Помоги проекту - поделись книгой:
* * *
Синие клубы дыма крепкого трубочного табака поплыли по кабинету. С позволения хозяина я тоже достал папиросы.
– Ты действительно был очень способным мальчиком, – задумчиво произнес Учитель, попыхивая трубочкой. – Учитывая, что поступил на обучение в двадцать один год...
– Когда мы с вами встретились, двадцати одного мне еще не исполнилось.
– Исполнилось вскоре после встречи... Оставь, Мартин, в такой дотошности сейчас нет необходимости.
– Вы сами учили меня точности.
– Это правда, но не перебивай меня. Так вот, всё равно это поздно. Обучение на сенса нужно начинать не позднее чем в пятнадцать-шестнадцать лет: лучше усвояемость, способности раскрываются полнее, не мешает жизненный опыт, называемый здравым смыслом. Скажу тебе по секрету, сейчас рассматривается возможность набирать детей более раннего возраста. Можно создавать интернаты и ковать кадры не спеша, нацелившись на тонкую специализацию операторов. Ребенок верит в чудо. То, что взрослому приходится многократно объяснять и доказывать, в чем его надо убеждать, ребенок способен воспринять на уровне игры. Если он тебе верит, то примет и правила игры.
– И дети эти, конечно, будут из приютов? Где же еще можно безнаказанно набрать малолеток? – невесело усмехнулся я.
– Ну-ну, не принимай близко к сердцу, дружок. В конце концов, тебе лучше многих известно, что судьба оператора АСА не худшая доля для воспитанника приюта. Порой даже самое благоприятное из того, что может с ним случиться. Но это в проекте, а нынешняя система подразумевает возраст от тринадцати до пятнадцати. В среднем. Ты появился в моем классе гораздо позже, но я как-то сразу поверил в тебя. В жизни каждого учителя бывают такие моменты. Каждый из нас втайне мечтает о блестящем ученике, который перевернет мир. Пусть даже это будет мир информации.
Нечасто увидишь Наставника задумчиво-неторопливым, без всегдашнего напускного благодушия и притворной наивности. И это уже третья его ипостась. Я рассказал ему о Корге (которого он знал) – и увидел Учителя встревоженным. Передал рассказ Стацки – передо мной предстал Учитель удивленный. Поделился своими мыслями и выводами – и Наставник, задав несколько скупых вопросов, глубоко задумался.
Теперь он рассуждал вслух, вспоминал былое:
– Ты прошел базовый курс за два года и три месяца – рекордный срок для наставляемого. Никто быстрее не справлялся с этой задачей. Да к тому же имел уже почти готовый финт, что тоже редкость. Не зря я целый год гонял тебя в балетную школу, к старому пьянице Буше. А потом еще год на уроки фехтования к Маркизи, хоть ты и сердился на меня за это.
– Вы сразу предполагали для меня определенный финт? – поразился я.
– Нет, – покачал блестящей лысиной Наставник и поправил треснувшее пенсне. – Никто не может угадать финт оператора. Это не в силах даже самого лучшего Наставника. Но я видел, что тебе это нравится, это – твое. Цыгане постарались?
– Может быть, Учитель. Я и сейчас с нежностью вспоминаю табор...
– Прекрасно, дружок, прекрасно. Я рад, что мы с тобой не ошиблись. – все-таки «мы», старый хитрый лис. Но Учитель продолжал: – Ты говоришь, Ворон... Нет, я его не знал. В те времена еще не существовало института наставничества. Я занимался другими вопросами, операторы учились сами кто во что горазд. Были только кураторы от Тайной полиции, но т
Учитель улыбнулся каким-то своим воспоминаниям и раскурил потухшую трубку.
– Да, периодически молодежь привлекали к тем или иным проектам. Быть может, был и тот, о котором тебе поведал Стефан, но я об этом ничего не знаю. Сама идея принудительного построения вектора кажется мне абсурдной. Наши профессиональные знания отрицают подобную возможность. Но что интересно, в древних шаманических культах, ныне основательно забытых, бытовала легенда о неком герое, сумевшем при помощи танца противостоять врагам. Дело было очень давно, во времена общинного строя. Его звали Элколкост. Это имя в нескольких фонетических вариантах встречается почти у всех древних племен, и везде говорится, что герой исполнял перед лицом врага некий танец под барабан. Точнее, под то, что сегодня мы назвали бы барабаном. После чего враги – будь то люди или животные, неважно – обращались в бегство. В архивах Музея древностей можно найти и другие интересные сказки. Например, о пастушк
– Да, Учитель. Такое не забывается...
– Ну, п
Я и сам пляшу с кинжалом в руке, подумалось мне под рассуждения Учителя. И получаю реальный результат. Кинжал в руке... Дирижерская палочка...
– Были в истории человечества и мрачные культы – кровопролития, жертвоприношения, прочие страшные вещи, – продолжал Наставник. – Но в наше просвещенное время они бы считались откровенным криминалом. Хотя, заметь, сейчас повальная мода на холодное оружие, исторические бои, ролевые игры. Повсеместно организуются клубы, общества, «кружки умелого драчуна». Люди куют мечи, сабли, кинжалы по забытым рецептам, или лжерецептам, не знаю. Или покупают старинное оружие, а может, подделки под старину. Изучают приемы боя, которыми пользовались наши далекие предки...
Он помолчал и вдруг оживился:
– Да, оружие! Заметь, Элколкост исполнял ритуальный танец, и ему этого хватало. Пастушок помогал себе дудочкой – для достижения желаемого ему понадобился некий инструмент. И Черный Рыцарь не мог обойтись без Астракса. С течением времени оружие приобретает первостепенное значение, и в более поздних сказаниях без чудо-меча уже никак. И сейчас еще можно услышать о легендарных клинках – носителях мистических свойств. Настойчивые поиски продолжаются...
Я слушал очень внимательно. Наставник был верен себе: в водопаде слов и извержении насмешек были сокрыты некие вешки, указатели возможных направлений поиска. Недопитый кофе в чашке давно остыл.
– В чем причина этого феномена? Может, собирая крупицы древней мудрости, отделяя зерна от плевел, можно отыскать возможность изменить собственную судьбу? А тогда и пробовать должны были, и безуспешно. Или судьбу других людей? Я во всё это не верю, но сегодня люди ищут чего-то подобного. Ведь по преданию Элколкост после победы вознесся в верхний мир. Начал водиться с духами, ему повиновались стихии. Образ древнего героя сейчас актуален как никогда. В какой-то мере это и наша заслуга, я имею в виду АСА. Мы подготовили сознание людей к тому, что мир информации не сказка, а реальность, доступная нашим операторам. Способный человек может замахнуться на высокие цели. Или низкие...
Наставник смотрел на меня с неподдельным интересом, а я не мог понять – или он продолжает рассуждать вслух, или вновь развлекается.
– И вот еще. Для применения некоторых знаний необходим совершенно преступный склад ума. Черный Рыцарь из сказок северных народов, завладев чудотворным мечом Астраксом, используя уникальные приемы боя, добился трона Ледяной Страны и руки принцессы. Но чего ему это стоило? Помнишь интересные подробности? Все в детстве читали подобное, думаю, ваш приют не составил исключения. – Я кивнул, а Наставник продолжал: – Рыцарь не пережил победу. Под ним рухнула крепостная стена в тот самый момент, когда он обходил свои владения, любуясь достигнутым. Камень не выдержал его веса, читай – тяжести грехов, скопившихся на плечах. Если бы вдруг кто-либо решился на завоевание трона, я бы рекомендовал ему перечитать старую сказку и задуматься о соблюдении баланса: добра и зла, побуждений и возможностей, воздействия и результата. На энергетическом уровне все эти банальные истины обнажаются и работают в буквальном смысле. Сдвинутый камень в горах может раздавить неопытного скалолаза, но если этого не происходит, значит, парень умел и предвидит, куда камни покатятся...
Учитель помолчал и вдруг добавил:
– За всё в этом мире надо платить, Зрячий. Это известно давно, но я не боюсь повториться. Разменной монетой здесь всегда была и будет человеческая кровь – вот субстанция, не подверженная влиянию времени. Ее невозможно обесценить. Золото застит глаза людям приземленным, рвущимся к сиюминутным результатам. Знания – это капитал, который дает силу, но часто сам ею не является. Это скрытая энергия, высвобождает же ее кровь. К этому выводу пришли все известные мистики древности, и сейчас я хочу сказать тебе: если кто-то задумал большое дело – переделать мир или подмять его под себя, – ищи, где и чью кровь он проливает. Без этого полет превратится в падение...
Лицо Наставника, только что серьезное, даже суровое, вновь осветилось улыбкой:
– Еще кофе, дружок?
Я понял, что аудиенция закончена, и встал:
– Спасибо, Учитель, – поклонился и вышел.
* * *
Вновь иду мимо корпусов Университета, вокруг студенты в мантиях. В голове немного гудит, мысли прыгают как испуганные белки. Сейчас мне нужен тайм-аут – отдышаться, обдумать полученную информацию. За кофе и разговорами мы просидели с Наставником дольше, чем могло показаться, и время стремительно приближается к обеду.
Молодежь направляется к маленьким кафе, разбросанным тут и там по территории. Не мешает перекусить и мне, но сейчас всё заполонили студенты, и я выбираю небольшой парк, в эти минуты совершенно пустой. Присев на крашенную скамеечку, вспоминаю нашу беседу.
Итак, что упомянул Учитель – древние легенды, поиски нового в хорошо забытом старом. Криминальные круги. Общества исторического фехтования… И вся эта каша густо приправлена пролитой кровью. М-да, задачка – надо бы тебе, оператор, почаще вспоминать о собственной шее…
Так что из этого следует? Горячая информация может лежать в архиве Музея древностей. Среди древних сказок и забытых легенд Наставник находил интересные, те, что прямо касаются моей темы. Иначе не рассказывал бы обо всех этих Элколкостах, пастушк
Наставник редко рассказывал о себе и всегда очень скупо: обмолвки, намеки, обрывки воспоминаний. Но даже из этих обрывков было понятно, что этот человек начал заниматься сенсами задолго до появления Агентства. Тем более что стройной структуры еще не имелось, Академии не существовало, он же сказал – учились сами, кто как мог. Кого же еще привлекать, как не его?
А направление было заманчивым, вот и прорабатывал ученый архивные материалы, искал аналогии, строил версии. Значит, и мне необходимо пройти этот путь или хотя бы часть его. Прочесть всё то, что читал когда-то он. Про пастушков, рыцарей и прочих сказочных и былинных героев. Благо в океане пыльных бумаг у меня найдется отличный лоцман…
Далее – криминал. Что имел в виду Наставник? Бандитам-то что за интерес в сложных методиках, как старых, так и новых? Заставлять служащих банков выносить деньги и отдавать грабителям в руки? Стоп, но именно это и произошло три месяца назад! Ева рассказывала: чиновник действительно передал деньги в руки преступника, а то, что не напрямую, так это вопрос техники. Значит, нельзя сбрасывать со счетов и рыцарей с большой дороги, какой-то интерес могут иметь и они. Как теперь всё это узнавать? У кого? Запомним вопрос...
Наконец, общества исторического фехтования. Это уже интереснее. Я тоже когда-то посещал такое, но было это еще во время обучения, лет десять назад. Учитель фехтования Маркизи, которому сосватал меня Наставник, пытался привить мне классическую итальянскую школу шпажистов, а я тяготел к мечам и саблям.
Любители собирались в заброшенном спортивном комплексе, рядом со Стадионом. Сейчас, наверное, и нет уже такого. Удобств не было никаких: переодевались в кустах, после боев обливались водой из ведра, чтобы хоть немного освежиться. Всю амуницию мастерили сами из подручных материалов. Только оружие покупали – имена мастеров, что ковали мечи на заказ, сообщали друг другу под большим секретом. Но как было весело, сколько было энтузиазма!
Что творится в этой сфере сейчас? Среда благодатная... Если предположить, что обязательным условием методики является бой или хотя бы фехтование, то лучше места для проб и тренировок не найти. Значит, надо искать среди фехтовальщиков и ролевиков.
И опять кровь… Учитель сказал: методика обретает истинную силу, лишь когда обагрится человеческой кровью. Только в сатанинских культах приняты человеческие жертвоприношения, да и то не всегда. Чаще обходятся черной курицей или другими животными. Неужели от этого зависит сила воздействия? Укокошил курицу – получи послушного дворника, угробил дворника – приказывай полицмейстеру. Так, что ли?
Но тогда дело может принять очень серьезный оборот. Пока что я лишь наблюдаю за событиями. Конечно, если не считать эпизод с Коргом. Но там я сам был хорош – хвататься за линию судьбы, словно подвыпивший гуляка за фонарный столб! Однако может прийти время, когда всё это коснется меня напрямую и рассуждения о человеческой крови обретут совершенно иной смысл...
Еще раз – береги шею, оператор…
* * *
Я не сразу обратил внимание, что кто-то подошел и присел рядом на скамейку. Однако близость незнакомца начала меня беспокоить, и пришлось отвлечься от размышлений. Рядом, почти вплотную, с независимым видом – разве что не насвистывая популярный мотивчик – расположился господин очень занимательной наружности.
Даже сидя он был много выше меня, а уж стоя имел наверняка не менее двух метров росту. На широченных покатых плечах основательно укрепилась крупная голова, покрытая буйной растительностью: шевелюра русых волос, пышные усы, щегольски завитые кверху, и мохнатые бакенбарды. Нос картошкой и маленькие хитрые глазки придавали лицу выражение простоватое и плутовское.
Сильные руки с огромными, как пивные кружки, кулаками расслабленно лежали на коленях, перстень с крупным камнем вызывал ассоциации с фальшивыми бриллиантами, а тросточка у правой руки казалась игрушечной. Круглый живот уютно возлежал на брючном ремне. Котелок, явно не подходящий по размеру, чудом держался на макушке. Серый мешковатый сюртук с короткой жилеткой, поверх которой вызывающе сверкала массивная латунная цепочка, вышел из моды лет десять назад, как и узкие, явно коротковатые брючки. Добавьте к этому наряду ярчайший, совершено дикой расцветки галстук бантом, и вы, быть может, получите отдаленное представление об этом господине.
– Сударь? – невольно отодвинулся я.
– Не стоит беспокоиться, оператор Мартин, – добродушно прогудел он.
Ах, вот как! Не иначе как господа т
– Агент Серый, Отдел глубоких исследований Тайной полиции, – развеял последние сомнения т
– Только вас и не хватало… – вырвалось у меня помимо воли. Мной овладела досада – «Отдел глубоких исследований», придумают же такое! И что этот агент собрался глубоко исследовать? Или кого – может, меня?!
– Не ершитесь, оператор, – добродушно улыбнулся тот, – давайте лучше сотрудничать. Объясните хоть вы мне – из первых, так сказать, уст, – что случилось в Агентстве и кого вы ищете?
– Это секретная информация. – Я попытался принять вид независимый и строгий насколько возможно. – Господин директор строжайшим образом меня предупредил...
– Полноте, оператор, – лениво растягивая слова, прервал меня агент. – Какие могут быть секреты между своими?
– Мы уже «свои»? – поразился я.
– Безусловно, Мартин, – широко улыбнулся он, – одно дело делаем! – И тут же прищурился, отбрасывая всю свою вальяжность: – А вы как думали? – будете играть в свои игры, резвиться с летальным исходом для штатных операторов АСА, и всё это на собственной лужайке? Без присмотра?! Все, какие надо, допуски у меня есть, не сомневайтесь. Вот предписание...
Сомневаться не приходилось: бумага была совершенно официальная, с подписями и печатями, и указывала содействовать агенту Серому во всем, что касается расследования «дела оператора Корга». Вот так. Уже дело оператора... Совсем недавно считалось, что тот умер от сердечного приступа. Очевидно, приступ чем-то не понравился департаменту Тайной полиции. И еще, Серый – это оперативный псевдоним или поименование?
– Я бы вас назвал агентом Ярким, – обреченно проговорил я.
– Что делать, законы ремесла, – усмехнулся он, вновь принимая вид простака. Но, заметив мое недоумение, продолжил: – Да, классический вид тайного агента другой – невзрачно, неброско, незаметно. Точнее, классические представления о нем, этом образе, именно такие, а потому можно и так – ярко, глупо, вызывающе. Никто не подумает, что ты серьезный человек, относятся со смешком, а это, согласитесь, козырь. Так я вас слушаю.
Мне пришлось рассказать всю историю, но коротко, самую суть. А что делать? Агент внимательно слушал, похлопывая ладонью по рукоятке трости в такт своим мыслям.
– Интересные дела у вас творятся, – заключил он, когда я закончил повествование. – Стало быть, некто, используя ваши хитрые методы, может при желании заставить меня, например, купить на обед баранину, хоть я ее терпеть не могу. Так?
– Примерно так. Ни один сенс ранее не проводил подобных воздействий. Даже теоретически это считалось невозможным.
– А может, всё-таки это результат процедуры? Ну, мало ли – сделал оператор что-то не так, отошел от общепризнанной методики... Допустил ошибку, наконец. Все ж мы люди...
– С Коргом никакой ошибки. Предыдущие случаи я не изучал, но тут скажу точно: всё проделано квалифицированно. И развивалось в соответствии с законами нашего искусства. А потом будто пришел кто-то и дернул вектор за веревочку!..
На миг перед глазами вновь проявилось, как на фотографическом негативе: я тянусь к вектору, хватаю его самодельным крюком, тяну… И острая боль под ложечкой…
– Ну хорошо, а защита есть? – вернул меня к действительности агент.
– Нет. От тонких энергий не существует ни экранов, ни заслонов. Мы все сейчас беззащитны перед лицом маньяка. Если бы он захотел, сделал бы с нами всё что угодно... Хоть прямо сейчас.
От этой простой мысли холодок пробежал по позвоночнику. Действительно – в любой момент каждый из нас может превратиться в объект воздействия. Хорошо, если всё обойдется бараниной, но ситуация может обернуться и любыми другими сторонами. В том числе и самыми пагубными.
Агент промолвил после паузы:
– Примерно это и предполагалось. Конечно, оператор, мы отслеживаем ситуацию, фиксируем все странности и скандалы в вашем ведомстве. А как иначе? Не оставлять же столь необходимую структуру, как АСА, без внимания…
Я пожал плечами.
– Вот только масштаба опасности не знали – задумчиво продолжал он. – Теперь знаем. Надеюсь, вы тоже правильно оцениваете значение происходящего. Последствия могут оказаться даже серьезнее, чем представляется. Подобного оружия еще не было, а поэтому неизвестно, что можно ему противопоставить. Выпустили джинна из бутылки, теперь будем за ним гоняться... Есть мысли?
– Буду искать методику. Мне открыт доступ в архивы, обещана всяческая помощь и консультации. Слушайте, агент, а вы тоже консультант?
– Ну, в каком-то смысле...
– Тогда подскажите – кому это может понадобиться? Где искать автора? Может, это бандиты?
– Вряд ли, – с сомнением покачал головой он. – Грабитель проще – топором по шее и тащит деньги из кармана. Здесь скорее политика...
– Почему топором? Я думал, преступники оснащаются в соответствии с достижениями технического прогресса.
– Оснащаются, – кивнул Серый, – про топор это я так, к слову пришлось. Но холодное оружие, кстати, в ходу даже чаще огнестрельного. Не знаю почему, может, традиции? Достать револьвер сегодня не так уж и трудно...
– Возможно, именно холодное оружие играет в этой истории не последнюю роль. Ритуальное или боевое: меч, кинжал или что-то подобное.
– Вот как? Недавно нас подключили к работе Криминальной полиции – больно уж дело оказалось громкое. Вы знаете, что у эрцгерцога богатейшая в Европе коллекция мечей и сабель?
Об этом знают все. Время от времени его светлость выставляет коллекцию в Главном Вернисаже. Однажды я даже посетил такую экспозицию, о чем и сказал агенту.
– Но вам вряд ли известно, – продолжил тот, – что нашими совместными усилиями сорвана попытка хищения выставленного. Информацию мы получили странную и расплывчатую. Осведомитель сообщил, что в определенный день из Вернисажа будут вынесены и переданы третьему лицу две единицы оружия. Кто именно вынесет, кому передаст – ничего этого узнать не удалось. Но сигнал был слишком серьезный: дело взял под контроль сам президент, сформировали смешанную группу. Мы устроили засаду, перекрыли все подходы, ждали под Вернисажем всю ночь, но никто так и не появился. Можно было бы принять сигнал за ложную тревогу, но осведомителя на следующий день нашли мертвым. Изрублен на куски. Это заставляет задуматься. Я свяжусь с коллегами из Крипо, постараюсь узнать подробности.
– Из нашей истории чем дальше, тем больше торчат уши фехтовальщиков и старинное оружие. Каким-то образом всё это связано... Вам известны клубы и общества, организованные любителями драк с использованием холодного оружия?
– Да, оператор. Мы фиксируем такие образования и отслеживаем тенденции, которые там главенствуют. В общей массе это нормальные ребята, спортсмены. Куют себе доспехи, безопасные мечи без заточки, устраивают красочные празднества. Хотя встречаются и любители острых ощущений, причем в прямом, а не переносном смысле. Год назад мы занимались группой «Ярые копьеносцы». Начинали они так же, как и многие другие, только предпочтение отдавали древковому оружию. Но потом начали скатываться к кровавым забавам, серьезно точить наконечники своих копий и биться насмерть. Заводилой там был некто Стокс, парень из низов, возмечтавший о власти, пусть даже над оборванцами, такими же, как и он сам. Всё держалось на нем – он был и идеологом группы, и ее флагом. Но в один не слишком счастливый для себя день Стокс был вызван на поединок...
Агент сделал паузу, возвел очи горе и тяжело вздохнул:
– Противник оказался сильнее. Намного сильнее. Предводитель был убит. А как вы хотели, оператор? Если выбираешь себе развлечением протыкать насквозь ближних своих, то будь готов, что и тебя когда-нибудь проткнут. Нет?
Я согласно покивал: «Конечно, справедливость всегда торжествует. Особенно если ситуацию отслеживает Тайная полиция».
– После этого группа распалась, и скоро о ней забыли. Однако сейчас у полиции появилась новая головная боль. Да и у нас тоже. Сообщество «Спата». Говорят, основатель обожал этот прямой меч, и его последователи поголовно носят именно такое оружие. Излюбленное место сбора – Предместье, заброшенный цирк. Ходят упорные слухи, что эти ребята практикуют поединки со смертельным исходом – до последнего вздоха, так сказать. Прямых улик нет, очевидцев, способных дать показания, тоже. Так – кто-то что-то видел, кто-то якобы даже участвовал и потом-де рассказывал другу… Но конкретных людей найти не удалось. Видите, как интересно получается – уехали ребята. Неожиданно, и все разом, и никто не знает куда. Достоверно известно лишь, что к сегодняшнему дню пропали шестеро членов сообщества. Ни тел не найдено, ни информации о месте их пребывания – как в воду канули. Полиция ведет расследование, но на быстрый результат в делах о пропаже людей рассчитывать не приходится.
Поделиться книгой: