Господа офицеры! Книга 2.

— В атаку! Вперед! — тут же раздалась команда. Петр здоровенными шагами помчался вперёд. Над полем встало многоголосное "УРА!" Офицеры неудержимо бежали к станции. Мелкую речушку перед окопами красных даже не заметили. Пётр заколол лишь двоих замешкавшихся. Бегали красные хорошо.

Справа у железной дороги началась сильная перестрелка. Пятая и шестая рота юнкеров всё-таки подобрались к железной дороге и ударили по отходившему бронепоезду. Паровоз запарил и встал. Роты тут же бросились вперёд и перебили всю команду, состоящую из матросов.

Запада по станице ударила вторая бригада и красных рассеяли по округе. Подоспела конница Эрдели.

Офицерский полк потерял убитыми и ранеными сто пятьдесят человек. Победа досталось дорогой ценой. Радовались только артиллеристы — добыли семьсот снарядов.

Петр вылил воду из сапог, вытер их изнутри сухой травой и перемотал сухие портянки. Полк начал чистить станицу. После обеда появились первые телеги из многокилометрового обоза. Врачи развернули госпиталь и начали оказывать помощь многочисленным раненым, наскоро перевязанным сёстрами милосердия. К вечеру в станице собралась вся армия. Куда она пойдет дальше?

Г Л А В А 15

Через сутки вторая бригада и конница ушли. Затем из Афипской ушёл и обоз. Первая бригада выставила заслоны по железной дороге в направлении Екатеринодара и Новороссийска и стояла на месте. Пётр нервничал, до города было уже рукой подать. Дом у них был около Сенной площади, с этой стороны как раз недалеко. Что делала армия никто не знал. Однако всем было ясно, что через Кубань необходимо переправляться, если белые хотят атаковать город. В районе железнодорожного моста Марков держал одну офицерскую роту и батальон кубанцев. С той стороны красные копили силы, ожидая удара через мост Добровольческой армии. Беспрерывно катались два бронепоезда. Лезть под пушки и пулемёты было боязно, слишком узок мосток, можно из пулемётов положить не один полк. Красные на эту сторону реки от Екатеринодара не лезли, лишь со стороны Новороссийска подходила для разведки дрезина. Но потихоньку большевики накапливали силы в окрестных станицах и в Екатеринодаре, готовясь к решающей схватке.

На третий день бригада оставила Афипскую и двинулась на северо— восток. К вечеру достигли аула Панахес. Приказано было размещаться и занимать оборону. Оказывается, конные части и 2-я бригада заняли рядом станицу Елизаветинскую, где имелся паром, и переправились на ту сторону Кубани в десяти верстах от города. Весь обоз огромным табором стоит на берегу реки и ждёт переправы. Скопилось примерно тысяча телег. Офицерский полк стоит в арьергарде и охраняет раненых, офицерские семьи и беженцев. Конные разъезды контролируют подступы к станице.

Пётр весь извёлся. Армия с обозом, около шестисот повозок, переправлялася три дня. По четыре телеги на паром. Четыре тысячи лошадей, орудия, зарядные ящики, девять тысяч людей — огромное количество на два парома и десяток лодок. За рекой гремели орудия, Корниловцы и Кубанцы вели бой, а самая ударная часть армии отсиживалась в тылу, охраняя обоз.

Красные пытались несколько раз атаковать и сбить заслон, но не настойчиво. Офицеры выкопали окопы и постреливали в приближающиеся цепи. Как только подключались пулемёты, большевики разворачивались назад. Конные дозоры черкесов докладывали генералу Маркову о всех перемещениях противника. Все конечно понимали, что обоз с ранеными и семьями — дело святое, но на третий день начали теребить командира, чтобы быстрее переправили. Все рвались в бой, да и все офицеры прекрасно понимали, что армия, разорванная рекой на две части, представляет лёгкую добычу для противника. И чем дольше сохраняется такое положение, тем больше у большевиков времени, чтобы организовать удар. Генерал Марков был тоже недоволен тем, что его бригаду фактически вывели из штурма Екатеринодара. На его взгляд с обороной обоза вполне справились бы и конные части.

Наконец переправились кубанцы, закончил переправляться обоз. Офицерский полк шёл последним. Переправлялись ночью, постепенно снявшись с позиций.

Как только рассвело, двинулись к Екатеринодару. С полком Инженерная рота и батарея. Одним взводом прикрыли берег реки, на тот случай, если красные надумают переправляться следом.

Шли быстро, гул орудий слышался всё ближе. Полк встретил генерал Корнилов и поставил задачу генералу Маркову. Меняли Кубанский батальон. Части армии вошли к тому времени в предместья города, взяли кирпичный и кожевенный завод. Перед казармами наступление остановилось, красные оказывали серьезное сопротивление. Помогал бронепоезд, катавшийся по ветке Черноморской железной дороги.

Кубанцев и пластунский батальон поменяли под ружейным и артиллерийским огнём противника. Обоим Бригадам было приказано в 17.00 атаковать и занять город. Конной бригаде обойти город с севера и востока.

Пётр к штурму подготовился. Граната на ремне, подсумки забиты пачками патронов для винтовки, в карманах патроны к наганам. Несколько десятков большевиков он убить сможет, если самого не убьют раньше. Но он верил в родовые амулеты, приносящие удачу и надеялся на Бога, что тот не допустит, чтобы его убили в нескольких шагах от родных.

Атака началась после небольшой артподготовки. Офицерская батарея сделала семь выстрелов. Роты полка атаковали артиллерийские казармы, где засели красные.

Бежали и ложились, когда огонь противника усиливался до ураганного. Пятая рота юнкеров залегла и не встала — поднимал сам генерал Марков, махая своей белой папахой.

Пули визжали не переставая, вспарывая землю. Красные стреляли с вала, видя всё поле великолепно и даже если ты упал, это не означало, что тебя не убьют. Пётр слушал команды и продвигался бегом вперёд. Ложись! Упал на землю, выстрелил из винтовки в светлое лицо, видневшееся над темным земляным валом, опоясывающим казармы. Вот уже начал и попадать. Метров двести всего! Вот и последняя команда: Вперёд! Вот теперь рвать во всю мощь! Это последний бросок! Всё! Можно работать штыком! Две раззявленных в вопле морды: Шорх! Шорх! по горлу — только черно-кровавые брызги и бульканье. Впереди только спины! Выпад! Круговым слева, на! Круговым справа! Есть! Ещё выпад! Рывок назад! Прикладом! На! Быстро бегут, сволочи! Остановиться, наган из кобуры! Бах! Бах! Бах! Весь барабан в спины бегущих, пытающихся втиснуться между зданиями. Наган в кобуру. Новую пачку в винтовку. Пять выстрелов в убегающих большевиков. Озереев палит рядом, а Юриксона нет. Зацепили беднягу пока бежал, да и рота изрядно поредела. Но казармы взяли. И уже темно.

Пока отдышались, зачистили здания, красные выкатили пулемёты и начали садить по казармам. Хорошо, что стены метровые, только крошка кирпичная летит. Потом начала постреливать артиллерия, пока большевики пристрелялись, стемнело совсем. От разрывов снарядов начали нести потери. Ротный приказал рассредоточиться.

Роты дальше не пошли, а левее у корниловцев продолжалась активная перестрелка. "А может они уже ворвались на городские улицы?" — с надеждой подумал поручик.

— Вадим! Я схожу, посмотрю, что там у соседей делается. Тут до моего дома пять кварталов.

— Хорошо, Пётр Николаевич, только побереги себя и наган патронами набей, вдруг пригодится.

Аженов забросил заряженную винтовку на плечо, и пошел на звуки выстрелов, по пути выбивая пустые гильзы из барабана револьвера и вставляя новыепатроны. Район этот он примерно представлял. С того вала от казарм зимой было хорошо кататься на санках вниз к Кубани. Тут имелся хороший длинный спуск, где не раз катался в детстве.

Кутепов, командовавший левым флангом 1-й бригады нашёл генерала Казановича, командовавшего Партизанским полком и довёл, что Офицерский полк взял артиллерийские казармы и просил поддержать дальнейшую атаку. Вторая бригада, воспользовавшись растерянностью красных ударила. Корниловский полк, Партизанский полк, пластунский батальон. Во время атаки командир Корниловцев полковник Нежинцев, поднимавший цепи, был убит, его заместитель тоже. Ранены командир пластунского батальона полковник Улагай и его помощник полковник Писарев. Управление частями оказалось дезорганизовано. И только Партизанский полк сумел ворваться в город. Двести пятьдесят человек генерала Казановича сумели прорваться к центру к Сенной площади.

Пётр попал в нужный момент. Даже помог прорвать редкую цепочку красных, охранявших окраину города. Казанович построил людей в две цепи и в сомкнутом строю ударил на узком участке. Большевики побежали как тараканы от тапка. Генерала видно сориентировали местные офицеры и он вышел сразу на Ярморочную улицу, ведущую к центру города.

Дальше никого не было. Улицы оказались чисты — ночь, нормальные люди спят. Перестроились в колонну. Белую ленту с папахи Пётр снял, заметив, что у остальных их нет. Осматривали боковые улицы и двигались вперёд. Попадались одиночные большевики, но их втихую приканчивали. Первый конный разъезд обстреляли, и он умчался. Потом колонна их просто захватывала, выдавая себя за части Кавказского отряда. Большевикам всё время в Екатеринодар подходило подкрепление, и они сами не знали всех частей, что скопились в городе. Захватили десятка полтора лошадей. Часть казачков из Елизаветинской посадили на коней, да и генералу подобрали приличную лошадь. Обнаружили казарму, где проживало под охраной 900 пленных австрийцев. Охрана была поставлена ещё Кубанской радой. Генерал австрийцев трогать не стал, — после захвата города разберутся. Так потихоньку, часа за два добрались и до Сенной площади. Казанович всё время посылал людей вправо, разведать обстановку, считая, что по соседним улицам должны идти части офицерского полка и 1-й бригады, но пока по ночному Екатеринодару Партизанский полк шествовал в одиночестве.

Как только отряд Казановича в двести пятьдесят человек вышел на Сенную площадь и начал располагаться, ожидая поддержки, Аженов тихо растворился в ночи, предупредив ротного из Партизанского полка, что сходит домой и вернётся. Никто препятствий чинить не стал. Всё равно город завтра займут, а ждать здесь подмоги придётся не один час.

От Сенной площади до дома было два квартала в сторону. Пётр шёл быстро, но настороженно, слушая тишину улиц. Город затаился, прикрывшись темнотой. В районе артиллерийских казарм постреливали, но редкие выстрелы, плохо слышные, не вызывали тревоги. Поручик подошёл к дому, поднялся на крыльцо из трех ступенек и вытянув руку, постучал в стекло окна. Дом строил ещё дед и уже несколько десятков лет тот исправно служил Аженовым. Жили они на Медведовской, недалеко от церкви.

Пётр постучал три раза, пока с той стороны двери женский голос спросил:

— Кто там?

— Это я, мама! — сказал Пётр и за дверью сразу лязгнул засов и легонько стукнул сброшенный крючок.

Он вошёл в дом, слегка зацепившись папахой за притолоку, и обнял свою МАМУ! Наконец-то, свершилось! Он не видел её с пятнадцатого года. Не был на похоронах отца, умершего в семнадцатом.

— Петя! Петенька! — заплакала мать, прижавшись к холодной шинели. Прошли в комнату, Варвара Дмитриевна суетливо вздула лампу, проверив задёрнуты ли занавески. Вся обстановка в доме осталось прежней. В доме было пять комнат и кухня. Туалет сзади во дворе. Зал, кабинет отца, спальня родителей, комнаты Петра и Татьяны. Хороший уютный дом, под железной крышей.

— Я на недолго мама, — сказал Пётр, разматывая башлык. — Наши уже на Сенной. Возьмём Екатеринодар, тогда отпрошусь у командира и приду.

— Петя, так ты служишь у Корнилова? — спросила Варвара Андреевна.

— Естественно, а где служить русскому офицеру?! Большевики нас отстреливают как бешенных собак. Демобилизовался с фронта ещё в декабре, четвёртый месяц до дома добраться не могу. Записался в Добровольческую армии, но до дома всё-таки добрался.

— Петя, а сколько ты ещё будешь служить у Корнилова?

— Пока до мая, подписку дал на четыре месяца, а там посмотрим. Рассказывай, как здесь живёте.

— Как умер отец, живём плохо. Я работаю на старом месте в библиотеке гимназии. Денег едва хватает на еду. Кухарку рассчитали. Спасают куры и огород. Тяжело с одеждой. Танечка растёт, вещи приходится перешивать. Еле собрали плату за гимназию. Танечка уже учится в пятом классе, отличница.

У матери потекли слёзы, и она, чтобы скрыть их сказала:

— Подожди, я чайник сейчас поставлю.

На кухне чиркнули спичкой и загудел примус. Мать вернулась.

— Пойду, Танюшу подниму, шмыгнула она носом.

— Погоди, — сказал Пётр, — развязывая свой мешок. Он вытащил кусок сала и деньги. Денег было много, около двух тысяч. Сотню оставил себе, остальное, в том числе и мелкие монеты отдал матери. Достал семнадцать золотых монет, скопившихся из трофеев и положил на край стола.

— Деньги спрячь, а потом зови сестрёнку. Думаю, вам на первое время хватит.

— Спасибо, сынок, — сказала мать и унесла деньги. Слёзы у неё текли рекой, и она всё время шмыгала носом.

Мать заметно постарела, хотя ей было всего сорок один. Но видно без мужчин женщинам Аженовых пришлось тяжело.

Танька вынеслась из своей комнаты пулей и повисла на шее брата, целуя его небритое лицо.

— Братик! Братик! Братик! — восторженно лепетала она, болтая в воздухе голыми ногами, поскольку тапки слетели. Была она в байковой ночной рубашке и накинутой на плечи шали.

Мать женщиной была красивой, дочка пошла в неё. Вот только ростом удалась в отца. Сестрёнка у Петра заметно выросла и за четыре года стала выше матери. Пригожая такая гимназисточка. Подарить то ей у Петра было нечего. Колечки, взятые у большевика он решил не дарить. Вдруг на них кровь, так недолго и беду в дом привести.

Мать принесла чайник, пол каравая хлеба. Петр достал из мешка сахар и остатки карамелек и снял шинель. Съели по бутерброду, запили горячим чаем.

— Ты похорошела, почти уже взрослая девушка, — сделал Пётр комплимент сестре.

— Какая там взрослая, через три месяца только четырнадцать будет, — сказала мать.

— Завтра всем в классе расскажу, что брат у меня уже поручик! — заявила Танюшка — и Георгиевский кавалер! Пусть обзавидуются!

— А вот этого не надо, — сказал Пётр. — Зависть не достойное чувство, а во-вторых, офицеров теперешняя власть считает за врагов. Чем меньше людей будет знать, что у тебя брат — офицер, тем лучше. Большевиков с каждым днём становится всё больше, а нас всё меньше. Чем всё это кончится, никто не знает. Так что лучше не хвастай, а то не ровен час беду накличешь.

— Держи рот на замке, — сказала мать приказным тоном.

— Петя, а ваши точно сумеют взять Екатеринодар?

— Не знаю мама. Взять может и возьмут, но ведь и удержать непросто. Мы этих станиц пока шли от Ростова, десятка два взяли. Но казаки не желают воевать ни за Советы, ни за Корнилова. Из генералов политики никакие, об обустройстве России они не думают, бьют большевиков, вот и всё. Большевики народу мир предложили и землю, за ними массы и пошли. Фронт просто рухнул. Солдаты его бросили и поехали домой землю у помещиков отнимать и делить. А то что немцы здоровенный кусок страны заняли, никого не волнует. Если сейчас император Вильгельм даст приказ, немцы будут маршировать до Москвы и Ростова. Да и турки на Кавказе на нас навалятся, и прочие разные господа из Европы. В общем нам надо как-то этот год пережить и следующий, а там видно будет. А сейчас Россия на грани распада. Возможно будет гражданская война. Большевики пока только за свою власть цепляются в столицах, страна их не интересует. Что будет дальше, ни Ленин, ни Корнилов не представляют. Кубань и Ставропольская губерния все под властью солдат, бежавших с Кавказского фронта. По сути — это дезертиры. Грабежи, убийства, изнасилования — обычное дело. Будьте осторожны. Могу оставить наган, хотя он вряд ли поможет, если толпа захочет ограбить. Но будем надеяться, что всё образуется.

Пётр начал собираться.

Поцеловал обеих женщин и напоследок сказал:

— Если получится, через несколько дней заскочу. Храни вас господь!

Он ушёл, а Аженовы сели на диван, обнялись и заплакали.

Г Л А В А 16

Пётр вернулся вовремя. Через пол часа раненый в плечо генерал Казанович дал приказ отходить. Все его попытки связаться с Марковым не увенчались успехом. Посланная разведка донесла, что никто по параллельным улицам не атаковал, а место прорыва опять заполнили красные части. Пока стояли на Сенной площади, захватили с десяток телег с боеприпасами, в том числе и снарядами. Построились и двинулись колонной. Удалось выдать себя за отряд Кавказской армии и вплотную подойти к передовым позициям красных.

-Товарищи, вы куда идёте?

— Нам приказано выдвинуться вперёд, в первую линию!

Колонна шла через позиции красных, выдвигаясь в ту сторону, откуда атаковали город. Дали команду рассыпаться в цепь. Большевики видно сообразили и начали палить в след. Пули убили несколько лошадей из маленького обоза и часть телег пришлось бросить. Свои тоже начали стрелять, думая, что приближаются большевики. Десятка два из людей Казановича упало. Раненых тащили за собой. Аженов проскочил нормально. Телегу со снарядами в количестве пятидесяти двух штук удалось спасти, да и патронов немножко. Судя по редкой стрельбе со стороны своих, цепи оборонявшейся здесь второй бригады были совсем жидкими. Ночь прошла впустую. А днем большевики навалятся всей мощью, у них артиллерия, тысячи солдат и полно боеприпасов. Фактически Добровольческая армия могла воевать только ночью. Малочисленность, слабая вооружённость не давала возможность драться с красными днем. Ночные удары, используемые еще полковником Чернецовым в декабре и январе, оказались единственно правильной тактикой, когда малым силам удается нанести значительный урон противнику.

Аженов распрощался с Партизанами и двинулся вправо к своим.

Марков, узнав об успешном прорыве в город Казановича, предложил ему совместный удар ранним утром, но тот отказался.

— У меня, Сергей Леонидович, осталось триста штыков. Мне нечем наступать! Тем более, командир Корниловцев полковник Нежинцев убит и их осталось едва рота. Казачки кубанские начали "незаметно" теряться, видно уходят в свои станицы.

— Я пришлю вам полковника Кутепова на Корниловский полк. Он толковый офицер, я его знаю ещё по германскому фронту.

Пётр нашел свою роту в артиллерийских казармах.

— Тут же подошёл Озереев и взводный:

— Получилось, Пётр Николаевич? — спросил Вадим.

— Да. Прорвался вместе с Партизанским полком и генералом Казакевичем до Сенной площади. Дома побывал почти час, даже чаю попил. Мать и сестрёнку увидел, так что мой вояж можно сказать удался.

— Так мы сейчас пойдём на помощь Партизанам? — спросил Згривец.

— К сожалению, нет. Прождали на площади три часа, генерал посылал трёх посыльных, но никто на помощь не пришёл. Двести пятьдесят человек, ворвавшихся в город, вернулись назад. Пока на отходе прорвались через красных, которые снова закрыли брешь, потеряли с десяток убитыми. А у вас тут как?

— Стреляют, и артиллерия изредка бьёт. Чувствуется, что стягивают силы.

— А конница что?

— Нам особо не докладывают, рейд вокруг города провели, без особых успехов. Нам от их рейда не жарко, ни холодно. Лучше бы спешили, да поставили в цепь. Толку бы было больше.

Утром красные многократно усилили свои части и начали артиллерийский обстрел. Били два бронепоезда и из Новороссийска подвезли тяжёлые орудия. Пустырь в четыреста метров между городскими улицами и валом артиллерийских казарм был усеян трупами. Красные несколько раз пытались идти в атаку, но пулемётами и ружейным огнем удалась их срывать. Дважды ходили в контратаку, беря противника на штык. Артиллерия била беспрерывно, засыпая позицию Офицерского полка снарядами. Раненых и убитых было много.

Собранное Корниловым совещание решило ночью на 1апреля провести решающий штурм. Сил оставалось совсем мало: в первой бригаде 1200 штыков, во второй — 600. В обозе уже скопилось полторы тысячи раненых.

Пришедший с совещания Марков приказал одевать чистое бельё. Многие переоделись, поскольку генерал не шутил.

Ночью стрельба почти затихла, а потом неожиданно ударили большевики. Стрельба разрасталась, катясь от садов, что лежали слева от казарм, а потом вспыхнула и по фронту. Темные массы людей ворвались за вал. Драка была жестокой. Отброшенные внезапным ночным ударом офицеры откатились к противоположным зданиям, а потом сорвались обратно. Аженов даже метнул гранату, завалив в толпе, ринувшейся на них десяток. Расстрелял один наган и дальше работал штыком. Молотил так, что устали руки. Большевики подтащили пулемёты и ударили длинными очередями из окон казарм, сметая своих и чужих. Выбить их из захваченных зданий не удалось. Весь здоровенный плац был завален трупами и еле шевелящимися ранеными бойцами. Вытащить удалось немногих. А с рассветом красные любые попытки пресекали огнем.

Артиллерия большевиков перенесла удары в тыл, накрывая и телеги с ранеными и препятствуя передвижению в тылу Добровольческой армии. Ранним утром убило генерала Корнилова. Снаряд попал в штаб армии, расположенный в одиноко стоящем доме. Генерал Корнилов в течение десяти минут скончался от ран.

В восемь утра генералу Маркову позвонили, и он уехал в штаб. Из Елизаветинской вызвали генерала Алексеева. Армию принял Генерал Деникин Антон Иванович. По армии был издан приказ:

ї 1.

Неприятельским снарядом, попавшим в штаб армии, в 7час. 30 мин. 31сего марта, убит ген. Корнилов.

Пал смертью храбрых человек, любивший Россию больше себя и не могший перенести её позора.

Все дела покойного свидетельствуют с какой непоколебимой настойчивостью, энергией и верой в успех дела отдался он на служение Родине.

Бегство из неприятельского плена, августовское выступление, Быхов и выход из него, вступление в ряды Добр. Армии и славное командование ею — известно всем нам.

Велика потеря наша, но пусть не смутятся тревогой наши сердца и пусть не ослабеет воля к дальнейшей борьбе. Каждому продолжать исполнение своего долга, памятуя, что все мы несём свою лепту на алтарь Отечества.