Голодную отбрасывает Тень (ЛП)

Наконец противники кончились. На зал обрушилась тишина, прерываемая лишь шипением опаленной плоти. Избранный коготь понял, что прекратилась и стрельба. Он покосился на галерею, пытаясь разглядеть что-нибудь за клубами отвратительного дыма.

— Братья? — позвал он, но не получил ответа. — Братья!

Откуда-то сверху донеслось раскаленное дыхание, переросшее в смех.

— Ассасин ещё жив, — прошипел Азайя, и Бхарбаз встал рядом с ним, направив оружие на галерею.

— Покажись! — вызвал убийцу на бой избранной коготь. — Именем Священной Спирали…

Чудовище вырвалось из галереи клубком обугленных костей и когтей. Оно двигалось быстрее, чем когда-либо мог представить себе Азайя. Длинное лицо ассасина ещё удавалось различить в бурлящем круговороте очертаний, хотя его черты и растянулось до поистине монструозных пропорций. Адское пламя вспыхнуло в глазницах порожденной варпом твари, когда оно обрушилось на воинов культа, вытянув вперед множество лап.

«Оно слепо, но видит», — осознал Азайя.

Взрывное стаккато выстрелов оборвало рев существа — болтерная очередь сбила его прямо в воздухе, разнесла туловище на куски и отбросила в дальний конец зала. Обернувшись, Азайя увидел движущийся в дыму неясный силуэт: оружие его спасителя извергало огонь, отслеживая движения «запальщика». Тварь рухнула грудой ошметков, затем попыталась подняться, сотрясаемая изнутри разрывами масс-реактивных снарядов. Ее голова взметнулась на червеподобной шее, мерно раскачиваясь в поисках своего мучителя, затем снова повернулась к Азайе. С воплем ненависти избранный коготь набросился на чудовище с высоко воздетым мечом.

— Предатель, — прохрипел убийца за мгновение до того, как Азайя рассек ему череп.

Верующего охватил новый приступ ярости, и он принялся неистово рубить останки врага, будто пытаясь изгнать ядовитое слово.

«Предатель». Почему обвинение задело его?

— Довольно, избранный коготь! — прозвучал женский голос, холодный и непреклонный.

Азиа резко развернулся, когда сказавшая это приблизилась. Она была облачена в силовую броню, под стать ее тонкой фигуре, с пластинами керамита, натертыми добела — казалось, что они излучают свет. Фиолетовый табард с вышитой на нем серебряной спиралью прикрывал нагрудник доспеха и свисал дальше, меж ног. Изящный вариант символа культа разительно отличался от грубой метки, которую носил избранный коготь и его аколиты. Лицо женщины было скрыто забралом скошенного назад шлема, но спутать ее с кем-то другим было невозможно, ведь из всего ее рода на Искуплении осталась только она.

«Но я узнал бы её среди тысяч её сестер, — подумал Азайя. — Даже среди десятков тысяч».

— Священная Спираль оберегает тебя, святая, — хрипло поприветствовал он.

— Кажется, это тебя нужно оберегать, избранный коготь, — заметила Этелька Арканто. Пока Святая-из-Каститаса убирала штурмболтер, двое аколитов из Первой парадигмы подошли и остановились возле нее. Они были весьма крупного сложения, и каждый был одарен четырьмя руками: верхняя пара, начиная от лопаток, перерастала в зазубренные клинки, нижняя же заканчивалась ладонями с длинными пальцами — выглядели они почти что изящно. Под скинутыми капюшонами открылись украшенные гребнями черепа и благородные лица с зубастыми пастями и татуировками в форме завитков. Аколиты, вооруженные громоздкими плазменными винтовками, носили бронежилеты с геральдическими знаками хозяйки. Спиральный Отец подарил ей Сияющих Когтей в благодарность за службу во время Реформации, ведь подвиг Этельки затмевал даже деяния Хелифоса.

«Хелифос…»

— Апостол Каритаса мертв, — произнес Азайя, склонив голову.

— Весьма прискорбно, — женщина потянулась к забралу шлема.

— Воздух отравлен! — предупредил верующий, но она не стала колебаться.

— Моя кровь не настолько жидкая, избранный коготь.

С шипением разгерметизации забрало откинулось верх. Показалось лицо Этельки, бледное с глубокими морщинами, но высокие скулы и плотные губы справлялись с разрушительным воздействием времени на удивление хорошо. Как и Хелифос, она побывала в объятиях Спирального Отца, и Его благословение ещё имело силу. Остановив на Азайе взгляд фиалковых глаз, женщина глубоко вдохнула сгустившийся дым.

«Она же не спиралерожденная!» — избранный коготь крепче сжал рукоять меча, хотя прекрасно знал, что не сумеет поднять на нее оружие. Только не на неё.

Святая медленно выдохнула струйки дыма и улыбнулась. Эта гримаса, холодная и лукавая, всегда его беспокоила. «Песня Спирали в моей крови громче, чем в твоей», — дразнила она Азайю. Его гнев опять вскипел, к старому примешался новый.

«Предатель...»

— Как ты узнала? — прошипел верующий. Каждый член секты был связан вездесущностью Спирального Отца, но запальщик атаковал всего лишь пару минут назад. Как она могла проделать весь этот путь из Шпиля Каститас и успеть вовремя?

— Я не знала, — ответила Этелька, — но Спираль соединяет.

— Вина лежит на мне…

Женщина оборвала его резким взмахом руки, отмахиваясь и от его возражений, и от мертвого жреца разом.

— Я отправилась в Каститас не из-за этой резни.

— Не понимаю.

— Пришли темные времена, но надежда осталась. — Этелька положила руку Азайе на плечо, и тому пришлось подавить дрожь. — Наконец обнаружен божественный сосуд, способный понести нашего первого магуса.

От чудесной новости избранный коготь прикрыл глаза.

— Плетельщица варпа? Где?

— Вот тут начинаются трудности, — святая ровно взглянула на него. — Я направляюсь к Отсеченному Шпилю.

Этелька улыбнулась снова.

— И ты будешь сопровождать меня, сынок.

Зловещий ветер обрушился на Азайю, когда тот подошел к трейлеру в хвосте конвоя святой: шестиколесной стальной коробке без окон. На герметичной двери в задней части красовалась резная серебряная спираль Каститаса. Со священным трепетом избранный коготь приложил руку к символу и закрыл глаза.

— Давно не виделись, брат, — пробормотал он. Изнутри раздался низкий стон — Цикатрикс ощутил присутствие родного брата. Второй сын святой был благословенным уродом, редким и почитаемым отклонением от формы Четырех парадигм. Такие вырожденцы обладали невероятной силой, но были слишком заметными, поэтому их прятали вдали от посторонних, в самых темных местах, до тех пор, пока их мощь не понадобится культу.

— Будет война? — спросил Азайя, когда Этелька присоединилась к нему.

— Возможно, — ответила святая, положив тонкую ладонь на стенку рядом с его трехпалой лапой. — Кредо серьезно прижало нас, и наша завеса истончилась. Без магуса, способного сплести ее заново, чужаки скоро обратятся на нас.

— Тогда мы раздавим их!

Тут же изнутри трейлера зарычал Цикатрикс, поддерживая гнев младшего брата.

— А затем Империум раздавит нас. — Этелька тряхнула головой. — Нет, пока ещё рано. Наш род еще слишком мал.

— Значит, ты проведешь нас по этой узкой тропе! — яростно произнес Азайя. — Как и всегда.

— Сын мой, я не магус, — в ее голос вплелась частичка горечи. — И я стара.

Этелька отступила от фургона и взглянула на бурлящее, затянутое сажей небо.

— Надвигается буря.

— И жестокая, — согласился Азайя, проследив за ее взглядом. Хотя у планеты было целых два солнца, на Искуплении практически не существовало разницы между ночью и днем. Бури — другое дело, именно они здесь приносили тьму и возвращали свет. — Было бы разумнее дать ей пройти.

— Кредо не станет ждать, — ответила святая.

— Они узнали о плетельщице? Но как?

— Я уже говорила тебе: сам этот мир — предатель. Они знают. — Этелька сплюнула, не заботясь о приличиях. — Нам нельзя терять время.

Цикатрикс снова зарычал и начал царапаться в клетке, когда его мать зашагала к своей машине.

— Успокойся, брат, — попытался усмирить его Азайя. Но, следуя за святой, думал он только о выбранном ею слове: предатель.

Пока конвой пересекал плато, шторм набрал силу, вздымая вихри «сажевых дьяволов» и раскачивая машины, но всю полноту своей ярости он приберегал на потом.

«Выжидает», — рассудила Этелька Арканто, вглядываясь в горизонт. Вдали маячил покосившийся клык Отсеченного Шпиля, черный даже на фоне мрачного неба. Его громаду испещряли алые жилы. В отличие от остальных шпилей, Вигиланс был действующим вулканом, склонным к внезапным вспышкам жестокости.

«Это чистая злоба, получившая форму, — заявила однажды давно покойная канонисса Авелин, матриарх Этельки. — Он похож на отколотый кусок варпа».

«И где бы еще в этом мире укрылась ведьма?» — подумала святая. Ее бывшие сестры управляли Искуплением на протяжении уже почти трех веков, стоя на страже Сожжённого Бога и искореняя тех, кто мог стать для демонов проводником. По странной иронии, это самое очищение стало своеобразным возмездием, постигнувшим скинувшую их секту, поскольку Спиральная Заря не могла породить своего первого магоса без чувствительной к варпу крови.

— А без магуса мы погибнем, — прошептала она.

Этелька стояла в открытом кузове боевого грузовика, ехавшего впереди колонны, и держалась за поручень на его клиновидной носовой площадке. Родство «Серебряного круга» с промышленной техникой скрывалось за элегантными белыми панелями, но шипастые колеса и комплекты циркулярных пил на проходческом щите никто скрыть не пытался. Эти лезвия были созданы преодолевать нагромождения скал под плато, а корпус машины мог выдержать выброс магмы. Добывающая промышленность Искупления была в упадке уже много столетий, но подобные грузовики строили на века, поэтому секта забрала и освятила их.

«Так же, как она забрала и освятила меня».

Последнее время Этельку вновь посещали воспоминания о темных днях, предшествующих Реформации, и с ними вернулось чувство вины. Первые годы после перерождения оно было неизменным спутником женщины, щедрым на угрозы о неизбежном проклятии. Впрочем, со временем и с помощью пророка, святая нашла умиротворение. Она не предала сестер, но освободила их.

— Я дала им покой! — бросила Этелька ветру, но слова ее прозвучали пусто, неуверенно. Так звучало теперь и псионическое бормотание пророка, слабевшее по мере того, как конвой подъезжал к ущелью.

«Опалённый Бог здесь особенно силен», — мрачно решила святая.

— Вижу мост, «Серебряный круг», — раздался голос из вокс — бусины ее шлема.

— Принято, — ответила она и прищурилась, выискивая задние огни мотоциклов в авангарде конвоя. Разведчики были всего в двадцати метрах, но почти терялись в бурлящей впереди темени. Этелька переключилась на командную частоту. — Приготовьтесь пересечь мост, — сообщила она конвою. — Медленно, постепенно и внимательно.

«Здесь мы уязвимее всего».

Почуяв беспокойство хозяйки, Сияющие Когти по сторонам от нее включили плазменные винтовки. Оглянувшись вокруг, она увидела, как завращалась открытая стабберная турель грузовика, из-за которой выглядывали плечи и голова стрелка. Другой боец взял на себя управление сервосистемой машины, массивной многосоставной лапой с установленным на ней тяжелым лазером и прожектором. Оба стрелка были неофитами Третьей парадигмы. Как и у Азиа, их затронутое Спиралью происхождение было заглушено. И хотя безволосая кожа верующих сохранила фиолетовый оттенок, их лобовые гребни сгладились, а рук осталось лишь две, обе вполне обычные. Как и все существа их поколения, они были совсем юны, но лучше управлялись с машинами, чем старшие братья, и, казалось, более походили на людей.

«Но их спокойствие безупречно», — отметила Этелька, размышляя о тьме, угнездившейся в Азайе. Её тьме.

Приблизившись к мосту, конвой замедлился и еле полз. По бокам мощеного булыжником въезда располагались громадные базальтовые пилоны, каждый из которых охранялся каменным великаном. Разрушенные фигуры были слишком абстрактными, поэтому не удавалось понять, кого они изображают, но их батальные позы не оставляли сомнений: кем бы ни были герои, они восхваляли войну. Кроме того, сами пилоны имели форму перевернутых мечей. В рукоять каждой пары были продеты стальные тросы, соединявшие их со следующими столпами. Другая сторона моста, на отдалении примерно в две тысячи метров, скрывалась в дыму и тьме.

— Это дорога воинов, — сказал Азайя Бхарбазу, — и шпиль воинов.

Помощник ничего не ответил, но уже выискивал опасность, когда их машина загромыхала по каменному въезду, таща за собой фургон с Цикатриксом. Они двигались в хвосте колонны, и их грузовик был последним из трех. Четыре легкобронированных багги «Коготь» прикрывали тяжелые машины, как и разведывательные мотоциклы впереди. В общей сложности, экспедиция насчитывала почти шестьдесят братьев.

— Однажды настанет день, когда мы выйдем на войну тысячами, брат! — прорычал Азайя.

Мост был достаточно широк, чтобы по нему борт к борту прошли все грузовики, но братия предпочла не рисковать. Вигиланс забросили столетия назад, и переправа сильно деформировалась, накренившись под острым углом влево, где боковая стенка обрушилась в пропасть. Стальной каркас большинства пилонов выступил из-под осыпавшейся каменной облицовки, но на самой дороге завалов не было.

— Все, что упадет здесь, рухнет в бездну, — сказал Азиа, вглядываясь в красное марево над пропастью. Оно обещало судьбу намного худшую, чем смерть в огне.

Как и боялась Этелька, буря нанесла удар, когда конвой не добрался и до середины моста. Завывающий боковой ветер обрушился на кузов «Серебряного круга» и видимость упала до нескольких метров, заставив водителей сбросить скорость почти до нуля.

— «Круговой-один», повтори! — Прошипела святая в вокс—бусину, но вновь получила в ответ лишь мешанину помех, которая могла быть голосом. Буря издевалась над устройствами связи, и разведчиков не было видно уже несколько минут.

«Отпустила их слишком далеко вперед», — отчитала себя Этелька.

— Вижу их! — Крикнул сквозь шквал неофит у прожектора.

Женщина наклонилась вперед, следя глазами за лучом. Два огня приближались, но она не могла различить силуэты за ними.

— «Круговой-один?» — воксировала она. — Назовитесь!

Тени сгустились в небольшие мотоциклы, а затем… третий огонь зажегся у них за спиной. Следом — четвертый…

— Я сдеру кающуюся плоть с костей самообмана, — проскрипел из вокса Этельки голос, настолько пронзительный и свободный от помех, будто говоривший стоял у нее за спиной. — Ибо ложь уничтожает самое себя.

— Кредо! — прокричала святая на командной частоте. — Сжечь еретиков!

Как и всегда, Сияющие Когти мгновенно исполнили её повеление: их орудия изрыгнули перегретую плазму еще до того, как приказ слетел с губ Этельки. Сдвоенный залп перечеркнул идущий впереди мотоцикл и тот взорвался шаром огня, кувыркаясь прочь и оставляя за собой потеки расплавленного металла. Взревев движками, другие машины рванули вперед, яростно маневрируя при сближении, будто бы окружающая тьма им ничем не мешала. Их силуэты осветились дульными вспышками — культисты окатили «Серебряный круг» дождем из свинца.

В основном залп пришелся на лобовую броню грузовика, но досталось и кузову. Бхезай пригнулся, когда прожектор разлетелся осколками, засыпая его стеклом. Случайная пуля угодила внутрь турели стаббера: прожужжав мимо головы стрелка, она срикошетила верующему в затылок. Тот рухнул на пульт управления и орудия дернулись вверх, выплевывая снаряды в небо.

— «Когти Круга», в авангард! — воксировала Этелька на багги. — Всем машинам, полный вперед!

— Но буря… — возразил водитель из кабины под ней.

— Доверься Спирали! — огрызнулась Этелька, выхватывая штурмболтер. — Мы должны убраться с этого моста!

Когда Серебряный Круг рванулся вперед, она открыла ответный огонь, выпрямив спину и приняв широкую стойку. Пули свистели рядом, несколько даже оцарапали ее броню, но не смогли пробить керамит. Женщина не обращала на них внимания, смакуя начавшееся сражение.

«Я — освободитель!»

Её телохранители укрывались за бронелистами «Серебряного круга», стреляя поочередно, чтобы дать плазменным винтовкам остыть. За ее спиной Бхезай орудовал серворукой и посылал во тьму толстые лазерные лучи, охотясь за всадниками. Последовала яркая вспышка: один из выстрелов отыскал цель, буквально испепелив мотоцикл вместе с наездником.

— Говорит Азайя, — раздалось в воксе Этельки. — Сзади их еще больше, святая!

Женщина проигнорировала новость. Содрогаясь из-за отдачи, она непрерывно палила вслед мотоциклу, пока на том не раскололся фонарь. Затем что-то взорвалось. Извергая огонь, мотоцикл кувыркнулся вперед и перебросил облаченного в броню седока через руль. Тот, ударившись о передний бампер «Серебряного круга», соскользнул под рычащий проходческий щит. Этелька ощутила всплеск грубого наслаждения, когда кровь брызнула на её белую броню.

— Я спасла тебя, — выдохнула женщина.

— Они ждали нас! — прошипел Азайя. — Как Кредо узна…