Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, тогда, значит, приходи.
Лёша, достав верёвку, связывал мальчика. Сова-Говорунья лежала рядом. Сонька сидела у стены, положив голову на руки.
— Слышь, Сонь? — сказал Лёша.
— Что? — спросила она, зная, впрочем, что тот сбирается ей сказать.
— Ты как от Андрея пойдёшь — ко мне тоже приляг, хорошо? Хорошо, а?
Сонька не ответила. Лёша закончил связывать мальчика и, гремя сапогами, прошёл на кухню.
— Слушай, а какие она сказки знала? — спросила Сонька, крутя в руках Сову. — У меня вот тоже была, но сказок ни одной не помню. Помню только про Ивана-Дурака несколько, но это, по-моему, из книжек. Ты книжки читал?
— Да, — мальчик заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. — Некоторые — да.
— Понятно… я вот читать не любила, а сейчас бы, наверное, — с радостью.
Сонька встала, взяла в руки одеяло и подложила мальчику под ноги. Затем вновь вернулась на своё место.
— А ещё я фильмы любила, про вампиров, — сказала она. — Только не ужасы. Ужасов не люблю.
Они помолчали. Мальчик опять завозился.
— Ну чего ты? Спать-то собираешься? Мне ещё… — Сонька замолчала. — Спи, давай.
— А ты? — вдруг спросил он. — Ты что, не спишь?
— Сплю.
— А зачем тебе к ним идти?
— Ни зачем. Просто так.
Сонька посмотрела на мальчика. Тот, не моргая, смотрел на неё.
— Короче, — вздохнула она. — Тебе ж мама с папой объясняли? Есть мальчики, есть девочки…
— Девочки, — вдруг сказал мальчишка и посмотрел на Сову. — Ты девочка? С грудью?
Сонька хмыкнула.
— Ага. С грудью.
— А они мальчики?
— Они… мудаки они.
— Это как? Мудаки — они мальчики?
— Вроде того. Только злые.
— И ты с ними… — он облизнул губы и приподнял голову. — Вы с ними целуетесь, да?
— Нет, — Сонька отложила в сторону Сову. — Вот чего не делаем — так это не целуемся. Слушай, я пойду уже, а ты сделай вид, что спишь, хорошо? Только не шуми, а то Андрей по рёбрам надаёт и тебе, и мне… мне, может, и не по рёбрам даже…
Мальчик несколько секунд смотрел на неё, потом кивнул лохматой головой.
— Хорошо, — сказал он. — Я буду очень тихо.
— Ну, вот и ладненько, — Сонька протянула руку и взъерошила ему волосы. — Тогда я пошла.
Она встала, прошла в темноте через коридор и зашла на кухню. На полу кто-то зашевелился.
— Сонька? — услышала она голос Андрея.
— Да, я.
Он откинул одеяло, и Сонька услышала, как звенит пряжка армейского ремня.
Рядом, в темноте, засопел Лёха.
— Я расскажу тебе сказку про мальчика, который попал к трём бармалеям…
— Их два, — прошептал Илья. — Третья — не бармалей.
— Самым опасным был Высокий. Его собаки съели первыми. Тощий был не таким опасным, и собаки оставили его на потом. Третьего бармалея…
— Она не бармалей. Она девочка.
Сова замолчала. Илья, наконец, высвободил руки и стал развязывать верёвку на ногах. Пахло горелым.
— Рассказать тебе сказку про мальчика, который принял бармалея за девочку?
— Нет. Я её не хочу слушать.
Илья взял Говорунью в руки, поднял с пола фонарик, встал на затёкшие ноги и некоторое время разминал их — стоял, поочерёдно, то на одной то на другой, затем несколько раз присел. Когда в ногах перестало колоть, он вышел из комнаты, осторожно прокрался по коридору и заглянул за угол. В темноте на кухне кто-то сопел.
— Рассказать тебе сказку про мальчика, который совал нос, куда не следует? — спросила его Сова.
Илья, не отвечая, вытянул Говорунью вперёд, другой рукой достал из кармана фонарик. Глупые бармалей решили, что он сломан. Глупые, бедные бармалей!
Он нажал на кнопку, и яркий свет ударил в кухню, выхватив из темноты фигуру Девочки, сидящей на животе у Высокого. Она была почти раздета, и то, что он видел, было белым, словно кость, с разбросанными родинками, с прилипшей к ступням грязью, замершее, испуганное. Илья растерялся, и этого времени хватило, чтобы Тощий бросился ему в ноги и повалил на пол.
— У него фонарь! — заорал он. — У маленького говнюка фонарь!
Он выдернул фонарик из рук Ильи и вскочил на ноги. Фонарик работал, хотя батареек в нём все ещё не было.
— Тут фигня какая-то странная, слышь, Андрюх! — Тощий навёл фонарь на Илью. — Как это он работает, а, паскуда?
Илья поднял Сову и наставил её на Тощего.
— Ты чего, совсем? — удивился тот.
«Давай, — подумал Илья. — Давай же!»
Сова забила крыльями.
Тощий выронил фонарик и поднёс дымящиеся руки к лицу. Затем открыл рот и хотел закричать, но, вместо крика, изо рта хлынула тёмная, дымящаяся от жара кровь, и Тощий, вдруг дёрнувшись и повернувшись на месте, рухнул на пол кухни. Фонарик погас. В темноте мёртвое тело Тощего заметно светилось.
Когда Сова была заряжена полностью, бармалей умирали мгновенно.
— Высокий! — закричала Сова. — Высокий не из этой сказки!
Илья, уже почти поднявшись на ноги, посмотрел в сторону Высокого — и в этот момент тот ударил его ногой в голову. Илья застонал и повалился обратно на пол. Где-то рядом кричала, трепыхаясь, Сова, но Высокий ударом ноги заставил её замолчать. Плакала Девочка, шипел, охлаждаясь, Тощий.
— Ты что сделал? — Высокий схватил его за шею и сжал. Илья почувствовал, что не может дышать. — Ты как с ним это сделал?
«Сова, — подумал Илья. — Где же Говорунья?»
В голове потемнело. Илья вдруг понял, что ему надо вдохнуть прямо сейчас, и забился в руках Высокого. С пола поднялась пыль, сухари в ванной взлетали в воздух и, не спеша, плыли к потолку, одеяло на кухне рывками вытягивалось вертикально вверх. Высокий стал сжимать сильнее, не чувствуя, что его собственные ноги давно уже не на земле. Он замешкался только тогда, когда понял, что почти висит в воздухе, обернулся, увидев свои сапоги в полуметре от пола — и в этот момент Илья содрогнулся. Высокий вскрикнул, чувствуя, что падает на потолок, но хватки не ослабил и потянул мальчика, вставшего на мыски, за собой. Илья, стоя на полу, широко открытыми глазами смотрел, как Высокий уперся ногами в потолок и, вытянув руки, продолжал сжимать его шею. Фонарик на полу вновь вспыхнул, осветив висящую в воздухе Девочку, полуголую, кричащую от страха.
«Пусти! — думал Илья. — Пусти!»
Вдруг затрясся, пробуждаясь, холодильник. Загудела духовка. Где-то несколькими этажами выше вдруг громко, надрывно, заиграла музыка.
— Тварь, — Высокий уже выбивался из сил. — Дохни уже, ну!
Где-то завыла собака. Потом ещё одна, ещё — и вскоре поднялся непрекращающийся, сливавшийся в одну ноту вой. Собаки всегда выли, когда Сова показывала себя — и долго ещё потом обходили их дом стороной. Собаки знали, что с Совой шутки плохи.
Илья снова заметил Девочку — та вдруг оттолкнулась от стены и подплыла к Высокому, уцепилась за его ворот одной рукой, отведя другую далеко назад. Обернувшись, схватила блестящую банку, летящую к потолку, и подтянула её к себе.
— Отпусти его! — закричала она. — Отпусти его, тварь!
Высокий посмотрел на девочку, и первый удар пришёлся ему по челюсти. Голова его дёрнулась, глаза закатились. Девочка занесла руку ещё раз и ударила его краем банки в ухо. Высокий выпустил Илью и плашмя повалился на потолок. Илья, всхлипывая, рухнул на пол и, забыв обо всём, жадно задышал.
Свет погас. Перестала играть музыка. В тишине отчётливо хрустнула шея упавшего с потолка Высокого.
Андрей ещё несколько часов дышал, и Сонька, дрожа от страха, просидела над ним, сжимая в руках смятую банку тушёнки. Мальчика она подтащила поближе к окну — тот всё ещё не приходил в сознание. Сонька боялась их обоих, но Андрея — гораздо больше. Этот, она знала, точно убьёт. Наконец, когда уже светало, Андрей в последний раз выдохнул — и больше уже не вдохнул. Через несколько минут тишины Сонька проверила у него пульс, и, расслабившись, уронила на пол ненужную больше банку. Затем нашла штаны, натянула их на себя и попыталась затянуть на поясе верёвку, но, не выдержав, расплакалась и устало опустилась на пол.
— Ты плачешь?
Сонька вскрикнула и вскочила на ноги. Мальчик, сидя на полу, растирал шею с синими следами от пальцев.
— Ты как? — спросила она. — Живой?
— Живой, — кивнул он. — А почему ты плачешь? Тебе же ничего не сделали.
— Сделали, — Сонька подошла к мальчику и присела рядом с ним на корточки. — Только по-другому… покажи шею.
Мальчик замер, и вдруг уставился на Соньку немигающим взглядом. У той по спине пробежал холодок. Но уже через секунду он, расслабившись, поднял подбородок, и Сонька смогла осмотреть его шею.
— Обычные синяки, — сказала она. — Пройдут через несколько дней.
— А где, — мальчик сглотнул, — Говорунья?
— Она… — Сонька осмотрелась. — Она, по-моему, сломалась…
Некоторое время они рассматривали то, что осталось от Совы. Затем мальчик стал всхлипывать.
— Ну, ты чего? — Сонька обняла его, и мальчик, уткнувшись лицом ей в грудь, зарыдал. — Ты чего, а? Это же просто игрушка.
— Это не игрушка… она мне сказки рассказывала…
Сонька вспомнила фонарик. Вспомнила холодильник.
Вспомнила Лёшу.
— Ну-ну, — сказала она, поглаживая его по голове. — Слушай, а как тебя зовут?
— Илья…
— А меня — Сонька. Рада знакомству.
— Ага…
Сонька взяла Илью ладонями за лицо, отвела от себя и посмотрела мальчику в глаза.
Обычный испуганный мальчишка.
— Хочешь, — сказала она, — я теперь буду тебе рассказывать сказки?
— А ты умеешь? — удивился он.
— Ну, конечно же, умею, — Сонька поднялась на ноги, помогла подняться Илье. — Пойдём, тебе надо поспать.
Медленно передвигая ноги, они добрались до комнаты, и Сонька уложила мальчика на одеяла, затем легла сама и притянула его к себе, обняла. Руки Ильи потянулись вверх, и в душе Соньки заворочались мутные, гадкие воспоминания, но мальчик просто подтянул кулачки к своему подбородку и замер.
«Ему же двенадцать. О чём ты думаешь?»
— Жил-был один мальчик, — начала Сонька. — И однажды…
— Его съели собаки?
— Что? Нет, почему? — растерялась Сонька. — Никто его не съел. Но однажды он встретил девочку…
— Красивую? — Илья смотрел ей в лицо. Сонька подумала, что у него, наверное, лихорадка.
— А ты как думаешь? — спросила она.
Поделиться книгой: