Помоги проекту - поделись книгой:
Нинка пришла. Я за ней следила, чтобы она не скрылась с пар, так как ОБЖ стояло в конце. Каждую перемену я составляла ей компанию и вместе с ней заходила в аудиторию, стараясь пропустить ее вперед, а самой пройти второй, после нее. На тот момент мы уже вместе не сидели, и я помню, что в тот день все время оборачивалась и смотрела, на месте ли Нинка.
И вот звездный час настал! Урок ОБЖ!
Я села с Ниной. Я настолько волновалась, что помню, как у меня потели ладошки и ручка скользила в руке. Мне казалось, что Нинка тоже напряжена, она все время вздыхала как-то очень шумно …
Одним словом, под конец пары препод Нинку заметил. Он спросил, почему «жена Спартака» так редко ходит на его пары? Наверное, у нее важные государственные дела, раз она жена Спартака.
«Жена Спартака» пробурчала что-то невнятное.
Повисло молчание… Тут препод подумал и произнес:
– Так-так-так… А скажите мне, Валерия, есть ли у вас дома компьютер?
Нинка ответила:
– Есть!
Я подумала: «Сейчас будет какой-то трындец».
И подумала верно.
Он продолжал:
– Вот смотрите, у меня здесь чертежи, схемы, теория по ОБЖ. И мне все это надо красивенько, с душой, напечатать на компьютере, оформить, положить в папочку, вот поглядите, как в этой книжечке.
Он подошел к нам, показал книжечку Нине, я ее внимательнейшим образом рассмотрела, настолько же внимательно выслушала, что ему нужно, потому что хоть была еще и очень молода, но уже достаточно сметлива для того, чтобы понять, кто будет это все делать.
Честно говоря, получив задание, я выдохнула. Я понимала, какая работа предстоит, ведь мне совсем недавно купили компьютер, я на нем умела только раскладывать «Пасьянс-косынку» и даже не подозревала, что агрегат выключается через кнопку «Пуск», я его просто выдергивала из розетки, как телевизор. Но все же мне стало легче.
Я начала изучать Word. Дело шло медленно: я печатала одним пальцем и долго искала буквы. Но знала, что меня не отчислят. Мама мне всячески стремилась помочь: в то время, когда я отдыхала, она тоже печатала (и тоже одним пальцем). Набор текста на компьютере занимал очень много времени, а я должна была учить и другие предметы. На тот момент у меня был парень, виделись мы с ним теперь нечасто и недолго.
Нинка снова стала ходить на пары и на ОБЖ. Но задание оставалось в силе, и обэжэшник то и дело спрашивал, как там поживает его книжечка, насколько там все душевно в ней и так далее. Нинка отвечала, что книжечка пишется, душевность – повышенная, можно не волноваться.
Примерно за месяц, а быть может, полтора, мы с мамой закончили работу.
Нинка сдала эту брошюрку – красивую, душевную, с графиками, таблицами и в папочке.
Напротив моей фамилии в конце семестра стояла пятерка.
Надо сказать, что эта история была для меня во многом переломной. После нее я стала тщательно подбирать слова. Теперь если я шутила, то мне нужно было убедиться, что человек понимает – это шутка! Коллективной работы я стала опасаться, и если препод задавал писать реферат в паре, я делала так, чтобы остаться без напарницы.
Говорить «нет» – этому научилась тоже!
– Нет, эта история не для меня.
– Нет, я побуду в сторонке.
Отошла – наблюдаю.
А что касается того, как надо было поступить тогда, десять лет назад, – да очень просто: сказать правду!
– Меня зовут Печкурова Валерия!
Инна Франк (
Зарбазан – наш талисман
Когда-то я училась на худграфе педагогического института города Махачкалы. Это было в девяностые, смутные и веселые годы.
С годами смута и негатив стерлись из памяти, а вот веселье и юношеские приключения до сих пор бередят душу. Проведенные на худграфе пять лет я считаю лучшими годами своей жизни.
Наш факультет располагался в отдельно стоящем здании и никак не соотносился с другими факультетами пединститута. У нас была, как говорится, своя епархия. Рукастые и творчески одаренные студенты худграфа за многие годы его существования превратили обычное бетонное здание в произведение искусства. Внешне скромное, внутри помещение было сплошь украшено барельефами, живописными полотнами, художественной резьбой по дереву и ручной росписью по ткани и керамике. Всяк сюда входящий в первый раз открывал рот от изумления – очевидно, это был другой мир, мир небожителей, тех, кто умеет в руках держать кисть, карандаш, стамеску и вышивальную иглу…
Еще особый колорит худграфу придавал местный пес, обитавший на вахте, звали его Зарбазан. Был он коротконогой дворнягой грязно-коричневого цвета. Обладал довольно скандальным характером, и мы частенько слышали в своих аудиториях его возмущенную собачью ругань. При таком явном нарушении порядка и правил эксплуатации учебных заведений Зарбазан почему-то пользовался защитой всего начальства факультета. Декан и остальные серьезные дяди умильно улыбались, когда слышали лай нашего охранника, и качали головой: «Опять кто-то чужой зашел». Да, Зарбазан знал весь коллектив худграфа, а это пять курсов, стафф и преподаватели. Около двухсот человек. Никогда не вязался к абитуриентам в экзаменационную пору, зато начиная с 1 сентября ревностно контролировал каждого входящего. Каким-то образом запоминал новоприбывших первокурсников и не имел к ним в дальнейшим никаких претензий.
Студенты его любили молодой жестокой любовью. И частенько Зарбазан был окрашен в какие-нибудь невообразимые цвета. За пять лет учебы я периодически наблюдала у него смену имиджа. Он легко к этому относился. Зеленая спина или красные щеки его не пугали. Со временем окрас стирался, и он становился, как и прежде, грязно-коричневым неопрятным псом. А так – иногда ходил, как увлекшийся творчеством художник.
Наш пес не ограничивался контролем над факультетом. В его ареал также входил довольно приличный отрезок нашей улицы – Двадцати Шести Бакинских Комиссаров. Он беспрепятственно выходил на улицу и совершал обход территории, конечно, с целью в очередной раз ее пометить. Были случаи, когда мы, студенты, встречали его на улице в километре, а то и больше от худграфа. Радостно восклицали, как будто увидели своего давнего знакомого: «Зарбазан, привет!» Он нас узнавал, молчаливо улыбался, махал хвостом и продолжал прерванный путь. А мы еще долго оглядывались – он так деловито куда-то спешил.
Несколько аудиторий худграфа окнами выходили на улицу Двадцати Шести Бакинских Комиссаров. В те времена это была одна из основных городских магистралей, этаким Бродвеем, где все «выгуливали» новые машины и новые наряды. Окна в аудиториях были огромные, почти в пол, и Зарбазан любил сидеть вот у такого окошка и поглядывать на улицу. Естественно, что его не оставляли равнодушным ни кошки, ни собаки, блуждающие по нашей улице. Завидев на своей территории посторонний животный объект, он надрывался диким лаем и носился по аудитории в приступах справедливого гнева. А ведь в этот момент у нас были лекции. Настоящие, со студентами и преподавателями. Те преподаватели, что давно у нас работали, относились к нему снисходительно, открывали входную дверь и выгоняли собаку прочь. Молодые впечатлительные преподаватели впадали в шок от возмущения и шли жаловаться к декану. А тот расплывался милейшей улыбкой из-под усов и с теплотой в голосе говорил: «Ну что вы. Это наш почетный студент Магомедов Зарбазан Магомедович. Наш, так сказать, талисман. Уж не обидьте собачку». Позиции Зарбазана были крепки. Молодым сотрудникам приходилось мириться с хозяйским нравом местного аборигена.
Один преподаватель проявлял себя по отношению к Зарбазану как истинный интеллигент. Это был Марковский, читавший нам историю искусств. Человек средних лет, с мягкими руками, мягкими манерами и очень мягким голосом. Частенько его предмет был у нас первым по расписанию. Мы, нахальные студенты, пользуясь его добротой, стали поголовно опаздывать на первую пару. Не спеша просыпались, спокойно завтракали и приплетались на занятия с двадцати-тридцатиминутным опозданием… Марковский кивком головы принимал наши ленивые извинения и ничего нам не говорил.
Не в пример нам Зарбазан любил утренние пары Марковского, потому что они проходили в его любимой пятой аудитории, с огромными окнами и хорошим обзором улицы. Он занимал свою привычную позицию и наблюдал за внешним миром. Марковский рассказывал нам про барокко и рококо, когда в аудитории раздался душераздирающий лай Зарбазана. Преподаватель приподнял очки и взглянул на собаку. Зарбазан метался вдоль подоконника, взрывая наш мозг истошными воплями. Ситуация была комичной, и мы замерли в предвкушении развязки. Марковский аккуратно снял очки, положил на стол, подошел к собаке и осторожно взял ее на руки, примерно, под передними лапами. Зарбазан опешил от такой вольности, но промолчал, видимо, ошарашенный. Марковский осторожно и бережно на вытянутых руках вынес пса в коридор и захлопнул перед его носом дверь. Тщательно встряхнул руки, надел очки и продолжил лекцию.
Мы похихикали. Через пять-десять минут в дверь просочился очередной опоздавший студент, а с ним и Зарбазан. Опять через какое-то время он громко залаял. Марковский опять снял очки, засучил рукава и вынес собаку на руках, деликатно и бережно. Покачав головой, закрыл плотно за ним дверь. История повторилась еще через десять минут, потом еще и еще. И всякий раз Марковский невозмутимо, без проявления какого-либо гнева или злости, аккуратно депортировал нарушителя в коридор. А Зарбазан с удовольствием оказывался у него в руках и не возмущался выдворению. Может, ему нравилась нежность Марковского? Ведь он привык к грубому контакту с ногами и к крикам типа «Пошел вон». А тут вежливость и учтивость…
Не знаю, сколько прожил на вахте худграфа этот пес. О его существовании знал даже ректор и почему-то тоже не имел возражений на его счет. Иногда к нам на факультет приводили иностранные делегации во главе с ректором. Действительно, как еще произвести впечатление на иностранцев, как не худграфом с его расписными стенами и скульптурами во дворе? И пока гордый ректор и услужливый декан размахивали руками, показывая те или иные украшательства, а иностранцы ошалело ротозейничали по сторонам, к ним в толпу врывался Зарбазан с неистовым лаем – ведь иностранцы не входили в его ближний круг. Сначала гости в ужасе шарахались, потом их и Зарбазана успокаивали и опять презентовали пса как талисман факультета. Такая «мимимишная» история тут же начинала нравиться иностранцам и впоследствии приносила какие-то бонусы факультету. Гости были, конечно, просвещенные, из Европы или США. Короче, да здравствует Green Peace! Зарбазан был не только талисманом пединститута, но и символом доброго отношения к животным в постсоветском Дагестане. Бурные и продолжительные аплодисменты. Он стал бы звездой Инстаграма, если бы время перекрутили вперед.
До сих пор вспоминаю то ли собаку, то ли свою жизнь на худграфе. Эх, молодость!
Александр Филичкин (
Аспирантура
В школьные годы Андрей отлично учился в лицее с углубленным изучением ряда предметов. Постоянно ездил на районные, городские и областные олимпиады, где регулярно получал почетные грамоты на состязаниях юных физиков и математиков. Прекрасно играл в футбол и выступал за детскую, а затем и юношескую сборную своего района. Окончив десятилетку с золотой медалью, он поступил в строительный институт и в девяносто первом году с блеском завершил курс. Получил «красный» диплом и, недолго думая, решил продолжить образование.
Аспирантура «строяка» с радостью встретила молодое дарование и приняла его в свои объятия. А первого сентября замаячила новая жизнь, в которой, как думал Андрей, он будет заниматься «чистой» наукой. Он надеялся, что станет разрабатывать методики расчета несущих конструкций. Однако суровая действительность сильно отличалась от розовых грез и оказалась куда прозаичней.
Сначала выяснилось, что занятия будут вести те же люди, что читали ему лекции предыдущие пять лет. На взгляд новоявленного аспиранта, в этом не было ничего плохого. Он хотел подняться на более высокую ступень. Преподаватели обладали учеными степенями и теперь могли передать ему те знания, которые не были нужны обычным студентам. К огромному сожалению парня, все обстояло иначе. Оказалось, что доценты и преподаватели не имели за душой ничего, чего бы уже не рассказали на лекциях. Если у Андрея возникали вопросы по теме диссертации, то чаще всего его отправляли к давно знакомым учебникам. В лучшем случае советовали прочитать монографии каких-нибудь московских светил. Большая часть времени научных руководителей уходила не на подготовку достойной смены, а на решение шкурных вопросов. На ремонты в своих квартирах, на строительство дач, на «сшибание халтуры». Мало того, относились они к аспирантам так же, как к бесправным студентам. Скидывали на них кафедральную текучку по оформлению отчетов и прочих бумаг. Заставляли бесплатно выполнять работу, за которую брали деньги на стороне. Использовали в качестве землекопов на садовых участках и переносчиков тяжестей, необходимых им лично. В конце концов Андрей не выдержал подобного обращения и отказался выполнять нелепые поручения, никак не связанные с учебой. В ответ он услышал гневную тираду, из которой узнал много нового о себе. А в заключение получил заверение в том, что больше не получит ни одного дельного совета и ни одной консультации по работе. Мол, пусть пеняет теперь на себя и делает все сам.
Андрей и раньше не получал никакой помощи от преподавателя, поэтому не сильно расстроился и продолжил самообразование. Дописал диссертацию на заданную тему и отослал на конкурс, где она неожиданно заняла призовое место. Почетная грамота пришла на кафедру института. Там сильно удивились и вместо того, чтобы зарубить труд аспиранта, как советовал научный руководитель, были вынуждены дать ему ход.
Неуживчивый молодой человек сам нашел себе пятерых оппонентов – специалистов такого уровня, который требовался для оценки его работы, в городе не нашлось. Пришлось обращаться к профессорам, жившим в Питере и Москве. Ученые мужи ознакомились с диссертацией. С большим удовольствием согласились поучаствовать в процессе, но поставили одно условие. Все, как один, требовали оплатить им проезд самолетом, питание в ресторане и проживание в приличной гостинице. Плюс ко всему – организовать банкет по случаю защиты. Парень подсчитал предстоящие расходы и ужаснулся. Получалось, что на это нужна сумма, превышающая годовой заработок высокооплачиваемого инженера-строителя. Таких средств у него не было. Самое удивительное состояло в том, что в Интернете обнаружилось множество объявлений, где за те же деньги предлагали написать диссертацию, защитить ее во всех инстанциях и получить диплом кандидата технических наук на нужное имя. Таинственные доброхоты обещали сделать «болванку» за пару месяцев и за полгода все оформить задним числом. Причем не требовали от желающего «остепениться» ничего, кроме «бабок» и его личных данных.
– Зачем я убил столько лет на работу, которую мог купить? К тому же три года назад мне пришлось бы отдать за нее гораздо меньше! – с горечью думал Андрей.
Он бросил диссертацию в дальний ящик. Покинул аспирантуру и отправился в крупный проектный институт. Устроился на работу разработчиком строительных конструкций и трудится в этой области по сей день. В свободное время он заходит на сайт, посвещенный компьютерным расчетам, и отвечает на вопросы инженеров, которые не могут решить сложные задачи.
Олег Жданов (
Кентавр
В студенческие годы я работал в библиотеке МГУ. Платили неплохо и вовремя. По стране шла перестройка, а у нас раз в две недели бывали «заказы». Помните такую штуку? На отдел выдавали продуктовый набор и его распределяли между сотрудниками: кусок сыра, сгущенка, банка красной икры, бутылка советского шампанского, банка ветчины. Но это лишь воспоминание. Интрига не в этом. Работало там странное существо, приблизительно мужского пола, по кличке Кентавр. Несуразное, нескладное и фантастически эрудированное. Иногда казалось, что он прочел все книги фондов МГУ, причем прочел на всех языках, окончил все факультеты и отделения крупнейших университетов мира. Растрепанные седые волосы, узкие плечи, сутулость, при этом массивные ноги, ступни, наверное, сорок седьмого размера. За такое строение организма кто-то и прозвал его Кентавром. А еще у него были потрясающее чувство юмора, чувство собственного достоинства и способность к созданию афоризмов. Я записывал их за ним, особенно когда он выдавал шедевры по нескольку раз в день, и в эхе хохота становилось ясно, что всего не запомнить. Буквально вчера я нашел эти записи. Насладился от души и позвонил теперешнему доктору наук, а тогда – моему напарнику по работе в хранилище. Оказалось, что кроме меня и после меня записи афоризмов и ситуаций с Кентавром тоже велись. Теперь есть целый архив. Жив ли сам Кентавр – неизвестно. Сколько ему было тогда лет – совершенно непонятно. Говорят, однажды он просто и неожиданно уволился и исчез. Вот некоторые эпизоды из этого вновь обретенного архива.
Эпизод 1
– У вас есть что-то по физике твердого тела?
– Насколько твердого?
– Шутите?
– Нет, уточняю…
– Просто у нас так предмет называется ФТТ (физика твердого тела) …
– Да, я понимаю, просто поставьте себя на мое место. Подходит человек и без «здрасте» спрашивает, есть ли у меня физика твердого тела? Ну, есть связь между атомами золота в коронке на нижней челюсти. Подойдет?
Эпизод 2
– Здравствуйте, у меня сессия.
– Очень приятно, а у меня гастрит, простатит и повышенное внутричерепное давление.
– Мне нужна книга на ночь…
– Почасовая оплата, направо по коридору…
– Не понял, у меня же абонемент.
– Ну, хорошо, здесь выбирать будете или сразу домой привезти?
– А так разве можно?
– О-о-о, с нашими чего только не делали… А уж домой привезти – плевое дело!
Эпизод 3
– Мне нужна книга об электродвигателях.
– И мне…
– В смысле?
– Хочу пылесос переделать, а то он у меня бензиновый…
– Так, а что с книгой?
– Все на руках. Могу предложить труды Теслы.
– Кого?
– А, ну тогда есть «Юный электрик». Принести?
Эпизод 4
– Есть что-нибудь автобиографическое?
– Я еще не писал. Надо?
– Я же про ученых.
– Я очень ученый…
– Даже не знаю, что вам ответить.
– Завтра приходите, покажу первые наброски…
– Наброски чего, простите?
– Чего-чего. Чего-нибудь автобиографического…
Эпизод 5
– Мне нужна книга, которая перевернет мою судьбу.
– Библию уже читали?
– Я вообще-то про бизнес.
– А-а-а-а. Вот кто, оказывается, судьбы переворачивает. Тогда могу предложить «Работы по теории относительности» Альберта Эйнштейна.
– Вам скучно? Издеваетесь?
– Не издеваюсь, но уже скучно. У Эйнштейна есть еще книга по теории управления яхтой, мне кажется, успешному бизнесмену это необходимо знать.
– Я пока начинающий.
– Ну, тогда вот: Адам Смит «Исследования о природе и причинах богатства народов».
– Она же написана в конце XVIII века?
– А думаете, что-то изменилось?
Эпизод 6
– Послушайте, мне срочно нужно что-то про теорию маркетинга.
– Теория рынка… сейчас посмотрю…
– Какого рынка? Вы вообще знаете, что такое маркетинг?
– Я? Нет. Подскажите!
Поделиться книгой: