— Я подумаю. Но я считаю, что великие дни для пиратов ушли в прошлое вместе с Модфордом и Морганом. Теперь на Ямайке правит Линч, а ему больше нравится торговля. Он скорее будет торговать с испанцами, чем захватывать их города. А ты что, собираешься следовать по стопам валлийца Гарри и закончить свои дни рыцарем?

— Возможно. Морган вместе с титулом получил поддержку при дворе.

Криспин удивленно поднял брови.

— Я полагаю, ты имеешь такую поддержку.

— Да. Как, по-твоему, я получил этот фрегат?

— Я часто удивлялся этому, но сейчас я угадал ответ.

Пират кивнул:

— Ты проницательнее, чем нужно, Криспин Барбикэн. Я все расскажу тебе, но ты должен обещать, что это останется между нами, присоединишься ты ко мне или нет — все равно.

Криспин дал требуемое обещание больше из любопытства, ибо он так много знал о Рандольфе Сарне, что не хотел иметь с ним дел, хотя, возможно, другие на его месте были бы менее разборчивы.

Сарн начал свой рассказ:

— Сэр Томас Модфорд был не единственным английским джентльменом, который симпатизировал пиратам. Хотя не всякий бы в его положении давал такие поручения, которые Модфорд давал Моргану. Но человека, на средства которого был построен «Вампир»и который поставил меня командовать им, интересует только испанское золото, и если мы нарушим закон, то он обладает достаточным влиянием — и достаточным умом, чтобы предотвратить наказание. Я слышал, что он может купить даже английское правосудие.

— У тебя есть доказательства его силы?

— Я знаю его имя, и мне не нужно других доказательств. Он сын своего отца, а всем известно, как близко к трону стоит лорд Генри Крайл.

От этих слов капитан Барбикэн чуть не выронил трубку и пронзительно взглянул на Сарна. Пират усмехнулся и продолжал:

— Да, да, есть чему удивиться. Возможно, ты не знаешь, что Гедеон Крайл — владелец плантации недалеко от Порт-Ройяла! Он был на Ямайке четыре года назад, и тогда я познакомился с ним. Остальное получилось легко.

— Я слышал в Англии некоторые разговоры о лорде Генри Крайле. Он не родственник маркиза Ротердэйла?

— Брат. Старый маркиз в изгнании, и лорд Генри управляет землями и состоянием. Это является доказательством того, что его сын может помочь нам.

— Что представляет собой этот Гедеон Крайл?

Сарн ухмыльнулся.

— Дьявол! — коротко сказал он. — Горбун с голосом, которым можно очаровать самого Сатану. Он был очень популярен в окрестностях Порт-Ройяла, но это только маска. Его отец — почти что маркиз Ротердэйл, но я ставлю свою жизнь, что Гедеон получит этот титул во что бы то ни стало и ни перед чем не остановится. Я скажу тебе, Барбикэн, что если и существует человек, которого я боюсь, то это Гедеон Крайл.

Приход Жан-Пьера прервал их беседу, но Криспин узнал более чем достаточно. Он понял, что завлек своих юных подопечных в ловушку. Криспин ничего не знал о Гедеоне Крайле, но сам факт, что он сын лорда Генри, был достаточно красноречив. Если горбун способен напугать Палача, он должен быть большим специалистом по части зла.

Клятва, которую он так опрометчиво дал пирату, мешала Криспину рассказать Фрэнсис и Джонатану о сотрудничестве их кузена с капитаном Сарном, к тому же он прикинул, что Гедеон Крайл уже покинул Англию и помешать его появлению на Ямайке невозможно. После некоторых раздумий Криспин решил раскрыть тайну «братьям»в случае жизненной необходимости. Но на следующий день произошел случай, который временно отвлек его внимание.

Утром впередсмотрящий обнаружил предмет, который был похож на корабельный баркас, и «Вампир», изменив курс, немного приблизился к нему. Когда они подошли ближе, человек, сидящий в лодке, вяло взмахнул рукой; его слабость свидетельствовала о том, что он провел в море долгое время.

Вскоре, когда черный фрегат вплотную подошел к маленькой лодке, они увидели в ней четырех человек, хотя только один из них подавал признаки жизни. Остальные неподвижно лежали на дне лодки и не пошевелились даже тогда, когда с борта «Вампира» спустили веревочную лестницу.

Человек, который еще подавал признаки жизни, оказался меднокожим метисом, худым и выносливым, но крайне истощенным. Его лицо сильно осунулось, губы потрескались и распухли. Когда его положили на палубу и поднесли к губам кружку с водой, он начал жадно пить, пока по приказу Сарна у него не забрали кружку.

Вода немного оживила его. Взгляд метиса стал более осмысленным, и после двух или трех безуспешных попыток он прошептал:

— В лодке… его светлость… помогите ему.

Услышав это бормотание, Сарн прищурил свои холодные глаза:

— Его светлость? Жан-Пьер! — кивнул он в сторону лодки.

Молодой француз мгновенно бросился выполнять приказание. Человек, которого подняли на палубу, был молод и красив. Свалявшийся золотистый парик обрамлял привлекательное юношеское лицо, а его высокая изящная фигура была облачена в нарядный атласный камзол, отделанный золотыми кружевами, несколько испорченный морской водой и выгоревший под тропическим солнцем.

— Этот выглядит немного лучше, мой капитан. Другие были моряками, — объявил Жан-Пьер и добавил: — Он все еще жив.

— Спусти его вниз. Позаботьтесь о нем! — капитан Сарн обернулся к Криспину. — Барбикэн, твои парни могут посмотреть за ним. Это будет самое лучшее, что они могут сделать.

— Как пожелаешь, — равнодушно ответил Криспин. — Фрэнсис, Джонатан, идите со мной.

Он нагнулся, взвалил молодого дворянина на плечи и ушел вместе с Фрэнсис и Джонатаном, а капитан Сарн снова повернулся к метису. Криспин отнес юношу в свою каюту и положил на кровать, послав Джонатана за водой.

— Мне лучше вернуться к Сарну, пока у него не возникли подозрения, — сказал он Фрэнсис. — Если только вам не понадобится моя помощь здесь.

— Спасибо, но я умею ухаживать за больными. Джонатан может помочь, когда будет нужно.

— Тогда я пойду, — Криспин повернулся к двери. — Сообщите Сарну, когда юноша придет в сознание.

Он вышел, а Фрэнсис вернулась к неподвижной фигуре, лежащей на кровати. С любопытством разглядывая юношу, она пыталась угадать, кто он и как попал в такое бедственное положение.

Когда Джонатан вернулся с водой, они обмыли ему лицо и попытались заставить его немного попить. Фрэнсис смачивала ему лоб, когда ее брат, стоящий рядом и держащий таз с водой, открыл рот от изумления и схватил сестру за руку.

— Фрэнсис! — воскликнул он, и его голос задрожал. — Его правая рука! Посмотри на его правую руку!

Фрэнсис перевела взгляд. Вдруг тряпка выпала из ее рук. На пальце юноши был большой золотой перстень с сапфиром. На камне был герб Ротердэйлов.

8. ПО ПРАВУ ПОБЕДИТЕЛЯ

Несколько минут Фрэнсис и Джонатан безмолвно и неподвижно смотрели на фамильный перстень на руке юного незнакомца. Наконец девушка очнулась, подняла его неподвижную руку и стала внимательно рассматривать камень. Ее пальцы дрожали, а сердце сильно забилось, так как ее взволновала странность этой встречи в открытом море с человеком, который мог быть членом ее семьи.

— Тот самый перстень! Джонатан, зови Криспина, быстро!

Мальчик оправился от изумления и побежал выполнять се поручение. Фрэнсис осталась на месте, продолжая держать руку незнакомца. Вдруг он открыл глаза.

Мгновенье голубые глаза непонимающе глядели вокруг, но потом веки снова опустились. Фрэнсис окончательно пришла в себя и, погладив руку юноши, поднесла к его губам кружку с водой. Незнакомец отпил немного, поднял глаза и всмотрелся в прекрасное лицо, низко склонившееся над ним.

— Я все еще сплю? — пробормотал он. — Милая леди, я умоляю вас…

Фрэнсис бистро прикрыла его рот рукой и прошептала:

— Ради любви к Богу, сэр, молчите! Иначе вы выдадите меня!

Она вскочила на ноги, подошла к двери и быстро открыла ее. Там никого не было. Фрэнсис повернулась к молодому человеку, смотревшему на нее с некоторым изумлением, и вдруг покраснела, вспомнив о своем наряде.

— Я слыву здесь за мальчика, сэр. Это пиратский корабль. Позднее я вам все объясню, но сначала… — она замолчала, чтобы собраться с силами и задать мучивший ее вопрос. — Скажите мне, я прошу вас, как к вам попал этот перстень?

Он удивленно поднял брови.

— Я получил его от моего отца, графа Ларчвуда. Я — виконт Маунтэйн.

— Маунтэйн? Тогда мы — кузены. Я леди Фрэнсис Крайл.

Они все еще с удивлением смотрели друг на друга, когда в каюту вошел капитан Барбикэн. Фрэнсис обернулась к нему и воскликнула, всплеснув руками:

— Криспин, вы подумайте! Какой странный случай! Это мой кузен, виконт Маунтэйн.

— Тише, дитя, тише! Вам все еще грозит опасность! — он посмотрел на виконта. — Так это сын милорда Ларчвуда? Вы разыскивали своих кузенов, милорд?

— Да, сэр. Вы Криспин Барбикэн?

Криспин небрежно поклонился.

— Ваш покорный слуга! — официально представился он.

Присмотревшись внимательнее, Криспин заметил, что виконт еще с трудом говорит и двигается.

— Все остальное позже, милорд, когда вы окрепнете. А для начала хочу вам сказать, что я выдаю здесь ваших кузенов за своих сводных братьев. Помните это. Остальное потом.

Милорд более или менее оправился только на следующий день. К тому времени на борту «Вампира» уже узнали об их приключениях от его спутника. Корабль, на котором плыл милорд, был атакован и подбит испанцами. В этом бедственном положении пострадавших застал шторм, которому они не могли противостоять. Корабль затонул, и только виконту и его трем спутникам удалось спустить шлюпку и продержаться до тех пор, пока шторм не утихнет. Они дрейфовали уже три дня без воды и пищи, постоянно опасаясь, что любая крупная волна перевернет их баркас, когда наконец встретили «Вампира».

Когда капитан Сарн расспрашивал своего пленника, он поинтересовался только его именем и званием и услышал от него, что, если его светлость в безопасности доберется до Порт-Ройяла, он собирается вознаградить своих спасителей. Милорд был знаком с генерал-губернатором Ямайки, и сэр Томас Линч несомненно поручится за него. Капитан Сарн удалился вполне удовлетворенный.

Для капитана Барбикэна, Фрэнсис и Джонатана рассказ был более подробным. Они узнали, что граф Ларчвуд приехал в Ларчвуд-холл через два дня после их отплытия из Англии. Он узнал печальную историю смерти своего родственника из письма, которое они написали, и из рассказа Бэсс. Он вернулся на почтовых лошадях в Лондон и с доказательствами преступлений лорда Генри отправился к королю, но не смог полностью убедить Карла в виновности его фаворита. И тогда он отправил своего сына на поиски маленького маркиза и его сестры.

Виконт не стал упоминать действительных причин, по которым его отец дал ему это поручение, стремясь отослать его из Англии, — а именно его связи с актрисой. Красота и изящество леди Фрэнсис уже вытеснили из памяти виконта очаровательную мадам Шаран. Он обнаружил, что с благодарностью вспоминает о желании своего отца обвенчать его с красавицей кузиной. Перед отъездом виконта из Англии граф недвусмысленно намекнул, что выполнить это желание — его сыновний долг.

— Когда наш дядя будет наказан за смерть нашего деда? — спросил Джонатан по окончании рассказа.

Маунтэйн покачал головой:

— Он уже неподвластен правосудию, и вы можете больше не бояться его. Он внезапно умер перед моим отъездом из Англии от апоплексического удара, как мне сказали. Он был холеричным мужчиной. Так что вы можете спокойно возвращаться в Англию.

— У лорда Генри был сын, не так ли? — быстро спросил Криспин.

— Да, Гедеон. Они сильно поссорились, и, как говорят, из-за того, каким образом лорд Генри поступил со своим братом. После этого Гедеон отправился разыскивать своих кузенов, прежде чем я уехал из Англии, и даже известие о смерти отца не смогло остановить его.

— Вы думаете, что мы можем не бояться нашего кузена? — спросила Фрэнсис недоверчиво.

— Поверьте! Гедеон достаточно приятный малый, вопреки своей внешности. Он, как вы знаете, горбат и похож на дьявола, бедняга. Но он популярен и всем нравится.

Криспин хотел прервать эти восхваления, но, вспомнив слова капитана Сарна о том, что Гедеон пользовался популярностью, встревожился. У Сарна было больше возможностей узнать злобный прав Гедеона Крайла, чем у лорда Маунтэйна, и Криспину показалось вероятным, что горбун мог погубить врага сотней способов, более утонченно и коварно, чем лорд Генри. Только обещание, данное Сарну, удерживало Криспина от желания рассказать своим спутникам об отношениях Крайла с пиратами, так как для Криспина клятва была священна, даже если он мало уважал человека, которому дал слово. Однако вскоре он пожалел о своей сдержанности.

На второй день после спасения лорд Маунтэйн обнаружил, что полностью выздоровел, и отважился выйти из каюты. Он был встречен с большой любезностью и, как человек с непринужденными манерами, вскоре был на короткой ноге со своими спасителями. Было очевидно, что он понравился юным сводным братьям капитана Барбикэна, и вскоре его заметили на корме с Фрэнсисом, поглощенным оживленным разговором, который продолжался более часа — до тех пор, пока его не прервал капитан Барбикэн.

Криспин говорил себе, что хочет предупредить их об опасности привлечь излишнее внимание к ее светлости, но в душе он знал, что это был просто предлог. Он боялся признаться себе, что ревнует Фрэнсис к юному виконту. Частичным утешением была готовность, с которой она обратила внимание на его предостережение, объявив о своем намерении спуститься вниз. Криспин обнаружил, что испытал удовольствие, когда приход капитана Сарна помешал Маунтэйну последовать за ней.

Виконт рассказал им, что сэр Генри Морган недавно назначен на должность губернатора Ямайки, но в данное время это не означает, что он вернется на Карибы. Он до сих пор (даже спустя два года) — выдающаяся фигура в Лондоне, приближенный короля и близкий друг многих джентльменов. Он далеко пошел, этот сын валлийского фермера, с того дня, когда со своими товарищами-рабами поднял мятеж на Барбадосе и, вырвавшись из рабства, встал под черный флаг.

Достаточно странно, но, однако, капитан Барбикэн проявил мало интереса к карьере своего бывшего друга и ушел вниз, оставив Маунтэйна вместе с Сарном и Джонатаном на корме. Его беспокойство было таким сильным, что он даже собирался нарушить свое слово Сарну и рассказать Фрэнсис об истинных намерениях Гедеона Крайла, но его останавливала мысль, что могло показаться странным, почему он так долго молчал.

Во время их разговора Жан-Пьер слонялся по кают-компании. Сначала у него не было намерения остаться там, но, взглянув на фляжку с вином, стоящую на столе, он задержался и несколько минут спустя смаковал ее содержимое — добычу с захваченного галеона. Он присел на стул и благосклонно посмотрел на другого посетителя каюты.

Это был Фрэнсис Барбикэн, который дремал на диване под квадратным кормовым окном. Очевидно, мистер Барбикэн чувствовал влияние тропической жары, так как он сбросил свой камзол и жилет и расстегнул белую рубашку. Жан-Пьер сделал еще глоток вина и удивленно заметил, что у громадного капитана Барбикэна такой хрупкий и робкий сводный брат. Маленький Джонатан был более крепким, но этот Фрэнсис… черт побери! Он такой слабый, как женщина!

Пришедшая мысль так поразила Жан-Пьера и в то же время была такой очевидной, что он даже застыл на мгновение. Он поставил стакан, тихо, как кошка, пересек каюту и всмотрелся. Его черные глаза внимательно обшарили спящую фигуру.

Какой-то звук или, быть может, инстинктивное чувство опасности разбудили Фрэнсис. Она увидела Жан-Пьера и в его взгляде прочитала, что ее маскарад раскрыт. Девушка вскочила и попыталась ускользнуть, но он быстро преградил ей путь и крепко схватил за руку. Она взвизгнула и попыталась свободной рукой ударить его по лицу, но он увернулся и разорвал ее рубашку своими крепкими пальцами.

— Так! — воскликнул он. — Здорово Криспин обманул нас, мадемуазель… — он не успел закончить, как вдруг дверь с треском распахнулась и в каюту вошел капитан Барбикэн.

Жан-Пьер развернулся, его рука инстинктивно схватилась за бок, но у него не было времени достать оружие. Криспин первым ударил его, а потом Жан-Пьер почувствовал, что руки Барбикэна вцепились ему в горло. Он с трудом вырвался и, ловко извернувшись, выхватил из-за пояса кинжал, намереваясь достать нападавшего. Фрэнсис снова вскрикнула, но Криспин схватил руку убийцы за запястье, и мгновенье они старались отобрать друг у друга нож. Стул с треском полетел на пол.

— Черт возьми, что здесь происходит? — Рандольф Сарн появился в дверях с пистолетом в руке. — Прекратите! Прекратите, я говорю, или я разряжу в вас пистолет!

Пистолет выстрелил, и пуля застряла в деревянной обшивке над их головами.

— Я вас предупредил. В другое время я был бы менее терпимым. В чем, дьявол, здесь дело?

Жан-Пьер склонился над столом и стер капли крови со щеки. Он запыхался, но, несмотря на это, рассмеялся.

— Как видите, капитан, наш друг обманывал нас, и обман раскрылся! — он грациозно указал на Фрэнсис, которая прижималась к стене, пытаясь прикрыться обрывками рубашки.

Холодные глаза Сарна посмотрели на нее, медленно расширились, а потом сузились.

— Черт побери! Так вот что привело к ссоре!

Он подошел к съежившейся девушке. Она всхлипнула, отпрянула от него и бросилась к капитану Барбикэну.

— Криспин! Спаси меня, ради Бога! Не позволяй ему дотрагиваться до меня!

— Тихо, сердце мое! Он не причинит тебе вреда! — голос Криспина был мягким, но в его глазах, смотревших на капитана Сарна, был холод и непреклонность. Он положил руку на рукоять рапиры, и пират неприятно усмехнулся.

— Нет нужды в этом, Барбикэн. Ты не можешь драться со всеми нами, а рапира мало поможет против пистолетов. Если ты хочешь оставить эту потаскушку на борту моего корабля, она должна поделиться своей благосклонностью.

— У меня, конечно, был выбор, — сказал Криспин насмешливо, пытаясь быстро оценить ситуацию. Обман все еще не был раскрыт до конца, так как Сарн не знал действительного положения девушки, и если опасность можно будет предотвратить, тогда еще не все потеряно.

— Это так, мой капитан, — сказал Жан-Пьер неожиданно. — Он не хотел приводить мадемуазель на борт «Вампира». Я заставил его сопровождать меня, а он, вероятно, не мог оставить ее одну на борту «Девушки Ямайки».

Сарн недоверчиво посмотрел на своего лейтенанта.

— Что теперь делать? Что ты предлагаешь?

— Мой капитан! Я хочу напомнить вам, что «Девушка Ямайки» стала нашей по праву победителя, а любой трофей, который находится на ней, присоединяется к общей добыче, которая делится потом между нами. Разве это не так? — Он пылко взглянул на Фрэнсис и повторил: — Любой трофей!