Помоги проекту - поделись книгой:
Защита от привидений
(Vörn gegn ásóknum drauga)
Для защиты от нападений призраков нужно осенить крестным знамением голову или только темя, потому что призраки обычно норовят добраться до головы человека, видимо, чтобы заморочить его.
Утбурд
(Útburðir)
Утбурды — драуги особого вида, которые получаются, когда бесы вселяются в некрещёных детей, вынесенных матерями на пустошь[20]; ведь крещение отваживает всю нечисть. Поэтому те, кому при крещении святая вода попала на глаза, не могут быть духовидцами. Утбурды ползают на одном колене и держат в руке тряпку, в которую были запелёнуты. Они не отходят далеко от того места, где их выкинули. Они могут заморочить человека только совсем рядом с собой, а их вой часто слышен на пустоши, особенно в бурю или в ненастную погоду.
Никулаус с хутора Квиаветлир
(Nikulás á Kvíavöllum)
Одного человека звали Никулаус, а его жену — Ингвёльд; они жили на хуторе Квиаветлир в округе Кирькюбоульскверви. Однажды он возвращался домой из прихода Утскаулар. Но когда он добрался до Конской впадины в пределах Киркьюбоульскверви, то увидел: лежит аккуратно свёрнутый женский фартук с серебряной пуговицей. Он тянется за пуговицей, — но свёрток уползает от него, потянулся ещё раз — свёрток опять уползает, и так снова и снова, — пока Никулаус не оказался очень далеко на хейди, у самого Корабельного бугра. Там он решил больше не трогать фартук.
Никулаус был человек немногословный и степенный. Про этот случай он рассказал Гвюдрун Гисладоттир, которая примерно в 1760 году, в юности, жила у него. Они решили, что это был утбурд.
Обличье призраков
(Búnaður drauga)
Любопытно, что когда призраки или ожившие мертвецы являются людям, они одеты и выглядят вовсе не так, как при жизни, и не так, как в момент смерти, — а так, как в тот момент, когда нашлись их тела. Вот несколько примеров тому.
Пастор из Глайсибай в Эйарфьярдарсисле утонул в море, и его тело долго не находили. А когда оно нашлось, оказалось, что его изгрызли мыши. С тех пор он часто блуждал по окрестностям и всегда являлся, изъеденный мышами.
В Хёграу (Капищной реке) утонул человек, а когда труп обнаружили, одна нога у него была босой. С тех пор все видели, что он так и бродит — босой на одну ногу.
Про этих людей я никаких особых рассказов не слыхал.
В устье Эйафьорда погибла одна девушка, и её тело прибило к берегу на Ауртнанесе (Орлином мысу). Когда тело нашли, на одной руке у нее была красная варежка, а на другой ничего. С тех пор те, кто проходил по берегу в темноте или при луне, часто замечали эту девушку: она стояла у них на пути и загораживала им дорогу рукой в красной варежке. Поэтому пускаться в путь одному, когда начинало смеркаться, мало кому хотелось.
Однажды она едва не лишила человека рассудка. Тому человеку понадобилось сходить на Ауртнанес из Фаграскоуг. Дело было осенью, а самый короткий путь был — по взморью, по гальке. Солнце уже зашло, но луна светила из-за туч. Тому человеку предлагали провожатых, но он сказал, что они ему не нужны, он, мол, не боится «этой чертовой Красноручки». Стало быть, он пустился в путь и без приключений дошёл до середины взморья, — и тут девушка встала у него на дороге. Он спрашивает её: «Кто ты?» — а она не отвечает. Тогда он решил обойти её стороной, но девушка переместилась к морю: куда он — туда и она. (Там берег тянется узкой полоской: с северной стороны от него море, а с южной пруд). Так они и шагали: то в одну сторону, то в другую — то к пруду, то к морю. Он понял, что она собирается загнать его в воду, и когда уже подошёл вплотную к приливной полосе, решил, что так дело не пойдёт, — и тут он дал волю злости и гневу и ринулся прямо на призрака. Что с тем стало после этого, он так и не разобрал, — и всё же бежал без оглядки до самого Артнарнеса. Он был больше похож на бесноватого, чем на человека в здравом уме — такого страха он натерпелся.
Защита от призраков
(Varnir við draugum)
Если ты в темноте, и тебе кажется, что вокруг нечисто, надо пердеть — чем сильнее, тем лучше. Ещё хорошо в таком случае справить большую нужду, повернувшись задом против ветра, потому что призраки находят человека по запаху, а вонь, которая исходит от него, когда он справляет нужду, их отпугивает. Ещё можно велеть призраку провалиться в ад, да поглубже: против этого проклятья ни один драуг не устоит. Ещё есть народное средство: благословить его во имя святой Троицы: против этого он тоже не устоит. Если призраки донимают человека, лежащего в постели, то лучшее средство отогнать их — запустить свой ночной горшок со всем содержимым в ту сторону, откуда появился призрак (обычно на пол перед собой)[21]. Против такого «гостинца» не устоит ни один нечистый, и поспешит поскорее убраться восвояси.
Ауртни Хёскульдссон и призрак
(Árni Höskuldsson og draugurinn)
Когда обнаружишь мёртвое тело, надо не проходить мимо, а непременно как-нибудь отдать ему последний долг, потому что иначе покойники начинают преследовать того, кто оставил их без внимания, и всячески ему досаждать ему, спит ли он, или бодрствует.
В пример тому — эта история:
На хуторе Недрискута в Сиглуфьорде жил человек по имени Хёскульд. Его жену звали Гвюдни, а их сына — Ауртни.
В ту зиму, когда Ауртни должен был конфирмоваться[22], в Сиглуфьорде затонул корабль, и весь экипаж погиб. А через два месяца после этого Ауртни понадобилось сходить на соседний хутор — Стадархоуль. На дворе было темно. Пройдя примерно половину пути, он заметил на взморье какой-то непонятный длинный предмет. Ауртни подумал: «Наверно, это акула[23] или небольшой кит», — и скорее побежал на взморье. Но дойдя до странного предмета, он обнаружил, что это мёртвое тело, всё изъеденное рачками, с вывалившимися наружу внутренностями. Едва Ауртни увидел это, ему стало дурно от испуга, он упал и лежал так некоторое время. Когда он очнулся, вокруг уже кромешная тьма. Он скорее — давай бог ноги — домой; но по пути обернулся и видит, что Лауки (этого покойника звали Торлаук) бежит за ним: внутренности болтаются, кости гремят. Заметив его, Ауртни прибавил ходу, — и Лауки тоже. Так они добежали до самого хутора. Но драуг не смог настичь Ауртни. Когда Ауртни уже ступил на порог дома, Лауки был на туне, а когда Ауртни вошёл в бадстову, мертвец со всей силы ударил в двери.
Больше Лауки в тот раз ничего не сделал, и на следующий день его обнаружили на взморье в таком же виде, как его нашёл Ауртни. Тело подобрали и похоронили на кладбище. Но Лауки не лежалось в могиле: он с тех пор так и преследовал Ауртни. Поэтому Ауртни не мог оставаться один, когда начинало смеркаться.
У Хёскульда к стене дома был пристроен большой сарай для сушки рыбы, полный акулятины, трески и зубатки.
Однажды в осеннюю ночь Лауки никак не давал Ауртни покоя, и тому пришлось искать защиты у матери. Мертвец не мог к нему подступиться: старуха защищала его, — поэтому пошёл в сарай, перевернул там всё вверх дном и попортил большую часть съестного. Потом Ауртни рассказывал, что из всех беспокойных ночей, которые ему довелось пережить, эта была самой страшной: грохот в сарае стоял просто невообразимый.
Гвюдни, жена Хёскульда, подумала, что мертвец так бушует на хуторе из-за того, что у них никогда не звучало слово Божье. Хёскульд согласился с ней, раздобыл себе псалмовники и молитвенники, — но Лауки не унимался. Тогда послали за колдуном из Роудхоуль на Слеттюхлид — его звали Бьёрн — и попросили найти управу на драуга. Бьёрн дал такой совет: в сумерки, когда зайдёт день и наступит ночь, Ауртни должен пойти на кладбище, выкопать ямку в могильном холме, справить в нее нужду и снова забросать ямку землей. А ещё он должен взять с собой две стальных иглы и воткнуть по игле в каждый конец могилы.
Этот совет оказался хорош: после этого Лауки больше никогда не видели.
«Здравствуй, дедушка!»
(Sæll vertu, afi minn)
В восточной Исландии жил пастор. У него были три взрослые дочери. Однажды поздно вечером он один ехал домой. Вдруг он услышал из взрыхленной земли близ дороги громкий отчётливый голос: «Здравствуй, дедушка!». Пастор спешился и стал разгребать землю. Там он нашёл лопатку младенца и ещё несколько костей. Кости он подобрал и увязал в свой платок. Потом он отправился домой. Приехав, он призвал к себе дочерей, показал им кости и спросил: «Чьё это?» Две старшие покраснели, а младшая со стоном повалилась на кровать. У неё начались родильные муки: ведь это она вынесла на пустошь ребёнка, которого прижила тайком[19]. Это дело так никогда и не всплыло. Но говорят, пастор сурово отчитал её. Кости же зарыл на кладбище.
Сын Эрленда и Уны
(Sonur Erlendar og Unu)
На хуторе Стёд в Стёдварфьорде в округе Южная Муласисла жил пастор; как его звали, мы не знаем. У него была взрослая дочь по имени Уна. Он держал работника, которого звали Эрленд. Однажды пастор возвращался из далёкой поездки и переезжал вброд реку Фьярдарау. Когда он въехал в воду, ему показалось, что возле ног коня бултыхается какой-то свёрток. Пастор вздрогнул и воскликнул: «Это ещё что за чёрт?» И тут ему послышалось, что свёрток отвечает:
Пастор спешился, поднял свёрток и видит, что это труп младенца. Он догадался, чей это может быть ребёнок, привез его домой и вошёл с ним прямо в бадстову. Там сидела его дочь и ещё много народу. Он показал ей труп и стал рассказывать о том, как нашёл его. Уну при этом охватил такой страх, что у неё тотчас же начались родильные муки. Эрленду тоже стало не по себе. Тогда-то они, видимо, и сознались в своем преступлении. Но пастор проследил, чтоб приговор им вынесли не слишком суровый, ведь они были очень молоды и любили друг друга, хотя и знали, что священник не позволил бы им быть вместе.
Призраки младенцев предсказывают погоду
(Útburðar segja fyrir veður)
Гвюдмунд Аусгримссон, управляющий у Сигрид Хатльгримсдоттир на хуторе Кетильсстадир на Полях что в Южной Муласисле, сам родом из долины Мирдаль. Однажды, пока он ещё жил в родной долине, он шёл он вдоль ущелья, в котором, по слухам, обитал призрак младенца. Вдруг со дна ущелья раздался невообразимый крик. Гвюдмунд рассказывал, что от этого его проняла дрожь до костей, и охватил такой ужас, что он без оглядки помчался домой. А буквально через несколько дней начался затяжной буран. Ведь утбурды часто кричат перед долгими буранами.
Однажды осенью Сигфус Эйрикссон с хутора Котлсстадир на Полях в Южной Муласисле искал в долине Рейдафьярдардалир молодого конька. Очутившись возле реки Ватлагильсау, он услышал в южном конце Эйвиндовой долины близ реки громкий крик, больше всего похожий на горький сердитый плач ребёнка. Он поспешил домой и рассказал об этом своему воспитателю, старшему Бенедикту Равнссону, который был уважаемым и рассудительным человеком. «И сколько раз он прокричал?» — спросил тот. «Четыре», — ответил Сигфус. «Значит — жди бурана длиной в месяц, — ответил он. — Ведь ты слышал крик утбурда». Всё сказанное сбылось в точности.
Бухта Несвог
(Nesvogur)
Бухта Несвог (Бухта у Мыса) врезается в Торснес (мыс Тора) к востоку от мыса Грюннасюнднес (Мыса Мелкого Пролива). Уже при первых морозах она замерзает, и её часто переходят по льду, таким образом сокращая путь между городком Стиккисхольмом и внутренними районами: Хельгафетльссвейт и Скоугарстрёнд. Это опасное занятие: надо хорошо знать дорогу, чтобы обходить места, где лёд непрочен: бухта мелкая, и на её дне много незамерзающих ключей. Несвог — одно из тех гиблых мест, которым кто-то в припадке гнева судил забрать 20 жизней. Кажется, сейчас этот список исчерпался: я не помню, чтоб кто-нибудь погиб при переправе через Несвог с 1869 года, с тех самых пор, как крестьянин Хельги с хутора Ближний Угор на Скоугарстрёнд провалился под лёд. Вся бухта кишит привидениями. На западе рассказывают много историй о призраках людей и лошадей, которые бродят там поздними вечерами в темноте или при свете луны.
Однажды зимой мои родители послали своего работника в Стиккисхольм. Это был послушный и честный парень. Он отправился по дороге на Скоугарстрёнд и Хельгафетльссвейт, и на закате дня добрался до бухты. Он не побоялся ступить на лёд: лёд был крепкий, а погода хорошая: небо звёздное, и месяц прятался в облаках. Но едва он дошёл примерно до середины бухты, как смекнул, что там нечисто, потому что сбился с пути. В тот же миг он заметил, что неподалеку что-то движется. Ему показалось, что это маленькая старушка с большим свёртком под мышкой. Тут ему стало не по себе, и он вспомнил рассказы о привидениях на Несвог. Тогда он сделал вот что: взял обеими руками свой посох и нацелил на это существо, — и тут оно рассыпалось искрами и пропало, а он быстро выбрался на правильную дорогу и без приключений дошёл до городка.
Где-то в середине XIX века на западе, возле горы Хельгафетль, жил один человек по имени Элис. Он был порядочный грубиян и страшный пьянчуга. Кончил он тем, что провалился под лёд посреди Несвог. Ходили слухи, что он является на в бухте и в её окрестностях, — и тогда оказаться в пасмурную погоду на льду считалось совсем уж гиблым делом.
В юности я слышала от одного старика со Скоугарстрёнд, что однажды Элис напал на него, когда он шёл через Несвог в сумерках, он еле отбился от призрака и с трудом добрался до жилья в жутком состоянии: одежда изорвана в клочья, сам весь в синяках и побоях. После этой схватки он много дней не вставал, и её последствия сказывались на нём ещё долго.
В детстве я слышала и другую историю о привидении Элиса; её рассказывал моему отцу умный человек — Йоунас Гисласон по прозванию Скогастрандский Поэт. Он клялся, что это чистая правда.
Человек, о котором говорил Йоунас (он назвал его имя, но я его уже забыла), как-то под вечер выехал из Стиккисхольма и отправился в дальние деревни. Бухта Несвог была затянута льдом, а поверх льда — тонкая корочка, и если кто-нибудь ехал верхом, на ней отпечатывались следы копыт. Этот человек спустился на лёд, но не проехал и половины пути, как чувствует: кто-то идёт за ним по пятам. Он оборачивается и видит человека. Тот двигался очень быстро, словно летел по воздуху. Тогда путник понял, что это объявился Элис. Ему совсем не хотелось заполучить его в провожатые, а как от него отделаться, он не знал. Тогда он придумал вот что: решил капнуть Элису водки и таким образом задержать его. В мешке, привязанном позади седла, у него была большая фляга, которую ему дали с собой в городе. Он дотянулся до фляги и развернулся в седле так, что ему удалось вылить из неё немного в углубления от копыт. Тут он стеганул коня и поскакал что есть духу. Время от времени он оглядывался через плечо; в последний раз он видел, что Элис лежит, распластавшись на льду, и цедит водку из отпечатка конского копыта.
Других рассказов про Элиса я не знаю. Наверное, сейчас все привидения на Несвоге уже вымерли. В последние десятилетия я о них ничего не слыхала.
Призрак на коньке крыши
(Draugur á húsmæni)
Дело было в XIX веке. Как-то раз на хутор Кислый Ручей во Флоуи (Заливе) пришёл гость. Дома тогда были хозяйка — Ингибьёрг Магнусдоттир — и ее сын — Торд Тордарссон по прозванию Силач (потом он стал бондом на Хуторе Сюмарлиди в Холмах). Совсем недолго погостив у них, пришелец отправился по своим делам через реку Тьёрсау по льду, и обещал вечером, на обратном пути, зайти к ним снова. Прошло много времени, а гостя всё нет. Мать с сыном вышли, чтобы посмотреть, не идёт ли кто-нибудь, но никого не увидели; а потом маленький Торд случайно заметил, что гость сидит на коньке крыши над входом, но вскоре это видение пропало. Ещё днём тот человек погиб: провалился под непрочный весенний лёд на реке.
Недавно умершие
(Nýdauðir menn)
Ты ещё не перекусила нитку
(„Þú átt eftir að bíta úr nálinni“)
Жил-был колдун по имени Финн. Он был такой древний и злобный, что все его боялись. Когда он умер, никто, ни мужчина, ни женщина, не захотел одеть его в саван и зашить его.
Впрочем, одна женщина решила попробовать сделать это. Но, не успев проделать половину работы, она сошла с ума.
Тогда для этого вызвалась другая, которая решила не обращать внимание на то, что будет вытворять труп.
Когда она почти закончила, Финн сказал:
— Ты ещё не перекусила нитку.
Она ответила:
— Я решила оторвать, а не откусить, проклятый.
Затем она разорвала нить, переломила иглу и воткнула обломки трупу в пятки. И никогда больше не было слышно, чтобы он причинил кому-нибудь вред.
«В темноте лучше!»
(„Skemmtilegt er myrkrið“)
В старину и вплоть до наших дней у нас в стране существовал обычай по ночам бдеть над покойниками, и если дело было не в белую ночь, при этом зажигали огонь. Как-то раз умер один старик: страшный колдун крутого нрава. Немного нашлось охотников бдеть над его телом. Но вот для этого сыскали человека, который был очень здоровым и сильным, и поэтому ничего не боялся. Бдения проходили мирно. А в ночь накануне положения во гроб перед самым рассветом свеча погасла. Тогда покойник поднялся и промолвил: «В темноте лучше!» Бдевший ответил: «Ты ей не насладишься!». А потом сказал вису:
Затем он бросился на покойника и повалил его обратно на кровать. Остаток ночи прошёл тихо.
Похороны Торгунны
(Greftrun Þórgunnu)
В начале XI века в Исландию приехала с Гебридских островов одна женщина по имени Торгунна; она придерживалась древней веры и слыла большой ведуньей. Торгунна отправилась в услужение на Фродау (Пенистую реку) под ледником Снайфетльсйёкулль (Ледником Снежной горы). Осенью после своего приезда она занемогла и думала, что хворь сведет её в могилу. Когда болезнь обострилась, она попросила хозяина отвезти её в Скаульхольт и похоронить там; она сказала, что это место будут долго почитать, и там найдутся клирики, которые её отпоют. Он исполнил просьбу Торгунны и послал людей с телом в Скаульхольт. Они отправились на юг; как они ехали, неизвестно, но вот прибыли в Боргарфьорд. Там они заночевали, а Торгунна стала являться им, — об этом рассказано в Саге о Людях с Песчаного берега[24]. На следующий день возчики с телом Торгунны продолжили путь, привезли тело в Скаульхольт и похоронили. Когда рыли могилу, то с краю в ней обнаружили какой-то древний гроб; однако этому никто не придал особого значения. Но едва гроб с Торгунной опустили в могилу, им послышалось, будто она промолвила в гробу:
А из древнего гроба на дне могилы раздалось:
Никто не может этого объяснить, и никто не знает, кто лежал в том гробу.
Пасторша
(Prestskonan)
На одном кладбище похоронили пасторшу. Вечером того же дня работник из пасторской усадьбы вышел из дому и услышал на кладбище крик. Он схватил заступ и быстро начал копать. Едва он докопал до середины, как услышал второй крик. Он заторопился ещё больше: ведь считается, что прокричав трижды, похороненные сразу же умирают. Он выкопал покойницу и внёс в дом. И после этого пасторша опять ожила.
Призрак и табачный кисет
(Draugurinn og tóbakskyllirinn)
Однажды на одном хуторе умер человек. Он был курильщик и оставил после себя немного табака в кисете.
На этом хуторе жила старуха. Она любила нюхать табак. Она забрала кисет с табаком и вечером, ложась спать в своей комнате, положила его под подушку.
Старуха быстро уснула, но внезапно проснулась от того, что туда пришёл мертвец, который рукой пытался достать кисет из-под подушки.
Старуха не испугалась и сказала:
— Ты никогда не получишь этот табак, тебе теперь с ним нечего делать.
На этом он отступил, а она взяла кисет и засунула его дальше под подушку, повернулась к стене и заснула.
Но неожиданно старуха снова проснулась оттого, что мертвец нашаривал кисет под ней, и тогда она сказала:
— Тебе все не покоится. Убирайся прочь, потому что ты никогда не получишь этот кисет.
Она привстала, высморкалась, взяла из кисета изрядную понюшку, совершенно голая поднялась на ноги и запихнула его между балками под потолком так высоко, как только могла достать, а призрак тем временем исчез.
Старуха улеглась, повернулась к краю кровати и немного задремала, а когда проснулась, то увидела, что привидение стоит на краю кровати и тянется к балке.
Тогда сказала старуха:
— А ты забавен, извращенец, но всё же ты никогда не получишь этот кисет.
Она вскочила на ноги, столкнула его с края кровати, а из кисета взяла добрую понюшку, затем улеглась на кровать и положила его себе подмышку, и тогда привидение исчезло насовсем.
Могильные бесы
(Grafarpúkarnir)
Одного человека звали Йоуханн; он жил один в хорошем доме и содержал экономку или управительницу, но не упоминается, что у него был кто-либо ещё; он был странный, необщительный, аккуратный в словах и поступках, владел большим состоянием, но с другими людьми дел имел мало.
Недалеко оттуда проживала бедная, неимущая чета, и муж так погряз в долгах, что никто не осмеливался одалживать ему. Однажды он стал жаловаться своей жене, что теперь им не на что жить.
Поделиться книгой: