Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет, — сказал Гончаров, — так дело не пойдет. — Нужен полный расчет и сумма должна быть выше минимум втрое.
— Ну, ты хапуга. Не зря про тебя такие слухи ходят. Смотри чтобы не получилось по пословице: жадность фраера сгубила. Куда тебе столько — ты же один, как перст?
— Начальство постоянно напоминает: надо делиться. А что касается семьи, то, по моему разумению, прежде чем ее завести, надо вначале капитал приобрести. Вот я и спешу это сделать, так как времени у меня мало. Поговаривают, что скоро мой участок закроют…
— Не может быть? — вскинулся Рябой.
— Может, и очень скоро. Планируют объединить два участка и передать их в Несоновское лесничество.
— А тебя куда направят?
— Пути господни неисповедимы. Возможно, определят в контору. Посадят, так сказать, на голый оклад.
— Да-а, — вздохнул Рябой. — Все не слава богу. Только стал налаживаться контакт, и на тебе…
Он достал из кармана куртки и положил рядом еще одну пачку.
— Вот, больше с собой нет. Вторую половину получишь завтра, когда поедем смотреть делянку.
— Я свободен только поутру, а к обеду надо быть в конторе.
— Добро, заглянем раненько с утра, — удовлетворенно кивнул Рябой.
Проводив непрошеных гостей, Гончаров погасил свет и в темноте подготовил информацию для Стрижевского о новом визите Рябого и их разговоре. Выждав час, отнес записку в дупло.
Рано поутру на делянке уже кипела работа. Крепкие мужики в три пилы «Дружба» валили сосны и ели. Несколько человек топорами очищали поваленные деревья от сучьев, цепляли их к трактору, и тот стаскивал их к просеке, где стояли лесовозы и погрузчик.
Довольный тем, как идет работа, Рябой подошел к лесничему и, потирая руки, сказал:
— Ель и сосна — это замечательно, но нам позарез нужен дуб.
— У меня дуба нет, — твердо сказал Гончаров.
— А у Святого озера? — сощурил глаза Рябой.
— То заказник. И все, что в нем — под особой охраной.
— Так мы на весь заказник не замахиваемся, зацепим только краешек и очень хорошо заплатим.
— Что касается заказника, то это табу. О нем не может быть и речи. Покуситься на него, это все равно, что подписать себе смертный приговор.
— Смертный приговор можно подписать и путем отказа от предложения, — поиграл желваками Рябой.
— Но при этом совесть будет чиста, — заметил Гончаров.
— Окстись. Разбазариваешь лес, гребешь деньги лопатой и толкуешь о совести, — возмутился Рябой.
— Это мелочь, по сравнению с теми деньгами, что гребете вы.
— А ты не считай деньги в чужом кармане. Говорят, что это неприлично. И вообще меньше будешь знать, крепче будешь спать. Считай, что разговора про заказник не было. Это так, проверка на вшивость. Я просто лепил горбатого, мазал чернуху, заправлял фуфель, — ехидно ухмыльнулся Рябой.
— Понятно. Я жду окончательный расчет за эту делянку, — сказал Гончаров.
— Деньги будут вечером, а заодно поговорим о новой делянке — нам надо очень много леса.
— Вы нарушаете условия договора — меня ждут с деньгами в лесничестве.
— Отдай свои, а вечером получишь остальные.
— Не будет денег вечером — больше у меня с вами разговора не будет.
— Не гоношись. Вечером получишь все сполна. Уж больно ты жаден и нахрапист. Похоже, кроме денег тебе ничего не интересует. Будь я на твоем месте, на кордоне каждый день были бы и бабы, и водка, и закуска. А ты живешь как монах-отшельник и молишься только своему идолу — деньгам…
— Жизнь научила уму-разуму, — ответил лесничий.
— Плохо ты усвоил эту науку. Видно, не видал паленой совы.
— Ладно, поживем-увидим…
На обратном пути на кордон Гончаров составил подробную записку и, прежде чем заложить ее в дупло, дописал: «Вечером надо ждать С. Условный сигнал — мигающий фонарь».
Около полуночи раздался знакомый стук в окно. Гончаров спал чутко и все же упустил момент и не услышал, когда бандиты подобрались к кордону. «Осторожничают. Неужели что-то пронюхали», — мелькнуло в голове лесничего.
Он отодвинул занавеску и выглянул в окно. У крыльца, на оранжевом пятачке уличного фонаря ничего подозрительного не просматривалось. Но тут за угол метнулись две тени.
Гончаров вышел в сени, открыл дверь. Тотчас в избу нырнул Рябой, едва не сбив его с ног. Убедившись, что в доме нет посторонних, он вернулся и позвал напарника. Когда тот возник на пороге, Гончаров узнал в нем Седого.
— Не дрейфь, все свои, — ощерился в темноте Рябой.
— Мне бояться нечего, я у себя дома, — уверенно сказал лесничий.
Он попытался включить свет в избе, но Рябой остановил его.
— Не надо. От уличного фонаря светло. Знакомься, это мой шеф, — кивнул он в сторону Седого.
— Борис, — хриплым голосом произнес Седой. — У меня такое впечатление, что мы уже где-то встречались? — уставился на лесничего Седой, когда присели у стола. — Ну да ладно, возможно я ошибаюсь, а пока перейдем к делу. Нам нужен дуб, в большом количестве. В других лесничествах его нет, только у тебя. Зная о том, что твое лесничество в скором времени прикроют, предлагаю рискнуть за солидные бабки…
— Это заказник. Я не могу пойти на его уничтожение. За него мне грозит тюрьма, — твердо сказал Гончаров.
— От тебя нам нужно только, чтобы ты молчал, как рыба. Мы справимся в течение недели и исчезнем. В случае провала — тебя не выдадим…
— Меня это не спасет. Кто поверит, что целую неделю у меня под носом валили лес, а я ничего не видел…
— Мы тебя выручим, если зацепят… Сам знаешь, что сегодня все покупается и продается. Дело только в цене вопроса…
— Я на это не пойду, — решительно заявил Гончаров.
— Зря упираешься. Мы уже получили аванс за твой дуб, и базар здесь неуместен. У тебя нет выбора. Ты примешь наши условия, если не желаешь разделить судьбу Вологина? — заиграл желваками Седой.
В это время во дворе замигал фонарь.
— Что такое? — насторожился Седой и уставился на Гончарова.
— Замыкает иногда. Видно ветер усилился, — сказал лесничий.
— Рябой, выйди и узнай в чем дело, — бросил напарнику Седой.
Тот вскочил и бросился в сени.
Гончаров привстал, потянулся к окну.
— Сидеть, — рявкнул Седой и сунул руку в карман.
Гончаров сделал вид, что подчинился и в ту же секунду резко развернулся и заученным приемом ударил его сверху ребром руки по шее в сонную артерию. Седой рухнул под стол, словно куль с картошкой. Лесничий успел вытащить из-под кровати двустволку, когда на пороге возник Рябой. В полутьме Гончаров заметил, как расширились от страха глаза бандита. Лесничему показалось, что даже кепка Рябого сползла на затылок. Придя в себя, Рябой стал пятиться назад.
— Не дергайся, бросай оружие, — раздался позади твердый, как кремень голос.
Рябой рывком выхватил пистолет и попытался направить на лесничего, но тот в прыжке ударом ноги выбил оружие. И тотчас на руках бандита щелкнули наручники.
Стрижевский шагнул вперед и крепкой хваткой обнял капитана.
— Зарос, как леший, — похлопал Сажина по спине следователь. — Спасибо, брат, что все сделал, как учили. Мы за тебя очень переживали, особенно Юра с Марийкой…
— С него причитается, — устало улыбнулся Сажин, — такую женщину отхватил.
— А ты что, знаком с ней? — спросил Стрижевский.
— Только по фотографии, что нашел на кордоне.
— А в жизни она еще лучше, — сказал следователь.
По пути в город капитан Сажин рассказал Стрижевскому, что задуманная им операция в последний момент едва не оказалась под угрозой провала.
— Седой, как только увидел меня, тут же заявил, что встречал меня где-то раньше. И я вспомнил, что полгода назад в одном из притонов мы банду Жоры Паленого накрыли. Тогда одному из бандитов удалось скрыться. Подозреваю, что это и был Седой. Так что смена имиджа, — показал рукой на свою окладистую бороду и усы Сажин, — мне очень помогла.
— Я еще там, на Кавказе, понял, что ты редкий везунчик, — заметил Стрижевский. — Поэтому и остановился на твоей кандидатуре…
— На бога, как известно, надейся, а сам не плошай. Иначе удачи не видать.
— Это верно. Хитрого и опасного зверя со всей его сворой мы заманили в ловушку. И лес с делянки, разработанной бандой Седого, тоже в наш актив запишем, — улыбнулся довольный Стрижевский.
Куколки-малышки
Владимир Компаниец
18 июня 1978 г.
Могу ли я хоть кому-то поведать о том, что произошло со мной? Доверить другому человеку кошмар, свидетелем которого я стал, и тем самым, возможно, навлечь на него опасность? Если, конечно, произошедшее не плод моего воспаленного мозга, а реальность, такая же, как стоящая передо мной на столе печатная машинка, или початая бутылка виски, или лежащий в кармане пиджака «дерринджер» — смертоносный малыш, с никелированным стволом и черной обоймой, вмещающей пять патронов. Ну, что же, вскоре всё встанет на свои места, и истина, какой бы она ни была, предстанет передо мной во всей красе. А пока у меня еще есть время, я запишу всё, что со мной произошло. И если этот кошмар всего лишь плод моего воспаленного мозга, то записи станут ярким свидетельством моего безумия. Если же нет, если этой ночью со мной произойдет нечто ужасное, я искренне надеюсь, что записи попадут в руки человека смелого и решительного, который не побоится придать их огласке и передаст мою исповедь в газеты.
С чего же начать? Пожалуй, с того утреннего звонка…
Чуть больше месяца назад я был поднят с постели настойчивым звонком телефона.
— Мистер Воннегут? — осведомился незнакомый прокуренный голос.
— Да, — машинально ответил я.
— Это из полиции, — и прокашлявшись, на другом конце трубки продолжили: — Моя фамилия Дженкинс. Я звоню по поводу вашего начальника. Ваш телефон записан первым в его книжке…
— Что-то с мистером Гаррисоном? — встревоженно спросил я, сбрасывая остатки сна.
— Он найден мертвым, в своем доме.
— О боже! — выдохнул я.
— Мои соболезнования, — сказал полицейский и тут же вернулся к делу. — Вы не могли бы ответить на некоторые вопросы?
— Конечно, я готов помочь.
— Прекрасно. Тогда жду вас сегодня, после часа, в семнадцатом участке. Знаете, где это?
Я сказал, что хорошо знаю город, и, попрощавшись, положил трубку.
«Вот тебе и на, — подумал я, — похоже, удача сама идет в руки».
Смерть Гаррисона открывала мне перспективы, о которых я раньше мог только мечтать. Как его заместитель, я был первым претендентом на пост главы нью-йоркского отделения компании.
На подоконнике стоял стакан с остатками виски, я сделал небольшой глоток и снова потянулся к телефону: нужно предупредить членов правления о том, что в компании назрели кадровые перестановки.
Я бы не хотел, чтобы у того, кто прочтет эти записи, сложилось неправильное представление обо мне. Я совсем не тот прожженный карьерист, что готов идти по трупам для достижения своих целей. Боже упаси, ничего подобного! Просто, ну вы знаете, как это бывает: старик-начальник, который давным-давно стал свадебным генералом, и молодой перспективный заместитель, выполняющий всю его работу, в ожидании, когда же босс соизволит уйти на заслуженный отдых и дать дорогу молодым. Ведь молодым нужно жить, работать, заводить семью, а мир устроен так, что на всё это нужны деньги, и чем больше вы зарабатываете, тем крепче стоите на ногах и тем больше можете себе позволить.
Потратив около получаса на разговоры, я взглянул на часы. Стрелка уверенно приближалась к одиннадцати. Субботнее утро пролетает быстро. Я наконец слез с дивана и убрал остатки вчерашней попойки. По пятницам я иногда расслабляюсь в небольшой компании в баре у Шона. Иногда беру с собой бутылку виски и полночи допиваю, глядя, как светлеет небо за окном спальни. В общем, нормальная холостяцкая жизнь, иногда скрашенная визитами «ночных бабочек» или шумными вечеринками, на которых собираются такие же одиночки, чтобы доказать самим себе, что в жизни у них всё не хуже, чем у других.
Еще у меня была Керолайн. Конечно, это не поступок джентльмена — вспоминать ее имя в записях, которые наверняка попадут на глаза постороннему, но поскольку она занимает важное место в этой истории, я ничего скрывать не намерен. Да, мы с Керолайн любили друг друга, хотя она и была замужем. Ее муж, известный художник-авангардист, малевал всякую чушь, покрывая полотна несуразными черными пятнами поверх кроваво-красных разводов. Но эту мазню с радостью выставляли лучшие галереи Манхэттена, и за них он отгребал немало денег.
Керолайн была еще одной причиной, из-за которой я не сильно расстроился, узнав о том, что место моего начальника освободилось. Получив эту должность, я, наконец, смог бы предложить ей переехать ко мне, будучи уверенным, что теперь могу обеспечить ее не хуже супруга.
Приняв душ и перекусив на скорую руку, я вызвал такси и отправился на встречу в семнадцатый полицейский участок.
Справившись у офицера на входе, где найти детектива Дженкинса, я быстро нашел нужный кабинет и тихо постучал.
— Войдите! — прохрипел знакомый мне голос.
Я вошел и тут же оказался окутан клубами вонючего сигарного дыма.
Поделиться книгой: