Стемнело рано. Пуберы потянулись в сквер. Вскоре оттуда донеслось знакомое гоготание и визг. Сейчас они выжрут найденную водку, а через пару часов…
Кирилл затушил последнюю сигарету и скомкал пачку. Во рту горчило. Голова немножко кружилась.
Я все сделал правильно, сказал он себе. Ведь так?
В дверь позвонили. Кирилл слез с подоконника и пошел открывать.
Дашка — обычно жизнерадостная и бойкая — вошла молча, чуть пошатываясь. Взгляд у нее был снулый, кожа бледная.
— Ты чего? — испугался Кирилл при виде вялой дочки. — Заболела?
— Не-е, — протянула Дашка и Кирилл отшатнулся. От дочери несло перегаром.
— Ты пила?!
— Да… ик! Мальчишки… в сквере угостили. Я не… ик!.. хотела. Но они заставили… Ой, — пробасила вдруг Дашка совершенно чужим, низким голосом. — Что-то мне нехорошо.
Она ломанулась в ванную и скорчилась над унитазом. Ее долго и мучительно вырвало.
Это первый симптом, подумал Кирилл. Дальше будет хуже. А может, так и надо? Может, так правильно?!
И только с этой гадкой мыслью до него дошло.
Что же я наделал?!
Он упал на колени, схватился за голову и завыл.
В спальне заплакал младенец.