Помоги проекту - поделись книгой:
Апостроф
Алексей Гордеев
8 июня 2017 0
Юрий ТАВРОВСКИЙ. Новый Шёлковый путь. — М.: Эксмо, 2017. — 368 с.
За неполные четыре года развития китайской инициативы Нового Шёлкового пути она обросла тысячами статей в СМИ, сотнями научных монографий и сборников. Проведены бессчётные конференции и круглые столы. А в мае в Пекине прошёл форум с участием 29 глав государств мира, включая российского президента.
Стоило ли издательству ЭКСМО выпускать на эту тему ещё одну книгу — "Новый Шёлковый путь: главный проект XXI века"? Стоило ли члену Изборского клуба профессору Юрию Тавровскому в течение прошлого года совершить череду путешествий по всему китайскому отрезку трансконтинентального транспортного маршрута, сфотографировать и описать все его ключевые точки? Судя по тексту книги — да, стоило.
Прежде всего, выстраивается маршрут, по которому китайский экспорт нарастающим потоком идёт в Западную Европу. Новый Шёлковый путь берёт начало в порту Ляньюньган на берегу Жёлтого моря. Прямо рядом с причалами для судов-контейнеровозов начинается Новый континентальный мост Азия—Европа, как по-китайски пышно обозначается грузовая железная дорога, идущая через весь Китай и весь Казахстан, потом через пол-России в Белоруссию, Польшу, Германию, до голландского порта Роттердам, соединяя железные дороги всех этих стран, причём сопряжение китайского Шёлкового пути и ещё советских магистралей стран-членов ЕАЭС происходит на пограничных КПП Алашанькоу и Хоргос. Движение по Новому континентальному мосту открылось в 1992 году, задолго до выдвижения Председателем КНР Си Цзиньпином инициативы "Один пояс и один путь", чаще именуемой Новым Шёлковым путем. Что уж говорить о просто Континентальном мосте Азия—Европа, под которым подразумевается Транссибирская магистраль?!
В Ляньюньгане начинается ещё одна транспортная артерия — международное шоссе Китай — Западная Европа. Строить его тоже начали до 2013 года и уже дотянули до границы с Казахстаном на том же КПП Алашанькоу. По земле Казахстана автотрасса уже в нынешнем году дойдёт до границы с Россией недалеко от Оренбурга, а где-то к 2025 году должна быть достроена до Санкт-Петербурга. Очень сочно описаны ощущения от поездок в стандартном советском купейном вагоне по обычной, а не высокоскоростной трассе, в автобусе по безупречному шоссе, с которого автор съезжает только ради посещений старинных храмов и появившихся пару лет назад новых городов, зон свободной торговли, логистических центров.
Вот десятимиллионный Чжэнчжоу, главный перекрёсток железных и шоссейных дорог нынешнего Китая. Рядом старинные столицы Кайфэн и Лоян. Вот мы уже в Сиане, сохранившем свои величественные городские стены, бывшие частью Великой стены. Бывший столицей 13-и династий город только что получил статус свободной экономической зоны (СЭЗ) и намерен за счёт Нового Шёлкового пути догнать приморские Шэньчжэнь, Чжухай, Сямэнь. Вот Ланьчжоу, где с помощью Советского Союза закладывалась основа китайской ядерной программы, а построенные с нашей помощью заводы переселяются на новые площадки, выделенные в рамках программы Новый Шёлковый путь.
От Ланьчжоу начинается зажатый с обеих сторон горами узкий коридор Хэси. Дорога длиной в тысячу километров была и остаётся "бутылочным горлышком", через которое шли караваны, а сегодня рядом друг с другом проложены высокоскоростные пассажирские и обычные железные дороги, скоростные шоссе, газо и нефтепроводы, сверхмощные ЛЭПы, оптико-волоконные линии. Вдоль коридора Хэси жили и живут загадочные народы, то бравшие под свой контроль доходную торговлю на Великом Шёлковом пути, то исчезавшие под ударами соперников или впадавшие в прозябание. Коридор Хэси проходит через города, где старинные крепости и тысячелетние буддийские монастыри соседствуют с металлургическими заводами, космодромами, новейшими центрами радиационной медицины и клиниками медицины традиционной. Заканчивается "бутылочное горлышко" в легендарном городке Дуньхуан с его пещерными храмами "Тысячи Будд" и с новым комплексом современнейших музеев, выстроенных за девять месяцев в прошлом году.
В Дуньхуане и окрестных городах лет сто назад побывали русские путешественники Пржевальский, Роборовский, Козлов, Маннергейм, Ольденбург. С тех пор у нас не появлялись путевые заметки о Шёлковом пути, который ведёт далее по дорогам Синьцзяна. Старинный уйгурский город Кумул (китайское название Хами), пограничные Алашанькоу (Боро-Тала) и Хоргос, овеянный историческими событиями российско-китайских отношений Инин (Кульджа). Все они получили второе дыхание именно благодаря Новому Шёлковому пути. Что уж говорить об Урумчи, главном городе Синьцзяна и "ядре" всей китайской части трансконтинентального торгово-экономического маршрута? Сразу несколько новых районов пятимиллионного города быстро насыщаются филиалами заводов с восточного побережья, логистическими центрами, вокзалами и аэропортами, университетами и вычислительными центрами.
Написанные сочным языком путевые заметки позволяют за несколько часов совершить уникальное путешествие длиной в три тысячи километров. Более 150 фотографий автора помогают своими глазами увидеть происходящее на китайской земле возрождение Шёлкового пути. Но нам недостаточно просто порадоваться за соседей, нашедших стержень нового рывка вперёд. Нам надо понять, что те же темпы, те же достижения нужны и возможны у нас. Размышления автора на эту тему, возможно, являются самой ценной частью книги, которую стоит прочитать.
Книга с описанием путешествия по маршруту Нового Шёлкового пути — первая в мире. Неудивительно поэтому, что её уже перевели на китайский язык и издали в Пекине.
Ничего не скажу
Ничего не скажу
Александр Проханов
8 июня 2017 0
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".
Станислав Александрович Белковский был головой сёмги, и он работал под прикрытием. У него был двойник — ночная ваза, которой пользовался японский император во время атаки на Перл-Харбор. Ночная ваза и глава сёмги часто менялись местами, и это вводило в заблуждение самого императора, не говоря уже о других, кто терял след Станислава Александровича Белковского сразу же, как только тот покидал помещение радиостанции "Эхос Мундис" и оказывался на Пикадилли. Пикадилли в это время года выглядела сумрачной. Булыжник блестел от дождя. Мало кто отваживался бросить бомбу в проезжавший кэб. Но это не значило, что на это не был способен Станислав Александрович Белковский. Бросить бомбу в кэб было для него то же самое, что поле перейти. И когда он переходил поле, двигаясь из пункта А в пункт Б, случались большие перемены. Кошка королевы Елизаветы рожала собаку принца Чарльза. Сальвадор Дали сделал предложение ежихе, имевшей русское происхождение, видимо, зная, что в России ежи больше, чем ежи: будучи офицерами, они не раз сражались за интересы государства российского там, где их не ждали.
Три раза Станислав Александрович Белковский попадал впросак. Два трагических случая уже миновали. Третий просак, в котором он сейчас находился, не думал кончаться, а четвёртому не бывать. Дважды он женился на девственницах. В третий же раз его невеста исчислялась в шестизначном числе. Однако когда он захотел положить её на счёт в банке, ему сказали, что в этом банке работает его двойник. Японская ночная ваза, с которой он хотел повстречаться, отказала ему во встрече, потому что у него затянулся розовый и голубой период. Девочка на шаре, несмотря на свой юный возраст, уже участвовала в династических интригах старой Европы. Каштаны на бульваре Капуцинов чем-то напоминали разъярённых тигров, с которых содрали шкуру. Лишённые шкур тигры цвели.
Станислав Александрович Белковский использовал для прогулок трость, для поедания рыбы — вилку, а для общения с женщинами — острое словечко. Поскольку он был самоедом, он съел самого себя — всего, кроме головы. А японская ночная ваза была сделана из цыплячьего пуха, который использовала Оксана Чиж для строительства гнезда. Станислав Александрович Белковский часто ходил к ней в гости. Но просил не называть его "сёмужьей башкой", потому что не любил, когда ему говорили правду в глаза. Оксана Чиж была прелестной, особенно весной, когда сбрасывала все перья. И тогда пупырчатость её кожи не мешала ей быть пленительной.
У Станислава Александровича Белковского был зонт, который он открывал всего лишь три раза в жизни. Первый раз, когда он случайно проглотил улитку в окрестностях Казани. Второй раз, когда оказался на Луне в Море дождей. И третий раз — в день смерти Бориса Абрамовича Березовского. Березовского нашли в постели. Он держал в руках раскрытый зонтик Станислава Александровича Белковского, а сверху на него лил дождь.
P.S. Нет, ничего не скажу.
P.P.S. Не могу молчать…
P.P.P.S. Нет, ничего не скажу.
Бытие как творчество
Бытие как творчество
Галина Иванкина
8 июня 2017 0
выставка Дмитрия Жилинского в Третьяковке
Максимилиан Волошин
У Людмилы Петрушевской есть примечательный рассказ "Свой круг" — о метаниях и копаниях позднесоветской интеллигенции. Книги, музыка, тоска, эмиграция, пьянки, адюльтеры и амбиции — всё смешалось и создало невиданный доселе феномен. В 1960-80-х годах в нашем рабоче-крестьянском государстве сформировался особый… дворянский класс. В официозных публикациях его именовали "трудовой интеллигенцией" и задвигали куда-то в сторону, являя миру крепкий союз пролетариев с пейзанками. Дуэт Рабочего и Колхозницы никогда не нарушался присутствием "третьих лишних", вроде профессора, врача или МНС-а, то есть младшего научного сотрудника. Однако то был привилегированный класс — белые руки, тонкие пальцы, формулы и клавиши, разговоры о Кафке. Им прощалось многое, как всегдашним господам, — ирония, аполитичность и диссидентство. "Ничего что вы чужие, вы рисуйте…", — пел гуру и трубадур Булат Окуджава, и Советская Власть нехотя кивала: "Рисуйте… Пойте… Болтайте". Но — не слишком громко. Они созидали науку, искусство, ракеты, рифмы, домны. Их ненавидели и обожали. От них ждали подвоха. Их фиги в карманах казались игрой и — фрондой.
В Государственной Третьяковской галерее (на Крымском валу) сейчас проходит выставка Дмитрия Жилинского (1927 — 2015), которая называется "Ближний круг". Созвучно со "Своим кругом". Разве что манера подачи — иная. Петрушевская пишет карикатуру. Жилинский — почти икону. Герой один и тот же: русский советский интеллигент конца XX столетия. Картины Жилинского я помню с детства — они украшали развороты молодёжных журналов. "Это — наши современники", — указывалось в аннотациях к портретам, а мы видели боттичеллиевских девушек, рафаэлевых мадонн, длинноволосых студентов с лицами Орсини-Медичи-Сфорца и прочих небожителей. Они жили и работали рядом с нами. Более того — они были нами. Одетые по моде 70-х, со знакомыми книжками и в узнаваемых интерьерах, герои картин существовали в параллельном и — чарующем мире. Так, советские граждане с картины "Молодая семья" (1980) напоминают нам "Чету Арнольфини" Яна ван Эйка. Безусловно, тотального сходства здесь нет — имеется намёк, аллюзия. Если хотите — умный стёб. Для тех, кто понимает. Мужчина и его беременная жена — он держит её за руку. Фоном для Арнольфини служит круглое зеркало, где отражаются их фигуры. У наших современников — портрет эпохи Возрождения. Своеобразное зеркало — в него-то предлагалось вглядываться. Мы берём всё лучшее — у них. Мы — венец цивилизации. Хомо-советикус — высшая форма развития. Старинный дизайн в квартире молодых интеллигентов лишь подчёркивал преемственность. Тогда экспериментировали с формой и смыслом. Понятие "постмодернизм" считалось чем-то вроде ругательства, зато само явление процветало, никем не укрощаемое.
Пресловутый соцреализм, о коем так много и так нагло врали последние тридцать лет, не являл собой застылую догму, разрешавшую один вариант изображения при скудном выборе тем. "Социалистический реализм утверждает бытие как деяние, как творчество, цель которого — непрерывное развитие ценнейших индивидуальных способностей человека…", — констатировал родоначальник метода Максим Горький. Бытие как творчество. Одухотворённость. Эволюция. Полёт. И — обращение к наилучшим образцам прошлого. Уже во второй половине 1960-х в художественной среде наметилась усталость как от "сурового стиля", так и от большинства модернистских "-измов". Где искать формулу гармонии? Как всегда — у гениев Ренессанса. "Воскресный день" (1973) — первый взгляд, и готова аналогия: "Весна" Сандро Боттичелли. Но если картина знаменитого итальянца — это зашифрованный миф (тут и Венера, и Хариты, и Флора, и Меркурий, а заодно — философические размышления о бытии и смерти), то сюжет Дмитрия Жилинского — это рассказ о неспешном досуге. Блаженная эра брежневского Застоя! Успокоенность растворена в воздухе. На переднем плане девочки-вёсны — тоненькие и светлые, как и положено боттичеллиевским доннам. Интеллектуалки и спортсменки — они идеальны ровно настолько, насколько идеален окружающий мир. Стильные фасоны и причёски великолепно вписаны в ренессансную манеру. Поодаль — пожилая дама, сидящая в плетёном кресле. Зима, наблюдающая за весенне-летними цветами. Круг жизни. Свой круг.
"Портрет дипломата В.С. Семёнова с женой и дочерью" (1978). И снова перед нами — герцог или кардинал из того, далёкого XV века. В руке — свиток. Немного смущает одежда. Впрочем, брюки-клёш у супруги и футболка с мини-юбкой у девочки смущают ещё больше — здесь надобны рукава с буфами, золотая сетка на пышных волосах, каменья, бархаты. Но нет — эпоха диско. Вероятно, где-то фоном звучит "АББА". За окном — гремят грузовики. Талдычит радио насчёт "перевыполнения плана по обмолоту озимых". По телеящику — Штирлиц или тётушка Чарли. На экранах кинотеатров — "Служебный роман". Жизнь того времени — это БАМовские плакаты. Фотографии членов Политбюро. Любовь к ретро: сколь прекрасен бабушкин антиквариат. Квартира дипломата — в подтверждение. Старорежимная люстра, высокие потолки, кресло стиля "ампир".
Автопортреты. Дмитрий Жилинский с удовольствием писал их, иной раз вполне реалистично, а чаще — приукрашивая, точнее, делая себя похожим на бургундских королей наподобие Карла Смелого. Вот — король-художник за работой. "Зима на юге" (1977). Лицо, причёска, руки — всё оттуда, из фантастической Бургундии XV столетия. Но выдаёт свитер — типичный, привычный для 70-х. А за окном — брейгелевский пейзаж с… русским двускатным домом.
Ближний круг… Друзья, педагоги, родственники. Жилинский часто писал и рисовал свою мать — седую женщину с натруженными руками. На всех полотнах она выступает как аллегория неминуемой старости. Это не сожаление или страх. Просто — вселенская данность. Картина "Зима на юге" — не только автопортрет, здесь присутствует она, мама, Анастасия Фёдоровна. Выглядит потусторонней, хотя её рука лежит на спинке стула. Разговор с мирозданием. "Под старой яблоней" (1969) — тоже мать. Рядом с ней — тонкая (боттичеллиевская!) девушка и мальчик. Три возраста бытия. Тема сада — популярнейшая в эпоху Ренессанса. Райские пределы, недоступные земным обитателям — с непременной яблоней. Той самой. Советскому живописцу вряд ли пришло бы в голову рассказать худсовету про символику Парадиза, откуда были изгнаны Адам и Ева. За яблоко. Просто — сад. Битва за урожай. Три поколения честных трудящихся. "Через четыре года здесь будет город-сад!" Постмодернизм, якобы невозможный в СССР, получал дополнительные прочтения, становясь ещё вычурнее.
Портрет жены — распространённый мотив и образ. Для всякого мастера. Нина становится не только супругой, но и, как водится, музой Жилинского. Её выразительная фигура знакома по многочисленным репродукциям, постерам, вклейкам и обложкам. Хрестоматийный сюжет "У моря. Семья" (1964). Эту вещь постоянно тиражировали в СССР как изображение здорового тела и — оптимального отдыха. Солнечная вселенная и горячий воздух. Крупным планом — Афродита в ярком купальнике. Или одна из трёх граций? Фоном — отдыхающие. Наши, привычные. Не боги Олимпа. Отпуск трудового люда. Наверняка, звучит какой-нибудь твист из транзистора. Молодёжь болтает о кибернетике и Ремарке… Середина 60-х!
В "Групповом портрете студентов-скульпторов" (1964-65) Жилинский обращается к теме созидания и — сотворения. Со-творчества. В центре композиции — молоденькая Венера-натурщица. Поиски золотого сечения. Утончённость восприятия. Каждый из скульпторов — мыслит по-своему. Задумчивы, серьёзны. Что есть красота? По-ефремовски: лезвие бритвы. "Красота есть та выравнивающая хаос общая закономерность, великая середина в целесообразной универсальности, всесторонне привлекательная, как статуя". Простые ребята здесь выглядят как вершители гармонии — полубоги, работающие для Вечности.
Культуролог и философ Владимир Паперный в своей работе "Культура-2" условно разделил все эпохи на два типа: устремлённые в будущее (Культура-1) и заточенные под вечность (Культура-2). Первая — футуристична, беспокойна, склонна к открытости и космополитизму, к временным постройкам и культу машин. Вторая — традиционна, закрыта, обращена к "славному прошлому" и национальным корням. Можно говорить и об эпохе Застоя как о Культуре-2. Она противопоставлена суетливой, заполошной Оттепели. Культура-2 (что мы и видим на картинах Жилинского!) трактует себя как наследницу вековых догм, пик цивилизации. Ренессанс — нечто современное и своевременное. Прошлое и будущее сходятся в единой точке. Получается не унылый осенне-слякотный застой, но — Вечность, которая наступила и будет длиться бесконечно долго. "Это было навсегда, пока не кончилось" — так называется книга современного философа Алексея Юрчака о гибели советской системы. Незыблемость и постоянность, ритуальная цикличность и… странный финал в виде сокрушительной Перестройки. Почему? Как? Зачем? Оно же стояло крепко и вечно. Даже диссиденты не верили, что всё произойдёт столь молниеносно. Посмотрите на картины Жилинского — люди-аристократы живут в своём дивном царстве, где всё так стройно и размерено. Где у спортсменов — задумчивые лица. Где всё подчинено творческому поиску и научному горению. И гореть оно должно бы вечно. Юноши с книгами. Девушки-нимфы средь эталонных садов. Афродиты на пляжах. Советский Рай для всех и каждого. Но райская жизнь оказалась чересчур упорядоченной. И вот уже они — эти интеллигенты, составлявшие свет и цвет, принялись говорить, что жили-работали вопреки режиму, а картины — ложь. И что-то про железный занавес и дефицит сырокопчёной колбасы. Но время показало, что Свобода явилась со своей милой подружкой — Попсой и братцем-Долларом. Как там у Пелевина? "Тот в своей диковатой одежде казался последним осколком погибшей вселенной — не советской… а какой-то другой, существовавшей параллельно советскому миру и даже вопреки ему, но пропавшей вместе с ним". Бытие как творчество закончилось. Началось бытие как монетизация.
Лики России
Лики России
Ольга Киреева
8 июня 2017 0
работы Александра Шилова на Арбате
Епископ Василий и Сергей Михалков, Виктор Розов и Владимир Этуш, Джордж Блейк и Наталья Малышева (матушка Адриана), Ян Френкель и портрет "Хозяина земли" — что объединяет эти столь разные образы и судьбы людей?
