О пользе неудачной помолки (СИ)

— Во что ты не можешь поверить, Элис? Я тебе всегда говорил, что твоя подруга слишком меркантильна. Помнишь, как ты попросила забрать тебя с универа, твой автокар сломался, а я решил подшутить и приехал на какой-то старой полуразвалившейся "ласточке", — от воспоминаний и у меня, и у Лисички на лицах расплылись широкие улыбки. — А Дашка тогда, узнав, что за тобой приедет друг и предположительно из твоего же круга общения, специально задерживала вас, чтобы выйти в середине перерыва на заполненном народом крыльце. И тут я на "ласточке", — рассмеялся я, вспомнив вытянувшееся лицо Дарьи и усмешку Алисии, которая пусть такого и не ожидала, но была готова ко всему.

— Помню, — хихикнула Лисичка, — я тогда с тобой наедине еще долго смеялась и обещала выложить в сеть какие-нибудь компрометирующие фотографии с тобой в главной роли. Например, на этой же "ласточке"!

— И так и не выложила!

— Мне было тебя жалко! Хватит с тебя той фотографии с синяком под глазом! — мы рассмеялись, замолчав.

— Помнишь, с каким пренебрежением относилась ко мне в тот день Даша и после этого еще неделю обижалась на тебя? Причем, кажется, обижалась она на тебя еще дольше по поводу того, что ты не сказала, кто я на самом деле. Стоит только вспомнить тот момент, когда она увидела меня на черном "снайпере" в дорогом костюме. Я думал, эта пиранья сожрет меня целиком. И поэтому она свалила вину моего к ней безразличия на тебя, сказав, что если бы она знала все с самого начала, то я бы уже был её парнем.

— А почему ты так и не стал её парнем?

— Во-первых, я не стану ничьим, только если твоим, — уверен, что завтра она даже не вспомнит этих слов, а сегодня просто не поймет. — И уже тем более не собирался использовать на одну ночь твою подругу.

— Она такая тварь, — зло прошипела Элис, утирая слезы.

— Тварь, — подтвердил я, решив, что этот вывод рационален.

— Что скажешь, ты был прав на её счет? — горько усмехнулась подруга, и я покачал головой.

— Нет.

Мы замолчали. Алисия была погружена в собственные мысли. Неужели Дадарио и Дашка настолько убили её психику?

— Я, действительно, была слепа, — призналась девушка, после чего я открыл еще одну бутылку. — Даже мама знала…

— Миссис Стоун? — переспросил я, будто у неё могла быть еще одна мама.

— Да, — кивнула подруга, — мама ясно дала мне понять сегодня, что была осведомлена о похождениях Дадарио.

Теперь я понял причину желания пойти и убиться. Предательство родной матери пройти бесследно не может. Я закрыл глаза. Все это с трудом укладывалось в голове. Мама Лисички никогда не была образцово-показательной, но я никогда не считал её недостойной. Теперь же и моё мнение о ней изменилось. Сложно будет иметь такую тещу.

— Она сказала, что я обязана выйти замуж за Дадарио…

— Ты не выйдешь за него, — пообещал я, и девушка мне робко улыбнулась.

— Я знаю. Только вот мне интересно, знает ли отец?

Этот вопрос положил начало молчанию. Мы сидели на ночной кухне, поглощая приготовленную мной запеканку. Алисия была полностью погружена в свои мысли, не замечая мои обеспокоенные взгляды. Я хотел сказать, что мистер Стоун уж, точно, ничего не знал, он-то защитил бы дочь, но… ручаться за кого-то было бы опрометчиво. Поэтому я выбрал просто молчание. Наконец, я собрал посуду и загрузил ее в машинку, вернувшись на место, и тут глаза Лисички зажглись. И я понял, что она что-то решила. Лишь бы ничего опасного.

— Я буду мстить!

Нет, я не против, но не ожидал, что к этому выводу она придет настолько быстро. Я еще раз подивился выдержке Элис. Кому мстить? Даше? Дадарио? Родителям? Всем сразу? Я, конечно, помогу, но от мести родителям отговорю. Нам с ними еще жить, внуков растить.

— Я обязательно отомщу ему!

Ага, мстить всё-таки будем Дадарио.

С последними словами Алисия вскочила на ноги, пошатнулась, схватившись за голову, и упала в обморок.

Я подхватил ее и отнес в комнату. Там переодел в свою футболку, с особой страстью пробежавшись руками по желанному телу. Насколько она красива, знает только создатель. Почему она не ценит свою внешность? Такая сильная и умная девочка, которая умеет глупить относительно себя.

Она спала, а я лежал рядом. В голове было спокойствие. Главное, она рядом и ей сейчас ничего не угрожает. Но нужно сделать звонок её родителям, какой бы стервой не была её мама, но она волновалась. А если она волнуется, то может что-нибудь натворить.

— Доброго вечера, миссис Стоун.

— Лешенька! — раздался голос с другого конца провода.

— Алисия у меня. С ней все в порядке.

Молчание. Видимо, она этого ожидала, но данный факт все равно её напрягал. Да, ночевать помолвленной девушке в квартире миллиардера-плейбоя чревато.

— Надеюсь, ты завтра привезешь ее домой?

— Обязательно, только ближе к вечеру, — ответил я, — доброй ночи.

— Спасибо за звонок, — я отключил вызов, всматриваясь через окно в полный рост на спящий город.

Опасное окно. При рождении детей его надо забаррикадировать.

Глава 5.

Улыбаясь, десятки звезд

Тихо гасли на небосводе.

Мы решили дружить всерьез.

Разве плохо у нас выходит?

Кто и в чем помешает нам?

Ведь нигде же не говорится,

Что надежным, большим друзьям

Запрещается пожениться?

И отныне я так считаю:

Все влюбленности — ерунда.

Вот серьезная дружба — да!

Я по опыту это знаю…

Эдуард Асадов

Я проснулась с ужасной головной болью, даже глаза открывать не хотелось. Но когда перед взором возникло напряженное лицо Дашки и спина моего жениха, я резко распахнула глаза. События вчерашнего вечера пронеслись в голове, вызывая отвращение, а вот ночь вспоминалась с трудом.

— Оу, — взвыла я, попытавшись встать и схватившись за голову.

Огляделась. Спальню узнаю, а вот себя в ней — нет. Почему я в кровати у Изумрудова?! Это же не то, о чем я…? Сбросив с себя одеяло, я с ужасом осмотрела себя и обнаружила на своем теле лишь футболку. Плохо, очень плохо…

— Лё-ош! — закричала я, и голова мужчина показалась в открытом дверном проеме.

Причем друг был весьма взлохмачен, будто после душа не пользовался феном. Грудь была оголена, на ногах были спортивные свободные штаны. Босой. Эх, и вот какая женщина будет видеть этот нежный образец сексуальности по утрам? Вспомнив о своём положении, я нахмурилась еще больше и прикрылась одеялом. Рваное движение вновь причинило боль.

— Оу, — схватилась я за голову, и Алексей усмехнулся.

— Антипохмелин справа на тумбочке, — помог он, указав на белую сферу, в специализированном проеме которой стоял стакан с белой жидкостью.

Осушив его до дна одним глотком, я вновь захныкала, укладываясь на кровать. Боль почти мгновенно стала отступать, но на её место пришел стыд и горечь. И как мне теперь жить сегодняшним днем, когда вчерашний полностью разрушил мои планы на счастливое будущее? Я закрыла глаза, вновь захотев отдаться своим слезам.

— А ты что разлеглась? У нас сегодня такой план на день! — раздался чересчур бодрый голос Алексея, прям как у моего будильника!

И желания у меня те же вызывал! Тоже захотелось ударить! Но понимала, что он мне необходим, опять же как будильник. Может, выбросить чудо техники и взять себе Лешу на подработку? Да и мужчине можно привить новые функции пробуждения хозяйки по утрам…

Я бы хихикнула, если бы было настроение, но так мои мысли только помогли мне не впасть в отчаяние. Тем и живем.

— Лёш, отстань! — отмахнулась я, но не тут-то было!

Этот садист схватил меня за лодыжки и потянул, из-за чего я медленно стала сползать с постели. На круглой кровати с водным матрасом было не за что зацепиться, разве что за простынь, которую я с успехом сняла и потащила за собой. Падение было мягким, так как я была довольно спортивной и выставила перед собой руки. Леша продолжал меня тащить неизвестно куда, а я за собой простынь.

— Отпусти меня, садист! Тиран! — кричала я, пытаясь хоть за что-то зацепиться.

Данная возможность предстала в дверном проеме, когда я схватилась за железный косяк, выпустив простынь и всеми силами удерживаясь, в то время как Леша попеременно то ослаблял хватку, то тянул сильнее, увеличивая нагрузку на мои руки. В общем, я не выдержала и отпустила косяк, а меня заволокли в ванную комнату, где, рывком подняв, усадили в ванную. Когда его руки потянулись к моей футболке, я запротестовала и в то же время решила быть послушной.

— Стой! Я сама! Я сама! Я в порядке! Можешь выйти, я спокойно приму ванную, — выставив перед собой руки, проговорила скороговоркой я, и Лёша, несколько секунд оценивая меня, кивнул.

Как только он вышел из ванной, я расслаблено легла, стянув с себя футболку. Пальцем ноги нажав на панель, я включила воду, которая была стандартной температуры без регулировки. Вода, протекавшая с четырех сторон ванной, приятно расслабляла тело, давая возможность выплеснуть эмоции.

Но их уже не было. Я никогда не была слабой, поэтому меня можно было только сломать, и меня сильно надломили. А если сломали одну часть меня, то сломали и мои чувства. К Дадарио я испытывала только ненависть, как и к Дашке. Мама… А что мама? Маму я люблю, и уверена, что мне удастся её простить, только не сейчас. Сейчас у меня на первом месте вендетта. О, я уверена, что буду мстить, в этом я не сомневаюсь ни секунды. Только… сейчас мстить не хочется, я так разбита и так устала, что есть непреодолимое желание сбежать куда-нибудь, улететь в другую галактику…

Улететь! А я ведь могу это сделать! Могу бросить все тут, окунуться в другую реальность, а потом вернуться сюда и… выйти замуж за Дадарио? Что же мне делать со своим экс-женихом? Что мне делать с компанией отца и договором, по которому наша свадьба просто обязана состояться? Иначе это приведет к краху компании Стоунов.

Я прикрыла от усталости глаза, решив оставить эти мысли на потом. Всё же я везучая, раз увидела эту сцену до свадьбы, когда все еще можно повернуть назад. Можно ли, когда вокруг крутятся такие деньги? Сколько потеряет мой отец на этом?

— Элис, ты в порядке? Не утонула? — хоть тон Алексея был насмешливый, через него проскальзывало беспокойство.

— Учусь плавать! — крикнула я, и уже тише для себя добавила, — или жить…

Что ж, пора начинать новый день, хотя я совершенно не понимала, с чего его можно было начинать. И всё же что было этой ночью? Точно, помню, как мы сидели на кухне и пили, а что мы еще делали? Нет, Лешка не такой мудак, чтобы воспользоваться мной в пьяном состоянии. Но вот ему вновь пришлось вытерпеть мою истерику, и я вновь его должница. Какое привычное состояние вещей! Кажется, что-то всё-таки остается нерушимым. На тумбочке в ванной лежала абсолютно новая женская домашняя одежда, видимо, Лешка с утра успел позвонить в службу доставки. Переодевшись и высушив волосы, я покинула ванную комнату.

— Лёш, ты моей маме звонил? Она не волнуется? А Дадарио она что-нибудь говорила? — выпалила я, зайдя на кухню.

В положительном ответе на первый вопрос я была уверена, так как это был мой лучший друг, самый ответственный из людей. Я очень надеялась, что мама ничего не рассказала Александру, ибо я всё еще лелеяла планы мести, хотя совершенно не представляла, как их осуществить.

— Она бы ничего не стала говорить, так как полностью уверена в незыблемости вашей помолвки, — горько усмехнулся мужчина, ставя на стол яичницу.

Из настоящих яиц, а не порошка. Мелочь, но вызывает улыбку.

— Прости, сегодня без вина. Ты вчера налакалась достаточно, — усмехнулся Изумрудов, отодвигая для меня стул.

— Лёш, скажи честно, что я вчера вытворяла? — попросила я, присаживаясь на предложенный стул и отпивая из стакана апельсиновый сок.

— Совсем ничего не помнишь?

— Ничего, — развела руками я, внимательно смотря на мужчину, сидящего напротив меня.

— Ну…

Улыбка на лице Алексея стала определенно шире, отчего я сразу его раскусила: собирается красиво и изящно выдумывать. Лгать, одним словом. Усмехнувшись, я пресекла его попытку.

— Только правду.

— Эх, правду, так правду, — вздохнул он и уже серьезно продолжил, — с чего бы начать? Может с того, как ты пыталась покончить жизнь самоубийством?

Отпивая в это время сок, я закашлялась.

— Что? Лёш, я же просила, чтобы ты говорил правду!

— А я и говорю правду. Ты пыталась выпрыгнуть из окна, — грустно ответил друг, и я растеряла все слова.

— Я с ума сошла?

— Я тоже так подумал, — задумчиво вертя вилку в руках, произнес Изумрудов. — Неужели ты так сильно его любила?

Какой правильный и точный вопрос. Я опустила взгляд вниз, чуть сощурившись и закусив губу. Неужели я его сильно любила? Дальнейшие размышления я проводила вслух, согласовывая их с собственным сердцем.

— Сейчас, обдумывая сложившиеся между нами отношения, я прихожу к выводу, что никогда не любила его по-настоящему. Он словно ослепил меня, и я не видела очевидного: без него я дышу свободнее. Он будто перекрывал мне кислород, заставляя дышать угарным газом и постепенно умирать. Я была слепа, Лёш.

— Я рад, что ты это осознала, — смотря мне в глаза, ответил друг, — и что будешь делать?

— Я не знаю, — вздохнув, ответила я, отодвинув от себя тарелку.

Есть расхотелось. Зато появилось желание сделать что-то бесбашенное.

— Я хочу отомстить ему, — серьезно ответила я, и мужчина усмехнулся.

— Я ожидал этого, — он снял свой браслет, на котором были накопители информации в форме маленьких дисков.

Он снял один накопитель и подал его мне. Я приняла его в руки, но Леша неожиданно схватил меня за запястье, внимательно смотря на меня.

— То, что записано здесь, тебе не понравится. Если ты не готова это увидеть, то не смотри, прошу тебя. Я не хочу, чтобы ты сломалась.