действительности?

"Certainly," said good Sir James.	- О, разумеется! - сказал добрейший сэр Джеймс.
"Miss Brooke shall not be urged to tell reasons she would rather be silent upon.	- Никто не станет настаивать, чтобы мисс Брук объяснила причины, о которых она предпочитает умолчать.
I am sure her reasons would do her honor."	Я убежден, что причины эти только делают ей честь.
He was not in the least jealous of the interest with which Dorothea had looked up at Mr. Casaubon: it never occurred to him that a girl to whom he was meditating an offer of marriage could care for a dried bookworm towards fifty, except, indeed, in a religious sort of way, as for a clergyman of some distinction.	Взгляд, брошенный Доротеей на мистера Кейсобона, не вызвал у баронета ни малейшей ревности. Ему и в голову не могло прийти, что девушка, которой он намеревался предложить руку и сердце, способна испытывать хоть какое-то чувство к иссохшему книгочею без малого пятидесяти лет - если не считать почтения как к священнослужителю, пользующемуся некоторой славой.
However, since Miss Brooke had become engaged in a conversation with Mr. Casaubon about the Vaudois clergy, Sir James betook himself to Celia, and talked to her about her sister; spoke of a house in town, and asked whether Miss Brooke disliked London.	Но когда мисс Брук начала беседовать с мистером Кейсобоном о лозаннских священниках, сэр Джеймс отошел к Селии и заговорил с ней о ее сестре, упомянул про свой городской дом и осведомился, не испытывает ли мисс Брук предубеждения против Лондона.
Away from her sister, Celia talked quite easily, and Sir James said to himself that the second Miss Brooke was certainly very agreeable as well as pretty, though not, as some people pretended, more clever and sensible than the elder sister.	Селия, когда Доротеи не было рядом, разговаривала легко и непринужденно, и сэр Джеймс сказал себе, что младшая мисс Брук не только хороша собой, но и очень мила, хотя вовсе не умнее и не рассудительнее сестры, как утверждают некоторые люди.
He felt that he had chosen the one who was in all respects the superior; and a man naturally likes to look forward to having the best.	Он верил, что его избранница во всех отношениях прекраснее, а всякий человек, естественно, предпочитает хорошему наилучшее.
He would be the very Mawworm of bachelors who pretended not to expect it.	Поистине лишь лицемер из лицемеров решился бы отрицать это.
CHAPTER III.	3
"Say, goddess, what ensued, when Raphael,	Богиня, молви, что произошло,
The affable archangel . . .	Когда любезный Рафаил, архангел...
Eve	...Его словам
The story heard attentive, and was filled	Внимала Ева и была полна
With admiration, and deep muse, to hear	Восторгом, узнавая о вещах
Of things so high and strange."	Столь дивных и высоких.
-Paradise Lost, B. vii.	Джон Мильтон, "Потерянный рай", кн. VII
If it had really occurred to Mr. Casaubon to think of Miss Brooke as a suitable wife for him, the reasons that might induce her to accept him were already planted in her mind, and by the evening of the next day the reasons had budded and bloomed.	Если бы мистер Кейсобон действительно пришел к заключению, что в мисс Брук он найдет подходящую для себя супругу, ее в этом убеждать было бы излишне: доводы в пользу брака с ним уже пустили ростки в ее сознании, а к вечеру следующего дня дали бутоны и расцвели пышным цветом.

For they had had a long conversation in the morning, while Celia, who did not like the company of Mr. Casaubon's moles and sallowness, had escaped to the vicarage to play with the curate's ill-shod but merry children.	Ибо утром они долго беседовали между собой -Селия, не имея никакого желания любоваться бородавками и желтизной лица мистера Кейсобона, отправилась к младшему священнику поиграть с его плохо обутыми, но веселыми детишками.
Dorothea by this time had looked deep into the ungauged reservoir of Mr. Casaubon's mind, seeing reflected there in vague labyrinthine extension every quality she herself brought; had opened much of her own experience to him, and had understood from him the scope of his great work, also of attractively labyrinthine extent.	К этому времени Доротея успела глубоко заглянуть в никем не меренное озеро ума мистера Кейсобона, увидела там смутное, сложное, как лабиринт, отражение качеств, которые сама же вообразила, рассказала ему о собственных борениях и почерпнула некоторые сведения о его великом труде, также обладавшем заманчивой сложностью лабиринта.
For he had been as instructive as Milton's "affable archangel;" and with something of the archangelic manner he told her how he had undertaken to show (what indeed had been attempted before, but not with that thoroughness, justice of comparison, and effectiveness of arrangement at which Mr. Casaubon aimed) that all the mythical systems or erratic mythical fragments in the world were corruptions of a tradition originally revealed.	Ибо он наставлял и поучал с не меньшей охотой, чем мильтоновский "любезный архангел", и в несколько архангельской манере поведал ей о своем намерении доказать (разумеется, такие попытки уже предпринимались, но им не хватало той полноты, точности сравнений и логичности, которых надеялся достичь мистер Кейсобон), что все мифологические системы и отдельные обрывки мифов представляют собой искажения некогда заповеданного человечеству единого их источника.
Having once mastered the true position and taken a firm footing there, the vast field of mythical constructions became intelligible, nay, luminous with the reflected light of correspondences.	Достаточно овладеть верной исходной позицией, утвердиться в ней, и сразу бесчисленные мифологические построения обретут ясность, воссияют отраженным светом соответствий.
But to gather in this great harvest of truth was no light or speedy work.	Но уборка этого великого урожая истины - труд нелегкий и нескорый.
His notes already made a formidable range of volumes, but the crowning task would be to condense these voluminous still-accumulating results and bring them, like the earlier vintage of Hippocratic books, to fit a little shelf.	Его заметки уже составили внушительное число томов, однако впереди предстоит главная задача -свести эти обильные и все еще умножающиеся результаты воедино и придать им, как некогда гиппократическим сборникам, сжатую форму, так, чтобы они уместились на одной небольшой полке.
In explaining this to Dorothea, Mr. Casaubon expressed himself nearly as he would have done to a fellow-student, for he had not two styles of talking at command: it is true that when he used a Greek or Latin phrase he always gave the English with scrupulous care, but he would probably have done this in any case.	Объясняя это Доротее, мистер Кейсобон говорил с ней, точно с ученым собратом, ибо не умел говорить иначе. Правда, каждую свою латинскую или греческую фразу он скрупулезно сопровождал переводом, но, впрочем, он, вероятно, в любом случае делал бы то же.
A learned provincial clergyman is accustomed to think of his acquaintances as of "lords, knyghtes, and other noble and worthi men, that conne Latyn but lytille."	Ученый провинциальный священник привык видеть в своих знакомых тех "лордов, рыцарей и прочих, людей, и знатных и достойных, что мало сведущи в латыни".
Dorothea was altogether captivated by the wide embrace of this conception.	Доротею покорила широта этой идеи.

Here was something beyond the shallows of ladies' school literature: here was a living Bossuet, whose work would reconcile complete knowledge with devoted piety; here was a modern Augustine who united the glories of doctor and saint.	Тут речь шла не о нравоучительных повестях для молодых девиц. Перед ней был живой Боссюэ, чей труд примирит полное знание с истинным благочестием, современный Августин, объединяющий в себе великого ученого и великого святого.
The sanctity seemed no less clearly marked than the learning, for when Dorothea was impelled to open her mind on certain themes which she could speak of to no one whom she had before seen at Tipton, especially on the secondary importance of ecclesiastical forms and articles of belief compared with that spiritual religion, that submergence of self in communion with Divine perfection which seemed to her to be expressed in the best Christian books of widely distant ages, she found in Mr. Casaubon a listener who understood her at once, who could assure her of his own agreement with that view when duly tempered with wise conformity, and could mention historical examples before unknown to her.	Святость казалась столь же несомненной, как и ученость: когда Доротея позволила себе коснуться некоторых заветных тем, обсуждать которые ей в Типтон-Грейндже до сих пор было не с кем, -главным образом второстепенности церковных догматов и обрядов в сравнении с религией духа, полным растворением личности в приобщении к божественному совершенству, о чем, по ее убеждению, повествовали лучшие христианские книги всех времен она обрела в мистере Кейсобоне слушателя, который понимал ее с полуслова, поддерживал эту точку зрения, правда, с кое-какими мудрыми ограничениями, и приводил исторические примеры, дотоле ей неизвестные.
"He thinks with me," said Dorothea to herself, "or rather, he thinks a whole world of which my thought is but a poor twopenny mirror.	"Он разделяет мои мысли, - сказала себе Доротея. - А вернее, его мысли - обширный мир, мои же -лишь скромное зеркальце, этот мир отражающее.
And his feelings too, his whole experience-what a lake compared with my little pool!"	И чувства его, вся его жизнь - какое море в сравнении с моим сельским прудом".
Miss Brooke argued from words and dispositions not less unhesitatingly than other young ladies of her age.	Мисс Брук выводила свои заключения из слов и утверждений с решительностью, вообще свойственной девицам ее возраста.
Signs are small measurable things, but interpretations are illimitable, and in girls of sweet, ardent nature, every sign is apt to conjure up wonder, hope, belief, vast as a sky, and colored by a diffused thimbleful of matter in the shape of knowledge.	Мелочи вовсе даже не многозначительные поддаются бесчисленным истолкованиям, и для искренних и увлекающихся молодых натур любая мелочь оборачивается источником удивления, надежды, доверия, необъятных, как небо, и расцвеченных распыленными частицами фактов.
They are not always too grossly deceived; for Sinbad himself may have fallen by good-luck on a true description, and wrong reasoning sometimes lands poor mortals in right conclusions: starting a long way off the true point, and proceeding by loops and zigzags, we now and then arrive just where we ought to be.	И далеко не всегда они грубо обманываются. Ибо даже Синдбад благодаря счастливому стечению обстоятельств время от времени рассказывал правду, а неверные рассуждения иной раз помогают бедным смертным прийти к правильным выводам - отправившись в путь не оттуда, откуда следовало бы, петляя, двигаясь зигзагами, мы порой попадаем точно к месту нашего назначения.
Because Miss Brooke was hasty in her trust, it is not therefore clear that Mr. Casaubon was unworthy of it.	Если мисс Брук поторопилась приписать мистеру Кейсобону множество достоинств, это еще не значит, что он был вовсе их лишен.

He stayed a little longer than he had intended, on a slight pressure of invitation from Mr. Brooke, who offered no bait except his own documents on machine-breaking and rick-burning.	Он остался дольше, чем предполагал вначале, сразу согласившись на приглашение мистера Брука - даже не очень настойчивое -познакомиться с некоторыми документами его коллекции, относящимися к уничтожению машин и поджогам амбаров с зерном.
Mr. Casaubon was called into the library to look at these in a heap, while his host picked up first one and then the other to read aloud from in a skipping and uncertain way, passing from one unfinished passage to another with a	Мистер Кейсобон проследовал в библиотеку, где узрел кипы бумаг. Хозяин дома вытаскивал из этого вороха то один документ, то другой, неуверенно прочитывал вслух несколько фраз, перескакивая с абзаца на абзац, бормотал:
"Yes, now, but here!" and finally pushing them all aside to open the journal of his youthful Continental travels.	"Да, конечно, но вот тут...", а потом отодвинул их в сторону и открыл путевой дневник, который вел в молодости во время своих путешествий.
"Look here-here is all about Greece.	- Посмотрите, это все о Греции.
Rhamnus, the ruins of Rhamnus-you are a great Grecian, now.	Рамнунт, развалины Рамнунта... вы же такой знаток всего греческого.
I don't know whether you have given much study to the topography.	Не знаю, занимались ли вы топографией.
I spent no end of time in making out these things-Helicon, now.	Я на это не жалел времени - Геликон, например.
Here, now!-'We started the next morning for Parnassus, the double-peaked Parnassus.'	Вот тут: "На следующее утро мы отправились на Парнас, двуглавый Парнас".
All this volume is about Greece, you know," Mr. Brooke wound up, rubbing his thumb transversely along the edges of the leaves as he held the book forward.	Вся эта тетрадь, знаете ли, посвящена Греции, -заключил свои объяснения мистер Брук, взвешивая дневник в руке и проводя ногтем большого пальца по обрезу.
Mr. Casaubon made a dignified though somewhat sad audience; bowed in the right place, and avoided looking at anything documentary as far as possible, without showing disregard or impatience; mindful that this desultoriness was associated with the institutions of the country, and that the man who took him on this severe mental scamper was not only an amiable host, but a landholder and custos rotulorum.	Мистер Кейсобон слушал его с должным вниманием, хотя и с некоторой тоской - где надо, наклонял голову и, хотя всячески избегал заглядывать в документы, однако, насколько это было в его силах, не выказывал ни пренебрежения, ни нетерпения, памятуя, что подобная беспорядочность освящена традициями страны и что человек, увлекший его в эти бестолковые умственные блуждания, не только радушный хозяин, но также помещик и custos rotulorum [здесь: мировой судья (лат.)].
Was his endurance aided also by the reflection that Mr. Brooke was the uncle of Dorothea?	А может быть, в этой стойкости его укрепляла мысль о том, что мистер Брук доводится Доротее дядей?
Certainly he seemed more and more bent on making her talk to him, on drawing her out, as Celia remarked to herself; and in looking at her his face was often lit up by a smile like pale wintry sunshine.	Во всяком случае, он, как не преминула заметить про себя Селия, все чаще искал случая обратиться к ней с вопросом, заставить ее разговориться или просто смотрел на нее, и его лицо, точно бледным зимним солнцем, освещалось улыбкой.

Before he left the next morning, while taking a pleasant walk with Miss Brooke along the gravelled terrace, he had mentioned to her that he felt the disadvantage of loneliness, the need of that cheerful companionship with which the presence of youth can lighten or vary the serious toils of maturity.	На следующее утро, прогуливаясь перед отъездом с мисс Брук по усыпанной гравием дорожке возле террасы, он посетовал на свое одиночество, на отсутствие в его жизни того благотворного общения с юностью, которое облегчает серьезные труды зрелости, внося в них приятное разнообразие.
And he delivered this statement with as much careful precision as if he had been a diplomatic envoy whose words would be attended with results.	Произнес он эту сентенцию с такой отточенной четкостью, словно был полномочным посланником и каждое его слово могло иметь важные последствия.
Indeed, Mr. Casaubon was not used to expect that he should have to repeat or revise his communications of a practical or personal kind.	Впрочем, мистер Кейсобон не привык повторять или изменять то или иное свое утверждение, когда оно касалось дел практических или личных.
The inclinations which he had deliberately stated on the 2d of October he would think it enough to refer to by the mention of that date; judging by the standard of his own memory, which was a volume where a vide supra could serve instead of repetitions, and not the ordinary long-used blotting-book which only tells of forgotten writing.	И вновь, вернувшись в беседе к склонностям, о которых вел речь второго октября, он не стал бы повторяться, а счел бы достаточным простое упоминание этой даты, исходя из свойств собственной памяти, подобной фолианту, в котором ссылка vide supra [смотри выше (лат.) вполне заменяет повторения, а не промокательной бумаге, хранящей отпечатки забытых строк.
But in this case Mr. Casaubon's confidence was not likely to be falsified, for Dorothea heard and retained what he said with the eager interest of a fresh young nature to which every variety in experience is an epoch.	Однако на этот раз мистер Кейсобон не был бы обманут в своих ожиданиях, ибо все, что он говорил, Доротея выслушивала и запоминала с жадным интересом живой юной души, для которой каждое новое впечатление - это целая эпоха.
It was three o'clock in the beautiful breezy autumn day when Mr. Casaubon drove off to his Rectory at Lowick, only five miles from Tipton; and Dorothea, who had on her bonnet and shawl, hurried along the shrubbery and across the park that she might wander through the bordering wood with no other visible companionship than that of Monk, the Great St. Bernard dog, who always took care of the young ladies in their walks.	Мистер Кейсобон уехал к себе в Лоуик (до которого от Типтон-Грейнджа было всего пять миль) лишь в четвертом часу этого ясного прохладного осеннего дня, а Доротея, воспользовавшись тем, что она была в шляпке и шали, сразу же направилась через сад и парк в примыкающий к ним лес в сопровождении лишь одного зримого спутника - огромного сенбернара Монаха, неизменного хранителя барышень во время их прогулок.
There had risen before her the girl's vision of a possible future for herself to which she looked forward with trembling hope, and she wanted to wander on in that visionary future without interruption.	Перед ней предстало видение возможного ее будущего, и она с трепетной надеждой искала уединения, чтобы без помех обозреть мысленным взором это желанное будущее.
She walked briskly in the brisk air, the color rose in her cheeks, and her straw bonnet (which our contemporaries might look at with conjectural curiosity as at an obsolete form of basket) fell a little backward.	Быстрый шаг и бодрящий воздух разрумянили ее щеки, соломенная шляпка (наши современницы, возможно, поглядели бы на нее с недоумением, приняв за старинную корзинку) чуть-чуть сдвинулась назад.

She would perhaps be hardly characterized enough if it were omitted that she wore her brown hair flatly braided and coiled behind so as to expose the outline of her head in a daring manner at a time when public feeling required the meagreness of nature to be dissimulated by tall barricades of frizzed curls and bows, never surpassed by any great race except the Feejeean.	Портрет Доротеи будет неполным, если не упомянуть, что свои каштановые волосы она заплетала в тугие косы и закручивала узлом на затылке - а это было немалой смелостью в эпоху, когда общественный вкус требовал, чтобы природная форма головы маскировалась бантами и баррикадами крутых локонов, какие не удалось превзойти ни одному просвещенному народу, кроме фиджийцев.
This was a trait of Miss Brooke's asceticism.	В этом также проявлялся аскетизм мисс Брук.
But there was nothing of an ascetic's expression in her bright full eyes, as she looked before her, not consciously seeing, but absorbing into the intensity of her mood, the solemn glory of the afternoon with its long swathes of light between the far-off rows of limes, whose shadows touched each other.	Но трудно было найти хоть что-нибудь аскетическое в выражении ее больших ясных глаз, взор которых не замечал вокруг ничего, кроме гармонировавшего с ее настроением торжественного блеска золотых лучей, длинными полосами перечеркивавших глубокую тень уходящей вдаль липовой аллеи.
All people, young or old (that is, all people in those ante-reform times), would have thought her an interesting object if they had referred the glow in her eyes and cheeks to the newly awakened ordinary images of young love: the illusions of Chloe about Strephon have been sufficiently consecrated in poetry, as the pathetic loveliness of all spontaneous trust ought to be.	Все люди, как молодые, так и старые (то есть все люди тех дореформенных времен), сочли бы ее интересным предметом для наблюдения, приняв пылание ее глаз и щек за свидетельство обычных грез недавно вспыхнувшей юной любви. Иллюзии, которые Стрефон внушил Хлое, уже освящены поэзией в той мере, какой достойна трогательная прелесть доверия, подаренного с первого взгляда.
Miss Pippin adoring young Pumpkin, and dreaming along endless vistas of unwearying companionship, was a little drama which never tired our fathers and mothers, and had been put into all costumes.	Мисс Фиалка, дарящая свое обожание молодому Репью и предающаяся мечтам о бесконечной веренице дней и лет, украшенных неизменной душевной нежностью, - вот маленькая драма, которая никогда не приедалась нашим отцам и матерям и разыгрывалась в костюмах всех времен.
Let but Pumpkin have a figure which would sustain the disadvantages of the shortwaisted swallow-tail, and everybody felt it not only natural but necessary to the perfection of womanhood, that a sweet girl should be at once convinced of his virtue, his exceptional ability, and above all, his perfect sincerity.	Лишь бы Репей обладал фигурой, которую не портил даже фрак с низкой талией, и все считали не только естественным, но даже необходимым свидетельством истинной женственности, если милая, наивная девушка тотчас убеждала себя, что он добродетелен, одарен множеством талантов, а главное, во всем искренен и правдив.
But perhaps no persons then living-certainly none in the neighborhood of Tipton-would have had a sympathetic understanding for the dreams of a girl whose notions about marriage took their color entirely from an exalted enthusiasm about the ends of life, an enthusiasm which was lit chiefly by its own fire, and included neither the niceties of the trousseau, the pattern of plate, nor even the honors and sweet joys of the blooming matron.	Но, пожалуй, в те времена не нашлось бы никого -во всяком случае, в окрестностях Типтон-Грейнджа, - кто с сочувствием отнесся бы к мечтам девушки, которая восторженно видела в браке главным образом служение высшим целям жизни, причем восторженность эта питалась собственным огнем и ничуть не подогревалась мыслью не только о шитье приданого или о выборе свадебного сервиза, но даже о привилегиях и удовольствиях, положенных молодой даме.

It had now entered Dorothea's mind that Mr. Casaubon might wish to make her his wife, and the idea that he would do so touched her with a sort of reverential gratitude.	Доротея осмелилась подумать, что мистер Кейсобон возможно, пожелает сделать ее своей супругой, и она испытывала теперь к нему благодарность, похожую на благоговение.
How good of him-nay, it would be almost as if a winged messenger had suddenly stood beside her path and held out his hand towards her!	Какая доброта, какая снисходительность! Словно на ее пути встал крылатый вестник и простер к ней руку!
For a long while she had been oppressed by the indefiniteness which hung in her mind, like a thick summer haze, over all her desire to make her life greatly effective.	Ее так давно угнетало ощущение неопределенности, в котором, словно в густом летнем тумане, терялось ее упорное желание найти для своей жизни наилучшее применение.
What could she do, what ought she to do?-she, hardly more than a budding woman, but yet with an active conscience and a great mental need, not to be satisfied by a girlish instruction comparable to the nibblings and judgments of a discursive mouse.	Что она может сделать? Чем ей следует заняться? Хотя она еще только переступила порог юности, но ее живую совесть и духовную жажду не удовлетворяли предназначенные для девиц наставления, которые можно уподобить пискливым рассуждениям словоохотливой мыши.
With some endowment of stupidity and conceit, she might have thought that a Christian young lady of fortune should find her ideal of life in village charities, patronage of the humbler clergy, the perusal of	Одари ее природа глупостью и самодовольством, она, вероятно, считала бы, что идеал жизни молодой и состоятельной девицы-христианки вполне исчерпывается приходской благотворительностью, покровительством бедному духовенству, чтением книги
"Female Scripture Characters," unfolding the private experience of Sara under the Old Dispensation, and Dorcas under the New, and the care of her soul over her embroidery in her own boudoir-with a background of prospective marriage to a man who, if less strict than herself, as being involved in affairs religiously inexplicable, might be prayed for and seasonably exhorted.	"Женщины Святого писания", повествующей об испытаниях Сары в Ветхом завете и Тавифы - в Новом, и размышлениями о спасении собственной души над пяльцами у себя в будуаре; а далее -брак с человеком, который, конечно, занимаясь делами, далекими от религии, не будет столь строг в вере, как она сама, что, впрочем, даст ей возможность молиться о спасении его души и время от времени наставлять его на путь истинный.
From such contentment poor Dorothea was shut out.	Но такое тихое довольство было не для бедняжки Доротеи.
The intensity of her religious disposition, the coercion it exercised over her life, was but one aspect of a nature altogether ardent, theoretic, and intellectually consequent: and with such a nature struggling in the bands of a narrow teaching, hemmed in by a social life which seemed nothing but a labyrinth of petty courses, a walled-in maze of small paths that led no whither, the outcome was sure to strike others as at once exaggeration and inconsistency.	Пылкая религиозность, накладывавшая печать на все ее мысли и поступки, была лишь одним из проявлений натуры увлекающейся, умозрительной и логичной, а когда подобная натура бьется в тенетах узкого догматизма и со всех сторон стеснена светскими условностями, которые превращают жизнь в путаницу мелочных хлопот, в обнесенный стеной лабиринт, дорожки которого никуда не ведут, окружающие неизбежно винят ее в преувеличениях и непоследовательности.
The thing which seemed to her best, she wanted to justify by the completest knowledge; and not to live in a pretended admission of rules which were never acted on.	Ведь вместо того чтобы признавать заветы на словах и не следовать им на деле, Доротея стремилась как можно полнее познать то, что ей представлялось самым важным.

Into this soul-hunger as yet all her youthful passion was poured; the union which attracted her was one that would deliver her from her girlish subjection to her own ignorance, and give her the freedom of voluntary submission to a guide who would take her along the grandest path.	Вся ее юная страсть преображалась пока в этот духовный голод, и супружество манило ее как избавление от ярма девического невежества, как свободное и добровольное подчинение мудрому проводнику, который поведет ее по величественнейшему из путей.
"I should learn everything then," she said to herself, still walking quickly along the bridle road through the wood.	"Мне тогда надо будет заняться науками, -говорила она себе, продолжая идти по лесной дороге все тем же быстрым шагом.
"It would be my duty to study that I might help him the better in his great works.	- Мой долг - учиться, чтобы я могла помогать ему в его великих трудах.
There would be nothing trivial about our lives.	В нашей жизни не будет ничего мелкого и пошлого.
Every-day things with us would mean the greatest things.	Великое и благородное - вот что станет нашими буднями.
It would be like marrying Pascal.	Словно бы я вышла замуж за Паскаля.
I should learn to see the truth by the same light as great men have seen it by.	Я научусь видеть истину так, как ее видели великие люди.
And then I should know what to do, when I got older: I should see how it was possible to lead a grand life here-now-in England.	И тогда мне откроется, что я должна буду делать, когда стану старше. Я пойму, как можно жить достойной жизнью здесь, сейчас, в Англии.
I don't feel sure about doing good in any way now: everything seems like going on a mission to a people whose language I don't know;-unless it were building good cottages-there can be no doubt about that.	Ведь пока я не уверена, какое, собственно, добро я могу делать. Точно идешь с благой вестью к людям, языка которых не знаешь... Вот, правда, постройка хороших домов для арендаторов - тут никаких сомнений нет.
Oh, I hope I should be able to get the people well housed in Lowick!	Ах, я надеюсь, что сумею добиться, чтобы в Лоуике ни у кого не было плохого жилья!
I will draw plenty of plans while I have time."	Надо начертить побольше планов, пока у меня еще есть время".
Dorothea checked herself suddenly with self-rebuke for the presumptuous way in which she was reckoning on uncertain events, but she was spared any inward effort to change the direction of her thoughts by the appearance of a cantering horseman round a turning of the road. The well-groomed chestnut horse and two beautiful setters could leave no doubt that the rider was Sir James Chettam.	Тут Доротея опомнилась и выбранила себя за такое самоуверенное предвосхищение далеко еще не решенных событий, но ей не пришлось тратить усилий на то, чтобы занять свои мысли чем-то другим, так как из-за поворота навстречу ей легкой рысью выехал всадник на холеной гнедой лошади в сопровождении двух красавцев сеттеров. Это мог быть только сэр Джеймс Четтем.
He discerned Dorothea, jumped off his horse at once, and, having delivered it to his groom, advanced towards her with something white on his arm, at which the two setters were barking in an excited manner.	Увидев Доротею, он тотчас спешился, отдал поводья груму и пошел ей навстречу, держа под мышкой что-то белое. Сеттеры с возбужденным лаем прыгали вокруг него.
"How delightful to meet you, Miss Brooke," he said, raising his hat and showing his sleekly waving blond hair.	- Какая приятная встреча, мисс Брук, - сказал он и приподнял шляпу, открыв волнистые рыжеватые волосы.

"It has hastened the pleasure I was looking forward to."	- Она дарит мне то удовольствие, которое я только предвкушал.
Miss Brooke was annoyed at the interruption.	Мисс Брук испытывала лишь досаду.
This amiable baronet, really a suitable husband for Celia, exaggerated the necessity of making himself agreeable to the elder sister.	Этот любезный баронет - бесспорно, прекрасная партия для Селии - слишком уж усердно старался угождать старшей сестре.
Even a prospective brother-in-law may be an oppression if he will always be presupposing too good an understanding with you, and agreeing with you even when you contradict him.	Даже будущий зять покажется назойливым, если все время делает вид, будто отлично тебя понимает, и соглашается с тобой, даже когда ты ему прямо противоречишь.
The thought that he had made the mistake of paying his addresses to herself could not take shape: all her mental activity was used up in persuasions of another kind.	Мысль о том, что он в странном заблуждении ухаживает за ней самой, вообще не приходила Доротее в голову - слишком уж далеко это было от того, что всецело занимало ее ум.
But he was positively obtrusive at this moment, and his dimpled hands were quite disagreeable.	В эту же минуту он казался ей просто навязчивым, а его пухлые руки - противными.
Her roused temper made her color deeply, as she returned his greeting with some haughtiness.	Она порозовела от раздражения и ответила на его приветствие с некоторым высокомерием.
Sir James interpreted the heightened color in the way most gratifying to himself, and thought he never saw Miss Brooke looking so handsome.	Сэр Джеймс истолковал этот румянец наиболее лестным для себя образом и подумал, что никогда еще не видел мисс Брук столь красивой.
"I have brought a little petitioner," he said, "or rather, I have brought him to see if he will be approved before his petition is offered."	- Я захватил с собой маленького просителя, -сказал он. - А вернее, хочу показать его прежде, чем он решится изложить свою просьбу.
He showed the white object under his arm, which was a tiny Maltese puppy, one of nature's most naive toys.	- Он погладил белый клубок у себя под мышкой, который оказался щенком мальтийской болонки, чуть ли не самой прелестной игрушкой из всех созданных природой.
"It is painful to me to see these creatures that are bred merely as pets," said Dorothea, whose opinion was forming itself that very moment (as opinions will) under the heat of irritation.	- Мне больно смотреть на существа, выведенные ради одной лишь забавы! воскликнула Доротея, которая, как нередко случается, пришла к этому убеждению всего только миг назад под влиянием досады.
"Oh, why?" said Sir James, as they walked forward.	- Но почему же? - спросил сэр Джеймс и пошел с ней рядом.
"I believe all the petting that is given them does not make them happy.	- Мне кажется, они, как бы их ни баловали, не могут быть счастливы.
They are too helpless: their lives are too frail.	Слишком уж они беспомощны и беззащитны.
A weasel or a mouse that gets its own living is more interesting.	Ласка или мышь, сама добывающая себе пропитание, куда интереснее.
I like to think that the animals about us have souls something like our own, and either carry on their own little affairs or can be companions to us, like Monk here.	Мне приятно думать, что окружающие нас животные обладают душами, почти такими же, как наши, и либо ведут свою собственную жизнь, либо разделяют нашу - вот как Монах.
Those creatures are parasitic."	А эти создания никчемные паразиты.

"I am so glad I know that you do not like them," said good Sir James.	- Я очень рад, что они вам не нравятся, - заявил милейший сэр Джеймс.
"I should never keep them for myself, but ladies usually are fond of these Maltese dogs.	Сам я никогда не завел бы мальтийскую болонку, но обычно барышни и дамы их просто обожают.
Here, John, take this dog, will you?"	Джон, забери-ка собачонку!
The objectionable puppy, whose nose and eyes were equally black and expressive, was thus got rid of, since Miss Brooke decided that it had better not have been born.	И недостойный щенок, чьи нос и глазки были равно черны и равно выразительны, перекочевал на руки грума, так как мисс Брук полагала, что он совершенно напрасно появился на свет.
But she felt it necessary to explain.	Однако она сочла своим долгом добавить:
"You must not judge of Celia's feeling from mine.	- Но не судите о склонностях Селии по моим.
I think she likes these small pets.	Если не ошибаюсь, ей нравятся комнатные собачки.
She had a tiny terrier once, which she was very fond of.	У нее прежде был карликовый терьер, и она его очень любила.
It made me unhappy, because I was afraid of treading on it.	А я страдала, потому что боялась нечаянно на него наступить.
I am rather short-sighted."	Я ведь близорука.
"You have your own opinion about everything, Miss Brooke, and it is always a good opinion."	- У вас обо всем есть собственное мнение, мисс Брук, и всегда здравое.
What answer was possible to such stupid complimenting?	Ну что можно было ответить на столь глупый комплимент?
"Do you know, I envy you that," Sir James said, as they continued walking at the rather brisk pace set by Dorothea.	Доротея убыстрила шаг. - А знаете, я завидую этому вашему умению, - добавил сэр Джеймс, продолжая идти с нею рядом.
"I don't quite understand what you mean."	- Не понимаю, о чем вы.
"Your power of forming an opinion.	- Тому, как вы умеете составить собственное мнение.
I can form an opinion of persons.	Я вот могу судить о людях.
I know when I like people.	Я знаю, нравится мне человек или нет.
But about other matters, do you know, I have often a difficulty in deciding.	Но во всем остальном мне часто бывает трудно принять решение.
One hears very sensible things said on opposite sides."	Ведь обязательно находятся разумные доводы и за и против.
"Or that seem sensible.	- То есть они кажутся разумными.
Perhaps we don't always discriminate between sense and nonsense."	Быть может, мы не всегда способны отличить разумное от неразумного.
Dorothea felt that she was rather rude.	Доротея почувствовала, что переступает границу вежливости.
"Exactly," said Sir James.	- Совершенно верно, - согласился сэр Джеймс.
"But you seem to have the power of discrimination."	- Но вот вы, по-видимому, наделены необходимой проницательностью.

"On the contrary, I am often unable to decide.	- Напротив, мне нередко бывает трудно прийти к какому-нибудь решению.
But that is from ignorance.	Но причиной тут неосведомленность.
The right conclusion is there all the same, though I am unable to see it."	Правильное решение существует, хотя я и неспособна его увидеть.
"I think there are few who would see it more readily.	- А по-моему, в зоркости с вами мало кто может сравниться.
Do you know, Lovegood was telling me yesterday that you had the best notion in the world of a plan for cottages-quite wonderful for a young lady, he thought.	Знаете, вчера Лавгуд говорил мне, что ваши планы домиков для арендаторов на редкость хороши - а уж для молодой барышни и подавно, как он выразился.
You had a real genus, to use his expression.	И еще добавил, что таланта вам не занимать стать.
He said you wanted Mr. Brooke to build a new set of cottages, but he seemed to think it hardly probable that your uncle would consent.	Он сказал, что вы хотите, чтобы мистер Брук построил для своих арендаторов новые дома, но, по его мнению, ваш дядюшка вряд ли согласится.
Do you know, that is one of the things I wish to do-I mean, on my own estate.	А знаете, это как раз входило в мои намерения, то есть обновить дома у меня в поместье.
I should be so glad to carry out that plan of yours, if you would let me see it.	И я буду очень рад воспользоваться вашими чертежами, если вы мне их покажете.
Of course, it is sinking money; that is why people object to it.	Конечно, деньги вернуть не удастся, вот почему многих это отпугивает.
Laborers can never pay rent to make it answer.	Арендаторы попросту не в состоянии платить за дома столько, чтобы эти расходы были полностью покрыты.
But, after all, it is worth doing."	И все-таки это стоит сделать.
"Worth doing! yes, indeed," said Dorothea, energetically, forgetting her previous small vexations.	- Стоит сделать! Ну конечно! - воскликнула Доротея, забывая недавнее мелочное раздражение.
"I think we deserve to be beaten out of our beautiful houses with a scourge of small cords-all of us who let tenants live in such sties as we see round us.	- Нас всех следовало бы прогнать из наших прекрасных домов бичом из веревок - всех, у кого арендаторы живут в лачугах, какие мы видим всюду в округе.
Life in cottages might be happier than ours, if they were real houses fit for human beings from whom we expect duties and affections."	Возможно, жизнь поселян счастливее нашей, но при условии, что они живут в хороших домах, отвечающих всем нуждам людей, от которых мы ждем не только исполнения определенных обязанностей, но и преданности.
"Will you show me your plan?"	- Вы покажете мне свои чертежи?
"Yes, certainly.	- Разумеется.
I dare say it is very faulty.	Наверное, они очень несовершенны.
But I have been examining all the plans for cottages in Loudon's book, and picked out what seem the best things.	Но я изучила все планы деревенских домов в книге Лаудона и выбрала то, что мне в каждом показалось наилучшим.
Oh what a happiness it would be to set the pattern about here!	Какое это будет счастье - подать тут благой пример!

I think instead of Lazarus at the gate, we should put the pigsty cottages outside the park-gate."	Не Лазарь лежит у ворот здешних парков, а стоят лачуги, пригодные только для свиней.
Dorothea was in the best temper now.	От досады Доротеи не осталось и следа.
Sir James, as brother in-law, building model cottages on his estate, and then, perhaps, others being built at Lowick, and more and more elsewhere in imitation-it would be as if the spirit of Oberlin had passed over the parishes to make the life of poverty beautiful!	Сэр Джеймс, муж ее сестры, строит образцовые домики в своем поместье, и может быть, в Лоуике возводятся такие же, им начинают подражать повсюду в округе - словно дух Оберлина осенит эти приходы, украшая жизнь бедняков!
Sir James saw all the plans, and took one away to consult upon with Lovegood. He also took away a complacent sense that he was making great progress in Miss Brooke's good opinion.	Сэр Джеймс посмотрел все чертежи, а один взял с собой, чтобы показать его Лавгуду, - и уходил он в приятном убеждении, что очень вырос во мнении мисс Брук.
The Maltese puppy was not offered to Celia; an omission which Dorothea afterwards thought of with surprise; but she blamed herself for it.	Мальтийская болонка преподнесена Селии не была - Доротея несколько удивилась, но тут же решила, что это ее вина: она слишком уж завладела вниманием сэра Джеймса.
She had been engrossing Sir James.	А впрочем, так, пожалуй, и лучше.
After all, it was a relief that there was no puppy to tread upon.	Можно будет не бояться наступить на щенка.
Celia was present while the plans were being examined, and observed Sir James's illusion.	Селия присутствовала при разговоре о чертежах и заметила заблуждение сэра Джеймса.
"He thinks that Dodo cares about him, and she only cares about her plans.	"Он верит, что Додо интересуется им, а она интересуется только своими чертежами.
Yet I am not certain that she would refuse him if she thought he would let her manage everything and carry out all her notions.	Но может быть, она ему и не откажет, если решит, что он позволит ей командовать всем и будет исполнять любые ее высокие замыслы.
And how very uncomfortable Sir James would be!	И как же тяжело придется сэру Джеймсу!
I cannot bear notions."	Терпеть не могу высоких замыслов!"
It was Celia's private luxury to indulge in this dislike.	Эти мысленные выпады доставляли Селии большое удовольствие.
She dared not confess it to her sister in any direct statement, for that would be laying herself open to a demonstration that she was somehow or other at war with all goodness.	Она не осмеливалась прямо высказать сестре свою нелюбовь к высоким замыслам, так как знала, что тут же получит доказательство того, насколько чужды ей истинные добродетели.
But on safe opportunities, she had an indirect mode of making her negative wisdom tell upon Dorothea, and calling her down from her rhapsodic mood by reminding her that people were staring, not listening.	Но при всяком удобном случае она исподтишка давала Доротее почувствовать правоту своей житейской мудрости и вынуждала сестру спускаться с небес на землю, обиняком намекнув, что на нее смотрят с недоумением и никто ее не слушает.
Celia was not impulsive: what she had to say could wait, and came from her always with the same quiet staccato evenness.	Порывистость не; была свойственна Селии, она не торопилась высказывать свое мнение, а решив высказать его, делала это всегда с одинаковой спокойной четкостью.
When people talked with energy and emphasis she watched their faces and features merely.	Если люди говорили при ней с жаром и одушевлением, она молча разглядывала их лица.

She never could understand how well-bred persons consented to sing and open their mouths in the ridiculous manner requisite for that vocal exercise.	Ей было непонятно, как благовоспитанные люди соглашаются петь в обществе, - ведь при этом приходится разевать рот самым нелепым образом.
It was not many days before Mr. Casaubon paid a morning visit, on which he was invited again for the following week to dine and stay the night.	Совсем немного дней спустя мистер Кейсобон явился с утренним визитом и получил приглашение пожаловать на следующей неделе к обеду, с тем чтобы переночевать у них.
Thus Dorothea had three more conversations with him, and was convinced that her first impressions had been just.	Таким образом, Доротея смогла побеседовать с ним еще три раза и убедилась в верности своего первого впечатления.
He was all she had at first imagined him to be: almost everything he had said seemed like a specimen from a mine, or the inscription on the door of a museum which might open on the treasures of past ages; and this trust in his mental wealth was all the deeper and more effective on her inclination because it was now obvious that his visits were made for her sake.	Он был совсем таким, каким рисовался ее воображению - чуть ли не каждое произнесенное им слово казалось золотым самородком из неистощимых россыпей или надписью на двери музея, за которой таятся неисчислимые сокровища былых веков. Ее вера в его духовное богатство сделалась еще более глубокой и неколебимой теперь, когда стало ясно, что он посещает их дом ради нее.
This accomplished man condescended to think of a young girl, and take the pains to talk to her, not with absurd compliment, but with an appeal to her understanding, and sometimes with instructive correction.	Этот ученейший мудрец снисходит до молоденькой девчонки и разговаривает с ней, не рассыпаясь в глупых комплиментах, но с уважением к ее уму, с готовностью научить и поправить.
What delightful companionship!	Как это восхитительно!
Mr. Casaubon seemed even unconscious that trivialities existed, and never handed round that small-talk of heavy men which is as acceptable as stale bride-cake brought forth with an odor of cupboard.	Мистер Кейсобон, казалось, презирал пошлые светские разговоры и никогда не пытался болтать о пустяках, что у людей его склада всегда выходит тяжеловесно и доставляет окружающим столь же мало удовольствия, как черствый свадебный пирог, уже впитавший все запахи буфета.
He talked of what he was interested in, or else he was silent and bowed with sad civility.	Он говорил только о том, что ему было интересно, или же молча слушал, вежливо и печально наклоняя голову.
To Dorothea this was adorable genuineness, and religious abstinence from that artificiality which uses up the soul in the efforts of pretence.	Доротея усматривала в этом обворожительное прямодушие, истинно религиозное воздержание от той искусственности и притворства, которые сушат душу.
For she looked as reverently at Mr. Casaubon's religious elevation above herself as she did at his intellect and learning.	Ведь она благоговейно признавала неизмеримое превосходство мистера Кейсобона не только в уме и знаниях, но и в благочестии.
He assented to her expressions of devout feeling, and usually with an appropriate quotation; he allowed himself to say that he had gone through some spiritual conflicts in his youth; in short, Dorothea saw that here she might reckon on understanding, sympathy, and guidance.	То, что она говорила о своей вере, он одобрял, обычно приводя подходящую цитату, и даже сообщил, что в юности сам испытал духовные борения. Короче говоря, Доротея все более убеждалась, что тут она может рассчитывать на понимание, сочувствие и руководство.
On one-only one-of her favorite themes she was disappointed.	И лишь одна - всего одна - из дорогих ее сердцу идей не встретила у него поддержки.

Mr. Casaubon apparently did not care about building cottages, and diverted the talk to the extremely narrow accommodation which was to be had in the dwellings of the ancient Egyptians, as if to check a too high standard.	Мистер Кейсобон, по-видимому, нисколько не интересовался постройкой домов для арендаторов и перевел разговор на чрезвычайное убожество жилищ древних египтян, словно указывая, что не следует придавать особого значения удобствам.
After he was gone, Dorothea dwelt with some agitation on this indifference of his; and her mind was much exercised with arguments drawn from the varying conditions of climate which modify human needs, and from the admitted wickedness of pagan despots.	После его ухода Доротея принялась раздумывать над этим равнодушием с растерянностью и тревогой, находя все новые и новые возражения, опиравшиеся на различие климатических условий, которые определяют человеческие нужды, а также на общепризнанную бесчувственность и жестокость языческих деспотов.
Should she not urge these arguments on Mr. Casaubon when he came again?	Не следует ли ей изложить эти возражения мистеру Кейсобону, когда он приедет в следующий раз?
But further reflection told her that she was presumptuous in demanding his attention to such a subject; he would not disapprove of her occupying herself with it in leisure moments, as other women expected to occupy themselves with their dress and embroidery-would not forbid it when-Dorothea felt rather ashamed as she detected herself in these speculations.	Но еще поразмыслив, она пришла к выводу, что и так уже злоупотребила его вниманием: у него есть более важные дела, но, конечно, он не будет против того, чтобы она занимала подобными заботами часы своего досуга, как другие женщины - рукоделием, не запретит ей, когда... Доротея вдруг устыдилась, поймав себя на подобных мыслях.
But her uncle had been invited to go to Lowick to stay a couple of days: was it reasonable to suppose that Mr. Casaubon delighted in Mr. Brooke's society for its own sake, either with or without documents?	Но ведь ее дядя приглашен погостить в Лоуике два дня - можно ли предположить, что мистера Кейсобона влечет лишь общество мастера Брука, с документами или без оных?
Meanwhile that little disappointment made her delight the more in Sir James Chettam's readiness to set on foot the desired improvements.	Меж тем это маленькое разочарование заставило ее еще больше радоваться готовности, с какой сэр Джеймс Четтем собирался приступить к столь желанным улучшениям.
He came much oftener than Mr. Casaubon, and Dorothea ceased to find him disagreeable since he showed himself so entirely in earnest; for he had already entered with much practical ability into Lovegood's estimates, and was charmingly docile.	Он приезжал к ним гораздо чаще мистера Кейсобона и больше не раздражал Доротею, так как, по-видимому, взялся за дело совершенно серьезно, уже оценивал выкладки мистера Лавгуда с практической точки зрения и мило соглашался решительно со всем.
She proposed to build a couple of cottages, and transfer two families from their old cabins, which could then be pulled down, so that new ones could be built on the old sites.	Она предложила начать с постройки двух домов, переселить в них две семьи и снести их старые лачуги, так чтобы дальше строить на их месте.
Sir James said	Сэр Джеймс сказал:
"Exactly," and she bore the word remarkably well.	"Совершенно верно", - и Доротея не почувствовала ни малейшего раздражения!
Certainly these men who had so few spontaneous ideas might be very useful members of society under good feminine direction, if they were fortunate in choosing their sisters-in-law!	Безусловно, мужчины, которых редко осеняют собственные идеи, под благотворным женским влиянием могут все-таки стать полезными членами общества, если не ошибутся в выборе свояченицы!

It is difficult to say whether there was or was not a little wilfulness in her continuing blind to the possibility that another sort of choice was in question in relation to her.	Трудно сказать, насколько она действительно была слепа к тому, что здесь речь шла о выборе несколько иного свойства. Впрочем, жизнь ее в эти дни была весьма деятельной и полной надежд.
But her life was just now full of hope and action: she was not only thinking of her plans, but getting down learned books from the library and reading many things hastily (that she might be a little less ignorant in talking to Mr. Casaubon), all the while being visited with conscientious questionings whether she were not exalting these poor doings above measure and contemplating them with that self-satisfaction which was the last doom of ignorance and folly.	Она не только обдумывала свои планы, но и отыскивала в библиотеке всевозможные ученые книги и спешно читала о самых разных предметах (чтобы не выглядеть чересчур уж невежественной в беседах с мистером Кейсобоном), при этом все время добросовестно взвешивая, не слишком ли большое значение придает она своим скромным успехам и не взирает ли на них с тем самодовольством, которое присуще лишь крайнему невежеству и легкомыслию.
CHAPTER IV.	4
1st Gent.	Первый джентльмен :
Our deeds are fetters that we forge ourselves.	Деяньями своими мы оковы Куем себе.
2d Gent.	Второй джентльмен :
Ay, truly: but I think it is the world	Да, это верно, но железо
That brings the iron.	Нам поставляет мир.
"Sir James seems determined to do everything you wish," said Celia, as they were driving home from an inspection of the new building-site.	- Сэр Джеймс как будто твердо решил исполнять каждое твое желание, сказала Селия, когда они возвращались в коляске домой, после того как осмотрели место будущей стройки.
"He is a good creature, and more sensible than any one would imagine," said Dorothea, inconsiderately.	- Он неплохой человек и гораздо разумнее, чем кажется на первый взгляд, - ответила Доротея без малейшего снисхождения.
"You mean that he appears silly."	- Ты хочешь сказать, что он кажется глупым?
"No, no," said Dorothea, recollecting herself, and laying her hand on her sister's a moment, "but he does not talk equally well on all subjects."	- Нет-нет, - спохватившись, возразила Доротея и погладила руку сестры. - Но он не обо всем рассуждает одинаково хорошо.
"I should think none but disagreeable people do," said Celia, in her usual purring way.	- По-моему, это свойственно только очень неприятным людям, - заметила Селия с обычной своей манерой ласкового котенка.
"They must be very dreadful to live with.	- Наверное, жить с ними ужасно!
Only think! at breakfast, and always."	Только подумай - и за завтраком, и всегда!
Dorothea laughed.	Доротея засмеялась.
"O Kitty, you are a wonderful creature!"	- Ах, Киска, ты удивительное создание!
She pinched Celia's chin, being in the mood now to think her very winning and lovely-fit hereafter to be an eternal cherub, and if it were not doctrinally wrong to say so, hardly more in need of salvation than a squirrel.	Она пощекотала сестру под подбородком, так как в нынешнем своем настроении находила, что она очаровательна, прелестна, достойна в жизни иной стать небесным херувимом и - если бы самая мысль об этом не была кощунством - столь же мало нуждается в искуплении грехов, как резвая белочка.

"Of course people need not be always talking well.	- Ну конечно, людям вовсе не обязательно всегда рассуждать хорошо.
Only one tells the quality of their minds when they try to talk well."	Однако по тому, как они пытаются это делать, можно понять, каков их ум.
"You mean that Sir James tries and fails."	- То есть сэр Джеймс пытается и у него ничего не выходит.
"I was speaking generally.	- Я говорю вообще.
Why do you catechise me about Sir James?	Почему ты допрашиваешь меня о сэре Джеймсе?
It is not the object of his life to please me."	Как будто цель его жизни - угождать мне!
"Now, Dodo, can you really believe that?"	- Неужели, До до, ты и правда так думаешь?
"Certainly.	- Разумеется.
He thinks of me as a future sister-that is all."	Он видит во мне будущую сестру, только и всего.
Dorothea had never hinted this before, waiting, from a certain shyness on such subjects which was mutual between the sisters, until it should be introduced by some decisive event.	Доротея впервые позволила себе подобный намек: сестры всегда избегали разговоров на такие темы, и она выжидала развития событий.
Celia blushed, but said at once-	Селия порозовела, но тут же возразила:
"Pray do not make that mistake any longer, Dodo.	- Тебе пора бы уже выйти из этого заблуждения, Додо.
When Tantripp was brushing my hair the other day, she said that Sir James's man knew from Mrs. Cadwallader's maid that Sir James was to marry the eldest Miss Brooke."	Когда Тэнтрип меня вчера причесывала, она сказала, что камердинер сэра Джеймса говорил горничной миссис Кэдуолледер, что сэр Джеймс женится на старшей мисс Брук.
"How can you let Tantripp talk such gossip to you, Celia?" said Dorothea, indignantly, not the less angry because details asleep in her memory were now awakened to confirm the unwelcome revelation.	- Селия, почему ты позволяешь Тэнтрип пересказывать тебе подобные сплетни? -негодующе спросила Доротея, сердясь тем более, что в ее памяти вдруг всплыли всевозможные забытые мелочи, которые с несомненностью подтверждали эту неприятную истину.
"You must have asked her questions.	- Значит, ты ее расспрашивала!
It is degrading."	Это унизительно.
"I see no harm at all in Tantripp's talking to me.	- Что за беда, если я и слушаю болтовню Тэнтрип.
It is better to hear what people say.	Всегда полезно знать, что говорят люди.
You see what mistakes you make by taking up notions.	И видишь, какие ошибки ты делаешь оттого, что веришь собственным фантазиям.
I am quite sure that Sir James means to make you an offer; and he believes that you will accept him, especially since you have been so pleased with him about the plans.	Я совершенно уверена, что сэр Джеймс намерен сделать тебе предложение и не ждет отказа -особенно теперь, когда он так угодил тебе этой постройкой.
And uncle too-I know he expects it.	И дядя... Я знаю, он тоже не сомневается.
Every one can see that Sir James is very much in love with you."	Ведь все видят, что сэр Джеймс в тебя влюблен.

The revulsion was so strong and painful in Dorothea's mind that the tears welled up and flowed abundantly.	Разочарование Доротеи было столь сильным и мучительным, что из ее глаз хлынули слезы.
All her dear plans were embittered, and she thought with disgust of Sir James's conceiving that she recognized him as her lover.	Планы, которые она так лелеяла, оказались оскверненными. Ей была отвратительна мысль, что сэр Джеймс вообразил, будто она принимает его ухаживания.
There was vexation too on account of Celia.	И она сердилась на него из-за Селии.
"How could he expect it?" she burst forth in her most impetuous manner.	- Но с какой стати он так думает! - воскликнула она с гордым возмущением.
"I have never agreed with him about anything but the cottages: I was barely polite to him before."	- Я никогда ни в чем с ним не соглашалась, если не считать постройки новых домов, а до этого держалась с ним чуть ли не грубо.
"But you have been so pleased with him since then; he has begun to feel quite sure that you are fond of him."	- Зато после ты была им так довольна, что он уверился в твоей взаимности.
"Fond of him, Celia!	- В моей взаимности!
How can you choose such odious expressions?" said Dorothea, passionately.	Селия, как ты можешь употреблять такие гадкие выражения? - с жаром спросила Доротея.
"Dear me, Dorothea, I suppose it would be right for you to be fond of a man whom you accepted for a husband."	- Но, Доротея, ведь ты и должна отвечать взаимностью человеку, женой которого согласишься стать.
"It is offensive to me to say that Sir James could think I was fond of him.	- Утверждать, что сэр Джеймс мог подумать, будто я отвечаю ему взаимностью, значит оскорблять меня.
Besides, it is not the right word for the feeling I must have towards the man I would accept as a husband."	К тому же это слово вовсе не подходит для моего чувства к человеку, чьей женой я соглашусь стать.
"Well, I am sorry for Sir James.	- Что же, мне очень жаль сэра Джеймса.
I thought it right to tell you, because you went on as you always do, never looking just where you are, and treading in the wrong place.	Я решила тебя предупредить, потому что ты всегда идешь, куда тебе заблагорассудится, и не смотришь, где ты и что у тебя под ногами.
You always see what nobody else sees; it is impossible to satisfy you; yet you never see what is quite plain.	Ты всегда видишь то, чего никто другой не видит. На тебя невозможно угодить, и тем не менее ты не видишь самых простых вещей.
That's your way, Dodo."	Вот что можно о тебе сказать, Додо.
Something certainly gave Celia unusual courage; and she was not sparing the sister of whom she was occasionally in awe.	Селия обычно робела перед сестрой, но теперь что-то явно придало ей храбрости, и она ее не щадила.
Who can tell what just criticisms Murr the Cat may be passing on us beings of wider speculation?	Кто может сказать, какие справедливые упреки Кот Мурр бросает нам, существам, мыслящим более высоко?
"It is very painful," said Dorothea, feeling scourged.	- Как это тяжело! - сказала Доротея, чувствуя себя так, словно ее исполосовали бичами.
"I can have no more to do with the cottages.	- Мне больше нельзя следить за строительством.
I must be uncivil to him.	И придется быть с ним невежливой.

I must tell him I will have nothing to do with them.	Я должна сказать ему, что больше туда не поеду.
It is very painful."	Это очень тяжело!
Her eyes filled again with tears.	- И ее глаза вновь наполнились слезами.
"Wait a little.	- Погоди!
Think about it.	Подумай немножко.
You know he is going away for a day or two to see his sister.	Ты же знаешь, что он уезжает на день-два повидать сестру.
There will be nobody besides Lovegood." Celia could not help relenting.	И там не будет никого, кроме Лавгуда, - сказала Селия, сжалившись над ней.
"Poor Dodo," she went on, in an amiable staccato. "It is very hard: it is your favorite fad to draw plans."	- Бедняжка Додо, - продолжала она с обычной спокойной четкостью, - конечно, это нелегко, ты ведь обожаешь чертить планы.
"Fad to draw plans!	- Обожаю чертить планы!
Do you think I only care about my fellow-creatures' houses in that childish way?	Неужели ты думаешь, что жилища моих ближних интересуют меня только по этой детской причине?
I may well make mistakes.	Еще бы мне не ошибаться!
How can one ever do anything nobly Christian, living among people with such petty thoughts?"	Какие благородные христианские дела возможны, когда живешь среди людей со столь мелочными мыслями?
No more was said; Dorothea was too much jarred to recover her temper and behave so as to show that she admitted any error in herself.	На этом разговор оборвался. Доротея от огорчения утратила способность судить здраво и не желала признать, что могла быть в чем-то неправа.
She was disposed rather to accuse the intolerable narrowness and the purblind conscience of the society around her: and Celia was no longer the eternal cherub, but a thorn in her spirit, a pink-and-white nullifidian, worse than any discouraging presence in the	Она во всем винила невыносимую узость и духовную слепоту окружающего общества, а Селия из небесного херувима стала терном, язвящим ее душу, бело-розовым воплощением скепсиса, куда более опасным, чем все духи сомнения в
"Pilgrim's Progress."	"Пути Паломника".
The fad of drawing plans!	Она обожает чертить планы!
What was life worth-what great faith was possible when the whole effect of one's actions could be withered up into such parched rubbish as that?	Чего стоит жизнь, о какой великой вере может идти речь, если всем твоим поступкам подводится такой уничижительный итог?
When she got out of the carriage, her cheeks were pale and her eyelids red.	Когда Доротея вышла из коляски, лицо ее было бледным, а веки красными.
She was an image of sorrow, and her uncle who met her in the hall would have been alarmed, if Celia had not been close to her looking so pretty and composed, that he at once concluded Dorothea's tears to have their origin in her excessive religiousness.	Она казалась воплощением скорби, и дядя, встретивший их в передней, конечно, встревожился бы, если бы рядом с ней не шла Селия, такая спокойная и хорошенькая, что он тут же приписал слезы Доротеи ее религиозной восторженности.

He had returned, during their absence, from a journey to the county town, about a petition for the pardon of some criminal.	Он только что вернулся из города, куда ездил по поводу петиции о помиловании какого-то преступника.
"Well, my dears," he said, kindly, as they went up to kiss him,	- Ну, милочки мои, - сказал он ласково, когда они подошли поцеловать его, - надеюсь, во время моего отсутствия тут не случилось ничего неприятного?
"I hope nothing disagreeable has happened while I have been away."	- Нет, дядюшка, - ответила Селия.
"No, uncle," said Celia, "we have been to Freshitt to look at the cottages.	- Мы ездили во Фрешит поглядеть на дома арендаторов.
We thought you would have been at home to lunch."	Мы думали, вы вернетесь домой ко второму завтраку.
"I came by Lowick to lunch-you didn't know I came by Lowick.	- Я возвращался через Лоуик и позавтракал там. Вы ведь не могли знать, что я поеду через Лоуик.
And I have brought a couple of pamphlets for you, Dorothea-in the library, you know; they lie on the table in the library."	И знаешь ли, Доротея, я привез тебе два трактата -они в библиотеке. Они лежат на столе в библиотеке.
It seemed as if an electric stream went through Dorothea, thrilling her from despair into expectation.	По жилам Доротеи словно пробежало электричество, отчаяние сменилось радостным предвкушением.
They were pamphlets about the early Church.	Трактаты о ранней христианской церкви!
The oppression of Celia, Tantripp, and Sir James was shaken off, and she walked straight to the library.	Селия, Тэнтрип и сэр Джеймс были тотчас забыты, и она поспешила в библиотеку.
Celia went up-stairs.	Селия поднялась наверх.
Mr. Brooke was detained by a message, but when he re-entered the library, he found Dorothea seated and already deep in one of the pamphlets which had some marginal manuscript of Mr. Casaubon's,-taking it in as eagerly as she might have taken in the scent of a fresh bouquet after a dry, hot, dreary walk.	Мистер Брук задержался в прихожей, и когда он вернулся в библиотеку, Доротея уже углубилась в один из трактатов с заметками мистера Кейсобона на полях, упиваясь чтением, словно ароматом душистого букета после долгой и утомительной прогулки под палящим солнцем.
She was getting away from Tipton and Freshitt, and her own sad liability to tread in the wrong places on her way to the New Jerusalem.	Типтон, Фрешит и ее собственная злополучная привычка не видеть на пути в Новый Иерусалим того, что у нее под ногами, уже отодвинулись далеко-далеко.
Mr. Brooke sat down in his arm-chair, stretched his legs towards the wood-fire, which had fallen into a wondrous mass of glowing dice between the dogs, and rubbed his hands gently, looking very mildly towards Dorothea, but with a neutral leisurely air, as if he had nothing particular to say.	Мистер Брук опустился в свое кресло, вытянул ноги к камину, где поленья уже рассыпались горкой золотых углей, и, тихонько потирая руки, поглядывал на Доротею, но так, словно у него не было никаких интересных для нее новостей.
Dorothea closed her pamphlet, as soon as she was aware of her uncle's presence, and rose as if to go. Usually she would have been interested about her uncle's merciful errand on behalf of the criminal, but her late agitation had made her absent-minded.	Заметив присутствие дяди, Доротея сразу закрыла трактат и поднялась, чтобы уйти При обычных обстоятельствах она спросила бы, чем завершились его милосердные старания облегчить участь преступника, но недавнее волнение заслонило от нее все остальное.

"I came back by Lowick, you know," said Mr. Brooke, not as if with any intention to arrest her departure, but apparently from his usual tendency to say what he had said before.	- Я возвращался через Лоуик, знаешь ли, - сказал мистер Брук так, словно вовсе не хотел ее задержать, а просто по привычке повторял уже раз сказанное.
This fundamental principle of human speech was markedly exhibited in Mr. Brooke.	Этот принцип, лежащий в основе человеческой речи, у мистера Брука проявлялся с особой наглядностью.
"I lunched there and saw Casaubon's library, and that kind of thing.	- Я позавтракал там, посмотрел библиотеку Кейсобона, ну и так далее.
There's a sharp air, driving.	Погода нынче довольно холодная для поездок в открытом экипаже.
Won't you sit down, my dear?	Не присядешь ли, милочка?
You look cold."	Ты как будто озябла.
Dorothea felt quite inclined to accept the invitation.	Это приглашение обрадовало Доротею.
Some times, when her uncle's easy way of taking things did not happen to be exasperating, it was rather soothing.	Хотя благодушное спокойствие дядюшки нередко раздражало ее, порой она, наоборот, находила его успокоительным.
She threw off her mantle and bonnet, and sat down opposite to him, enjoying the glow, but lifting up her beautiful hands for a screen.	Она сняла накидку и шляпку и села напротив мистера Брука, с удовольствием ощущая жар камина. Но тут же подняла свои красивые руки, чтобы заслонить лицо.
They were not thin hands, or small hands; but powerful, feminine, maternal hands.	Эти руки были не тонкими, не миниатюрными, но сильными, женственными, материнскими.
She seemed to be holding them up in propitiation for her passionate desire to know and to think, which in the unfriendly mediums of Tipton and Freshitt had issued in crying and red eyelids.	И казалось, что она воздела их, словно умоляя о прощении за свое страстное желание познавать и мыслить, которое в чуждой атмосфере Типтона и Фрешита приводило к слезам и покрасневшим векам.
She bethought herself now of the condemned criminal.	Теперь она вспомнила про осужденного преступника.
"What news have you brought about the sheep-stealer, uncle?"	- Что вам удалось сделать для этого овечьего вора, дядюшка?
"What, poor Bunch?-well, it seems we can't get him off-he is to be hanged."	- А? Для бедняги Банча? По-видимому, мы ничего не добились. Его повесят.
Dorothea's brow took an expression of reprobation and pity.	Лицо Доротеи выразило негодование и жалость.
"Hanged, you know," said Mr. Brooke, with a quiet nod.	- Повесят, знаешь ли, - повторил мистер Брук, тихо кивая.
"Poor Romilly! he would have helped us.	- Бедняга Ромили! Он бы нам помог.
I knew Romilly.	Я был знаком с Ромили.
Casaubon didn't know Romilly.	Кейсобон не был знаком с Ромили.
He is a little buried in books, you know, Casaubon is."	Он слишком уж занят книгами, знаешь ли, то есть Кейсобон.

"When a man has great studies and is writing a great work, he must of course give up seeing much of the world.	- Когда человек предается ученым занятиям и пишет великий труд, он, конечно, мало бывает в свете.
How can he go about making acquaintances?"	Откуда ему взять время на то, чтобы разъезжать и заводить знакомства?
"That's true.	- Это верно.
But a man mopes, you know.	Но, знаешь ли, человек начинает тосковать.
I have always been a bachelor too, but I have that sort of disposition that I never moped; it was my way to go about everywhere and take in everything.	Я тоже всегда был холостяком, но у меня такая натура, что я никогда не тоскую. Мой обычай -ездить повсюду, черпать всевозможные идеи.
I never moped: but I can see that Casaubon does, you know.	Я никогда не поддавался тоске, а вот Кейсобон поддается.
He wants a companion-a companion, you know."	Я, знаешь ли, вижу. Ему нужен кто-то, кто был бы рядом с ним. Рядом с ним, знаешь ли.
"It would be a great honor to any one to be his companion," said Dorothea, energetically.	- Быть рядом с ним - это великая честь! -воскликнула Доротея.
"You like him, eh?" said Mr. Brooke, without showing any surprise, or other emotion.	- Он тебе нравится, э? - сказал мистер Брук, не выказывая ни удивления, ни какого-либо другого чувства.
"Well, now, I've known Casaubon ten years, ever since he came to Lowick.	- Ну, я знаком с Кейсобоном десять лет. С тех самых пор, как он поселился в Лоуике.
But I never got anything out of him-any ideas, you know.	Но мне так и не удалось ничего от него добиться -в смысле идей, знаешь ли.
However, he is a tiptop man and may be a bishop-that kind of thing, you know, if Peel stays in.	Однако человек он превосходный и, возможно, будет епископом - или чем-нибудь в том же роде, - если Пиль останется у власти.
And he has a very high opinion of you, my dear."	И он весьма высокого мнения о тебе, милочка.
Dorothea could not speak.	Доротея почувствовала, что не в силах вымолвить ни слова.
"The fact is, he has a very high opinion indeed of you.	- Дело в том, что он о тебе самого высокого мнения.
And he speaks uncommonly well-does Casaubon.	И изъясняется на редкость хорошо - то есть Кейсобон изъясняется.
He has deferred to me, you not being of age.	Он обратился ко мне, потому что ты еще несовершеннолетняя.
In short, I have promised to speak to you, though I told him I thought there was not much chance.	Ну, в общем, я обещал ему поговорить с тобой, хотя и сказал, что надежды мало.
I was bound to tell him that.	Я был обязан сказать ему это.
I said, my niece is very young, and that kind of thing. But I didn't think it necessary to go into everything.	Я сказал: моя племянница еще очень молода, ну и так далее.
However, the long and the short of it is, that he has asked my permission to make you an offer of marriage-of marriage, you know," said Mr. Brooke, with his explanatory nod.	Как бы то ни было, он, короче говоря, обратился ко мне за разрешением просить твоего согласия на брак с ним. На брак, знаешь ли, - заключил мистер Брук с обычным пояснительным кивком.

"I thought it better to tell you, my dear."	- И я счел, что мне следует сообщить тебе об этом.
No one could have detected any anxiety in Mr. Brooke's manner, but he did really wish to know something of his niece's mind, that, if there were any need for advice, he might give it in time.	Хотя никто не сумел бы подметить беспокойства в тоне мистера Брука, он тем не менее был бы искренне рад узнать намерения своей племянницы, чтобы вовремя преподать ей нужный совет, если такой совет понадобится.
What feeling he, as a magistrate who had taken in so many ideas, could make room for, was unmixedly kind.	В той мере, в какой он, мировой судья, почерпнувший такое множество всевозможных идей, был еще способен на чувства, чувства эти оставались самыми благожелательными.
Since Dorothea did not speak immediately, he repeated,	Доротея не отвечала, и он повторил:
"I thought it better to tell you, my dear."	- Я счел, что мне следует сообщить тебе об этом.
"Thank you, uncle," said Dorothea, in a clear unwavering tone.	- Спасибо, дядюшка, - произнесла Доротея звонким решительным голосом.
"I am very grateful to Mr. Casaubon.	Я очень благодарна мистеру Кейсобону.
If he makes me an offer, I shall accept him.	Если он сделает мне предложение, я отвечу согласием.
I admire and honor him more than any man I ever saw."	Я почитаю его и восхищаюсь им, как никем другим.
Mr. Brooke paused a little, and then said in a lingering low tone,	Мистер Брук помолчал, а затем протянул негромко:
"Ah? ... Well!	- Э-э? Ну что же.
He is a good match in some respects.	В некоторых отношениях он отличная партия.
But now, Chettam is a good match.	Но и Четтем - отличная партия.
And our land lies together.	И наши земли граничат.
I shall never interfere against your wishes, my dear.	Я никогда не пойду наперекор твоим желаниям.
People should have their own way in marriage, and that sort of thing-up to a certain point, you know.	Когда речь идет о браке, люди должны решать сами, ну и так далее... До определенного предела, знаешь ли.
I have always said that, up to a certain point.	Я всегда это говорил: до определенного предела.
I wish you to marry well; and I have good reason to believe that Chettam wishes to marry you.	Я хочу, чтобы твое замужество было удачным. И у меня есть веские основания полагать, что Четтем хочет жениться на тебе.
I mention it, you know."	Впрочем, это я так, знаешь ли.
"It is impossible that I should ever marry Sir James Chettam," said Dorothea.	- О том, чтобы я вышла за сэра Джеймса, вообще не может быть и речи, сказала Доротея.
"If he thinks of marrying me, he has made a great mistake."	- И он глубоко заблуждается, если думает, что я когда-нибудь приму его предложение.
"That is it, you see.	- То-то и оно.
One never knows.	Никогда нельзя знать заранее.

I should have thought Chettam was just the sort of man a woman would like, now."	Я бы сказал, что Четтем как раз такой мужчина, какие нравятся женщинам,
"Pray do not mention him in that light again, uncle," said Dorothea, feeling some of her late irritation revive.	- Прошу вас, дядюшка, больше никогда не говорите со мной о нем в подобной связи! -воскликнула Доротея, чувствуя, как в ней просыпается обычное раздражение.
Mr. Brooke wondered, and felt that women were an inexhaustible subject of study, since even he at his age was not in a perfect state of scientific prediction about them.	Мистер Брук выслушал ее с полным недоумением и подумал, что женщины поистине неисчерпаемый предмет для изучения, раз уж даже ему в его возрасте не удается верно предсказать их решения и поступки.
Here was a fellow like Chettam with no chance at all.	Вот Четтем во всех отношениях отличный жених, а она о нем даже слышать не хочет.
"Well, but Casaubon, now.	- Ну, так о Кейсобоне.
There is no hurry-I mean for you.	Нужды торопиться нет никакой. То есть тебе.
It's true, every year will tell upon him.	На нем, конечно, каждый год будет сказываться.
He is over five-and-forty, you know.	Ему, знаешь ли, далеко за сорок пять.
I should say a good seven-and-twenty years older than you.	Он лет на двадцать семь старше тебя.
To be sure,-if you like learning and standing, and that sort of thing, we can't have everything.	Но, конечно, если тебя влечет ученость, ну и так далее, от чего-то приходится отказаться.
And his income is good-he has a handsome property independent of the Church-his income is good.	И он располагает недурным доходом - у него порядочное собственное состояние, помимо того, что он получает как священнослужитель. Да, он располагает недурным доходом.
Still he is not young, and I must not conceal from you, my dear, that I think his health is not over-strong.	Тем не менее он уже немолод, и не скрою от тебя, милочка, что его здоровье, мне кажется, оставляет желать лучшего.
I know nothing else against him."	Но ничего другого, что можно было бы поставить ему в упрек, я не знаю.
"I should not wish to have a husband very near my own age," said Dorothea, with grave decision.	- Я не хотела бы выйти замуж за человека, близкого мне по возрасту, сказала Доротея с глубокой серьезностью.
"I should wish to have a husband who was above me in judgment and in all knowledge."	- Мой муж должен далеко превосходить меня и мудростью и знаниями.
Mr. Brooke repeated his subdued,	Мистер Брук вновь протянул свое "э-э" и добавил:
"Ah?-I thought you had more of your own opinion than most girls.	- А мне казалось, что ты любишь полагаться на собственное мнение гораздо больше, чем это водится у молодых девиц.
I thought you liked your own opinion-liked it, you know."	Мне казалось, что ты любишь иметь собственное мнение, любишь его иметь, знаешь ли.

"I cannot imagine myself living without some opinions, but I should wish to have good reasons for them, and a wise man could help me to see which opinions had the best foundation, and would help me to live according to them."	- Конечно, собственное мнение необходимо, но оно должно быть обоснованным, а мудрый руководитель подскажет мне наилучшие обоснования и поможет жить в соответствии с ними.
"Very true.	- Совершенно верно.
You couldn't put the thing better-couldn't put it better, beforehand, you know.	Лучше не скажешь, то есть не подготовившись, заранее, знаешь ли.
But there are oddities in things," continued Mr. Brooke, whose conscience was really roused to do the best he could for his niece on this occasion.	Но ведь бывают всякие исключения, - продолжал мистер Брук, чья совесть настоятельно требовала, чтобы он всемерно помог племяннице, стоящей перед столь важным решением.
"Life isn't cast in a mould-not cut out by rule and line, and that sort of thing.	- Жизнь ведь не отливается в формах, не кроится точно по мерке, ну и так далее.
I never married myself, and it will be the better for you and yours.	Я вот не женился - к лучшему для тебя и для твоих будущих детей.
The fact is, I never loved any one well enough to put myself into a noose for them.	Дело в том, что мне не довелось полюбить настолько сильно, чтобы ради предмета своего чувства сунуть голову в петлю.
It is a noose, you know. Temper, now.	А ведь это петля, знаешь ли Характер, например.
There is temper.	Есть такая вещь, как характер.
And a husband likes to be master."	А муж хочет быть хозяином в своем доме.
"I know that I must expect trials, uncle.	- Я знаю что мне предстоят нелегкие испытания, дядюшка.
Marriage is a state of higher duties.	Брак подразумевает исполнение высшего долга.
I never thought of it as mere personal ease," said poor Dorothea.	Я никогда не считала, что он должен давать одни привилегии и удовольствия, - ответила бедняжка Доротея.
"Well, you are not fond of show, a great establishment, balls, dinners, that kind of thing.	- Конечно, тебя не влечет роскошь - открытый дом, балы, званые обеды, ну и так далее.
I can see that Casaubon's ways might suit you better than Chettam's.	Пожалуй, образ жизни Кейсобона может быть тебе ближе, чем образ жизни Четтема.
And you shall do as you like, my dear.	И ты поступишь, как сама считаешь нужным, милочка.
I would not hinder Casaubon; I said so at once; for there is no knowing how anything may turn out.	Я не стану мешать Кейсобону, я так сразу и сказал. Ведь заранее невозможно знать, как все обернется в дальнейшем.
You have not the same tastes as every young lady; and a clergyman and scholar-who may be a bishop-that kind of thing-may suit you better than Chettam.	Ты не похожа на других молодых барышень, и ученый священник, а в будущем, возможно, епископ и так далее, может подойти тебе больше Четтема.
Chettam is a good fellow, a good sound-hearted fellow, you know; but he doesn't go much into ideas.	Четтем - отличный малый, добрый и достойный молодой человек, но не слишком интересуется отвлеченными идеями.
I did, when I was his age.	Не то что я в его возрасте.

But Casaubon's eyes, now.	Но у Кейсобона слабое зрение.
I think he has hurt them a little with too much reading."	Мне кажется, он испортил глаза постоянным чтением.
"I should be all the happier, uncle, the more room there was for me to help him," said Dorothea, ardently.	- Чем больше я смогу помогать ему, дядюшка, тем счастливее я буду, пылко сказала Доротея.
"You have quite made up your mind, I see.	- Ты, я вижу, уже все решила.
Well, my dear, the fact is, I have a letter for you in my pocket."	Ну, милочка, по правде говоря, я привез тебе письмо.
Mr. Brooke handed the letter to Dorothea, but as she rose to go away, he added,	- И достав из кармана запечатанный конверт, мистер Брук протянул его Доротее.
"There is not too much hurry, my dear.	Однако когда она поднялась, собираясь уйти, он добавил: - Торопиться особенно незачем, милочка.
Think about it, you know."	Лучше все хорошенько обдумать, знаешь ли.
When Dorothea had left him, he reflected that he had certainly spoken strongly: he had put the risks of marriage before her in a striking manner.	Оставшись один, он решил, что говорил с большой убедительностью и весьма выразительно обрисовал ей связанный с браком риск.
It was his duty to do so.	Он исполнил свой долг.
But as to pretending to be wise for young people,-no uncle, however much he had travelled in his youth, absorbed the new ideas, and dined with celebrities now deceased, could pretend to judge what sort of marriage would turn out well for a young girl who preferred Casaubon to Chettam.	Ну, а давать советы молодежи... ни один дядя, пусть даже он много путешествовал в дни юности, почерпнул все новые идеи и обедал со знаменитостями, ныне покойными, не возьмется предсказывать, какой брак может сделать счастливой девицу, способную предпочесть Кейсобона Четтему.
In short, woman was a problem which, since Mr. Brooke's mind felt blank before it, could be hardly less complicated than the revolutions of an irregular solid.	Короче говоря, женщина - это загадка, которая, раз уж перед ней пасовал ум мистера Брука, по сложности не уступала вращению неправильного твердого тела.
CHAPTER V.	5
"Hard students are commonly troubled with gowts, catarrhs, rheums, cachexia, bradypepsia, bad eyes, stone, and collick, crudities, oppilations, vertigo, winds, consumptions, and all such diseases as come by over-much sitting: they are most part lean, dry, ill-colored ... and all through immoderate pains and extraordinary studies.	Те, кто предается ученым занятиям, обычно страдают подагрой, катарами, насморками, худосочием, констипациями, слабостью зрения, камнями и коликами, несварением желудка, геморроями, головокружениями, ветрами, чахоткой и другими подобными же недугами, происходящими от сидячей жизни; такие люди по большей части отличаются худобой, сухопаростью и дурным цветом лица... и все из-за неуемного рвения и редкостного прилежания.
If you will not believe the truth of this, look upon great Tostatus and Thomas Aquainas' works; and tell me whether those men took pains."-BURTON'S Anatomy of Melancholy, P. I, s. 2.	Если вы не верите в истинность вышеуказанного, то поглядите на великого Тостатуса, вспомните труды Фомы Аквинского и скажите мне, был ли предел рвению этих людей. Роберт Бертон, "Анатомия меланхолии"

This was Mr. Casaubon's letter.	В письме мистера Кейсобона содержалось следующее:
MY DEAR MISS BROOKE,-I have your guardian's permission to address you on a subject than which I have none more at heart.	"Дражайшая мисс Брук! Я получил разрешение вашего опекуна обратиться к вам касательно предмета, наиболее близкого сейчас моему сердцу.
I am not, I trust, mistaken in the recognition of some deeper correspondence than that of date in the fact that a consciousness of need in my own life had arisen contemporaneously with the possibility of my becoming acquainted with you.	Не думаю, чтобы я ошибался, усматривая не простое совпадение в том, что сознание некоей неполноты в моей жизни пришло ко мне именно тогда, когда мне открылась возможность познакомиться с вами.
For in the first hour of meeting you, I had an impression of your eminent and perhaps exclusive fitness to supply that need (connected, I may say, with such activity of the affections as even the preoccupations of a work too special to be abdicated could not uninterruptedly dissimulate); and each succeeding opportunity for observation has given the impression an added depth by convincing me more emphatically of that fitness which I had preconceived, and thus evoking more decisively those affections to which I have but now referred.	В первый же час этого знакомства мне стало ясно, насколько вы - и быть может, лишь вы одна подходите для восполнения этой неполноты (связанной, должен я объяснить, с той потребностью в нежности, которую даже всепоглощающие занятия трудом, слишком важным, чтобы от него можно было отказаться, все-таки не подавили вполне); и каждый новый случай для наблюдений усугублял это впечатление, все более убеждая меня, что вы -именно та, какой я почел вас с самого начала, и в результате все более пробуждая упомянутую выше нежность.
Our conversations have, I think, made sufficiently clear to you the tenor of my life and purposes: a tenor unsuited, I am aware, to the commoner order of minds.	Наши беседы, я полагаю, дали вам достаточное понятие об образе и цели моей жизни, которые, как мне хорошо известно, не подходят для обыденных натур.
But I have discerned in you an elevation of thought and a capability of devotedness, which I had hitherto not conceived to be compatible either with the early bloom of youth or with those graces of sex that may be said at once to win and to confer distinction when combined, as they notably are in you, with the mental qualities above indicated.	Но в вас я обнаружил такую возвышенность мысли и ревностность веры, какие до сих пор представлялись мне несовместимыми ни с ранним цветением юности, ни с теми свойственными вашему полу чарами, каковые, скажем сразу же, пленяют и облагораживают, когда соединяются, как, вне всякого сомнения, они соединяются в вас, с названными выше духовными свойствами.
It was, I confess, beyond my hope to meet with this rare combination of elements both solid and attractive, adapted to supply aid in graver labors and to cast a charm over vacant hours; and but for the event of my introduction to you (which, let me again say, I trust not to be superficially coincident with foreshadowing needs, but providentially related thereto as stages towards the completion of a life's plan), I should presumably have gone on to the last without any attempt to lighten my solitariness by a matrimonial union.	Признаюсь, я не питал надежды когда-либо встретить столь редкое сочетание как истинной серьезности, так и пленительности, способных и подать помощь в важных трудах, и украсить час досуга; и если бы я не был вам представлен (в чем, разрешите мне повторить, я усматриваю отнюдь не случайное совпадение с осознанием вышеуказанной неполноты, но предуготованную провидением ступень, ведущую к полнейшему завершению жизненного плана), то я предположительно окончил бы свои дни, так и не попытавшись озарить мое одиночество брачным союзом.

Such, my dear Miss Brooke, is the accurate statement of my feelings; and I rely on your kind indulgence in venturing now to ask you how far your own are of a nature to confirm my happy presentiment.	Вот, дражайшая мисс Брук, точный отчет о состоянии моих чувств, и я полагаюсь на вашу благожелательную снисходительность, осмеливаясь задать вам вопрос, в какой мере состояние ваших собственных чувств оправдывает мои счастливые чаяния.
To be accepted by you as your husband and the earthly guardian of your welfare, I should regard as the highest of providential gifts.	Ваше согласие видеть во мне мужа и земного хранителя вашего благополучия я сочту величайшим даром провидения.
In return I can at least offer you an affection hitherto unwasted, and the faithful consecration of a life which, however short in the sequel, has no backward pages whereon, if you choose to turn them, you will find records such as might justly cause you either bitterness or shame.	Я же могу отплатить вам нежностью, ни на кого до сей поры не излитой, и посвятить вам жизнь, в коей, хотя большая ее часть, возможно, уже позади, не отыщется ни единой страницы, буде вы соблаговолите пролистать их назад, с записью, которую вы прочитали бы с неодобрением или стыдом.
I await the expression of your sentiments with an anxiety which it would be the part of wisdom (were it possible) to divert by a more arduous labor than usual.	Я ожидаю изъявления ваших чувств с волнением, которое, как подсказывает мудрость, следовало бы утишить - если бы это было возможно! -занятиями более усердными, нежели обычно.
But in this order of experience I am still young, and in looking forward to an unfavorable possibility I cannot but feel that resignation to solitude will be more difficult after the temporary illumination of hope.	Но в этой области жизненного опыта я еще юноша, и при мысли о неблагоприятном исходе не могу скрыть от себя, насколько труднее будет смириться с одиночеством после недолгого озарения надеждой.
In any case, I shall remain, Yours with sincere devotion,	В любом случае я остаюсь искренне преданный вам
EDWARD CASAUBON.	Эдвард Кейсобон".
Dorothea trembled while she read this letter; then she fell on her knees, buried her face, and sobbed.	Читая это письмо, Доротея трепетала. Потом она упала на колени, спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.
She could not pray: under the rush of solemn emotion in which thoughts became vague and images floated uncertainly, she could but cast herself, with a childlike sense of reclining, in the lap of a divine consciousness which sustained her own.	Молиться она не могла, ее мысли мешались от нахлынувших чувств, в глазах мутилось, и она по-детски отдалась ощущению, что все свершается по божественному произволению.
She remained in that attitude till it was time to dress for dinner.	В этой позе она оставалась до тех пор, пока не наступило время переодеваться к обеду.
How could it occur to her to examine the letter, to look at it critically as a profession of love?	Разве могло ей прийти в голову обдумать это письмо, взыскательно оценить подобное признание в любви?
Her whole soul was possessed by the fact that a fuller life was opening before her: she was a neophyte about to enter on a higher grade of initiation.	Она понимала лишь одно: перед ней открывается новая, более полная жизнь. Она была послушницей, ожидающей посвящения.
She was going to have room for the energies which stirred uneasily under the dimness and pressure of her own ignorance and the petty peremptoriness of the world's habits.	Теперь она найдет применение энергии, которая беспокойно билась в смутно осознаваемых узах ее собственного невежества и мелочных обычаев света.

Now she would be able to devote herself to large yet definite duties; now she would be allowed to live continually in the light of a mind that she could reverence.	Теперь она сможет посвятить себя более важным и в то же время ясным обязанностям; теперь ей будет дано постоянно пребывать в сиянии разума, который она почитает.
This hope was not unmixed with the glow of proud delight-the joyous maiden surprise that she was chosen by the man whom her admiration had chosen.	К этой надежде примешивались и гордая радость, и блаженное девичье удивление, что ее избрал тот, кому она отдала свое поклонение.
All Dorothea's passion was transfused through a mind struggling towards an ideal life; the radiance of her transfigured girlhood fell on the first object that came within its level.	Все чувства Доротеи проходили через фильтр рассудка, устремленного к идеальной жизни. Отблески ее собственных юных мечтаний и надежд озарили первый же предмет, который она могла вознести на желанную высоту.
The impetus with which inclination became resolution was heightened by those little events of the day which had roused her discontent with the actual conditions of her life.	А стремительность, с какой склонность воплотилась в решимость, отчасти объяснялась мелкими происшествиями этого дня, которые заново пробудили в ней недовольство условиями ее жизни.
After dinner, when Celia was playing an "air, with variations," a small kind of tinkling which symbolized the aesthetic part of the young ladies' education, Dorothea went up to her room to answer Mr. Casaubon's letter.	После обеда, когда Селия принялась разыгрывать "арию с вариациями" (звонкий пустячок, своего рода символ эстетической стороны воспитания молодых девиц), Доротея поднялась к себе, чтобы ответить на письмо мистера Кейсобона.
Why should she defer the answer?	К чему медлить?
She wrote it over three times, not because she wished to change the wording, but because her hand was unusually uncertain, and she could not bear that Mr. Casaubon should think her handwriting bad and illegible.	Она трижды переписывала свой ответ - не потому, что хотела изменить то или иное слово, но просто ее рука против обыкновения дрожала, а мысль, что мистер Кейсобон сочтет ее почерк недостаточно четким и красивым, была для нее непереносима.
She piqued herself on writing a hand in which each letter was distinguishable without any large range of conjecture, and she meant to make much use of this accomplishment, to save Mr. Casaubon's eyes.	Она гордилась, тем, что каждую ее букву можно было прочесть сразу же, не теряясь в догадках, и намеревалась в полной мере использовать свой каллиграфический талант, чтобы щадить глаза мистера Кейсобона.
Three times she wrote.	Вот что она написала трижды:
MY DEAR MR. CASAUBON,-I am very grateful to you for loving me, and thinking me worthy to be your wife.	"Дорогой мистер Кейсобон, я очень благодарна вам за то, что вы меня любите и считаете достойной стать вашей женой.
I can look forward to no better happiness than that which would be one with yours.	Я не в силах представить себе большего счастья, чем счастье, разделенное с вами.
If I said more, it would only be the same thing written out at greater length, for I cannot now dwell on any other thought than that I may be through life Yours devotedly,	Если бы я попыталась что-нибудь добавить, то лишь написала бы то же самое, только пространнее, ибо сейчас у меня нет иной мысли, кроме той, что до конца дней моих я буду -преданно ваша,
DOROTHEA BROOKE.	Доротея Брук".

Later in the evening she followed her uncle into the library to give him the letter, that he might send it in the morning.	Потом она пошла к дяде в библиотеку и вручила ему свое письмо, чтобы он отправил его утром.
He was surprised, but his surprise only issued in a few moments' silence, during which he pushed about various objects on his writing-table, and finally stood with his back to the fire, his glasses on his nose, looking at the address of Dorothea's letter.	Мистер Брук удивился, но его удивление выразилось только в том, что он две-три минуты молчал, перекладывая какие-то бумаги и переставляя "разные вещицы на своем столе, а затем встал спиной к камину, поправил очки и несколько раз перечитал адрес на конверте.
"Have you thought enough about this, my dear?" he said at last.	- Милочка, а достаточно ли времени было у тебя, чтобы подумать хорошенько? - спросил он наконец.
"There was no need to think long, uncle.	- Мне незачем было долго думать, дядюшка.
I know of nothing to make me vacillate.	У меня нет никаких причин для колебаний.
If I changed my mind, it must be because of something important and entirely new to me."	Изменить свое решение я могла бы, только если бы узнала что-то важное и прежде мне неизвестное.
"Ah!-then you have accepted him?	- А! Так, значит, ты дала ему согласие?
Then Chettam has no chance?	И Четтему не на что надеяться?
Has Chettam offended you-offended you, you know?	Может быть, Четтем тебя чем-то обидел... ну, знаешь ли, обидел?
What is it you don't like in Chettam?"	Что тебе не нравится в Четтеме?
"There is nothing that I like in him," said Dorothea, rather impetuously.	- Нет ничего, что мне в нем нравилось бы, -ответила Доротея запальчиво.
Mr. Brooke threw his head and shoulders backward as if some one had thrown a light missile at him.	Мистер Брук откинулся назад, словно в него бросили чем-то не очень тяжелым.
Dorothea immediately felt some self-rebuke, and said-	Доротея тут же ощутила легкие угрызения совести и сказала:
"I mean in the light of a husband.	- То есть, если иметь в виду замужество.
He is very kind, I think-really very good about the cottages.	А вообще он, по-моему, хороший человек - вот, скажем, новые дома для его арендаторов.
A well-meaning man."	Да, он хороший, доброжелательный человек.
"But you must have a scholar, and that sort of thing?	- Но тебе требуется ученый, ну и так далее?
Well, it lies a little in our family.	Что же, это у нас отчасти семейное.
I had it myself-that love of knowledge, and going into everything-a little too much-it took me too far; though that sort of thing doesn't often run in the female-line; or it runs underground like the rivers in Greece, you know-it comes out in the sons.	И мне она была свойственна - эта любовь к знаниям, стремление приобщиться ко всему... Даже в некотором избытке, так что завела меня слишком далеко. Хотя, как правило, подобные вещи женщинам не передаются или же остаются скрытыми, точно, знаешь ли, подземные реки в Греции, и выходят на поверхность лишь в их сыновьях.
Clever sons, clever mothers.	Умные сыновья - умные матери.

I went a good deal into that, at one time.	Одно время я изучал этот вопрос довольно подробно.
However, my dear, I have always said that people should do as they like in these things, up to a certain point.	Однако, милочка, я всегда утверждал, что в этих вещах люди должны поступать по своему усмотрению - в определенных пределах, конечно.
I couldn't, as your guardian, have consented to a bad match.	Как твой опекун, я не имел бы права дать согласия, если бы речь шла о плохой партии.
But Casaubon stands welname = "note" his position is good.	Но Кейсобон солидный человек, у него прекрасное положение.
I am afraid Chettam will be hurt, though, and Mrs. Cadwallader will blame me."	Боюсь только, что Четтем огорчится, а миссис Кэдуолледер во всем обвинит меня.
That evening, of course, Celia knew nothing of what had happened. She attributed Dorothea's abstracted manner, and the evidence of further crying since they had got home, to the temper she had been in about Sir James Chettam and the buildings, and was careful not to give further offence: having once said what she wanted to say, Celia had no disposition to recur to disagreeable subjects.	Селия, разумеется, ничего об этих событиях не знала, и, заметив рассеянность сестры, а также по некоторым признакам заключив, что Доротея после возвращения домой опять плакала, она решила, что та все еще сердится из-за сэра Джеймса и домов, и постаралась больше не касаться больного места. Раз высказавшись, Селия не имела обыкновения возвращаться к неприятным темам.
It had been her nature when a child never to quarrel with any one-only to observe with wonder that they quarrelled with her, and looked like turkey-cocks; whereupon she was ready to play at cat's cradle with them whenever they recovered themselves.	В детстве она никогда ни с кем не ссорилась, а когда другие дети ссорились с ней, только недоумевала, почему они надуваются, точно индюки, и готова была играть с ними в веревочку, едва их досада проходила.
And as to Dorothea, it had always been her way to find something wrong in her sister's words, though Celia inwardly protested that she always said just how things were, and nothing else: she never did and never could put words together out of her own head.	Доротея же всегда умела находить в словах сестры что-нибудь, что ее задевало, хотя, мысленно возражала Селия, она ведь только говорит то что есть и ничего не сочиняет и не выдумывает.
But the best of Dodo was, that she did not keep angry for long together.	Впрочем, одного у Додо отнять нельзя: она никогда долго не сердится.
Now, though they had hardly spoken to each other all the evening, yet when Celia put by her work, intending to go to bed, a proceeding in which she was always much the earlier, Dorothea, who was seated on a low stool, unable to occupy herself except in meditation, said, with the musical intonation which in moments of deep but quiet feeling made her speech like a fine bit of recitative-	Вот и теперь они за весь вечер ни словом не перемолвились, но стоило Селии отложить шитье (она всегда ложилась спать раньше сестры), как Доротея, которая сидела на низеньком табурете и предавалась размышлениям, не в силах ничем заняться, сказала тем мелодичным голосом, который в минуты скрытого, но глубокого душевного волнения придавал ее речи особую торжественность:
"Celia, dear, come and kiss me," holding her arms open as she spoke.	- Селия, душечка, подойди и поцелуй меня, - и открыла ей объятия.
Celia knelt down to get the right level and gave her little butterfly kiss, while Dorothea encircled her with gentle arms and pressed her lips gravely on each cheek in turn.	Селия опустилась на колени, чтобы не наклоняться, и легонько прикоснулась губами к ее щеке. Доротея же нежно обвила сестру руками и запечатлела по поцелую на обеих ее розовых щечках.

"Don't sit up, Dodo, you are so pale to-night: go to bed soon," said Celia, in a comfortable way, without any touch of pathos.	- Не засиживайся, Додо, ты сегодня что-то бледная, иди поскорее спать, - спокойно посоветовала Селия.
"No, dear, I am very, very happy," said Dorothea, fervently.	- Нет, душечка, я очень-очень счастлива! - пылко воскликнула Доротея.
"So much the better," thought Celia.	"Тем лучше, - подумала Селия.
"But how strangely Dodo goes from one extreme to the other."	- Но как странно Додо впадает то в одну крайность, то в другую".
The next day, at luncheon, the butler, handing something to Mr. Brooke, said,	На следующий день во время второго завтрака дворецкий подал что-то мистеру Бруку и доложил:
"Jonas is come back, sir, and has brought this letter."	- Джон вернулся, сэр, и привез это письмо.
Mr. Brooke read the letter, and then, nodding toward Dorothea, said,	Мистер Брук прочел письмо, повернулся к Доротее и сказал:
"Casaubon, my dear: he will be here to dinner; he didn't wait to write more-didn't wait, you know."	- От Кейсобона, милочка, он приедет к обеду. Он спешил поскорее послать ответ и не стал писать больше, он, знаешь ли, спешил послать ответ.
It could not seem remarkable to Celia that a dinner guest should be announced to her sister beforehand, but, her eyes following the same direction as her uncle's, she was struck with the peculiar effect of the announcement on Dorothea.	Селия не удивилась, что Доротею предупреждают о приезде к обеду гостя, но, вслед за мистером Бруком поглядев на сестру, она была поражена происшедшей в ней переменой.
It seemed as if something like the reflection of a white sunlit wing had passed across her features, ending in one of her rare blushes.	Казалось, по ее лицу скользнул отблеск белого, озаренного солнцем крыла, а на щеках появился столь редкий на них румянец.
For the first time it entered into Celia's mind that there might be something more between Mr. Casaubon and her sister than his delight in bookish talk and her delight in listening.	Только тут Селии пришло в голову, что мистера Кейсобона и ее сестру связывает нечто большее, чем его склонность учено рассуждать и ее жажда внимать ученым рассуждениям.
Hitherto she had classed the admiration for this "ugly" and learned acquaintance with the admiration for Monsieur Liret at Lausanne, also ugly and learned.	До сих пор она полагала, что Доротея восхищается этим "некрасивым" и полным книжной премудрости знакомым, как в Лозанне восхищалась мосье Лире, тоже некрасивым и полным книжной премудрости.
Dorothea had never been tired of listening to old Monsieur Liret when Celia's feet were as cold as possible, and when it had really become dreadful to see the skin of his bald head moving about.	Доротея готова была без конца слушать старичка мосье Лире, а у Селии ноги превращались в ледышки, и она уже больше не могла смотреть на его подергивающуюся лысину.
Why then should her enthusiasm not extend to Mr. Casaubon simply in the same way as to Monsieur Liret?	Почему же и мистеру Кейсобону не заворожить Доротею, как завораживал ее мосье Лире?
And it seemed probable that all learned men had a sort of schoolmaster's view of young people.	И уж конечно такие ученые люди, точно школьные наставники, видят в молоденьких девушках просто прилежных учениц!
But now Celia was really startled at the suspicion which had darted into her mind.	Вот почему Селия была несколько ошеломлена мелькнувшим у нее подозрением.

She was seldom taken by surprise in this way, her marvellous quickness in observing a certain order of signs generally preparing her to expect such outward events as she had an interest in.	Перемены редко заставали ее врасплох - она обладала незаурядной наблюдательностью и обычно по ряду признаков заранее угадывала интересовавшее ее событие.
Not that she now imagined Mr. Casaubon to be already an accepted lover: she had only begun to feel disgust at the possibility that anything in Dorothea's mind could tend towards such an issue.	Правда, даже теперь ей и в голову не пришло, что мистер Кейсобон уже получил согласие ее сестры, и она лишь возмутилась при мысли, что Доротея, пожалуй, способна дать такое согласие.
Here was something really to vex her about Dodo: it was all very well not to accept Sir James Chettam, but the idea of marrying Mr. Casaubon!	Нет, все-таки с Додо не хватит никакого терпения! Отказать сэру Джеймсу Четтему - это одно дело, но хотя бы подумать о том, чтобы выйти за мистера Кейсобона...
Celia felt a sort of shame mingled with a sense of the ludicrous.	Селии было и стыдно за сестру, и смешно.
But perhaps Dodo, if she were really bordering on such an extravagance, might be turned away from it: experience had often shown that her impressibility might be calculated on.	Но если у Додо и правда есть такое опрометчивое намерение, ее следует от него отвлечь тут, как не раз случалось прежде, можно использовать ее впечатлительность.
The day was damp, and they were not going to walk out, so they both went up to their sitting-room; and there Celia observed that Dorothea, instead of settling down with her usual diligent interest to some occupation, simply leaned her elbow on an open book and looked out of the window at the great cedar silvered with the damp.	День был дождливый, и они не пошли гулять, а поднялись к себе в гостиную, где Доротея, заметила про себя Селия, вместо того чтобы, по обыкновению, прилежно взяться за какую-нибудь работу, просто облокотилась на открытую книгу и устремила взгляд в окно на старый кедр, серебряный от дождевых капель.
She herself had taken up the making of a toy for the curate's children, and was not going to enter on any subject too precipitately.	Сама она принялась доканчивать игрушку, которую хотела подарить детям младшего священника, и не спешила начинать разговор, чтобы не испортить дела торопливостью.
Dorothea was in fact thinking that it was desirable for Celia to know of the momentous change in Mr. Casaubon's position since he had last been in the house: it did not seem fair to leave her in ignorance of what would necessarily affect her attitude towards him; but it was impossible not to shrink from telling her.	Собственно говоря, Доротея как раз думала о том, что следовало бы сообщить Селии о важнейшей перемене, происшедшей в статусе мистера Кейсобона с тех пор, как он в последний раз был у них, - ведь нечестно скрывать от нее то, что волей-неволей должно изменить ее отношение к нему. И все-таки заговорить с ней об этом почему-то было трудно.
Dorothea accused herself of some meanness in this timidity: it was always odious to her to have any small fears or contrivances about her actions, but at this moment she was seeking the highest aid possible that she might not dread the corrosiveness of Celia's pretty carnally minded prose.	Доротея рассердилась на себя за такую робость -она не привыкла смущаться своих поступков или оправдывать их, даже мысль об этом была для нее невыносима, однако теперь она искала опоры в самых высоких идеалах, чтобы противостоять разъедающему воздействию проникнутой плотским духом житейской философии своей сестры.
Her reverie was broken, and the difficulty of decision banished, by Celia's small and rather guttural voice speaking in its usual tone, of a remark aside or a "by the bye."	От этих размышлений ее, кладя конец колебаниям, отвлек тоненький и чуть гортанный голосок Селии, которая обычным тоном спросила словно между прочим:

"Is any one else coming to dine besides Mr. Casaubon?"	- А кроме мистера Кейсобона кто-нибудь еще к обеду приедет?
"Not that I know of."	- Насколько я знаю, нет.
"I hope there is some one else.	- Хорошо бы, если бы кто-нибудь все-таки приехал!
Then I shall not hear him eat his soup so."	Тогда мне будет не так слышно, как он ест суп.
"What is there remarkable about his soup-eating?"	- Как же он его ест?
"Really, Dodo, can't you hear how he scrapes his spoon?	- Ну, право, Додо! Он же возит ложкой по дну тарелки, ты не слышала?
And he always blinks before he speaks.	И он всегда моргает, прежде чем заговорить.
I don't know whether Locke blinked, but I'm sure I am sorry for those who sat opposite to him if he did."	Не знаю, моргал Локк или нет, но если моргал, то можно только пожалеть тех, кто сидел напротив него за столом.
"Celia," said Dorothea, with emphatic gravity, "pray don't make any more observations of that kind."	- Селия, - сказала Доротея серьезно и взволнованно, - прошу тебя больше ничего подобного не говорить!
"Why not?	- Но почему?
They are quite true," returned Celia, who had her reasons for persevering, though she was beginning to be a little afraid.	Это же правда! - возразила Селия, у которой были свои причины не отступать, хотя она уже немножко оробела.
"Many things are true which only the commonest minds observe."	- Есть много вещей, которые замечают лишь люди с самым пошлым складом ума.
"Then I think the commonest minds must be rather useful.	- Значит, и пошлый склад ума бывает полезен.
I think it is a pity Mr. Casaubon's mother had not a commoner mind: she might have taught him better."	По-моему, можно только пожалеть, что у матушки мистера Кейсобона склад ума не был пошлее, тогда бы она лучше следила за его манерами.
Celia was inwardly frightened, and ready to run away, now she had hurled this light javelin.	- Метнув этот легкий дротик", Селия совсем перепугалась и готова была спасаться бегством.
Dorothea's feelings had gathered to an avalanche, and there could be no further preparation.	Доротея не могла более сдерживать лавину своих чувств.
"It is right to tell you, Celia, that I am engaged to marry Mr. Casaubon."	- Мне следует сообщить тебе, Селия, что я помолвлена с мистером Кейсобоном.
Perhaps Celia had never turned so pale before.	Пожалуй, Селия еще никогда так не бледнела.
The paper man she was making would have had his leg injured, but for her habitual care of whatever she held in her hands.	Если бы не ее редкая аккуратность, бумажный человечек, которого она вырезывала, конечно, остался бы без ноги.
She laid the fragile figure down at once, and sat perfectly still for a few moments.	Она тут же положила его на стол и несколько секунд сидела в полной неподвижности.
When she spoke there was a tear gathering.	Когда она заговорила, в ее голосе слышались слезы.
"Oh, Dodo, I hope you will be happy."	- Ах, Додо, надеюсь, ты будешь счастлива.

Her sisterly tenderness could not but surmount other feelings at this moment, and her fears were the fears of affection.	В этот миг привязанность к сестре взяла верх над всеми остальными чувствами и принесла с собой опасения за ее будущее.
Dorothea was still hurt and agitated.	Но Доротея все еще была обижена и взволнована.
"It is quite decided, then?" said Celia, in an awed under tone.	- Так, значит, это уже решено? - испуганным шепотом спросила Селия.
"And uncle knows?"	- И дядя знает?
"I have accepted Mr. Casaubon's offer.	- Я приняла предложение мистера Кейсобона.
My uncle brought me the letter that contained it; he knew about it beforehand."	Письмо с предложением мне привез дядя, и он знал его содержание.
"I beg your pardon, if I have said anything to hurt you, Dodo," said Celia, with a slight sob.	- Прости, Додо, если я сказала что-нибудь для тебя неприятное, пробормотала Селия, подавляя рыдание.
She never could have thought that she should feel as she did. There was something funereal in the whole affair, and Mr. Casaubon seemed to be the officiating clergyman, about whom it would be indecent to make remarks.	Ничего подобного она от себя не ждала, но во всем этом было что-то похоронное, и мистер Кейсобон представлялся ей священником, который творит заупокойную, молитву, а потому в нем неприлично замечать смешные недостатки.
"Never mind, Kitty, do not grieve.	- Ну, не огорчайся, Киска.
We should never admire the same people.	Просто нам нравятся разные люди.
I often offend in something of the same way; I am apt to speak too strongly of those who don't please me."	Я сама повинна в том же: у меня есть привычка говорить резко о людях, которые мне не симпатичны.
In spite of this magnanimity Dorothea was still smarting: perhaps as much from Celia's subdued astonishment as from her small criticisms.	Несмотря на это великодушное прощение, Доротея все еще была не в силах успокоиться -возможно, удивление Селии уязвило ее даже больше придирок к манерам мистера Кейсобона.
Of course all the world round Tipton would be out of sympathy with this marriage.	Разумеется, вся округа отнесется к такому браку весьма холодно.
Dorothea knew of no one who thought as she did about life and its best objects.	Тут ведь никто не разделяет ее взглядов на жизнь и на высшие цели жизни.
Nevertheless before the evening was at an end she was very happy. In an hour's tete-a-tete with Mr. Casaubon she talked to him with more freedom than she had ever felt before, even pouring out her joy at the thought of devoting herself to him, and of learning how she might best share and further all his great ends.	Тем не менее еще до наступления вечера к ней вернулось ощущение счастья Они с мистером Кейсобоном более часа беседовали наедине, и она говорила с ним гораздо свободнее, чем раньше, даже рассказала, какую радость доставляет ей мысль о том, как она посвятит ему всю себя, как постарается научиться помогать ему во всех его великих трудах.
Mr. Casaubon was touched with an unknown delight (what man would not have been?) at this childlike unrestrained ardor: he was not surprised (what lover would have been?) that he should be the object of it.	Мистера Кейсобона восхитила (да и какой мужчина на его месте остался бы равнодушным?) эта детская безыскусственная пылкость, породившая в нем незнакомое дотоле приятное чувство, но его не удивило (да и какой влюбленный на его месте удивился бы?), что он мог вызвать такое обожание.

"My dear young lady-Miss Brooke-Dorothea!" he said, pressing her hand between his hands, "this is a happiness greater than I had ever imagined to be in reserve for me.	- Милейшая барышня, мисс Брук... Доротея! -сказал он, сжимая в ладонях ее руку. - Я не мог и вообразить, что мне уготовано такое счастье.
That I should ever meet with a mind and person so rich in the mingled graces which could render marriage desirable, was far indeed from my conception.	Признаюсь, я не питал надежды, что мне суждено будет встретить ту, чей дух и особа будут настолько богато одарены, чтобы сделать мысль о браке привлекательной.
You have all-nay, more than all-those qualities which I have ever regarded as the characteristic excellences of womanhood.	Вы обладаете всеми... нет, более чем всеми теми качествами, которые я всегда считал атрибутами женского совершенства.
The great charm of your sex is its capability of an ardent self-sacrificing affection, and herein we see its fitness to round and complete the existence of our own.	Великая прелесть вашего пола заключается в пылкой беззаветной привязанности, предназначенной для того, чтобы придавать законченность и завершенность нашему собственному существованию.
Hitherto I have known few pleasures save of the severer kind: my satisfactions have been those of the solitary student. I have been little disposed to gather flowers that would wither in my hand, but now I shall pluck them with eagerness, to place them in your bosom."	До сих пор я знал мало радостей, исключая лишь некоторые самого строгого свойства, и удовольствия мои были лишь теми, какие даруют ученые занятия человеку, ведущему одинокую жизнь Мне не хотелось собирать цветы, которые лишь увядали бы в моей руке, но теперь я буду рвать их ревностно, дабы приколоть к вашей груди.
No speech could have been more thoroughly honest in its intention: the frigid rhetoric at the end was as sincere as the bark of a dog, or the cawing of an amorous rook.	Если иметь в виду чувства говорившего, никакая речь не могла прозвучать правдивее этой; завершавшая ее холодная риторическая фигура была столь же искренней, как лай собаки или карканье влюбленного грача.
Would it not be rash to conclude that there was no passion behind those sonnets to Delia which strike us as the thin music of a mandolin?	Не слишком ли поспешным было бы заключение, что за сонетами к Делии, звонкими, как стеклянные переборы мандолины, не крылось страсти?
Dorothea's faith supplied all that Mr. Casaubon's words seemed to leave unsaid: what believer sees a disturbing omission or infelicity?	Вера Доротеи восполняла то, чего не заключали в себе слова мистера Кейсобона, - какой верующий заметит зловещее упущение или иное дурное предзнаменование?
The text, whether of prophet or of poet, expands for whatever we can put into it, and even his bad grammar is sublime.	Почитаемый текст, принадлежит ли он пророку или поэту, включает все, что мы способны в него вложить, и даже попадающиеся в нем погрешности против грамматики вызывают благоговение.
"I am very ignorant-you will quite wonder at my ignorance," said Dorothea.	- Я очень невежественна. Мое невежество будет вас постоянно удивлять, сказала Доротея.
"I have so many thoughts that may be quite mistaken; and now I shall be able to tell them all to you, and ask you about them.	- У меня столько мыслей, которые могут быть совсем неверными, и теперь мне можно будет рассказать о них вам и узнать ваше мнение.

But," she added, with rapid imagination of Mr. Casaubon's probable feeling,	Однако, - добавила она, тут же вообразив, как мог мистер Кейсобон отнестись к подобному намерению, - я не буду докучать вам слишком уж часто.
"I will not trouble you too much; only when you are inclined to listen to me.	Только когда у вас будет желание выслушать меня.
You must often be weary with the pursuit of subjects in your own track.	Ведь ваши занятия, несомненно, должны вас очень утомлять.
I shall gain enough if you will take me with you there."	А мне будет достаточно, если вы приобщите меня к ним.
"How should I be able now to persevere in any path without your companionship?" said Mr. Casaubon, kissing her candid brow, and feeling that heaven had vouchsafed him a blessing in every way suited to his peculiar wants.	- Разве я могу теперь не разделить с вами все мои занятия? - сказал мистер Кейсобон и поцеловал ее в лоб, убежденный, что небеса ниспослали ему драгоценный подарок, во всех отношениях отвечающий его своеобразным нуждам.
He was being unconsciously wrought upon by the charms of a nature which was entirely without hidden calculations either for immediate effects or for remoter ends.	Он бессознательно поддавался очарованию натуры, не способной ни на какие тайные расчеты, шло ли дело о немедленных результатах или об отдаленных планах.
It was this which made Dorothea so childlike, and, according to some judges, so stupid, with all her reputed cleverness; as, for example, in the present case of throwing herself, metaphorically speaking, at Mr. Casaubon's feet, and kissing his unfashionable shoe-ties as if he were a Protestant Pope.	Именно это свойство делало Доротею такой детски наивной или же - по мнению некоторых судей - такой глупой вопреки ее хваленому уму, как, например, в данном случае, когда она, фигурально выражаясь, бросилась к ногам мистера Кейсобона и целовала шнурки его старомодных башмаков, словно он был протестантским папой.
She was not in the least teaching Mr. Casaubon to ask if he were good enough for her, but merely asking herself anxiously how she could be good enough for Mr. Casaubon.	Она нисколько не понуждала мистера Кейсобона задаться вопросом, достоин ли он ее, и лишь тревожно спрашивала себя, как ей стать достойной мистера Кейсобона.
Before he left the next day it had been decided that the marriage should take place within six weeks.	На следующее утро, когда он собрался уезжать, уже было решено, что свадьба состоится через полтора месяца.
Why not?	Зачем откладывать?
Mr. Casaubon's house was ready.	Никаких особых приготовлений не требовалось.
It was not a parsonage, but a considerable mansion, with much land attached to it.	Мистер Кейсобон жил не в домике при церкви, а в прекрасном, окруженном обширным парком помещичьем доме, который не нуждался ни в малейших переделках.
The parsonage was inhabited by the curate, who did all the duty except preaching the morning sermon.	В церковном же доме жил младший священник, которому мистер Кейсобон передал все свои обязанности, за исключением утренних проповедей.
CHAPTER VI.	6
My lady's tongue is like the meadow blades,	Ее язык подобен стеблям трав,
That cut you stroking them with idle hand.	Что режут руку, гладящую их,

Nice cutting is her function: she divides	Духовным лезвием она на диво
With spiritual edge the millet-seed,	Разрежет и горчичное зерно,
And makes intangible savings.	Сокровища нетленные сбирая.
As Mr. Casaubon's carriage was passing out of the gateway, it arrested the entrance of a pony phaeton driven by a lady with a servant seated behind.	Когда карета мистера Кейсобона выезжала из ворот парка, перед ними, пропуская ее, остановился легкий фаэтон. Он был запряжен низкорослой лошадкой, и правила дама, а слуга сидел сзади.
It was doubtful whether the recognition had been mutual, for Mr. Casaubon was looking absently before him; but the lady was quick-eyed, and threw a nod and a "How do you do?" in the nick of time.	По всей вероятности, мистер Кейсобон не узнал эту даму, потому что его рассеянный взор был устремлен прямо вперед, но она оказалась более зоркой и успела не только кивнуть, но и произнести "как поживаете?".
In spite of her shabby bonnet and very old Indian shawl, it was plain that the lodge-keeper regarded her as an important personage, from the low curtsy which was dropped on the entrance of the small phaeton.	Хотя шляпка дамы была не нова, а индийская шаль так даже и очень стара, привратница, если судить по почтительному книксену, которым она встретила маленький фаэтон, несомненно, считала ее весьма важной особой.
"Well, Mrs. Fitchett, how are your fowls laying now?" said the high-colored, dark-eyed lady, with the clearest chiselled utterance.	- А, миссис Фитчет! Ну, и хорошо ли теперь несутся ваши куры? осведомилась краснолицая темноглазая дама, чеканя слова.
"Pretty well for laying, madam, but they've ta'en to eating their eggs: I've no peace o' mind with 'em at all."	- Несутся-то неплохо, сударыня, да только взяли привычку расклевывать яички, чуть их снесут. Никакого сладу с ними нет.
"Oh, the cannibals!	- Ах они каннибалки!
Better sell them cheap at once.	Лучше избавьтесь от них по дешевой цене, да поскорее.
What will you sell them a couple?	Сколько возьмете за пару?
One can't eat fowls of a bad character at a high price."	Никто же не будет по дорогой цене есть кур со скверными привычками!
"Well, madam, half-a-crown: I couldn't let 'em go, not under."	- Да что же, сударыня, меньше полкроны никак нельзя.
"Half-a-crown, these times!	- Полкроны в такие-то времена!
Come now-for the Rector's chicken-broth on a Sunday.	Ну, послушайте, для воскресного бульона его преподобия.
He has consumed all ours that I can spare.	У нас ни одной лишней курицы не осталось, он всех уже скушал.
You are half paid with the sermon, Mrs. Fitchett, remember that.	А ведь вы получаете в уплату еще и проповедь, миссис Фитчет, не забывайте этого.
Take a pair of tumbler-pigeons for them-little beauties.	Возьмите за них парочку турманов - редкие красавцы.
You must come and see them.	Приходите поглядеть.
You have no tumblers among your pigeons."	У вас ведь турманов нет.

"Well, madam, Master Fitchett shall go and see 'em after work.	- Пожалуй что Фитчет сходит, как кончит работу.
He's very hot on new sorts; to oblige you."	Очень он любит новые породы. Ну, и чтоб вам угодить.
"Oblige me!	- Мне угодить?
It will be the best bargain he ever made.	Да такой выгодной мены у него еще не было!
A pair of church pigeons for a couple of wicked Spanish fowls that eat their own eggs!	Пара церковных голубей за двух подлых испанских куриц, которые расклевывают собственные яйца!
Don't you and Fitchett boast too much, that is all!"	Только вы с Фитчетом поменьше хвастайте тем, сколько выгадали!
The phaeton was driven onwards with the last words, leaving Mrs. Fitchett laughing and shaking her head slowly, with an interjectional	Фаэтон покатил по аллее к дому, а миссис Фитчет смотрела ему вслед, смеялась и, покачивая головой, бормотала:
"Surely, surely!"-from which it might be inferred that she would have found the country-side somewhat duller if the Rector's lady had been less free-spoken and less of a skinflint.	- Как бы не так, как бы не так! Из чего можно заключить, что жизнь в их округе казалась бы ей куда скучнее, если бы супруга приходского священника была не так бойка на язык и не так прижимиста.
Indeed, both the farmers and laborers in the parishes of Freshitt and Tipton would have felt a sad lack of conversation but for the stories about what Mrs. Cadwallader said and did: a lady of immeasurably high birth, descended, as it were, from unknown earls, dim as the crowd of heroic shades-who pleaded poverty, pared down prices, and cut jokes in the most companionable manner, though with a turn of tongue that let you know who she was.	Пожалуй, фермерам и батракам в приходах Фрешит и Типтон не всегда нашлось бы о чем поговорить, если бы у каждого не было в запасе рассказа о том, что на днях сказала или что вытворила миссис Кэдуолледер - дама чрезвычайно высокородная, которая вела свое происхождение от неведомых графов, смутных, как тени героев, громогласно заявляла о своей бедности, всегда умела заплатить цену пониже и сыпала шутками самым дружеским образом, но так, чтобы вы помнили, кто она такая.
Such a lady gave a neighborliness to both rank and religion, and mitigated the bitterness of uncommuted tithe.	Благодаря ей знатность и религия словно бы сходили со своих пьедесталов и смягчалась даже горечь неотсроченной десятины.
A much more exemplary character with an infusion of sour dignity would not have furthered their comprehension of the Thirty-nine Articles, and would have been less socially uniting.	Более чинная особа, исполненная кисловатого высокомерия, не помогла бы им лучше понять Тридцать Девять Статей и куда меньше способствовала бы поддержанию добрососедского духа.
Mr. Brooke, seeing Mrs. Cadwallader's merits from a different point of view, winced a little when her name was announced in the library, where he was sitting alone.	Мистер Брук, взиравший на достоинства миссис Кэдуолледер под несколько иным углом, слегка поежился, когда в дверях библиотеки, где он пребывал в одиночестве, появился лакей и доложил о ее приезде.
"I see you have had our Lowick Cicero here," she said, seating herself comfortably, throwing back her wraps, and showing a thin but well-built figure.	- Так значит, вас почтил визитом наш лоуикский Цицерон! - сказала она, усаживаясь поудобнее и сбрасывая шаль, которая скрадывала худобу ее стройной фигуры.

"I suspect you and he are brewing some bad polities, else you would not be seeing so much of the lively man.	- Наверное, вы с ним затеваете какой-нибудь скверный политический комплот, иначе к чему бы вам так часто видеться с этим весельчаком!
I shall inform against you: remember you are both suspicious characters since you took Peel's side about the Catholic Bill.	Я на вас донесу: не забывайте, что вы оба находитесь под подозрением с тех пор, как приняли сторону Пиля в этой истории с биллем о католиках.
I shall tell everybody that you are going to put up for Middlemarch on the Whig side when old Pinkerton resigns, and that Casaubon is going to help you in an underhand manner: going to bribe the voters with pamphlets, and throw open the public-houses to distribute them.	Я всем разблаговещу, что вы выставите свою кандидатуру в парламент от Мидлмарча как виг, когда старик Пинкертон удалится на покой, и что Кейсобон намерен помогать вам исподтишка -будет подкупать избирателей трактатами, раздавая их в кабаках.
Come, confess!"	Ну, признайтесь же!
"Nothing of the sort," said Mr. Brooke, smiling and rubbing his eye-glasses, but really blushing a little at the impeachment.	- Да ничего подобного, - возразил с улыбкой мистер Брук, протирая очки и против воли слегка краснея.
"Casaubon and I don't talk politics much.	- Мы с Кейсобоном почти не говорим о политике.
He doesn't care much about the philanthropic side of things; punishments, and that kind of thing.	Филантропическое ее применение ему не слишком интересно уголовные наказания, ну и так далее.
He only cares about Church questions.	Его заботят только дела церкви.
That is not my line of action, you know."	А я их не касаюсь, знаете ли.
"Ra-a-ther too much, my friend.	- Ну как же, как же, друг мой!
I have heard of your doings.	Я достаточно наслышана о ваших проделках.
Who was it that sold his bit of land to the Papists at Middlemarch?	Кто, например, продал свою землю в Мидлмарче папистам?
I believe you bought it on purpose.	Мне совершенно ясно, что вы ее для того и покупали.
You are a perfect Guy Faux.	Вы настоящий Гай Фокс.
See if you are not burnt in effigy this 5th of November coming.	Вот увидите, гореть вам пятого ноября в виде чучела.
Humphrey would not come to quarrel with you about it, so I am come."	Гемфри не пожелал приехать, чтобы ссориться с вами из-за этого. Так что пришлось ехать мне.
"Very good.	- Очень хорошо.
I was prepared to be persecuted for not persecuting-not persecuting, you know."	Я был готов к гонениям за то, что не хочу подвергать гонениям других, не подвергать гонениям других, знаете ли!
"There you go!	- Вот-вот!
That is a piece of clap-trap you have got ready for the hustings.	Вы эту фразу приготовили для предвыборных речей.
Now, do not let them lure you to the hustings, my dear Mr. Brooke.	Послушайте, мой милый мистер Брук, не позволяйте им заманить вас на трибуну.

A man always makes a fool of himself, speechifying: there's no excuse but being on the right side, so that you can ask a blessing on your humming and hawing.	В таких случаях человек обязательно попадает в дурацкое положение. Разве что вы на стороне правого дела - вот тогда все ваши меканья и беканья святы.
You will lose yourself, I forewarn you.	А так вы себя погубите, предупреждаю вас.
You will make a Saturday pie of all parties' opinions, and be pelted by everybody."	Устроите паштет из мнений всех партий, ну, и камни на вас посыплются со всех сторон.
"That is what I expect, you know," said Mr. Brooke, not wishing to betray how little he enjoyed this prophetic sketch-"what I expect as an independent man.	- Но я этого и жду, знаете ли, - сказал мистер Брук, чтобы не показать, как мало удовольствия доставило ему подобное пророчество. - Я этого и жду, как независимый.
As to the Whigs, a man who goes with the thinkers is not likely to be hooked on by any party.	А что до вигов, то человека, который принадлежит к мыслителям, ни одной партии подцепить не удастся.
He may go with them up to a certain point-up to a certain point, you know.	Он может пойти с ними одной дорогой до определенного предела - до определенного предела, знаете ли.
But that is what you ladies never understand."	Но этого вы, дамы, не понимаете.
"Where your certain point is? No.	- Но где он - этот ваш определенный предел?
I should like to be told how a man can have any certain point when he belongs to no party-leading a roving life, and never letting his friends know his address.	Я была бы рада услышать, о каком определенном пределе может идти речь, если человек не принадлежит ни к одной партии, ведет бродячую жизнь и не сообщает друзьям своего адреса.
'Nobody knows where Brooke will be-there's no counting on Brooke'-that is what people say of you, to be quite frank.	"Никому не известно, где находится Брук, на Брука рассчитывать нельзя", вот что говорят о вас люди, если хотите знать.
Now, do turn respectable. How will you like going to Sessions with everybody looking shy on you, and you with a bad conscience and an empty pocket?"	Ну, станьте же респектабельным Неужто вам будет приятно ходить на парламентские заседания, если все станут на вас коситься, а у вас и совесть нечиста, и в карманах пусто?
"I don't pretend to argue with a lady on politics," said Mr. Brooke, with an air of smiling indifference, but feeling rather unpleasantly conscious that this attack of Mrs. Cadwallader's had opened the defensive campaign to which certain rash steps had exposed him.	- Не в моем обыкновении спорить с дамами о политике, - сказал мистер Брук, снисходительно улыбаясь и с тревогой сознавая, что кое-какие необдуманные шаги действительно сделали его весьма уязвимым, чем миссис Кэдуолледер не замедлила воспользоваться.
"Your sex are not thinkers, you know-varium et mutabile semper-that kind of thing.	- Ваш пол, знаете ли, не склонен мыслить философски - variam et mutabile semper [всегда непостоянен и изменчив (лат.)] и так далее.
You don't know Virgil.	Вы ведь незнакомы с Вергилием.
I knew"-Mr. Brooke reflected in time that he had not had the personal acquaintance of the Augustan poet-"I was going to say, poor Stoddart, you know.	А я, бывало... - Тут мистер Брук вовремя вспомнил, что не имел чести лично знать римского поэта. - С беднягой Стоддартом, хотел я сказать.
That was what he said.	Это его слова.

You ladies are always against an independent attitude-a man's caring for nothing but truth, and that sort of thing.	Дамы всегда восстают против независимых взглядов - человека интересует одна лишь истина, ну и так далее.
And there is no part of the county where opinion is narrower than it is here-I don't mean to throw stones, you know, but somebody is wanted to take the independent line; and if I don't take it, who will?"	А такой узости, как здесь, нигде больше в нашем графстве не найти - я не намерен кидать камень, знаете ли, но кому-то следовало занять независимую позицию, а если не я займу ее, так кто же?
"Who?	- Кто?
Why, any upstart who has got neither blood nor position.	Да любой безродный выскочка без положения в обществе!
People of standing should consume their independent nonsense at home, not hawk it about.	А солидные люди пусть упиваются независимым вздором у себя дома вместо того, чтобы провозглашать его на всех перекрестках.
And you! who are going to marry your niece, as good as your daughter, to one of our best men.	И уж вы-то, вы-то! Выдаете племянницу, можно сказать, дочь за одного из наших лучших людей, и на тебе!
Sir James would be cruelly annoyed: it will be too hard on him if you turn round now and make yourself a Whig sign-board."	Сэра Джеймса это очень заденет. Каково ему будет, если вы выкинете штуку и пойдете в глашатаи к вигам?
Mr. Brooke again winced inwardly, for Dorothea's engagement had no sooner been decided, than he had thought of Mrs. Cadwallader's prospective taunts.	Мистер Брук снова поежился, на этот раз мысленно - едва помолвка Доротеи была решена, как он сразу же представил себе язвительные выпады миссис Кэдуолледер.
It might have been easy for ignorant observers to say,	Посторонний наблюдатель мог бы, конечно, сказать:
"Quarrel with Mrs. Cadwallader;" but where is a country gentleman to go who quarrels with his oldest neighbors?	"Ну, так поссорьтесь с миссис Кэдуолледер!", но что ждет сельского помещика, если он начнет ссориться со старинными своими соседями?
Who could taste the fine flavor in the name of Brooke if it were delivered casually, like wine without a seal?	Кто ощутит тонкий букет фамилии "Брук", если подавать ее небрежно, точно вино в откупоренной бутылке?
Certainly a man can only be cosmopolitan up to a certain point.	Бесспорно, человек может быть космополитом лишь до определенного предела.
"I hope Chettam and I shall always be good friends; but I am sorry to say there is no prospect of his marrying my niece," said Mr. Brooke, much relieved to see through the window that Celia was coming in.	- Надеюсь, мы с Четтемом всегда будем добрыми друзьями, но, как ни жаль, мужем моей племянницы он стать не может, - сказал мистер Брук и почувствовал немалое облегчение, увидев в окно Селию, которая возвращалась домой.
"Why not?" said Mrs. Cadwallader, with a sharp note of surprise.	- Но почему? - удивленно осведомилась миссис Кэдуолледер.
"It is hardly a fortnight since you and I were talking about it."	- И двух недель не прошло, как мы с вами все это обсудили.
"My niece has chosen another suitor-has chosen him, you know.	- Моя племянница выбрала другого... выбрала, знаете ли.
I have had nothing to do with it.	Я тут ни при чем.

I should have preferred Chettam; and I should have said Chettam was the man any girl would have chosen.	Сам я предпочел бы Четтема и должен сказать, что Четтем - такой жених, какого избрала бы всякая девушка.
But there is no accounting for these things.	Однако в подобных вещах никакой логики не существует.
Your sex is capricious, you know."	Ваш пол капризен, знаете ли.
"Why, whom do you mean to say that you are going to let her marry?"	- Но позвольте! За кого же вы ее в таком случае выдаете?
Mrs. Cadwallader's mind was rapidly surveying the possibilities of choice for Dorothea.	- Миссис Кэдуолледер торопливо перебирала в уме возможных избранников Доротеи.
But here Celia entered, blooming from a walk in the garden, and the greeting with her delivered Mr. Brooke from the necessity of answering immediately.	Появление Селии, разрумянившейся после прогулки по саду, освободило мистера Брука от необходимости отвечать.
He got up hastily, and saying,	Пока она здоровалась с гостьей, он поспешил встать и тотчас удалился, объяснив:
"By the way, I must speak to Wright about the horses," shuffled quickly out of the room.	- Да, кстати, мне надо отдать кое-какие распоряжения Райту о лошадях.
"My dear child, what is this?-this about your sister's engagement?" said Mrs. Cadwallader.	- Дитя мое, что я такое слышу? О помолвке вашей сестрицы? - сказала миссис Кэдуолледер.
"She is engaged to marry Mr. Casaubon," said Celia, resorting, as usual, to the simplest statement of fact, and enjoying this opportunity of speaking to the Rector's wife alone.	- Она помолвлена с мистером Кейсобоном. -Селия, как обычно, предпочла наиболее прямой и простой ответ, радуясь возможности поговорить с супругой священника с глазу на глаз.
"This is frightful.	- Но это ужасно!
How long has it been going on?"	И давно?
"I only knew of it yesterday.	- Я узнала о их помолвке только вчера.
They are to be married in six weeks."	Свадьба будет через полтора месяца.
"Well, my dear, I wish you joy of your brother-in-law."	- Что же, душенька, могу только поздравить вас с таким зятем.
"I am so sorry for Dorothea."	- Мне так жалко Доротею!
"Sorry!	- Жалко?
It is her doing, I suppose."	Но ведь, полагаю, она сама все устроила.
"Yes; she says Mr. Casaubon has a great soul."	- Да. Она говорит, что у мистера Кейсобона великая душа.
"With all my heart."	- Не спорю, не спорю.
"Oh, Mrs. Cadwallader, I don't think it can be nice to marry a man with a great soul."	- Ах, миссис Кэдуолледер, по-моему, выходить замуж за человека с великой душой вовсе не так уж хорошо.
"Well, my dear, take warning.	- В таком случае, милочка, вам известно, чего вы должны остерегаться.
You know the look of one now; when the next comes and wants to marry you, don't you accept him."	Вам известно, как они выглядят, и когда следующий явится просить вашей руки, не вздумайте соглашаться.

"I'm sure I never should."	- Разумеется, нет.
"No; one such in a family is enough.	- Еще бы! Одного такого в семье вполне достаточно.
So your sister never cared about Sir James Chettam?	Так значит, вашей сестрице сэр Джеймс Четтем совсем не нравился?
What would you have said to him for a brother-in-law?"	Ну, а о нем, как о зяте, что бы вы сказали?
"I should have liked that very much.	- Я была бы очень рада.
I am sure he would have been a good husband.	По-моему, он был бы прекрасным мужем.
Only," Celia added, with a slight blush (she sometimes seemed to blush as she breathed), "I don't think he would have suited Dorothea."	Но только... - добавила Селия, порозовев (порой она, казалось, розовела так же естественно, как дышала), - только не думаю, чтобы он подошел Доротее.
"Not high-flown enough?"	- Недостаточно возвышен?
"Dodo is very strict.	- Додо очень взыскательна.
She thinks so much about everything, and is so particular about what one says.	Она всегда обо всем размышляет и придает значение всякому слову!
Sir James never seemed to please her."	Сэру Джеймсу никак не удавалось ей угодить.
"She must have encouraged him, I am sure.	- А, так значит, она подавала ему надежду!
That is not very creditable."	Это не делает ей чести.
"Please don't be angry with Dodo; she does not see things.	- Ах, пожалуйста, не сердитесь на Додо! Она многого просто не видит.
She thought so much about the cottages, and she was rude to Sir James sometimes; but he is so kind, he never noticed it."	Все ее мысли были заняты домами для арендаторов, а с сэром Джеймсом она иногда держалась почти невежливо, но он так добр - он ничего не замечал.
"Well," said Mrs. Cadwallader, putting on her shawl, and rising, as if in haste,	- Ну что же, - сказала миссис Кэдуолледер, накидывая на плечи шаль и вставая с некоторой торопливостью.
"I must go straight to Sir James and break this to him.	- Придется поехать прямо к сэру Джеймсу и сообщить ему, что произошло.
He will have brought his mother back by this time, and I must call.	Он уже, наверное, привез свою матушку, и так или иначе я должна побывать у них.
Your uncle will never tell him.	Ваш дядя, конечно, не сочтет нужным его известить.
We are all disappointed, my dear.	Очень грустно, душенька!
Young people should think of their families in marrying.	Вступая в брак, молодые люди обязаны думать о своих семьях.
I set a bad example-married a poor clergyman, and made myself a pitiable object among the De Bracys-obliged to get my coals by stratagem, and pray to heaven for my salad oil.	Я подала дурной пример - вышла замуж за неимущего священника и бесповоротно уронила себя в глазах всех Де Браси: пускаюсь на хитрости, чтобы не остаться без угля, и молюсь о ниспослании оливкового масла для салата.

However, Casaubon has money enough; I must do him that justice.	Впрочем, у Кейсобона, надо отдать ему справедливость, деньги есть.
As to his blood, I suppose the family quarterings are three cuttle-fish sable, and a commentator rampant.	Что же до благородства происхождения, то, полагаю, в фамильном гербе у него три черных краба и вздыбившийся схоласт.
By the bye, before I go, my dear, I must speak to your Mrs. Carter about pastry.	Да, пока я здесь, милочка, мне надо поговорить с вашей миссис Картер о пирогах.
I want to send my young cook to learn of her.	Я хотела бы прислать к ней мою новую кухарку поучиться.
Poor people with four children, like us, you know, can't afford to keep a good cook.	Беднякам вроде нас, с четырьмя детьми на руках, хорошая повариха не по средствам.
I have no doubt Mrs. Carter will oblige me.	Я думаю, миссис Картер не откажет мне в такой услуге.
Sir James's cook is a perfect dragon."	А кухарка сэра Джеймса - настоящий жандарм в юбке.
In less than an hour, Mrs. Cadwallader had circumvented Mrs. Carter and driven to Freshitt Hall, which was not far from her own parsonage, her husband being resident in Freshitt and keeping a curate in Tipton.	Не прошло и часа, как миссис Кэдуолледер, уговорив миссис Картер, уже подъезжала к воротам Фрешит-Холла, который находился совсем недалеко от ее собственного дома: супруг ее избрал для жительства Фрешит, а Типтон поручил заботам младшего священника.
Sir James Chettam had returned from the short journey which had kept him absent for a couple of days, and had changed his dress, intending to ride over to Tipton Grange.	Сэр Джеймс Четтем действительно вернулся из короткой поездки, которая заняла два дня, и как раз переодевался, чтобы отправиться в Типтон-Грейндж.
His horse was standing at the door when Mrs. Cadwallader drove up, and he immediately appeared there himself, whip in hand.	Миссис Кэдуолледер увидела у крыльца его лошадь, а затем появился и он сам с хлыстом в руке.
Lady Chettam had not yet returned, but Mrs. Cadwallader's errand could not be despatched in the presence of grooms, so she asked to be taken into the conservatory close by, to look at the new plants; and on coming to a contemplative stand, she said-	Леди Четтем еще не возвратилась, но миссис Кэдуолледер, разумеется, не могла ни о чем говорить в присутствии грума и конюха, а потому изъявила желание посмотреть новые растения в оранжерее. Войдя туда, она сказала:
"I have a great shock for you; I hope you are not so far gone in love as you pretended to be."	- У меня для вас очень печальная новость. Надеюсь, вы все-таки не так влюблены, как делаете вид.
It was of no use protesting, against Mrs. Cadwallader's way of putting things.	Негодовать на миссис Кэдуолледер за ее манеру выражаться не имело ни малейшего смысла.
But Sir James's countenance changed a little.	И тем не менее сэр Джеймс слегка переменился в лице.
He felt a vague alarm.	Его охватила непонятная тревога.
"I do believe Brooke is going to expose himself after all.	- Я убеждена, что Брук все-таки намерен выйти в открытую.

I accused him of meaning to stand for Middlemarch on the Liberal side, and he looked silly and never denied it-talked about the independent line, and the usual nonsense."	Я прямо обвинила его в том, что он задумал представлять Мидлмарч в парламенте как либерал, а он скроил глупую мину и даже не стал возражать - лепетал что-то о позиции независимого и прочий вздор.
"Is that all?" said Sir James, much relieved.	- И это все? - спросил сэр Джеймс с большим облегчением.
"Why," rejoined Mrs. Cadwallader, with a sharper note, "you don't mean to say that you would like him to turn public man in that way-making a sort of political Cheap Jack of himself?"	- То есть как? - возразила миссис Кэдуолледер резким тоном. - Неужели вы хотите, чтобы он вступил на политическое поприще таким манером? Как политический клоун?
"He might be dissuaded, I should think.	- Думаю, его можно будет переубедить.
He would not like the expense."	Вряд ли ему придутся по вкусу такие большие расходы.
"That is what I told him.	- Это я ему и сказала.
He is vulnerable to reason there-always a few grains of common-sense in an ounce of miserliness.	Тут он доступен гласу разума - на унцию скупости всегда приходится два-три грана здравого смысла.
Miserliness is a capital quality to run in families; it's the safe side for madness to dip on.	Скупость - отличная фамильная добродетель, вполне безопасная основа для безумия.
And there must be a little crack in the Brooke family, else we should not see what we are to see."	А в роду Бруков что-то да не так, иначе бы мы не увидели того, что видим.
"What? Brooke standing for Middlemarch?"	- Как, Брук выставляет свою кандидатуру от Мидлмарча?
"Worse than that.	- Хуже того.
I really feel a little responsible.	И вот тут у меня немного совесть нечиста.
I always told you Miss Brooke would be such a fine match.	Я ведь всегда говорила вам, что мисс Брук для вас прекрасная партия.
I knew there was a great deal of nonsense in her-a flighty sort of Methodistical stuff.	Я знала, что в голове у нее немало всякого вздора - сущий ералаш из методизма и всяких фантазий.
But these things wear out of girls.	Правда, у девушек такие вещи обычно проходят без следа.
However, I am taken by surprise for once."	Но должна признаться, что на сей раз я ошиблась.
"What do you mean, Mrs. Cadwallader?" said Sir James. His fear lest Miss Brooke should have run away to join the Moravian Brethren, or some preposterous sect unknown to good society, was a little allayed by the knowledge that Mrs. Cadwallader always made the worst of things.	- О чем вы говорите, миссис Кэдуолледер? -спросил сэр Джеймс, но его опасения, что мисс Брук бежала, чтобы вступить в общину моравских братьев или еще в какую-нибудь нелепую секту, неизвестную в хорошем обществе, несколько уравновешивались убеждением, что миссис Кэдуолледер всегда все представляет в наиболее черном свете.
"What has happened to Miss Brooke?	- Что случилось с мисс Брук?
Pray speak out."	Скажите же.
"Very well.	- Ну хорошо.

She is engaged to be married."	Она помолвлена.
Mrs. Cadwallader paused a few moments, observing the deeply hurt expression in her friend's face, which he was trying to conceal by a nervous smile, while he whipped his boot; but she soon added,	Миссис Кэдуолледер помолчала, глядя на сэра Джеймса, который криво улыбнулся, пытаясь скрыть, как ранила его эта новость, и щелкнул хлыстом по сапогам. Затем она добавила:
"Engaged to Casaubon."	- Помолвлена с Кейсобоном.
Sir James let his whip fall and stooped to pick it up.	Сэр Джеймс уронил хлыст, нагнулся и поднял его.
Perhaps his face had never before gathered so much concentrated disgust as when he turned to Mrs. Cadwallader and repeated,	Пожалуй, его лицо еще никогда не выражало такого отвращения, как в тот миг, когда он вновь посмотрел на миссис Кэдуолледер и повторил:
"Casaubon?"	- С Кейсобоном?
"Even so.	- Вот именно.
You know my errand now."	Теперь вы понимаете, почему я заглянула к вам.
"Good God!	- Боже мой!
It is horrible!	Это мерзко!
He is no better than a mummy!" (The point of view has to be allowed for, as that of a blooming and disappointed rival.)	С такой высохшей мумией! (Мнение, которое можно извинить молодому, пышущему здоровьем, но побежденному сопернику.)
"She says, he is a great soul.-A great bladder for dried peas to rattle in!" said Mrs. Cadwallader.	- Она говорит, что у него великая душа. Великий бычий пузырь, чтобы греметь сухим горохом, -сказала миссис Кэдуолледер.
"What business has an old bachelor like that to marry?" said Sir James.	- Но зачем такому старому холостяку жениться? -спросил сэр Джеймс.
"He has one foot in the grave."	Он ведь одной ногой уже стоит в могиле.
"He means to draw it out again, I suppose."	- Ну, так вытащит ее обратно.
"Brooke ought not to allow it: he should insist on its being put off till she is of age.	- Брук не должен этого допускать. Он должен потребовать, чтобы заключение брака было отложено до ее совершеннолетия.
She would think better of it then.	А к тому времени она передумает.
What is a guardian for?"	Для чего же и существуют опекуны?
"As if you could ever squeeze a resolution out of Brooke!"	- Как будто Брук способен на решительный поступок!
"Cadwallader might talk to him."	- А если бы с ним поговорил Кэдуолледер?
"Not he!	- Вот уж нет!
Humphrey finds everybody charming.	Гемфри всех считает очаровательными людьми.
I never can get him to abuse Casaubon.	Мне ни разу не удалось добиться от него хоть одного дурного слова о Кейсобоне.
He will even speak well of the bishop, though I tell him it is unnatural in a beneficed clergyman; what can one do with a husband who attends so little to the decencies?	Он даже епископа хвалит, хотя я и говорила ему, как противоестественны такие похвалы в устах приходского священника, - но что прикажете делать с мужем, который настолько пренебрегает приличиями?

I hide it as well as I can by abusing everybody myself.	И чтобы никто этого не заметил, мне приходится поносить всех и каждого.
Come, come, cheer up! you are well rid of Miss Brooke, a girl who would have been requiring you to see the stars by daylight.	Ну, не вешайте носа! Лучше радуйтесь, что судьба избавила вас от мисс Брук - ведь она требовала бы, чтобы вы и днем созерцали звезды.
Between ourselves, little Celia is worth two of her, and likely after all to be the better match.	Говоря между нами, крошка Селия стоит двух таких, да и в других отношениях она теперь прекрасная невеста.
For this marriage to Casaubon is as good as going to a nunnery."	В конце-то концов, выйти за Кейсобона - это все равно что постричься в монастырь.
"Oh, on my own account-it is for Miss Brooke's sake I think her friends should try to use their influence."	- Не в этом дело... я думаю, друзьям мисс Брук следует вмешаться ради нее самой.
"Well, Humphrey doesn't know yet.	- Гемфри еще ничего не известно.
But when I tell him, you may depend on it he willsay,	Но когда я ему скажу, знаете, что он ответит?
'Why not?	"А почему бы и нет?
Casaubon is a good fellow-and young-young enough.'	Кейсобон прекрасный человек... и молод... вполне еще молод".
These charitable people never know vinegar from wine till they have swallowed it and got the colic.	Эти добряки не умеют отличить уксус от вина, пока не глотнут его и у них не заболит живот.
However, if I were a man I should prefer Celia, especially when Dorothea was gone.	Однако будь я мужчиной, то уж конечно выбрала бы Селию. И после того как Доротея уедет...
The truth is, you have been courting one and have won the other.	По правде говоря, ухаживали вы за одной, а покорили другую.
I can see that she admires you almost as much as a man expects to be admired.	Я ведь вижу, что она восхищается вами, как только может девушка восхищаться мужчиной.
If it were any one but me who said so, you might think it exaggeration.	И раз вам это говорю я, то преувеличения тут нет ни малейшего.
Good-by!"	До свидания!
Sir James handed Mrs. Cadwallader to the phaeton, and then jumped on his horse.	Сэр Джеймс усадил миссис Кэдуолледер в фаэтон и вскочил на своего коня.
He was not going to renounce his ride because of his friend's unpleasant news-only to ride the faster in some other direction than that of Tipton Grange.	Он не собирался отказываться от прогулки из-за неприятного известия, которое привезла ему его добрая знакомая, - только он поскакал быстрее, чем намеревался, и по дороге, не ведущей в Типтон-Грейндж.
Now, why on earth should Mrs. Cadwallader have been at all busy about Miss Brooke's marriage; and why, when one match that she liked to think she had a hand in was frustrated, should she have straightway contrived the preliminaries of another?	Но с какой, собственно, стати миссис Кэдуолледер так хлопотала о браке мисс Брук и почему, едва расстроилась свадьба, которой она, по ее убеждению, немало способствовала, ей тотчас понадобилось заняться устройством новой?
Was there any ingenious plot, any hide-and-seek course of action, which might be detected by a careful telescopic watch?	Скрывался ли за этим хитроумный план, какие-нибудь тайные интриги, которые можно было бы выследить в подзорную трубу?

Not at alname = "note" a telescope might have swept the parishes of Tipton and Freshitt, the whole area visited by Mrs. Cadwallader in her phaeton, without witnessing any interview that could excite suspicion, or any scene from which she did not return with the same unperturbed keenness of eye and the same high natural color.	Отнюдь. Как бы ни шарила подзорная труба по приходам Типтон и Фрешит, осматривая все места, где побывала миссис Кэдуолледер в своем фаэтоне, ей не удалось бы обнаружить ни единого подозрительного визита, ни единого случая, когда взгляд почтенной дамы утратил бы невозмутимость и пронзительность, а лицо -обычный яркий цвет.
In fact, if that convenient vehicle had existed in the days of the Seven Sages, one of them would doubtless have remarked, that you can know little of women by following them about in their pony-phaetons.	Короче говоря, существуй этот удобный экипаж в дни Семи Мудрецов, кто-нибудь из них не преминул бы изречь, что, следуя по пятам женщины, разъезжающей в фаэтоне, вы не сможете узнать о ней ничего.
Even with a microscope directed on a water-drop we find ourselves making interpretations which turn out to be rather coarse; for whereas under a weak lens you may seem to see a creature exhibiting an active voracity into which other smaller creatures actively play as if they were so many animated tax-pennies, a stronger lens reveals to you certain tiniest hairlets which make vortices for these victims while the swallower waits passively at his receipt of custom.	Ведь даже нацелив микроскоп на каплю воды, мы способны делать поверхностные и неверные выводы. Например, слабые линзы покажут вам существо, жадно разевающее рот, и существа поменьше, торопливо и словно бы по своей воле устремляющиеся в этот рот, - эдакие живые монеты, которые сами прыгают в сумку сборщика налогов. Но более сильное стекло обнаружит крохотные волоски, закручивающие водовороты, которые затягивают будущие жертвы, так что пожирателю остается лишь спокойно ждать, когда они попадут в такой водоворот.
In this way, metaphorically speaking, a strong lens applied to Mrs. Cadwallader's match-making will show a play of minute causes producing what may be called thought and speech vortices to bring her the sort of food she needed.	И если бы, фигурально выражаясь, можно было поместить миссис Кэдуолледер в роли свахи под сильное стекло, тут же обнаружилась бы неприметная игра крохотных причин, которые создавали, так сказать, водовороты мыслей и слов, доставлявшие ей необходимую пищу.
Her life was rurally simple, quite free from secrets either foul, dangerous, or otherwise important, and not consciously affected by the great affairs of the world.	Жизнь миссис Кэдуолледер была по-сельски проста, лишена каких-либо зловещих, опасных или хоть сколько-нибудь важных тайн, и великие события, происходившие в большом мире, никак ее не касались.
All the more did the affairs of the great world interest her, when communicated in the letters of high-born relations: the way in which fascinating younger sons had gone to the dogs by marrying their mistresses; the fine old-blooded idiocy of young Lord Tapir, and the furious gouty humors of old Lord Megatherium; the exact crossing of genealogies which had brought a coronet into a new branch and widened the relations of scandal,-these were topics of which she retained details with the utmost accuracy, and reproduced them in an excellent pickle of epigrams, which she herself enjoyed the more because she believed as unquestionably in birth and no-birth as she did in game and vermin.	А потому, когда высокородные родственники упоминали о них в своих письмах, все эти события были ей особенно интересны. Очаровательные младшие сыновья знатных фамилий, губившие себя женитьбой на любовнице, древний родовой идиотизм юного лорда Тапира, бешеные подагрические выходки старого лорда Мегатерия, скандальное скрещение двух генеалогий, принесшее титул новой ветви -вот сюжеты, которые она запоминала в мельчайших подробностях и затем расцвечивала блестками злого остроумия, получая от этого огромное удовольствие, ибо верила в голубую кровь и ее отсутствие столь же свято, как в разделение животных на благородную дичь и прочих тварей.

She would never have disowned any one on the ground of poverty: a De Bracy reduced to take his dinner in a basin would have seemed to her an example of pathos worth exaggerating, and I fear his aristocratic vices would not have horrified her.	Она никого не осуждала за бедность: Де Браси, вынужденный обедать тарелкой жидкого супа, представился бы ей высоким примером благородной покорности судьбе, достойным всяческих восхвалений, а его аристократические пороки, боюсь, нисколько ее не ужаснули бы.
But her feeling towards the vulgar rich was a sort of religious hatred: they had probably made all their money out of high retail prices, and Mrs. Cadwallader detested high prices for everything that was not paid in kind at the Rectory: such people were no part of God's design in making the world; and their accent was an affliction to the ears.	Но к вульгарным богачам она питала прямо-таки священную ненависть: ведь они, возможно, нажились на высоких розничных ценах, а миссис Кэдуолледер не терпела высоких розничных цен на все то, что не приносило доходов в дом священника, - сотворяя мир, господь не отвел в нем места подобным людям, а их плебейский выговор терзал ее слух.
A town where such monsters abounded was hardly more than a sort of low comedy, which could not be taken account of in a well-bred scheme of the universe.	Город, где такие чудовища водились в изобилии, представлял собой подобие площадного фарса, недостойного внимания вселенной, зиждущейся на голубой крови и изысканных манерах.
Let any lady who is inclined to be hard on Mrs. Cadwallader inquire into the comprehensiveness of her own beautiful views, and be quite sure that they afford accommodation for all the lives which have the honor to coexist with hers.	Пусть дама, склонная осудить миссис Кэдуолледер, исследует терпимость собственных взглядов и убедится, что они отдают должное любой из тех жизней, которые имеют честь сосуществовать с ее собственной.
With such a mind, active as phosphorus, biting everything that came near into the form that suited it, how could Mrs. Cadwallader feel that the Miss Brookes and their matrimonial prospects were alien to her? especially as it had been the habit of years for her to scold Mr. Brooke with the friendliest frankness, and let him know in confidence that she thought him a poor creature.	Так как же миссис Кэдуолледер с ее натурой, активной, словно фосфор, придающей всему вокруг удобную для нее форму, могла не принять живейшего участия в обеих мисс Брук и их замужестве! Тем более что она уже много лет имела обыкновение с самой дружеской откровенностью читать мистеру Бруку нотации и в доверительных беседах третировать его как заведомое ничтожество.
From the first arrival of the young ladies in Tipton she had prearranged Dorothea's marriage with Sir James, and if it had taken place would have been quite sure that it was her doing: that it should not take place after she had preconceived it, caused her an irritation which every thinker will sympathize with.	Едва барышни поселились в Типтоне, она предназначила Доротею в невесты сэру Джеймсу и, поженись они, считала бы их брак своей заслугой. Теперь же, когда ее уверенность оказалась обманутой, она терзалась досадой, что, конечно, не может не вызвать сочувствия к ней у всякого, кто умеет мыслить.
She was the diplomatist of Tipton and Freshitt, and for anything to happen in spite of her was an offensive irregularity.	Она была главным дипломатом Типтона и Фрешита, и любое событие, случавшееся там помимо нее, означало оскорбительный непорядок.
As to freaks like this of Miss Brooke's, Mrs. Cadwallader had no patience with them, and now saw that her opinion of this girl had been infected with some of her husband's weak charitableness: those Methodistical whims, that air of being more religious than the rector and curate together, came from a deeper and more constitutional disease than she had been willing to believe.	А уж нелепые выходки вроде той, которую позволила себе мисс Брук, она вообще извинять не собиралась: теперь ей стало ясно, что в своем мнении об этой девице она заразилась глупой снисходительностью своего мужа, - все ее методистские штучки, все ее претензии на благочестие, более глубокое, чем у приходского священника и младшего священника, вместе взятых, были порождены куда более тяжким недугом души, чем она полагала прежде.

"However," said Mrs. Cadwallader, first to herself and afterwards to her husband, "I throw her over: there was a chance, if she had married Sir James, of her becoming a sane, sensible woman.	- Ну что же, - сказала миссис Кэдуолледер сначала себе, а потом мужу, я ничего больше для нее делать не буду. Выйди она замуж за сэра Джеймса, еще можно было бы надеяться, что она станет рассудительной и благоразумной женщиной.
He would never have contradicted her, and when a woman is not contradicted, she has no motive for obstinacy in her absurdities.	Он бы ни в чем ей не перечил, а женщине, которой не перечат, нет нужды упорно вытворять нелепость за нелепостью.
But now I wish her joy of her hair shirt."	Теперь же я желаю ей побольше радости от ее власяницы.
It followed that Mrs. Cadwallader must decide on another match for Sir James, and having made up her mind that it was to be the younger Miss Brooke, there could not have been a more skilful move towards the success of her plan than her hint to the baronet that he had made an impression on Celia's heart.	Обманувшись в Доротее, миссис Кэдуолледер, разумеется, должна была подыскать сэру Джеймсу новую невесту. Остановив свой выбор на младшей мисс Брук, она сделала на редкость искусный первый ход, когда намекнула баронету, что он завоевал сердце Селии.
For he was not one of those gentlemen who languish after the unattainable Sappho's apple that laughs from the topmost bough-the charms which	Сэр Джеймс не принадлежал к воздыхателям, томящимся по недостижимому яблочку Сапфо, которое смеется на самой верхней ветке, по чарам, что
"Smile like the knot of cowslips on the cliff,	Пленяют, как мак на обрыве,
Not to be come at by the willing hand."	Куда смельчаку не добраться.
He had no sonnets to write, and it could not strike him agreeably that he was not an object of preference to the woman whom he had preferred.	Он не писал сонетов, и ему не могло понравиться, что его избранница избрала другого.
Already the knowledge that Dorothea had chosen Mr. Casaubon had bruised his attachment and relaxed its hold.	Мысль о том, что Доротея предпочла ему мистера Кейсобона, уже ранила его любовь и ослабила ее.
Although Sir James was a sportsman, he had some other feelings towards women than towards grouse and foxes, and did not regard his future wife in the light of prey, valuable chiefly for the excitements of the chase.	Хотя сэр Джеймс был охотником, на женщин он смотрел не так, как на куропаток или лисиц, и не видел в своей будущей жене добычу, ценную главным образом потому, что ее приходится долго преследовать.
Neither was he so well acquainted with the habits of primitive races as to feel that an ideal combat for her, tomahawk in hand, so to speak, was necessary to the historical continuity of the marriage-tie.	И он не настолько восхищался обычаями древних племен, чтобы верить, будто для пущей прочности брачных уз жену следует добывать с помощью томагавка.
On the contrary, having the amiable vanity which knits us to those who are fond of us, and disinclines us to those who are indifferent, and also a good grateful nature, the mere idea that a woman had a kindness towards him spun little threads of tenderness from out his heart towards hers.	Напротив, благодушное тщеславие, которое крепче привязывает нас к тем, кому мы дороги, и отталкивает от тех, кому мы безразличны, а также мягкость натуры уже пробудили в его сердце благодарную нежность к Селии при одной только мысли, что он пользуется ее расположением.
Thus it happened, that after Sir James had ridden rather fast for half an hour in a direction away from Tipton Grange, he slackened his pace, and at last turned into a road which would lead him back by a shorter cut.	И вот сэр Джеймс после получасовой скачки по дороге, ведущей в сторону от Типтона, придержал лошадь, а потом свернул на дорогу, которая вела прямо туда.

Various feelings wrought in him the determination after all to go to the Grange to-day as if nothing new had happened.	Совершенно разные чувства укрепили в нем решимость все-таки побывать в Типтон-Грейндже, словно ничего не случилось.
He could not help rejoicing that he had never made the offer and been rejected; mere friendly politeness required that he should call to see Dorothea about the cottages, and now happily Mrs. Cadwallader had prepared him to offer his congratulations, if necessary, without showing too much awkwardness.	Он невольно радовался, что не успел сделать предложения и не получил отказа; простая дружеская вежливость требовала, чтобы он еще раз поговорил с Доротеей о домах для арендаторов, а теперь, предупрежденный миссис Кэдуолледер, он сумеет принести ей свои поздравления без особой неловкости.
He really did not like it: giving up Dorothea was very painful to him; but there was something in the resolve to make this visit forthwith and conquer all show of feeling, which was a sort of file-biting and counter-irritant.	Конечно, визит этот был для него нелегок и он страдал оттого, что вынужден был отказаться от Доротеи, но упрямое желание не откладывать их встречи и уверенность, что он сумеет не выдать своих чувств, служили своего рода громоотводом и противоядием.
And without his distinctly recognizing the impulse, there certainly was present in him the sense that Celia would be there, and that he should pay her more attention than he had done before.	И наконец, где-то в глубине его души пряталась безотчетная мысль о том, что он увидит Селию и сможет быть с ней внимательнее, чем прежде.
We mortals, men and women, devour many a disappointment between breakfast and dinner-time; keep back the tears and look a little pale about the lips, and in answer to inquiries say,	Мы, смертные мужчины и женщины, глотаем много разочарований между завтраком и ужином, прячем слезы, бледнеем, но в ответ на расспросы говорим:
"Oh, nothing!"	"Так, пустяки!"
Pride helps us; and pride is not a bad thing when it only urges us to hide our own hurts-not to hurt others.	Нам помогает гордость, и гордость - прекрасное чувство, если оно побуждает нас прятать собственную боль, а не причинять боль другим.
CHAPTER VII.	7
"Piacer e popone Vuol la sua stagione."	Для любви, как для дынь, есть своя пора.
-Italian Proverb.	Итальянская пословица
Mr. Casaubon, as might be expected, spent a great deal of his time at the Grange in these weeks, and the hindrance which courtship occasioned to the progress of his great work-the Key to all Mythologies-naturally made him look forward the more eagerly to the happy termination of courtship.	Как и следовало ожидать, мистер Кейсобон на протяжении этих недель проводил в Типтон-Грейндже много времени, что, конечно, стало некоторой помехой в продвижении его великого труда - "Ключа ко всем мифологиям", а потому он, естественно, с тем большим нетерпением ожидал конца своего счастливого жениховства.
But he had deliberately incurred the hindrance, having made up his mind that it was now time for him to adorn his life with the graces of female companionship, to irradiate the gloom which fatigue was apt to hang over the intervals of studious labor with the play of female fancy, and to secure in this, his culminating age, the solace of female tendance for his declining years.	Впрочем, помеха эта явилась плодом его доброй воли, поскольку он пришел к выводу, что ему настала пора украсить жизнь прелестью женского общества, расцветить сумрак усталости, неизбежной спутницы ученого усердия, игрой женской фантазии, и теперь, в зрелом расцвете лет, позаботиться о том, чтобы согреть годы заката женской нежностью.

Hence he determined to abandon himself to the stream of feeling, and perhaps was surprised to find what an exceedingly shallow rill it was.	А потому он решил самозабвенно броситься в поток восхищенных чувств и, быть может, с удивлением обнаружил, сколь мелок этот ручеек.
As in droughty regions baptism by immersion could only be performed symbolically, Mr. Casaubon found that sprinkling was the utmost approach to a plunge which his stream would afford him; and he concluded that the poets had much exaggerated the force of masculine passion.	Как известно, в засушливых областях крещение погружением дозволяется совершать лишь символически - вот и мистеру Кейсобону оказалось некуда нырять: благословенной влаги хватало разве только на окропление, и он заключил, что поэты весьма преувеличивают силу мужской страсти.
Nevertheless, he observed with pleasure that Miss Brooke showed an ardent submissive affection which promised to fulfil his most agreeable previsions of marriage.	Тем не менее он с удовольствием замечал в мисс Брук пылкую, но покорную привязанность и полагал, что самые приятные его представления о супружеской жизни обмануты не будут.
It had once or twice crossed his mind that possibly there was some deficiency in Dorothea to account for the moderation of his abandonment; but he was unable to discern the deficiency, or to figure to himself a woman who would have pleased him better; so that there was clearly no reason to fall back upon but the exaggerations of human tradition.	Раза два у него мелькало подозрение, не объясняется ли умеренность его восторгов каким-то недостатком Доротеи, но отыскать в ней этот недостаток он не мог, как не мог и представить себе женщину, которая могла бы более ему понравиться. Следовательно, причиной была склонность поэтов и всех им подобных к преувеличениям.
"Could I not be preparing myself now to be more useful?" said Dorothea to him, one morning, early in the time of courtship; "could I not learn to read Latin and Greek aloud to you, as Milton's daughters did to their father, without understanding what they read?"	- Что, если я уже теперь начну готовиться к тому, чтобы быть вам полезной? - как-то утром спросила его Доротея вскоре после их помолвки. Не могла бы я научиться читать вам вслух по-гречески и по-латыни, как дочери Мильтона, которые читали отцу древних авторов, хотя ничего не понимали?
"I fear that would be wearisome to you," said Mr. Casaubon, smiling; "and, indeed, if I remember rightly, the young women you have mentioned regarded that exercise in unknown tongues as a ground for rebellion against the poet."	- Боюсь, это будет для вас утомительно, - ответил мистер Кейсобон с улыбкой. - Ведь если мне не изменяет память, упомянутые вами девицы считали эти упражнения в неизвестных им языках достаточной причиной, чтобы ополчиться против своего родителя.
"Yes; but in the first place they were very naughty girls, else they would have been proud to minister to such a father; and in the second place they might have studied privately and taught themselves to understand what they read, and then it would have been interesting.	- Да, конечно. Но, во-первых, они, наверное, были очень легкомысленны, иначе с гордостью служили бы такому отцу, а во-вторых, кто им мешал потихоньку заниматься этими языками, чтобы научиться понимать, о чем они читают? Тогда это было бы интересно.
I hope you don't expect me to be naughty and stupid?"	Надеюсь, вы не находите меня легкомысленной или глупенькой?
"I expect you to be all that an exquisite young lady can be in every possible relation of life.	- Я нахожу вас такой, какой только может быть очаровательная юная девица во всем, чего от нее можно требовать.
Certainly it might be a great advantage if you were able to copy the Greek character, and to that end it were well to begin with a little reading."	Но бесспорно, если бы вы научились копировать греческие буквы, это могло бы оказаться очень полезным, и начать, пожалуй, лучше с чтения.

Dorothea seized this as a precious permission.	Доротея не замедлила с радостью воспользоваться столь великодушным разрешением.
She would not have asked Mr. Casaubon at once to teach her the languages, dreading of all things to be tiresome instead of helpful; but it was not entirely out of devotion to her future husband that she wished to know Latin and Greek.	Попросить мистера Кейсобона учить ее древним языкам она не решилась, больше всего на свете опасаясь, что он увидит в ней не будущую помощницу, но обузу. Однако овладеть латынью и греческим она хотела не только из преданности своему нареченному супругу.
Those provinces of masculine knowledge seemed to her a standing-ground from which all truth could be seen more truly.	Эти области мужского знания представлялись ей возвышенностью, с которой легче увидеть истину.
As it was, she constantly doubted her own conclusions, because she felt her own ignorance: how could she be confident that one-roomed cottages were not for the glory of God, when men who knew the classics appeared to conciliate indifference to the cottages with zeal for the glory?	Ведь она, сознавая свое невежество, постоянно сомневалась в своих выводах. Как могла она лелеять убеждение, что однокомнатные лачуги не споспешествуют славе божьей, если люди, знакомые с классиками, как будто сочетали равнодушие к жилищам бедняков с ревностным служением этой славе?
Perhaps even Hebrew might be necessary-at least the alphabet and a few roots-in order to arrive at the core of things, and judge soundly on the social duties of the Christian.	Может быть, для того чтобы добраться до сути вещей, чтобы здраво судить об общественном долге христиан, следует узнать еще и древнееврейский?
And she had not reached that point of renunciation at which she would have been satisfied with having a wise husband: she wished, poor child, to be wise herself.	Ну, хотя бы алфавит и несколько корней? Она еще не достигла той степени самоотречения, когда ее удовлетворило бы положение жены мудрого мужа, бедная девочка, она сама хотела быть мудрой.
Miss Brooke was certainly very naive with all her alleged cleverness.	Да, мисс Брук, несмотря на весь свой ум, была очень наивна.
Celia, whose mind had never been thought too powerful, saw the emptiness of other people's pretensions much more readily.	Селия, чьи умственные способности никто не считал выдающимися, с гораздо большей проницательностью умела распознавать пустоту претензий многих и многих их знакомых.
To have in general but little feeling, seems to be the only security against feeling too much on any particular occasion.	По-видимому, есть только одно средство не принимать что-то близко к сердцу - вообще поменьше чувствовать.
However, Mr. Casaubon consented to listen and teach for an hour together, like a schoolmaster of little boys, or rather like a lover, to whom a mistress's elementary ignorance and difficulties have a touching fitness.	Как бы то ни было, мистер Кейсобон снизошел до того, чтобы часами слушать и учить, точно школьный наставник, или, вернее, точно влюбленный, который умиляется невежеству своей возлюбленной в самых простых вещах.
Few scholars would have disliked teaching the alphabet under such circumstances.	Какой ученый не согласился бы при подобных обстоятельствах обучать даже азбуке!
But Dorothea herself was a little shocked and discouraged at her own stupidity, and the answers she got to some timid questions about the value of the Greek accents gave her a painful suspicion that here indeed there might be secrets not capable of explanation to a woman's reason.	Но Доротею огорчала и обескураживала ее непонятливость - к тому же ответы, которые она услышала, робко задав несколько вопросов о значении греческих ударений, пробудили в ней неприятное подозрение, что, возможно, и правда существуют тайны, недоступные женскому разумению.

Mr. Brooke had no doubt on that point, and expressed himself with his usual strength upon it one day that he came into the library while the reading was going forward.	Мистер Брук, во всяком случае, твердо придерживался такого мнения и не преминул выразить его с обычной убедительностью, как-то заглянув в библиотеку во время урока чтения.
"Well, but now, Casaubon, such deep studies, classics, mathematics, that kind of thing, are too taxing for a woman-too taxing, you know."	- Но послушайте, Кейсобон, подобные глубокие предметы - классики, математика, ну и так далее -для женщин слишком трудны... слишком трудны, знаете ли.
"Dorothea is learning to read the characters simply," said Mr. Casaubon, evading the question.	- Доротея просто учит буквы, - уклончиво заметил мистер Кейсобон.
"She had the very considerate thought of saving my eyes."	- Она с большой предупредительностью предложила поберечь мои глаза.
"Ah, well, without understanding, you know-that may not be so bad.	- Ах так! Не понимая смысла... знаете ли, это еще не так плохо.
But there is a lightness about the feminine mind-a touch and go-music, the fine arts, that kind of thing-they should study those up to a certain point, women should; but in a light way, you know.	Но женскому уму свойственна легкость... порхание. Музыка, изящные искусства, ну и так далее - вот чем пристало заниматься женщинам, хотя и в определенных пределах, в определенных пределах, знаете ли.
A woman should be able to sit down and play you or sing you a good old English tune.	Женщина должна быть способна сесть и сыграть вам или спеть какую-нибудь старинную английскую песню.
That is what I like; though I have heard most things-been at the opera in Vienna: Gluck, Mozart, everything of that sort.	Вот что мне нравится, хотя я слышал почти все... бывал в венской опере: Глюк, Моцарт, ну и так далее.
But I'm a conservative in music-it's not like ideas, you know.	Но в музыке я консерватор не то что в идеях, знаете ли.
I stick to the good old tunes."	Тут я стою за хорошие старинные песни.
"Mr. Casaubon is not fond of the piano, and I am very glad he is not," said Dorothea, whose slight regard for domestic music and feminine fine art must be forgiven her, considering the small tinkling and smearing in which they chiefly consisted at that dark period.	- Мистер Кейсобон не любит фортепьяно, и я этому рада, - сказала Доротея. Такое пренебрежение к домашним концертам и женским занятиям живописью ей можно извинить, если вспомнить, что в ту темную эпоху все ограничивалось пустым бренчаньем и мазней.
She smiled and looked up at her betrothed with grateful eyes. If he had always been asking her to play the "Last Rose of Summer," she would have required much resignation.	Она улыбнулась и бросила на жениха благодарный взгляд: если бы он то и дело просил ее сыграть "Последнюю розу лета", ей понадобилось бы все ее терпение и кротость.
"He says there is only an old harpsichord at Lowick, and it is covered with books."	- Он говорит, что в Лоуике есть только старинный клавесин, и тот весь завален книгами.
"Ah, there you are behind Celia, my dear.	- А, вот тут ты уступаешь Селии, милочка.
Celia, now, plays very prettily, and is always ready to play.	Селия прекрасно играет, и притом очень охотно.
However, since Casaubon does not like it, you are all right.	Впрочем, если Кейсобон не любит музыки, то ничего.

But it's a pity you should not have little recreations of that sort, Casaubon: the bow always strung-that kind of thing, you know-will not do."	Однако, Кейсобон, печально, что вы лишаете себя такого безобидного развлечения: тетиву, знаете ли, не следует все время держать натянутой, нет, не следует.
"I never could look on it in the light of a recreation to have my ears teased with measured noises," said Mr. Casaubon.	- Не вижу особого развлечения в том, чтобы мои уши терзали размеренным шумом, - ответил мистер Кейсобон.
"A tune much iterated has the ridiculous effect of making the words in my mind perform a sort of minuet to keep time-an effect hardly tolerable, I imagine, after boyhood.	- Мотив, построенный на постоянных повторениях, оказывает нелепое воздействие на мои мысли - они словно начинают танцевать менуэт ему в такт, а это можно терпеть разве что в отрочестве.
As to the grander forms of music, worthy to accompany solemn celebrations, and even to serve as an educating influence according to the ancient conception, I say nothing, for with these we are not immediately concerned."	О более же серьезных и величественных формах музыки, достойной сопровождать великие торжества или даже, согласно представлениям древних, образовывать дух и ум, я ничего не говорю, поскольку сейчас мы ведем речь не о ней.
"No; but music of that sort I should enjoy," said Dorothea.	- Да, конечно. Такая музыка доставила бы мне удовольствие, - сказала Доротея.
"When we were coming home from Lausanne my uncle took us to hear the great organ at Freiberg, and it made me sob."	- Когда мы возвращались на родину из Лозанны, дядя в Фрейбурге сводил нас послушать большой орган, и я плакала.
"That kind of thing is not healthy, my dear," said Mr. Brooke.	- Это вредно для здоровья, милочка, - заметил мистер Брук.
"Casaubon, she will be in your hands now: you must teach my niece to take things more quietly, eh, Dorothea?"	- Теперь, Кейсобон, заботиться о ней будете вы, и вам следует научить мою племянницу относиться ко всему спокойнее, э, Доротея?
He ended with a smile, not wishing to hurt his niece, but really thinking that it was perhaps better for her to be early married to so sober a fellow as Casaubon, since she would not hear of Chettam.	Он заключил свою речь улыбкой, не желая обидеть племянницу, но про себя порадовался, что она так рано выходит за столь положительного человека, как Кейсобон, раз уж о Четтеме она и слышать не хотела.
"It is wonderful, though," he said to himself as he shuffled out of the room-"it is wonderful that she should have liked him.	"Но как это поразительно, - сказал он себе, неторопливо выходя из библиотеки, - право же, поразительно, что он ей понравился.
However, the match is good.	Впрочем, партия отличная.
I should have been travelling out of my brief to have hindered it, let Mrs. Cadwallader say what she will.	И с моей стороны было бы неуместно чинить препятствия, что бы там ни говорила миссис Кэдуолледер.
He is pretty certain to be a bishop, is Casaubon.	Кейсобон почти наверное будет епископом.
That was a very seasonable pamphlet of his on the Catholic Question:-a deanery at least.	Его трактат о католическом вопросе был весьма и весьма ко времени. Уж настоятелем его обязаны сделать.
They owe him a deanery."	По меньшей мере".

And here I must vindicate a claim to philosophical reflectiveness, by remarking that Mr. Brooke on this occasion little thought of the Radical speech which, at a later period, he was led to make on the incomes of the bishops.	Здесь я почитаю нужным воспользоваться своим правом на философские отступления и замечу, что мистер Брук в эту минуту совсем не предчувствовал, сколь радикальную речь о епископских доходах ему доведется произнести в не столь уж отдаленном будущем.
What elegant historian would neglect a striking opportunity for pointing out that his heroes did not foresee the history of the world, or even their own actions?-For example, that Henry of Navarre, when a Protestant baby, little thought of being a Catholic monarch; or that Alfred the Great, when he measured his laborious nights with burning candles, had no idea of future gentlemen measuring their idle days with watches.	Какой изящный историограф упустил бы подобный случай указать, что его герои не предвидели не только путей, которыми шла после них история мира, но даже собственных поступков! Так, например, Генрих Наваррский в дни своего протестантского младенчества ничуть не подозревал, что станет католическим монархом, а Альфред Великий, измеряя сгоревшими свечами ночи своих неустанных трудов, не мог бы даже вообразить нынешних досужих господ, которые измеряют свои пустые дни с помощью карманных часов.
Here is a mine of truth, which, however vigorously it may be worked, is likely to outlast our coal.	Эта залежь истины, как бы усердно ее ни разрабатывали, не истощится и тогда, когда в Англии будет добыт последний кусок угля.
But of Mr. Brooke I make a further remark perhaps less warranted by precedent-namely, that if he had foreknown his speech, it might not have made any great difference.	Что касается мистера Брука, я добавлю еще кое-что, пожалуй, не столь подкрепленное историческими прецедентами: если б он и предвидел свою речь, большой разницы это не составило бы.
To think with pleasure of his niece's husband having a large ecclesiastical income was one thing-to make a Liberal speech was another thing; and it is a narrow mind which cannot look at a subject from various points of view.	Можно с удовольствием думать о солидных доходах епископа - мужа твоей племянницы, и можно произнести либеральную речь. Одно другому не мешает, и только узкие умы не способны взглянуть на вопрос с разных точек зрения.
CHAPTER VIII.	8
"Oh, rescue her!	На помощь к ней!
I am her brother now,	Я брат ее теперь,
And you her father.	А вы - отец.
Every gentle maid	Девице благородной
Should have a guardian in each gentleman."	Защитник всяк, в ком благородна кровь!
It was wonderful to Sir James Chettam how well he continued to like going to the Grange after he had once encountered the difficulty of seeing Dorothea for the first time in the light of a woman who was engaged to another man.	Сэр Джеймс Четтем несколько удивился тому, с каким удовольствием он продолжает посещать Типтон-Грейндж, едва трудная минута, когда он впервые увидел Доротею уже невестой другого, осталась позади.

Of course the forked lightning seemed to pass through him when he first approached her, and he remained conscious throughout the interview of hiding uneasiness; but, good as he was, it must be owned that his uneasiness was less than it would have been if he had thought his rival a brilliant and desirable match.	Разумеется, в тот миг, когда он приблизился к ней, в него словно ударила молния, и до конца их разговора его не покидало ощущение неловкости. Однако нельзя не признать, что при всей его душевной щедрости он чувствовал бы себя куда хуже, будь его соперник действительно блестящей партией.
He had no sense of being eclipsed by Mr. Casaubon; he was only shocked that Dorothea was under a melancholy illusion, and his mortification lost some of its bitterness by being mingled with compassion.	Затмить его мистер Кейсобон не мог, и ему было просто больно, что Доротея попала во власть печального самообмана, а потому обиду смягчало сострадание.
Nevertheless, while Sir James said to himself that he had completely resigned her, since with the perversity of a Desdemona she had not affected a proposed match that was clearly suitable and according to nature; he could not yet be quite passive under the idea of her engagement to Mr. Casaubon.	Тем не менее, хотя сэр Джеймс и сказал себе, что полностью отказывается от нее, раз уж она с упрямством Дездемоны отвергла брак, во всех отношениях желательный и согласный с природой, сама эта помолвка продолжала его тревожить.
On the day when he first saw them together in the light of his present knowledge, it seemed to him that he had not taken the affair seriously enough.	Когда он впервые увидел Доротею рядом с мистером Кейсобоном как его невесту, он понял, что отнесся к случившемуся недостаточно серьезно.
Brooke was really culpable; he ought to have hindered it.	Брук очень виноват: он обязан был помешать.
Who could speak to him?	Кто бы мог поговорить с ним?
Something might be done perhaps even now, at least to defer the marriage.	Возможно, даже сейчас еще не поздно что-нибудь сделать - хотя бы отложить свадьбу.
On his way home he turned into the Rectory and asked for Mr. Cadwallader.	И на обратном пути сэр Джеймс решил побывать у мистера Кэдуолледера.
Happily, the Rector was at home, and his visitor was shown into the study, where all the fishing tackle hung.	К счастью, священник оказался дома, и гостя проводили в кабинет, увешанный всяческой рыболовной снастью.
But he himself was in a little room adjoining, at work with his turning apparatus, and he called to the baronet to join him there.	Однако самого мистера Кэдуолледера там не было - он возился со спиннингом в чуланчике рядом, куда и пригласил баронета.
The two were better friends than any other landholder and clergyman in the county-a significant fact which was in agreement with the amiable expression of their faces.	Их связывали дружеские отношения, не частые между землевладельцами и приходскими священниками их графства - обстоятельство, объяснение которому можно было найти в свойственном им обоим добродушии.
Mr. Cadwallader was a large man, with full lips and a sweet smile; very plain and rough in his exterior, but with that solid imperturbable ease and good-humor which is infectious, and like great grassy hills in the sunshine, quiets even an irritated egoism, and makes it rather ashamed of itself.	Мистер Кэдуолледер был крупным человеком с пухлыми губами и приятной улыбкой. Простота и даже грубоватость его внешности сочетались с тем невозмутимым спокойствием и благожелательностью, которые навевают умиротворение, точно зеленые холмы под лучами солнца, и способны подействовать даже на раздраженный эгоизм, принудив его устыдиться себя.

"Well, how are you?" he said, showing a hand not quite fit to be grasped.	- Как поживаете? - сказал он и повернул запачканную руку, показывая, почему он ее не протягивает для пожатия.
"Sorry I missed you before.	- Жаль, что в прошлый раз вы меня не застали.
Is there anything particular?	Что-нибудь случилось?
You look vexed."	У вас встревоженный вид.
Sir James's brow had a little crease in it, a little depression of the eyebrow, which he seemed purposely to exaggerate as he answered.	Между бровями сэра Джеймса залегла морщинка, которая стала еще глубже, когда он ответил:
"It is only this conduct of Brooke's.	- Все из-за Брука.
I really think somebody should speak to him."	Мне кажется, кому-нибудь следовало бы с ним поговорить.
"What? meaning to stand?" said Mr. Cadwallader, going on with the arrangement of the reels which he had just been turning.	- Но о чем? О его намерении выставить свою кандидатуру в парламент? сказал мистер Кэдуолледер, вновь начиная крутить катушку спиннинга.
"I hardly think he means it.	По-моему, он серьезно об этом не думает.
But where's the harm, if he likes it?	Но если и так, что тут дурного?
Any one who objects to Whiggery should be glad when the Whigs don't put up the strongest fellow.	Противники вигов должны радоваться, что виги не нашли кандидата получше.
They won't overturn the Constitution with our friend Brooke's head for a battering ram."	Таким тараном, как голова нашего приятеля Брука, им никогда не сокрушить конституцию.
"Oh, I don't mean that," said Sir James, who, after putting down his hat and throwing himself into a chair, had begun to nurse his leg and examine the sole of his boot with much bitterness.	- А, я не об этом, - пробормотал сэр Джеймс, который, положив шляпу, бросился в кресло, обхватил колено и принялся угрюмо рассматривать подошву своего сапога.
"I mean this marriage.	- Я говорю про этот брак.
I mean his letting that blooming young girl marry Casaubon."	О том, что он отдает юную цветущую девушку за Кейсобона.
"What is the matter with Casaubon?	- Ну, а чем плох Кейсобон?
I see no harm in him-if the girl likes him."	Почему ему и не жениться на ней, если он ей нравится?
"She is too young to know what she likes.	- Она так молода, что неспособна разобраться в своих чувствах.
Her guardian ought to interfere.	Ее опекун обязан вмешаться.
He ought not to allow the thing to be done in this headlong manner.	Он не должен допускать такой скоропалительности в подобном деле.
I wonder a man like you, Cadwallader-a man with daughters, can look at the affair with indifference: and with such a heart as yours!	Не понимаю, Кэдуолледер, как человек вроде вас -отец, имеющий дочерей, - может смотреть на эту помолвку равнодушно. И с вашим-то добрым сердцем!
Do think seriously about it."	Подумайте, подумайте серьезно!

"I am not joking; I am as serious as possible," said the Rector, with a provoking little inward laugh.	- Но я не шучу, я совершенно серьезен, - ответил священник с тихим смешком.
"You are as bad as Elinor.	- Вы совсем как Элинор.
She has been wanting me to go and lecture Brooke; and I have reminded her that her friends had a very poor opinion of the match she made when she married me."	Она потребовала, чтобы я отправился к Бруку и наставил его на путь истинный. Мне пришлось напомнить ей, что, по мнению ее друзей, она сама, выйдя замуж за меня, совершила большую ошибку.
"But look at Casaubon," said Sir James, indignantly.	- Но вы поглядите на Кейсобона, - негодующе возразил сэр Джеймс.
"He must be fifty, and I don't believe he could ever have been much more than the shadow of a man.	- Ему никак не меньше пятидесяти, и, по-моему, он всегда был замухрышкой.
Look at his legs!"	Поглядите на его ноги!
"Confound you handsome young fellows! you think of having it all your own way in the world.	- Ох уж эти мне молодые красавцы! Вы считаете, что все всегда должно быть по-вашему.
You don't under stand women.	Вы не понимаете женщин.
They don't admire you half so much as you admire yourselves.	Они ведь восхищаются вами куда меньше, чем вы сами.
Elinor used to tell her sisters that she married me for my ugliness-it was so various and amusing that it had quite conquered her prudence."	Элинор имела обыкновение объяснять своим сестрам, будто дала мне согласие из-за моей безобразности - качества столь редкого и оригинального, что она забыла о благоразумии.
"You! it was easy enough for a woman to love you.	- Так то вы! В вас женщины, конечно, должны были влюбляться.
But this is no question of beauty.	Да и не в красоте дело.
I don't like Casaubon."	Мне Кейсобон не нравится.
This was Sir James's strongest way of implying that he thought ill of a man's character.	- К этой фразе сэр Джеймс прибегал, только когда действительно был о ком-нибудь самого дурного мнения.
"Why? what do you know against him?" said the Rector laying down his reels, and putting his thumbs into his armholes with an air of attention.	- Но почему? Что вы о нем знаете плохого? -спросил мистер Кэдуолледер, откладывая спиннинг и засовывая большие пальцы в прорези жилета с видом живейшего внимания.
Sir James paused.	Сэр Джеймс помолчал.
He did not usually find it easy to give his reasons: it seemed to him strange that people should not know them without being told, since he only felt what was reasonable.	Ему всегда было трудно облекать в слова то, на чем он основывал свои мнения: ему казалось странным, что люди не понимают этих причин без объяснений, настолько вескими и разумными они ему представлялись.
At last he said-	Наконец он сказал:
"Now, Cadwallader, has he got any heart?"	- Как по-вашему, Кэдуолледер, есть у него сердце?
"Well, yes.	- Есть, конечно.

I don't mean of the melting sort, but a sound kernel, that you may be sure of.	Пусть не любвеобильное, но послушное долгу, в этом вы можете не сомневаться.
He is very good to his poor relations: pensions several of the women, and is educating a young fellow at a good deal of expense.	Он с большой добротой заботится о своих бедных родственниках: нескольким женщинам назначил пенсию и тратит порядочные суммы на образование троюродного племянника.
Casaubon acts up to his sense of justice.	Кейсобон следует тут своим понятиям о справедливости.
His mother's sister made a bad match-a Pole, I think-lost herself-at any rate was disowned by her family.	Сестра его матери очень неудачно вышла замуж кажется, за поляка. Был какой-то скандал, и близкие от нее отреклись.
If it had not been for that, Casaubon would not have had so much money by half.	Не случись этого, денег у Кейсобона было бы вдвое меньше.
I believe he went himself to find out his cousins, and see what he could do for them.	Насколько мне известно, он сам разыскал этих своих родственников, чтобы позаботиться о них, если будет нужно.
Every man would not ring so well as that, if you tried his metal.	Далеко не всякий человек издаст такой чистый звон, если вы проверите, из какого металла он отлит.
You would, Chettam; but not every man."	Вы бы, Четтем, с честью прошли такую проверку, но сказать это можно далеко не о всех.
"I don't know," said Sir James, coloring.	- Ну, не знаю, - ответил сэр Джеймс, краснея.
"I am not so sure of myself."	- Я в этом не так уж уверен.
He paused a moment, and then added, "That was a right thing for Casaubon to do.	- После некоторого молчания он прибавил: -Кейсобон поступил правильно.
But a man may wish to do what is right, and yet be a sort of parchment code.	И все-таки человек может вести себя очень порядочно и быть сухим, как пергамент.
A woman may not be happy with him.	Он вряд ли способен составить счастье женщины.
And I think when a girl is so young as Miss Brooke is, her friends ought to interfere a little to hinder her from doing anything foolish.	И по-моему, если девушка так молода, как мисс Брук, ее друзья обязаны вмешаться, чтобы удержать ее от необдуманного решения.
You laugh, because you fancy I have some feeling on my own account.	Вы смеетесь, потому что думаете, будто я сам тут как-то заинтересован.
But upon my honor, it is not that.	Но слово чести, это не так.
I should feel just the same if I were Miss Brooke's brother or uncle."	Я чувствовал бы то же, будь я братом мисс Брук или ее дядей.
"Well, but what should you do?"	- Ну, и что бы вы сделали?
"I should say that the marriage must not be decided on until she was of age.	- Я бы настоял, чтобы свадьбу отложили до ее совершеннолетия.
And depend upon it, in that case, it would never come off.	И можете быть уверены: в этом случае она так никогда и не состоялась бы.
I wish you saw it as I do-I wish you would talk to Brooke about it."	Мне бы хотелось, чтобы вы согласились со мной, мне бы хотелось, чтобы вы потолковали с Бруком.

Sir James rose as he was finishing his sentence, for he saw Mrs. Cadwallader entering from the study.	Еще не договорив, сэр Джеймс поднялся на ноги, потому что к ним из кабинета вошла миссис Кэдуолледер.
She held by the hand her youngest girl, about five years old, who immediately ran to papa, and was made comfortable on his knee.	Она вела за руку младшую дочь пятилетнюю девочку, которая тотчас подбежала к папеньке и вскарабкалась к нему на колени.
"I hear what you are talking about," said the wife. "But you will make no impression on Humphrey.	- Я слышала, о чем вы говорили, - объявила супруга священника, - но Г емфри вам не переубедить.
As long as the fish rise to his bait, everybody is what he ought to be.	До тех пор пока рыба исправно клюет, мир населяют только премилые люди.
Bless you, Casaubon has got a trout-stream, and does not care about fishing in it himself: could there be a better fellow?"	На земле Кейсобона есть ручей, в котором водится форель, а сам он никогда не удит - где вы найдете человека лучше?
"Well, there is something in that," said the Rector, with his quiet, inward laugh.	- А ведь и правда, - заметил священник с обычным своим тихим смешком.
"It is a very good quality in a man to have a trout-stream."	Быть владельцем такого ручья - прекрасное качество.
"But seriously," said Sir James, whose vexation had not yet spent itself, "don't you think the Rector might do some good by speaking?"	- Но серьезно, миссис Кэдуолледер, - сказал сэр Джеймс, чье раздражение еще не угасло, - разве вы не согласны, что вмешательство вашего мужа могло бы принести пользу?
"Oh, I told you beforehand what he would say," answered Mrs. Cadwallader, lifting up her eyebrows.	- Ах, я же сразу сказала вам, что он ответит! -произнесла миссис Кэдуолледер, поднимая брови.
"I have done what I could: I wash my hands of the marriage."	- Я сделала что могла и умываю руки: меня этот брак не касается.
"In the first place," said the Rector, looking rather grave, "it would be nonsensical to expect that I could convince Brooke, and make him act accordingly.	- Во-первых, - сказал священник, слегка нахмурясь, - нелепо полагать, будто я могу повлиять на Брука и убедить его поступить по-моему.
Brooke is a very good fellow, but pulpy; he will run into any mould, but he won't keep shape."	Брук отличный человек, но ему не хватает твердости. Какую форму он ни примет, сохранить ее ему не удастся.
"He might keep shape long enough to defer the marriage," said Sir James.	- Может быть, прежде чем утратить ее, он успеет помешать этому браку, возразил сэр Джеймс.
"But, my dear Chettam, why should I use my influence to Casaubon's disadvantage, unless I were much surer than I am that I should be acting for the advantage of Miss Brooke?	- Но, мой дорогой Четтем, почему я должен пускать в ход мое влияние в ущерб Кейсобону, если вовсе не убежден, что принесу таким образом пользу мисс Брук?
I know no harm of Casaubon.	Я ничего дурного о Кейсобоне не знаю.
I don't care about his Xisuthrus and Fee-fo-fum and the rest; but then he doesn't care about my fishing-tackle.	Мне неинтересны его Ксисутры и всякие фи-фо-фам, но ведь и ему неинтересны мои спиннинги.

As to the line he took on the Catholic Question, that was unexpected; but he has always been civil to me, and I don't see why I should spoil his sport.	Конечно, позиция, которую он выбрал в католическом вопросе, была несколько неожиданной, но он был всегда со мной весьма учтив, и я не вижу, почему я должен портить ему жизнь.
For anything I can tell, Miss Brooke may be happier with him than she would be with any other man."	Вполне возможно, что мисс Брук будет с ним счастливее, чем с любым другим мужем, - откуда мне знать?
"Humphrey!	- Гемфри!
I have no patience with you.	Ну что ты говоришь?
You know you would rather dine under the hedge than with Casaubon alone.	Сам же предпочтешь остаться совсем без обеда, лишь бы не обедать с глазу на глаз с Кейсобоном.
You have nothing to say to each other."	Вам друг другу слова сказать не о чем.
"What has that to do with Miss Brooke's marrying him?	- Но где тут связь с тем, что мисс Брук выходит за него?
She does not do it for my amusement."	Она же делает это не для моего удовольствия.
"He has got no good red blood in his body," said Sir James.	- У него в теле нет ни капли настоящей крови, -заявил сэр Джеймс.
"No.	- Разумеется.
Somebody put a drop under a magnifying-glass and it was all semicolons and parentheses," said Mrs. Cadwallader.	Кто-то рассматривал ее под лупой и увидел только двоеточия и скобки, - подхватила миссис Кэдуолледер.
"Why does he not bring out his book, instead of marrying," said Sir James, with a disgust which he held warranted by the sound feeling of an English layman.	- Почему он не издаст свою книгу вместо того, чтобы жениться? - буркнул сэр Джеймс с омерзением, на которое, как он считал, ему давал право здравый смысл человека, далекого от схоластических выкладок.
"Oh, he dreams footnotes, and they run away with all his brains.	- А, он бредит примечаниями и ни о чем другом думать неспособен.
They say, when he was a little boy, he made an abstract of	Говорят, в нежном детстве он составил конспект по
'Hop o' my Thumb,' and he has been making abstracts ever since.	"Мальчику с пальчик" и с тех пор одни только конспекты и составляет.
Ugh!	Фу!
And that is the man Humphrey goes on saying that a woman may be happy with."	А Гемфри утверждает, что женщина может быть счастлива с подобным человеком.
"Well, he is what Miss Brooke likes," said the Rector.	- Но мисс Брук он нравится, - возразил ее муж.
"I don't profess to understand every young lady's taste."	- О вкусах же юных барышень я судить не берусь.
"But if she were your own daughter?" said Sir James.	- А если бы она была вашей дочерью? - сказал сэр Джеймс.
"That would be a different affair.	- Это совсем другое дело.

She is not my daughter, and I don't feel called upon to interfere.	Но она мне не дочь, и я не чувствую себя вправе вмешиваться.
Casaubon is as good as most of us.	Кейсобон ничуть не хуже большинства из нас.
He is a scholarly clergyman, and creditable to the cloth.	Он ученый священник и ничем не уронил своего сана.
Some Radical fellow speechifying at Middlemarch said Casaubon was the learned straw-chopping incumbent, and Freke was the brick-and-mortar incumbent, and I was the angling incumbent.	Один радикальствующий оратор в Мидлмарче назвал Кейсобона ученым попом, молотящим мякину, а Фрика попом-каменщиком, а меня -попом-рыболовом.
And upon my word, I don't see that one is worse or better than the other."	И честное слово, не вижу, что тут лучше, а что хуже.
The Rector ended with his silent laugh.	- Мистер Кэдуолледер испустил свой тихий смешок.
He always saw the joke of any satire against himself.	Он всегда был готов первым посмеяться любым выпадам по своему адресу.
His conscience was large and easy, like the rest of him: it did only what it could do without any trouble.	Его совесть была такой же спокойной и невозмутимой, как он сам, и предпочитала избегать лишних усилий.
Clearly, there would be no interference with Miss Brooke's marriage through Mr. Cadwallader; and Sir James felt with some sadness that she was to have perfect liberty of misjudgment.	Таким образом, вмешательство мистера Кэдуолледера браку мисс Брук не угрожало, и сэр Джеймс с грустью подумал что ей предоставлена полная свобода совершать необдуманные поступки.
It was a sign of his good disposition that he did not slacken at all in his intention of carrying out Dorothea's design of the cottages.	Тем не менее он не отказался от своего намерения строить дома для арендаторов по плану Доротеи, что свидетельствует о благородстве его натуры.
Doubtless this persistence was the best course for his own dignity: but pride only helps us to be generous; it never makes us so, any more than vanity makes us witty.	Без сомнения, это был лучший способ сохранить свое достоинство однако гордость только помогает нам быть великодушными, а не делает нас такими - как тщеславие не делает нас остроумными.
She was now enough aware of Sir James's position with regard to her, to appreciate the rectitude of his perseverance in a landlord's duty, to which he had at first been urged by a lover's complaisance, and her pleasure in it was great enough to count for something even in her present happiness.	Доротея, зная теперь, в какое положение она поставила сэра Джеймса, вполне оценила его стремление добросовестно исполнить свой долг по отношению к арендаторам, хотя он возложил на себя этот долг лишь из желания угодить возлюбленной, и радость, которую она испытывала, не могло заслонить даже ее новое счастье.
Perhaps she gave to Sir James Chettam's cottages all the interest she could spare from Mr. Casaubon, or rather from the symphony of hopeful dreams, admiring trust, and passionate self devotion which that learned gentleman had set playing in her soul.	Пожалуй, дома арендаторов сэра Джеймса Четтема занимали ее во всей той мере, в какой она могла интересоваться чем-то помимо мистера Кейсобона, а вернее, помимо той симфонии счастливых грез, доверчивого восхищения и страстной преданности, которая благодаря ему звучала в ее душе.

Hence it happened that in the good baronet's succeeding visits, while he was beginning to pay small attentions to Celia, he found himself talking with more and more pleasure to Dorothea.	И потому теперь во время каждого своего визита добросердечный баронет, который уже начинал чуть-чуть ухаживать за Селией, вновь и вновь обнаруживал, что разговоры с Доротеей становятся ему все приятнее.
She was perfectly unconstrained and without irritation towards him now, and he was gradually discovering the delight there is in frank kindness and companionship between a man and a woman who have no passion to hide or confess.	Теперь она держалась с ним свободно, никогда не раздражалась, и он мало-помалу открывал для себя прелесть дружеской симпатии между мужчиной и женщиной, которым не надо ни прятать страсть, ни признаваться в ней.
CHAPTER IX.	9
1st Gent.	Первый джентльмен :
An ancient land in ancient oracles	Оракул древний называл страну
Is called "law-thirsty": all thestruggle there	"Законожаждущей"; там все стремились
Was after order and a perfect rule.	К порядку, к совершенному правленью.
Pray, where lie such lands now? . . .	Где ныне нам искать подобный край?
2d Gent.	Второй джентльмен :
Why, where they lay of old-in human souls.	Там, где и прежде - в сердце человека.
Mr. Casaubon's behavior about settlements was highly satisfactory to Mr. Brooke, and the preliminaries of marriage rolled smoothly along, shortening the weeks of courtship.	Мистер Брук остался весьма доволен тем, как мистер Кейсобон собирался обеспечить свою жену, все предсвадебные дела разрешались без малейших затруднений, и время помолвки летело незаметно.
The betrothed bride must see her future home, and dictate any changes that she would like to have made there.	Невесте полагалось осмотреть свой будущий дом и распорядиться, что и как там следует переделать.
A woman dictates before marriage in order that she may have an appetite for submission afterwards.	Женщина распоряжается перед браком, чтобы ей было приятнее учиться покорности потом.
And certainly, the mistakes that we male and female mortals make when we have our own way might fairly raise some wonder that we are so fond of it.	И бесспорно, те ошибки, которые мы, смертные обоего пола, делаем, когда получаем свободу поступать по-своему, заставляют задаваться вопросом, почему нам так нравится эта свобода.
On a gray but dry November morning Dorothea drove to Lowick in company with her uncle and Celia.	И вот в пасмурное, но сухое ноябрьское утро Доротея вместе с дядей и Селией поехала в Лоуик.
Mr. Casaubon's home was the manor-house.	Мистер Кейсобон жил в старинном господском доме.
Close by, visible from some parts of the garden, was the little church, with the old parsonage opposite.	Из сада была видна небольшая церковь, а напротив нее - дом приходского священника.
In the beginning of his career, Mr. Casaubon had only held the living, but the death of his brother had put him in possession of the manor also.	В молодости мистер Кейсобон обитал в нем, пока не вступил во владение поместьем после смерти брата.

It had a small park, with a fine old oak here and there, and an avenue of limes towards the southwest front, with a sunk fence between park and pleasure-ground, so that from the drawing-room windows the glance swept uninterruptedly along a slope of greensward till the limes ended in a level of corn and pastures, which often seemed to melt into a lake under the setting sun.	К саду примыкал небольшой парк с великолепными древними дубами, откуда к юго-западному фасаду вела липовая аллея. Ограда, разделявшая сад и парк, была скрыта в низине, и из окон гостиной открывался широкий вид на зеленую лужайку и липы, а дальше зеленели поля и луга, которые в лучах закатного солнца порой словно преображались в золотое озеро.
This was the happy side of the house, for the south and east looked rather melancholy even under the brightest morning. The grounds here were more confined, the flower-beds showed no very careful tendance, and large clumps of trees, chiefly of sombre yews, had risen high, not ten yards from the windows. The building, of greenish stone, was in the old English style, not ugly, but small-windowed and melancholy-looking: the sort of house that must have children, many flowers, open windows, and little vistas of bright things, to make it seem a joyous home.	Но на юг и на восток вид был довольно угрюмым даже в самое ясное утро: никакого простора, запущенные клумбы и почти у самых окон разросшиеся купы деревьев - главным образом мрачные тисы. Сам дом, построенный в старинном английском стиле, отнюдь не был безобразен, но позеленевшие от времени каменные стены и маленькие окна навевали меланхолическое чувство - чтобы такой дом стал уютным, ему требуются веселые детские голоса, множество цветов, распахнутые окна и солнечный простор за ними.
In this latter end of autumn, with a sparse remnant of yellow leaves falling slowly athwart the dark evergreens in a stillness without sunshine, the house too had an air of autumnal decline, and Mr. Casaubon, when he presented himself, had no bloom that could be thrown into relief by that background.	Однако на исходе осени, когда в застывшей тишине последние желтые листья медленно кружили под пасмурным небом на темном фоне вечнозеленых тисов, дом был исполнен безысходной осенней грусти, и вышедший встретить их мистер Кейсобон не являл всему этому ни малейшего контраста.
"Oh dear!" Celia said to herself,	"Ах! - сказала себе Селия.
"I am sure Freshitt Hall would have been pleasanter than this."	- Уж, конечно, Фрешит-Холл выглядит приятнее".
She thought of the white freestone, the pillared portico, and the terrace full of flowers, Sir James smiling above them like a prince issuing from his enchantment in a rose-bush, with a handkerchief swiftly metamorphosed from the most delicately odorous petals-Sir James, who talked so agreeably, always about things which had common-sense in them, and not about learning!	Она представила себе белоснежные стены, портик с колоннами, террасу, всю в цветах, а среди них -улыбающийся сэр Джеймс, точно расколдованный принц, только что покинувший обличье розового куста, и с носовым платком, возникшим из самых душистых лепестков, - сэр Джеймс, который всегда так мило разговаривает об обычных интересных вещах, а не рассуждает на ученые темы!
Celia had those light young feminine tastes which grave and weatherworn gentlemen sometimes prefer in a wife; but happily Mr. Casaubon's bias had been different, for he would have had no chance with Celia.	Селии в полной мере были свойственны те прелестные женственные вкусы, какие нередко чаруют серьезных пожилых джентльменов в их избранницах. К счастью, склонности мистера Кейсобона были иными - ведь согласия Селии он не получил бы никогда.

Dorothea, on the contrary, found the house and grounds all that she could wish: the dark book-shelves in the long library, the carpets and curtains with colors subdued by time, the curious old maps and bird's-eye views on the walls of the corridor, with here and there an old vase below, had no oppression for her, and seemed more cheerful than the easts and pictures at the Grange, which her uncle had long ago brought home from his travels-they being probably among the ideas he had taken in at one time.	Доротее, наоборот, и дом, и сад, и парк чрезвычайно понравились. Темные книжные полки в длинной библиотеке, выцветшие от времени ковры и портьеры, гравированные панорамы городов и старинные карты на стенах коридоров, старинные вазы под ними не только не произвели на нее угнетающего впечатления, но показались ей гораздо приятнее статуй и картин, которые ее дядя навез в Типтон-Грейндж из своих путешествий (возможно, они составляли часть идей, которых он тогда набрался).
To poor Dorothea these severe classical nudities and smirking Renaissance-Correggiosities were painfully inexplicable, staring into the midst of her Puritanic conceptions: she had never been taught how she could bring them into any sort of relevance with her life.	Сугубо классические обнаженные тела и ренессансно-корреджевские сладкие улыбки приводили бедняжку Доротею в полную растерянность, настолько они противоречили ее пуританским понятиям и были чужды всему строю ее жизни - ведь никто не научил ее тому, как надо воспринимать искусство.
But the owners of Lowick apparently had not been travellers, and Mr. Casaubon's studies of the past were not carried on by means of such aids.	Владельцы же Лоуика, по-видимому, никогда не путешествовали по чужим странам, а мистер Кейсобон, изучая прошлое, обходился без таких пособий.
Dorothea walked about the house with delightful emotion.	Осматривая дом, Доротея не испытывала ничего, кроме радости.
Everything seemed hallowed to her: this was to be the home of her wifehood, and she looked up with eyes full of confidence to Mr. Casaubon when he drew her attention specially to some actual arrangement and asked her if she would like an alteration.	Здесь, где ей предстояло нести обязанности супруги, все казалось ей священным, и когда мистер Кейсобон осведомлялся, не кажется ли ей желательным изменить то или это, она отвечала ему взглядом, полным глубочайшего доверия.
All appeals to her taste she met gratefully, but saw nothing to alter.	Его внимание к ее вкусам пробуждало в ней живейшую благодарность, но менять она ничего не хотела.
His efforts at exact courtesy and formal tenderness had no defect for her. She filled up all blanks with unmanifested perfections, interpreting him as she interpreted the works of Providence, and accounting for seeming discords by her own deafness to the higher harmonies.	Его формальную учтивость и столь же формальную нежность она находила безупречными, восполняя пустоты уверенностью, что его совершенство открылось ей еще не во всей своей полноте - так, словно речь шла о божественном провидении и кое-какие диссонансы могли объясняться лишь ее собственной глухотой к высшей гармонии.
And there are many blanks left in the weeks of courtship which a loving faith fills with happy assurance.	А в неделях, предшествующих свадьбе, всегда находятся пустоты, на которые любовь и доверие закрывают глаза, не допуская и тени сомнения в счастливом будущем.
"Now, my dear Dorothea, I wish you to favor me by pointing out which room you would like to have as your boudoir," said Mr. Casaubon, showing that his views of the womanly nature were sufficiently large to include that requirement.	- Теперь, дорогая Доротея, окажите мне любезность указать, какую комнату вы хотели бы сделать своим будуаром, - сказал мистер Кейсобон, показывая, что его взгляды на женскую натуру достаточно широки и он признает за женщинами право иметь будуар.

"It is very kind of you to think of that," said Dorothea, "but I assure you I would rather have all those matters decided for me.	- Вы очень добры, - ответила Доротея, - но, право, я предпочту оставить это на ваше усмотрение.
I shall be much happier to take everything as it is-just as you have been used to have it, or as you will yourself choose it to be.	Мне все нравится так, как оно есть - как вы привыкли, разве что вы сами найдете нужным что-нибудь изменить.
I have no motive for wishing anything else."	Ничего другого мне не надо.
"Oh, Dodo," said Celia, "will you not have the bow-windowed room up-stairs?"	- Ах, Додо! - сказала Селия. - А комната наверху с окном-фонарем?
Mr. Casaubon led the way thither.	Мистер Кейсобон проводил их туда.
The bow-window looked down the avenue of limes; the furniture was all of a faded blue, and there were miniatures of ladies and gentlemen with powdered hair hanging in a group.	Окно-фонарь выходило на липовую аллею, мебель была обтянута поблекшим голубым шелком, а на стене висели миниатюры дам и джентльменов с пудреными волосами.
A piece of tapestry over a door also showed a blue-green world with a pale stag in it.	Гобелен, служивший портьерой, тоже изображал зелено-голубой мир с выцветшим оленем на переднем плане.
The chairs and tables were thin-legged and easy to upset.	Стулья и столики на тонких изогнутых ножках казались не слишком устойчивыми.
It was a room where one might fancy the ghost of a tight-laced lady revisiting the scene of her embroidery.	В такой комнате легко было вообразить призрачную даму в платье с тугой шнуровкой, вернувшуюся за своим рукоделием.
A light bookcase contained duodecimo volumes of polite literature in calf, completing the furniture.	Меблировку завершал небольшой книжный шкаф с переплетенными в телячью кожу томиками изящной словесности.
"Yes," said Mr. Brooke, "this would be a pretty room with some new hangings, sofas, and that sort of thing.	- Да-да, - объявил мистер Брук, - это будет очень милая комната, если сменить занавески, обновить мебель, добавить кушеток, ну и так далее.
A little bare now."	Сейчас она несколько гола.
"No, uncle," said Dorothea, eagerly.	- Что вы, дядюшка! - поспешно возразила Доротея.
"Pray do not speak of altering anything.	- Здесь не надо ничего менять.
There are so many other things in the world that want altering-I like to take these things as they are.	В мире найдется столько куда более важных вещей, которые необходимо изменить, а тут мне все и так нравится.
And you like them as they are, don't you?" she added, looking at Mr. Casaubon.	И вам ведь тоже? спросила она, повернувшись к мистеру Кейсобону.
"Perhaps this was your mother's room when she was young."	- Наверное, это была комната вашей матушки в дни ее молодости?
"It was," he said, with his slow bend of the head.	- Да, - ответил он, медленно наклоняя голову.
"This is your mother," said Dorothea, who had turned to examine the group of miniatures.	- Вот ваша матушка, - сказала Доротея, рассматривая миниатюры.
"It is like the tiny one you brought me; only, I should think, a better portrait.	- Она совсем такая, как на маленьком портрете, который вы мне подарили, только здесь ее черты, по-моему, более выразительны.

And this one opposite, who is this?"	А это чья миниатюра?
"Her elder sister.	- Ее старшей сестры.
They were, like you and your sister, the only two children of their parents, who hang above them, you see."	Как и вы с сестрицей, они были единственными детьми своих родителей, чьи портреты висят выше.
"The sister is pretty," said Celia, implying that she thought less favorably of Mr. Casaubon's mother.	- А сестра очень хорошенькая, - заметила Селия, подразумевая, что о матушке мистера Кейсобона этого сказать нельзя.
It was a new opening to Celia's imagination, that he came of a family who had all been young in their time-the ladies wearing necklaces.	Ей было как-то удивительно, что он происходит из семьи, члены которой все в свое время были молоды, а дамы так даже носили ожерелья.
"It is a peculiar face," said Dorothea, looking closely.	- Какое своеобразное лицо, - сказала Доротея, вглядываясь в миниатюру.
"Those deep gray eyes rather near together-and the delicate irregular nose with a sort of ripple in it-and all the powdered curls hanging backward.	- Глаза глубокие и серые, но посажены слишком близко, нос изящный, но неправильный и словно бы с горбинкой, а напудренные локоны зачесаны назад!
Altogether it seems to me peculiar rather than pretty.	Да, это очень своеобразное лицо, но, по-моему, хорошеньким назвать его нельзя.
There is not even a family likeness between her and your mother."	И между ней и вашей матушкой нет никакого семейного сходства.
"No.	- Да
And they were not alike in their lot."	И судьбы их тоже были непохожи.
"You did not mention her to me," said Dorothea.	- Вы мне про нее не рассказывали, - заметила Доротея.
"My aunt made an unfortunate marriage.	- Моя тетка вышла замуж крайне неудачно.
I never saw her."	Я ее никогда не видел.
Dorothea wondered a little, but felt that it would be indelicate just then to ask for any information which Mr. Casaubon did not proffer, and she turned to the window to admire the view.	Доротея была заинтригована, но сочла неделикатным задавать вопросы, раз мистер Кейсобон сам больше ничего не сказал, и отвернулась к окну полюбоваться видом.
The sun had lately pierced the gray, and the avenue of limes cast shadows.	Солнце пронизало серую пелену туч, и липы отбрасывали тени поперек аллеи.
"Shall we not walk in the garden now?" said Dorothea.	- Не пройтись ли нам по саду? - спросила Доротея.
"And you would like to see the church, you know," said Mr. Brooke.	- И тебе следует посмотреть церковь, знаешь ли, -сказал мистер Брук.
"It is a droll little church.	Забавная церквушка.
And the village.	Как и все селение.
It all lies in a nut-shell.	Оно словно заключено в ореховой скорлупе.
By the way, it will suit you, Dorothea; for the cottages are like a row of alms-houses-little gardens, gilly-flowers, that sort of thing."	Кстати, оно тебе понравится, Доротея: аккуратные домики с садиками, мальвы, ну и так далее.

"Yes, please," said Dorothea, looking at Mr. Casaubon, "I should like to see all that." She had got nothing from him more graphic about the Lowick cottages than that they were "not bad."	- Да, если можно, я хотела бы все это посмотреть,- сказала Доротея, повернувшись к мистеру Кейсобону, - на ее вопросы о жилищах лоуикских арендаторов он до сих пор ограничивался коротким заверением, что они не так уж плохи.
They were soon on a gravel walk which led chiefly between grassy borders and clumps of trees, this being the nearest way to the church, Mr. Casaubon said.	Вскоре все общество уже шло по песчаной дорожке, которая вилась в траве между купами деревьев и, как объяснил мистер Кейсобон, вела прямо к церкви.
At the little gate leading into the churchyard there was a pause while Mr. Casaubon went to the parsonage close by to fetch a key.	Но калитка в церковной ограде оказалась заперта, и мистер Кейсобон направился к дому священника за ключом.
Celia, who had been hanging a little in the rear, came up presently, when she saw that Mr. Casaubon was gone away, and said in her easy staccato, which always seemed to contradict the suspicion of any malicious intent-	Заметив, что он удалился, Селия, которая немного отстала, подошла к остальным и сказала с обычной четкостью, которая всегда словно бы опровергала подозрение в скрытой злокозненности ее слов:
"Do you know, Dorothea, I saw some one quite young coming up one of the walks."	- А знаешь, Доротея, я видела в одной из аллей какого-то молодого человека.
"Is that astonishing, Celia?"	- И что же тут удивительного, Селия?
"There may be a young gardener, you know-why not?" said Mr. Brooke.	- Садовник, знаешь ли. Почему бы ему и не быть молодым? - сказал мистер Брук.
"I told Casaubon he should change his gardener."	- Я уже советовал Кейсобону переменить садовника.
"No, not a gardener," said Celia; "a gentleman with a sketch-book.	- Нет, это был не садовник, а джентльмен с альбомом для набросков, возразила Селия.
He had light-brown curls.	- У него вьющиеся каштановые волосы.
I only saw his back. But he was quite young."	Я видела только его спину, но он совсем еще молодой.
"The curate's son, perhaps," said Mr. Brooke.	- Возможно, сын младшего священника, - ответил мистер Брук.
"Ah, there is Casaubon again, and Tucker with him.	- А, вон и Кейсобон с Такером.
He is going to introduce Tucker.	Он хочет представить тебе Такера.
You don't know Tucker yet."	Ты ведь с Такером не знакома.
Mr. Tucker was the middle-aged curate, one of the "inferior clergy," who are usually not wanting in sons.	Мистер Такер, несмотря на пожилой возраст, все еще принадлежал к "низшему духовенству", а как известно, младшие священники обычно не могут пожаловаться на отсутствие сыновей.
But after the introduction, the conversation did not lead to any question about his family, and the startling apparition of youthfulness was forgotten by every one but Celia.	Однако после того, как он был им представлен, ни он сам, ни мистер Кейсобон ни слова про его семью не сказали, и мелькнувший в аллее юноша был забыт всеми, кроме Селии.

She inwardly declined to believe that the light-brown curls and slim figure could have any relationship to Mr. Tucker, who was just as old and musty-looking as she would have expected Mr. Casaubon's curate to be; doubtless an excellent man who would go to heaven (for Celia wished not to be unprincipled), but the corners of his mouth were so unpleasant.	Она же пришла к выводу, что каштановые кудри и стройная фигура не могут принадлежать отпрыску или даже просто родственнику мистера Такера, такого старого и скучного, каким, по мнению Селии, только и мог быть духовный помощник мистера Кейсобона - без сомнения, превосходный человек, который попадет в рай (Селия чуждалась вольнодумства), но уж очень у него кривой рот.
Celia thought with some dismalness of the time she should have to spend as bridesmaid at Lowick, while the curate had probably no pretty little children whom she could like, irrespective of principle.	И Селия с огорчением и без всякого вольнодумства решила про себя, что у младшего священника, конечно, нет милых детишек, с которыми она могла бы играть, когда ей придется гостить в Лоуике в качестве подружки невесты.
Mr. Tucker was invaluable in their walk; and perhaps Mr. Casaubon had not been without foresight on this head, the curate being able to answer all Dorothea's questions about the villagers and the other parishioners.	Мистер Такер, как, возможно, и предвидел мистер Кейсобон, оказался бесценным спутником: он отвечал на все вопросы Доротеи о жителях деревни и о других прихожанах.
Everybody, he assured her, was well off in Lowick: not a cottager in those double cottages at a low rent but kept a pig, and the strips of garden at the back were well tended.	В Лоуике, заверял он ее, все живут припеваючи: каждый арендатор (дома рассчитаны на две семьи, зато и плата невысока) обязательно держит хотя бы одну свинью, а огороды на задах все отлично ухожены.
The small boys wore excellent corduroy, the girls went out as tidy servants, or did a little straw-plaiting at home: no looms here, no Dissent; and though the public disposition was rather towards laying by money than towards spirituality, there was not much vice.	Мальчики одеты в превосходный плис, из девочек выходят примерные служанки, или же они остаются дома и занимаются плетением из соломы. Никаких ткацких станков, никакого сектантского духа, и хотя здешние люди думают не столько о духовном, сколько о том, чтобы скопить побольше деньжат, никаких особых пороков за ними не водится.
The speckled fowls were so numerous that Mr. Brooke observed,	Пестрых же кур было столько, что мистер Брук не удержался и заметил:
"Your farmers leave some barley for the women to glean, I see.	- Как вижу, ваши фермеры оставляют для женщин ячмень на полях.
The poor folks here might have a fowl in their pot, as the good French king used to wish for all his people.	У здешних бедняков, наверное, варится в горшках та самая курица, о какой добрый французский король мечтал для всех своих подданных.
The French eat a good many fowls-skinny fowls, you know."	Французы едят много кур, но тощих, знаете ли.
"I think it was a very cheap wish of his," said Dorothea, indignantly.	- Удивительно жалкая мечта, - негодующе сказала Доротея.
"Are kings such monsters that a wish like that must be reckoned a royal virtue?"	- Неужели короли - такие чудовища, что даже подобное пожелание уже возводится в добродетель?
"And if he wished them a skinny fowl," said Celia, "that would not be nice.	- Если бы он желал, чтобы они ели тощих кур, -заметила Селия, - это было бы не так хорошо.
But perhaps he wished them to have fat fowls."	Но, может быть, он желал, чтобы они ели жирных кур.

"Yes, but the word has dropped out of the text, or perhaps was subauditum; that is, present in the king's mind, but not uttered," said Mr. Casaubon, smiling and bending his head towards Celia, who immediately dropped backward a little, because she could not bear Mr. Casaubon to blink at her.	- Да, но слово это выпало из контекста или же существовало лишь subauditum, то есть в мыслях короля, но вслух произнесено не было, - с улыбкой сказал мистер Кейсобон, наклоняясь к Селии, которая тотчас замедлила шаг, не желая смотреть, как мистер Кейсобон моргает у самого ее лица.
Dorothea sank into silence on the way back to the house.	Когда они возвращались из деревни, Доротея все время молчала.
She felt some disappointment, of which she was yet ashamed, that there was nothing for her to do in Lowick; and in the next few minutes her mind had glanced over the possibility, which she would have preferred, of finding that her home would be in a parish which had a larger share of the world's misery, so that she might have had more active duties in it.	Она со стыдом ловила себя на некотором разочаровании при мысли, что в Лоуике все хорошо и ей нечего будет там делать. И несколько минут она размышляла о том, что, пожалуй, предпочла бы жить в приходе, не столь свободном от горестей и бед, - тогда ей нашлось бы чем заняться.
Then, recurring to the future actually before her, she made a picture of more complete devotion to Mr. Casaubon's aims in which she would await new duties.	Но тут же она вновь вернулась к будущему, ожидающему ее на самом деле: она еще больше посвятит себя трудам мистера Кейсобона, и эта преданность подскажет ей новые обязанности.
Many such might reveal themselves to the higher knowledge gained by her in that companionship.	Почерпнутые в общении с ним высокие знания, наверное, откроют перед ней другие способы приложения своих сил.
Mr. Tucker soon left them, having some clerical work which would not allow him to lunch at the Hall; and as they were re-entering the garden through the little gate, Mr. Casaubon said-	Тут мистер Такер откланялся; его ждали какие-то церковные дела, и он вынужден был отказаться от приглашения позавтракать с ними. Когда они вошли в сад через маленькую калитку, мистер Кейсобон сказал:
"You seem a little sad, Dorothea.	- У вас немного грустный вид, Доротея.
I trust you are pleased with what you have seen."	Надеюсь, вы довольны тем, что видели?
"I am feeling something which is perhaps foolish and wrong," answered Dorothea, with her usual openness-"almost wishing that the people wanted more to be done for them here.	- То, что я чувствую, наверное, глупо и дурно, -ответила Доротея с обычной своей откровенностью. - Я хотела бы, чтобы эти люди больше нуждались в помощи.
I have known so few ways of making my life good for anything.	Мне известно так мало способов сделать мою жизнь полезной.
Of course, my notions of usefulness must be narrow.	И конечно, мои представления о пользе далеко не достаточны.
I must learn new ways of helping people."	Мне следует искать новые пути, как приносить пользу людям.
"Doubtless," said Mr. Casaubon.	- Несомненно, - сказал мистер Кейсобон.
"Each position has its corresponding duties.	- С каждым положением сопряжены соответствующие обязанности.
Yours, I trust, as the mistress of Lowick, will not leave any yearning unfulfilled."	И надеюсь, ваше новое положение как хозяйки Лоуика будет содействовать исполнению моих чаяний.

"Indeed, I believe that," said Dorothea, earnestly.	- Я всем сердцем хочу этого, - ответила Доротея с глубокой серьезностью.
"Do not suppose that I am sad."	- Мне вовсе не грустно, не надо так думать.
"That is well.	- Очень хорошо.
But, if you are not tired, we will take another way to the house than that by which we came."	Но если вы не устали, то мы пойдем к дому другой дорогой.
Dorothea was not at all tired, and a little circuit was made towards a fine yew-tree, the chief hereditary glory of the grounds on this side of the house.	Доротея ничуть не устала, и они направились к великолепному тису, главной родовой достопримечательности с этой стороны дома.
As they approached it, a figure, conspicuous on a dark background of evergreens, was seated on a bench, sketching the old tree.	Подойдя ближе, они заметили на темном фоне вечнозеленых ветвей скамью, на которой сидел какой-то человек, рисуя старое дерево.
Mr. Brooke, who was walking in front with Celia, turned his head, and said-	Мистер Брук, шедший с Селией впереди, оглянулся и спросил:
"Who is that youngster, Casaubon?"	- Кто этот юноша, Кейсобон?
They had come very near when Mr. Casaubon answered-	Они уже почти поравнялись со скамьей, когда мистер Кейсобон наконец ответил:
"That is a young relative of mine, a second cousin: the grandson, in fact," he added, looking at Dorothea, "of the lady whose portrait you have been noticing, my aunt Julia."	- Один мой молодой родственник, довольно дальний. Собственно говоря, добавил он, глядя на Доротею, - это внук той дамы, на чей портрет вы обратили внимание, моей тетки Джулии.
The young man had laid down his sketch-book and risen.	При их приближении молодой человек положил альбом и встал.
His bushy light-brown curls, as well as his youthfulness, identified him at once with Celia's apparition.	Пышные светло-каштановые кудри и юный вид не оставляли сомнения, что именно его увидела в аллее Селия.
"Dorothea, let me introduce to you my cousin, Mr. Ladislaw.	- Доротея, позвольте представить вам моего родственника, мистера Ладислава.
Will, this is Miss Brooke."	Уилл, это мисс Брук.
The cousin was so close now, that, when he lifted his hat, Dorothea could see a pair of gray eyes rather near together, a delicate irregular nose with a little ripple in it, and hair falling backward; but there was a mouth and chin of a more prominent, threatening aspect than belonged to the type of the grandmother's miniature.	Они остановились совсем рядом с ним, и, когда он снял шляпу, Доротея увидела серые, близко посаженные глаза, изящный неправильный нос с легкой горбинкой, зачесанные назад волосы... но рот и подбородок были более твердыми и упрямыми, чем на миниатюре его бабушки.
Young Ladislaw did not feel it necessary to smile, as if he were charmed with this introduction to his future second cousin and her relatives; but wore rather a pouting air of discontent.	Юный Ладислав не счел нужным улыбнуться в знак того, что очень рад познакомиться со своей будущей двоюродной тетушкой и ее родней, его лицо казалось скорее хмурым и недовольным.
"You are an artist, I see," said Mr. Brooke, taking up the sketch-book and turning it over in his unceremonious fashion.	- Я вижу, вы художник, - объявил мистер Брук, взяв в руки альбом и перелистывая его с обычной своей бесцеремонностью.
"No, I only sketch a little. There is nothing fit to be seen there," said young Ladislaw, coloring, perhaps with temper rather than modesty.	- Нет. Я просто делаю иногда кое-какие наброски,- ответил юный Ладислав, краснея, но, возможно, от досады, а не от скромности.

"Oh, come, this is a nice bit, now.	- Ну-ну! Вот же очень милая штучка.
I did a little in this way myself at one time, you know.	Я и сам немножко занимался этим в свое время, знаете ли.
Look here, now; this is what I call a nice thing, done with what we used to call brio."	Поглядите-ка! Очень-очень мило и сделано, как мы говаривали, с brio [блеском (ит.)].
Mr. Brooke held out towards the two girls a large colored sketch of stony ground and trees, with a pool.	- И мистер Брук показал племянницам большой акварельный набросок пруда в каменистых, поросших деревьями берегах.
"I am no judge of these things," said Dorothea, not coldly, but with an eager deprecation of the appeal to her.	- Я ничего в этом не понимаю, - сказала Доротея не холодно, но просто, объясняя, почему она не может высказать своего суждения.
"You know, uncle, I never see the beauty of those pictures which you say are so much praised.	- Вы ведь знаете, дядя, я не вижу никакой красоты в картинах, которые, по вашим словам, столь знамениты.
They are a language I do not understand.	Их язык мне непонятен.
I suppose there is some relation between pictures and nature which I am too ignorant to feel-just as you see what a Greek sentence stands for which means nothing to me."	Вероятно, между картинами и природой есть какая-то связь, которую я по своему невежеству не ощущаю, так греческие слова вам говорят о многом, а для меня не имеют смысла.
Dorothea looked up at Mr. Casaubon, who bowed his head towards her, while Mr. Brooke said, smiling nonchalantly-	- И Доротея поглядела на мистера Кейсобона, который наклонил к ней голову, а мистер Брук воскликнул с небрежной улыбкой:
"Bless me, now, how different people are!	- Подумать только, как люди не похожи друг на друга!
But you had a bad style of teaching, you know-else this is just the thing for girls-sketching, fine art and so on.	Однако тебя плохо учили, знаешь ли, ведь это как раз для молодых девиц - акварели, изящные искусства, ну и так далее.
But you took to drawing plans; you don't understand morbidezza, and that kind of thing.	Но ты предпочитаешь чертить планы, ты не понимаешь morbidezza [здесь: изображение обнаженной натуры (ит.)] и прочего в том же духе.
You will come to my house, I hope, and I will show you what I did in this way," he continued, turning to young Ladislaw, who had to be recalled from his preoccupation in observing Dorothea.	Надеюсь, вы побываете у меня, и я покажу вам плоды моих собственных усилий на этом поприще, - продолжал он, повернувшись к юному Ладиславу, который не сразу понял, что слова эти были обращены к нему, так пристально он рассматривал Доротею.
Ladislaw had made up his mind that she must be an unpleasant girl, since she was going to marry Casaubon, and what she said of her stupidity about pictures would have confirmed that opinion even if he had believed her.	Ладислав заочно считал ее очень неприятной девушкой, раз уж она согласилась выйти за Кейсобона, а признавшись, что живопись ей непонятна, она только укрепила бы его в этом мнении, даже если бы он ей поверил.
As it was, he took her words for a covert judgment, and was certain that she thought his sketch detestable.	Но он принял ее признание за скрытую критику и не сомневался, что она нашла его набросок никуда не годным.
There was too much cleverness in her apology: she was laughing both at her uncle and himself.	Слишком уж умно она извинилась - посмеялась и над своим дядей, и над ним!

But what a voice!	Но какой у нее голос!
It was like the voice of a soul that had once lived in an Aeolian harp.	Точно голос души, некогда обитавшей в Эоловой арфе.
This must be one of Nature's inconsistencies.	Как непоследовательна природа!
There could be no sort of passion in a girl who would marry Casaubon.	Девушка, готовая стать женой Кейсобона, должна быть совершенно бесчувственной.
But he turned from her, and bowed his thanks for Mr. Brooke's invitation.	Отвернувшись от нее, он поклоном поблагодарил мистера Брука за приглашение.
"We will turn over my Italian engravings together," continued that good-natured man.	- Мы вместе полистаем мои итальянские гравюры,- продолжал этот добродушный знаток живописи.
"I have no end of those things, that I have laid by for years.	- У меня много подобных вещей накопилось за все эти годы.
One gets rusty in this part of the country, you know.	В нашей глуши обрастаешь мхом, знаете ли.
Not you, Casaubon; you stick to your studies; but my best ideas get undermost-out of use, you know.	Нет, нет, не вы, Кейсобон, вы продолжаете свои ученые занятия, но вот мои лучшие идеи понемногу увядают... не находят себе применения.
You clever young men must guard against indolence.	Вам, молодежи, надо беречься лени.
I was too indolent, you know: else I might have been anywhere at one time."	Я был слишком ленив, знаете ли, а ведь я мог бы оказаться где угодно.
"That is a seasonable admonition," said Mr. Casaubon; "but now we will pass on to the house, lest the young ladies should be tired of standing."	- Своевременное предупреждение, - заметил мистер Кейсобон, - но пройдемте в дом, пока барышни не устали стоять.
When their backs were turned, young Ladislaw sat down to go on with his sketching, and as he did so his face broke into an expression of amusement which increased as he went on drawing, till at last he threw back his head and laughed aloud.	Когда они отошли, юный Ладислав вновь опустился на скамью и продолжал рисовать тис, но на его губах заиграла улыбка, она становилась все шире, и наконец он откинул голову и расхохотался.
Partly it was the reception of his own artistic production that tickled him; partly the notion of his grave cousin as the lover of that girl; and partly Mr. Brooke's definition of the place he might have held but for the impediment of indolence.	Отчасти его позабавило впечатление, которое произвел его набросок, отчасти - его сумрачный родственник в роли влюбленного, а отчасти -определение места, которого мистер Брук мог бы достичь, если бы ему не помешала лень.
Mr. Will Ladislaw's sense of the ludicrous lit up his features very agreeably: it was the pure enjoyment of comicality, and had no mixture of sneering and self-exaltation.	Улыбка и смех делали лицо мистера Уилла Ладислава очень симпатичным - в них была только искренняя веселость без тени злой насмешки или самодовольства.
"What is your nephew going to do with himself, Casaubon?" said Mr. Brooke, as they went on.	- Кейсобон, а чем намерен заняться ваш племянник? - спросил мистер Брук, когда они направились к дому.
"My cousin, you mean-not my nephew."	- Мой родственник, хотели вы сказать, - не племянник.
"Yes, yes, cousin.	- Да-да, родственник.
But in the way of a career, you know."	Какую карьеру он избрал, знаете ли?

"The answer to that question is painfully doubtful.	- К большому сожалению, ответить на этот вопрос затруднительно.
On leaving Rugby he declined to go to an English university, where I would gladly have placed him, and chose what I must consider the anomalous course of studying at Heidelberg.	Он учился в Регби, но не пожелал поступить в английский университет, куда я с радостью его поместил бы, и, как ни странно, предпочел пройти курс в Гейдельберге.
And now he wants to go abroad again, without any special object, save the vague purpose of what he calls culture, preparation for he knows not what.	А теперь он хочет снова уехать за границу без какой-либо определенной цели - ради, как он выражается, культуры, что должно послужить подготовкой он сам не знает к чему.
He declines to choose a profession."	Выбрать себе профессию он не желает.
"He has no means but what you furnish, I suppose."	- Полагаю, у него нет никаких средств, кроме того, что он получает от вас?
"I have always given him and his friends reason to understand that I would furnish in moderation what was necessary for providing him with a scholarly education, and launching him respectably. I am-therefore bound to fulfil the expectation so raised," said Mr. Casaubon, putting his conduct in the light of mere rectitude: a trait of delicacy which Dorothea noticed with admiration.	- Я всегда давал ему и его близким основания считать, что в пределах благоразумия обеспечу суммы, необходимые, чтобы он мог получить хорошее образование и начать деятельность на избранном им поприще, а потому не имею права обмануть надежды, которые пробудил, - сказал мистер Кейсобон, сводя свое поведение к одному лишь исполнению долга, и Доротея восхитилась его деликатностью.
"He has a thirst for travelling; perhaps he may turn out a Bruce or a Mungo Park," said Mr. Brooke.	- Его влекут путешествия, быть может, он станет новым Брюсом или Мунго Парком, - заметил мистер Брук.
"I had a notion of that myself at one time."	- Одно время я и сам об этом подумывал.
"No, he has no bent towards exploration, or the enlargement of our geognosis: that would be a special purpose which I could recognize with some approbation, though without felicitating him on a career which so often ends in premature and violent death.	- Нет, его нисколько не прельщают исследования, расширение наших познаний о земле. Это была бы цель, которую я мог бы одобрить, хотя и не поздравил бы его с выбором карьеры, столь часто завершающейся преждевременной и насильственной смертью.
But so far is he from having any desire for a more accurate knowledge of the earth's surface, that he said he should prefer not to know the sources of the Nile, and that there should be some unknown regions preserved as hunting grounds for the poetic imagination."	Но он вовсе не хочет получить более верные сведения о поверхности земли и говорил даже, что предпочтет не знать, где находятся истоки Нила, и что следует оставить некоторые области неисследованными как заповедник для поэтического воображения.
"Well, there is something in that, you know," said Mr. Brooke, who had certainly an impartial mind.	- А в этом что-то есть, знаете ли, - заметил мистер Брук, чей ум, бесспорно, отличался беспристрастностью.
"It is, I fear, nothing more than a part of his general inaccuracy and indisposition to thoroughness of all kinds, which would be a bad augury for him in any profession, civil or sacred, even were he so far submissive to ordinary rule as to choose one."	- Боюсь, это лишь признак общей его распущенности и неумения доводить что-либо до конца - свойств, не сулящих ему ничего хорошего ни на гражданском, ни на духовном поприще, даже если бы он подчинился обычным правилам и выбрал себе-профессию.

"Perhaps he has conscientious scruples founded on his own unfitness," said Dorothea, who was interesting herself in finding a favorable explanation.	- Быть может, препятствием служит его совесть, сознание собственной непригодности, - сказала Доротея, которой хотелось найти благожелательное объяснение.
"Because the law and medicine should be very serious professions to undertake, should they not?	- Юриспруденция и медицина - очень серьезные профессии, связанные с большой ответственностью, не так ли?
People's lives and fortunes depend on them."	Ведь от врача зависит здоровье человека, а от юриста - его судьба.
"Doubtless; but I fear that my young relative Will Ladislaw is chiefly determined in his aversion to these callings by a dislike to steady application, and to that kind of acquirement which is needful instrumentally, but is not charming or immediately inviting to self-indulgent taste.	- Да, конечно. Однако, боюсь, мой юный родственник Уилл Ладислав отвергает эти призвания главным образом из-за нелюбви к упорным и добросовестным занятиям, к приобретению знаний, которые служат необходимой основой для дальнейшего, но не прельщают неусидчивые натуры, ищущие сиюминутных удовольствий.
I have insisted to him on what Aristotle has stated with admirable brevity, that for the achievement of any work regarded as an end there must be a prior exercise of many energies or acquired facilities of a secondary order, demanding patience.	Я растолковывал ему то, что Аристотель изложил со столь восхитительной краткостью: труд, составляющий цель, должен быть ценой множества усилий предварен приобретением подсобных знаний и уменья, достичь же этого можно только терпением.
I have pointed to my own manuscript volumes, which represent the toil of years preparatory to a work not yet accomplished.	Я указывал на собственные мои рукописи, которые вобрали в себя изыскания многих лет и служат лишь преддверием к труду, далеко еще не завершенному.
But in vain.	Но тщетно.
To careful reasoning of this kind he replies by calling himself Pegasus, and every form of prescribed work 'harness.'"	В ответ на доводы такого рода он называет себя "Пегасом", а всякую работу, требующую прилежания, - "уздой".
Celia laughed.	Селия засмеялась.
She was surprised to find that Mr. Casaubon could say something quite amusing.	Ее удивило, что мистер Кейсобон способен говорить смешные вещи.
"Well, you know, he may turn out a Byron, a Chatterton, a Churchill-that sort of thing-there's no telling," said Mr. Brooke.	- Но из него, знаете ли, может выйти новый Байрон, или Чаттертон, или Черчилль, или кто-нибудь в этом же роде, - сказал мистер Брук.
"Shall you let him go to Italy, or wherever else he wants to go?"	- А вы отправите его в Италию или куда там он хочет уехать?
"Yes; I have agreed to furnish him with moderate supplies for a year or so; he asks no more.	- Да. Я согласился выдавать ему скромное пособие в течение примерно года - большего он не просит.
I shall let him be tried by the test of freedom."	Пусть испытает себя на оселке свободы.
"That is very kind of you," said Dorothea, looking up at Mr. Casaubon with delight.	- Вы так добры! - сказала Доротея, глядя на мистера Кейсобона с восхищением.
"It is noble.	- Это очень благородно!

After all, people may really have in them some vocation which is not quite plain to themselves, may they not?	Ведь, наверное, есть люди, которые не сразу находят свое призвание, не правда ли?
They may seem idle and weak because they are growing.	Они кажутся ленивыми и слабыми, потому что еще растут.
We should be very patient with each other, I think."	Мы ведь должны быть очень терпеливы друг с другом, не правда ли?
"I suppose it is being engaged to be married that has made you think patience good," said Celia, as soon as she and Dorothea were alone together, taking off their wrappings.	- Я полагаю, терпение тебе вдруг начало нравиться потому, что ты помолвлена, - сказала Селия, едва они с Доротеей остались одни в передней, снимая накидки.
"You mean that I am very impatient, Celia."	- Ты намекаешь, что я очень нетерпелива, Селия?
"Yes; when people don't do and say just what you like."	- Да - если люди не делают и не говорят того, чего хочется тебе.
Celia had become less afraid of "saying things" to Dorothea since this engagement: cleverness seemed to her more pitiable than ever.	Со времени помолвки Доротеи Селия все меньше боялась говорить ей неприятные вещи: умные люди вызывали теперь у нее еще более презрительную жалость, чем прежде.
CHAPTER X.	10
"He had catched a great cold, had he had no other clothes to wear than the skin of a bear not yet killed."-FULLER.	Не избежать простуды тому, кто кутается в шкуру неубитого медведя. Томас Фуллер
Young Ladislaw did not pay that visit to which Mr. Brooke had invited him, and only six days afterwards Mr. Casaubon mentioned that his young relative had started for the Continent, seeming by this cold vagueness to waive inquiry.	Уилл Ладислав не нанес визита мистеру Бруку -шесть дней спустя мистер Кейсобон упомянул, что его молодой родственник отправился за границу. Холодная неопределенность, с какой это было сказано, не допускала дальнейших расспросов.
Indeed, Will had declined to fix on any more precise destination than the entire area of Europe.	Впрочем, Уилл сам заявил только, что едет в Европу, и не пожелал уточнить свой маршрут.
Genius, he held, is necessarily intolerant of fetters: on the one hand it must have the utmost play for its spontaneity; on the other, it may confidently await those messages from the universe which summon it to its peculiar work, only placing itself in an attitude of receptivity towards all sublime chances.	Гений, считал он, по самой сути своей не терпит никаких оков: с одной стороны, ему нужна полнейшая свобода для самопроизвольных проявлений, а с другой - он обязан обрести состояние высочайшей восприимчивости, дабы вселенская весть, которая наконец-то призовет его к предназначенным ему свершениям, не пропала втуне.
The attitudes of receptivity are various, and Will had sincerely tried many of them.	Существует немало различных состояний высочайшей восприимчивости, и Уилл добросовестно испробовал многие из них.
He was not excessively fond of wine, but he had several times taken too much, simply as an experiment in that form of ecstasy; he had fasted till he was faint, and then supped on lobster; he had made himself ill with doses of opium.	Ему не особенно нравилось вино, и все же он несколько раз напился, просто чтобы испробовать эту форму экстаза; однажды он не ел весь день, пока не ослабел от голода, а затем поужинал омаром; он пичкал себя опиумом, пока не расхворался.

Nothing greatly original had resulted from these measures; and the effects of the opium had convinced him that there was an entire dissimilarity between his constitution and De Quincey's.	Но все эти усилия не дали хоть сколько-нибудь ощутимых результатов, а после опытов с опиумом он пришел к выводу, что организм Де Куинси был, по-видимому, совершенно не похож на его собственный.
The superadded circumstance which would evolve the genius had not yet come; the universe had not yet beckoned.	Условия, долженствующие пробудить гений, еще не обнаружились, вселенная еще не призвала его.
Even Caesar's fortune at one time was, but a grand presentiment.	Но ведь и Цезарь одно время довольствовался лишь величественными предчувствиями.
We know what a masquerade all development is, and what effective shapes may be disguised in helpless embryos.-In fact, the world is full of hopeful analogies and handsome dubious eggs called possibilities.	Нам известно, какой маскарад являет собой грядущее и какие блистательные фигуры скрываются в пока еще беспомощных зародышах. Собственно говоря, мир полон обнадеживающих аналогий и красивых, но сомнительных яиц, носящих название "возможностей".
Will saw clearly enough the pitiable instances of long incubation producing no chick, and but for gratitude would have laughed at Casaubon, whose plodding application, rows of note-books, and small taper of learned theory exploring the tossed ruins of the world, seemed to enforce a moral entirely encouraging to Will's generous reliance on the intentions of the universe with regard to himself.	Уилл достаточно ясно видел грустный пример затянувшегося высиживания, когда цыпленок так и не появился на свет, и только благодарность мешала ему смеяться над Кейсобоном, чьи упорные старания, кипы и кипы предварительных заметок и тоненькая свечка ученой теории, долженствующая озарить все древние руины мира, словно бы слагались в басенную мораль, которая подтверждала, что Уилл совершенно прав, бесстрашно поручая свою судьбу попечению вселенной.
He held that reliance to be a mark of genius; and certainly it is no mark to the contrary; genius consisting neither in self-conceit nor in humility, but in a power to make or do, not anything in general, but something in particular.	Он считал это бесстрашие знаком гения, и, во всяком случае, оно не свидетельствовало об обратном, ибо гений заключается не в самодовольстве и не в смирении, а в способности вместо общих неопределенных рассуждений творить или совершать нечто вполне конкретное.
Let him start for the Continent, then, without our pronouncing on his future.	А потому пусть Уилл Ладислав отправляется за границу без наших напутственных пророчеств о его будущем.
Among all forms of mistake, prophecy is the most gratuitous.	Из всех разновидностей ошибок пророчество -самая бессмысленная.
But at present this caution against a too hasty judgment interests me more in relation to Mr. Casaubon than to his young cousin.	Однако сейчас это предостережение против излишне поспешных суждений интересует меня более в отношении мистера Кейсобона, а не его молодого родственника.
If to Dorothea Mr. Casaubon had been the mere occasion which had set alight the fine inflammable material of her youthful illusions, does it follow that he was fairly represented in the minds of those less impassioned personages who have hitherto delivered their judgments concerning him?	Если для Доротеи мистер Кейсобон явился лишь поводом, благодаря которому вспыхнул легковоспламеняемый материал ее юных иллюзий, означает ли это, что более трезвые люди, высказывавшие до сих пор свое мнение о нем, были свободны от предубеждения?