Все эти портреты оказались на Арбате, оказались благодаря таланту их автора, народного художника СССР и академика РАХ Александра Максовича Шилова. Недавно там открыта передвижная выставка "Они сражались за Родину!", которая посвящена двадцатилетию со дня основания Московской картинной галереи художника.
С портретов Шилова на нас смотрят живые люди, люди, которые создали славу и честь страны, победившей страшного врага — гитлеровский фашизм. Форма, избранная Шиловым для того, чтобы донести до зрителей смысл своих полотен, без преувеличения уникальна. Мастер не просто выставляет полотно, но и снабжает его краткой историей и старой фотографией, которая сделана во времена Великой Отечественной войны, когда все герои его портретов были молоды. Мы видим Сергея Михалкова в форме военного корреспондента и Джорджа Блейка в бескозырке английского матроса, мы видим красивых женщин и статных мужчин, которые позируют фронтовому фотографу в краткие моменты затишья между боями. А потом, тут же, на том же самом стенде видим картину Шилова. Ту самую, "парадную".
Но тут вдруг высвечивается иное измерение парадного портрета. Этот портрет — дань памяти, это — признание заслуг и чести того, кого рисует художник. Внезапно случайные прохожие цепляют взглядом невольную дихотомию "фотография-портрет", созданную Шиловым, замедляют ход, останавливаются и начинают вчитываться в текст, в биографию и в каждую уникальную жизнь, изображённую на картине мастера.
Мы видим, что останавливаются самые разные люди — и старшее поколение, для которых детские лишения времён войны — не пустой звук, и молодые люди, которых внезапно цепляет живой взгляд с полотна. В этом и состоит магия портретов Шилова — их невозможно смотреть мельком, ты должен несколько раз вернуться к полотну, чтобы рассмотреть все детали и все мазки, каждый из которых вдруг оказывается преисполнен скрытого смысла. И надо сказать, что текст биографии и старое фото лишь добавляют вдумчивого подхода зрителю: "А, вот как… посмотрите… этот взгляд! Ведь как раскрыта художником душа! Как удался характер!"
И тут, на шумном Арбате, ты внезапно понимаешь замысел автора, понимаешь, почему в СССР Шилов получил звание народного художника. Шилов не делает никакой нарочитой разницы между маршалами и артистами, между писателями и простыми людьми. Для него все они — живая история, уникальная человеческая жизнь. Красота его портрета — внутренняя, не ищите на них гладкости и прилизанности современного компьютерного "фотошопа". Он, как и его герои, — из совсем другой эпохи, из эпохи сражений и побед, чего столь явно не хватает нынешнему пресно-удобному миру.
Но Александр Максович отнюдь не остался где-то там, в собственном "личном 1980-м" годе, когда его имя гремело со страниц всех столичных газет и центральных телеканалов. Нет, Шилов и сегодня ищет новые формы, новые пути к сердцам людей. И выставка на Арбате — лишнее тому доказательство. То молодой человек, то девушка останавливаются возле картины, достают смартфон, "щёлкают" портрет. Куда он попадёт дальше? Может быть — в чей-то модный Инстаграм, может быть — к кому-то на страницу в Фейсбук. Да, таково сегодняшнее прочтение искусства.
Спасибо, Александр Максович за то, что вы есть. Спасибо вам, что вы помогаете нам сохранить нашу память, за то, что доносите до нас суть людей своими портретами, и за ваше беспримерное подвижничество на ниве пропаганды настоящего, высокого искусства художественного портрета. Творите и дальше. И хочется верить: история поместит ваши работы на достойное место в мировой художественной культуре.
«Таково движение души»
«Таково движение души»
Екатерина Фёдорова
8 июня 2017 0
картинная галерея народного художника СССР Александра Шилова отметила 20-летие
Не так много в мире художников, которые бы удостоились картинной галереи, составленной исключительно из их работ. Такой музей — это и большая честь, и ответственность. И даже некое испытание. Ведь что может быть страшнее для художника, чем невнимание к его творчеству, неоценённость его, невостребованность, пустые залы. А если галерея экспонирует только твои работы, то и зритель идёт лишь на тебя. И ты должен привлечь его вновь и вновь. Силой человека не приведёшь "внимать прекрасному", смотреть то, что ему не нравится, не заставишь. И ты должен продемонстрировать, что не остановился в своём творчестве, умеешь увидеть в привычном окружающем что-то особенное и показать, удивить новым, поразить тем, как ты увидел, запечатлеть то мгновение, которое прекрасно.
Картинная галерея Александра Шилова — один из самых посещаемых музеев Москвы. И это исключительно его заслуга: люди идут смотреть его работы. Но не все посетители знают, что сам Александр Максович продумывает и то, как должны выглядеть залы, их интерьеры, какие портьеры висеть, какая мебель стоять. Он справедливо считает, что картина должна быть подана, у зрителя должно создаваться определённое настроение, когда он смотрит ту или иную работу. Как падает свет, как картины соседствуют…
Руководитель Департамента культуры города Москвы Александр Кибовский, приветствуя юбиляра, сказал: "В Москве, в самом центре города, напротив Кремля, появился такой музей, который основан на произведениях, что были подарены художником Москве, находятся в собственности города и являются частью музейного фонда нашей страны".
В коллекции музея — портреты, пейзажи, натюрморты, графика. Когда в 1997 году музей был открыт, коллекция насчитывала несколько сотен работ. И вот уже 1250 картин. "Леонардо да Винчи сказал: чем ближе художник подошёл в своём искусстве к природе (а под природой имеется в виду не просто пейзаж, а человек, всё то, что он изображает на полотне) — тем произведение искуснее и будет дольше жить", — говорит Александр Шилов.
Галерея стала культурным центром, где проходят концерты, творческие вечера, ведётся исследовательская работа. На юбилее музея выступали военные музыканты, а также "Вивальди-оркестр". Его руководитель Светлана Безродная считает: "Он (Александр Шилов) потрясающий пейзажист, русская старая школа, он превосходит многих пейзажистов, которых я знаю, но он любит портреты. Видимо, это портретное искусство, которым он обладает, ему помогает, как музыканту, выразить всё то, что он чувствует в этот момент".
Пейзажи действительно изумительны.
Состоялось торжественное подписание договора о дарении музею и городу пятидесяти новых картин Александра Шилова. На вопрос, по какому принципу он отбирает работы для дарения, художник ответил: "Я ставлю подпись только тогда, когда мне не стыдно за свою работу. И всё, что я пишу не на заказ, я подарил городу, стране. Галерею учредили постановлением Московской городской думы, правительства Москвы. Учредили голосованием. После каждой моей персональной выставки народ просил сделать выставку постоянно действующей. И я (а у меня было на это моральное право, поскольку моё искусство было столь востребовано) обратился в Государственную думу и предложил подарить всё, что у меня есть, городу. И каждый год в День города я дарю свои работы.
Мои герои — люди самые разные. И нищий из подземного перехода, и бизнесмен, и разведчик, и Николай Бурляев в роли Сергия Радонежского, и Владимир Меньшов — самые разные люди. Ведь что такое портрет? Это исторический жанр, это своеобразный срез общества, история России в лицах.
У нас есть зал боевой славы: я пишу людей, перед которыми преклоняюсь. Начал их писать, когда ещё был студентом: это люди, которые воевали с фашизмом. Всем, что у нас с вами есть, мы обязаны им. И сейчас я пополняю зал боевой славы портретами: это разведчики, контрразведчики. Я не люблю громких слов, но хочу сказать: я всё делаю для своего народа. Люди приезжают из разных городов. Галерею уже посетило более девяти миллионов человек. Я не хочу, чтобы мои работы уходили за границу. Хотя когда были мои выставки за рубежом, я там на заказ писал, и работы мои там есть. А всё, что я пишу здесь, я оставляю для своей страны. Таково движение моей души".
: Empty data received from address
Empty data received from address [ http://old.zavtra.ru/content/view/muzon-241/ ].
Острие на острие
Острие на острие
Александр Проханов
8 июня 2017 0
беседа главного редактора "Завтра" с главным редактором радиостанции "Эхо Москвы" Алексеем Венедиктовым
Поделиться книгой: