Из глубины времен

Глубокая тень омрачила лицо Заны. Она с ненавистью воззрилась на обидчика.

— О да, я убью тебя, — сказала она. — Убью так медленно, что ты будешь умолять о милосердной смерти. А потом стервятники дочиста обклюют твой скелет на Горе Богов.

Неожиданно Тордред поднял голову и разразился смехом.

— Избавь меня от своего красноречия, девка! Очень похоже на женщину — угрожать словами! Мужчина мстит своим оружием, быстро и неумолимо. Я…

Он замолчал, и его янтарные глаза хищно блеснули. Мощное тело, опутанное цепями, заметно напряглось. Тордред прислушивался.

В отдалении послышался неясный рокот, похожий на морской прибой. Он становился все громче и внезапно ворвался в тронный зал.

Зана вскочила на ноги. Ее рот приоткрылся от изумления.

Огромные двери в дальнем конце зала распахнулись настежь. В портал ворвалась вопящая толпа.

— Тордред! — кричали люди. — Хо, Тордред!

Гигант победоносно улыбнулся Зане.

— Похоже, кое-кто остался верен своему господину. Они предпочитают видеть на троне настоящего мужчину, а не…

С губ Заны сорвалось глухое проклятие. Она выхватила копье у одного из стражников и в ярости замахнулась на пленника. Но Тордред со смехом отпрыгнул в сторону. Под его дубленой кожей перекатывались могучие мускулы.

Он уперся ногой в звенья цепи, связывавшей его запястья. Его тело изогнулось, как натянутый лук. Раздался треск, цепь лопнула, и Тордред-узурпатор оказался на свободе.

Стражники, стоявшие возле трона, бросились к нему. Тордред нырнул под выставленное копье, и в следующее мгновение его кулак превратил лицо ближайшего противника в кровавое месиво. Затем толпа окружила его, подняла на руки и понесла к выходу.

— Убейте его! — завывала Зана. — Убейте!

Толпа отступала из зала. Люди выбегали на улицу через распахнутые ворота. Но крики Заны были услышаны: из порталов появились вооруженные солдаты. Они устремились в погоню за пленником, и королева бесстрашно вела их за собой.

Солнце садилось. Небо на западе окрасилось кровавым багрянцем. Толпа отхлынула вниз по улице и остановилась на широкой центральной площади. Торжествующие крики смолкли: восставшие приготовились стоять насмерть во главе со своим вождем. Тордред на целую голову возвышался над окружающими; порванные цепи все еще свисали с его запястий и лодыжек.

Сторонники Заны выстроились в боевой порядок, перегородив улицу. В толпу полетели стрелы, упали первые убитые люди. Но над городом уже разрастался глухой, угрожающий ропот. Сотни и сотни голосов сливались в едином крике:

— Тордред! Тордред!

Это было начало гражданской войны.

Но противоборствующие силы еще не столкнулись друг с другом. Их разделяло небольшое расстояние, пересекаемое лишь копьями и стрелами.

— В атаку! — крикнула Зана. — Убейте их всех!

Ухмыляясь, Тордред поднял копье и потряс им в знак вызова. Войско королевы тронулось с места и поползло вперед, как грозовая туча. Движение неотвратимо ускорялось, и вот уже к площади устремилась приливная волна, ощетинившаяся стальными колючками. Топот ног, обутых в сандалии, сотрясал мостовую. Впереди мчалась Зана с искаженным от ярости лицом.

Тордред бросил копье, но промахнулся. Его взгляд невольно скользнул дальше, над атакующей армией, и поднялся к западному краю неба. Он приоткрыл рот от изумления, и на его лице впервые отразился страх.

— Демоны! — пронзительно закричал кто-то из толпы. — Демоны идут!

Атака замедлилась; один за другим солдаты начали останавливаться. Охваченные благоговейным ужасом, люди обращали взоры на запад. Там в кроваво-красных лучах заката маячили настоящие демоны!

То были великаны ростом в десятки метров, титаны, чьи головы возвышались над городскими стенами. Целая армия монстров появилась из ниоткуда в багровеющих небесах. Косматые, с покатыми плечами, больше похожие на людей, чем на обезьян, но чудовищные в своем уродстве, они нависали над городом. Их огромные пасти алчно раскрывались в предвкушении добычи. Они двинулись вперед…

Никто не заметил, что их продвижение было совершенно бесшумным. Толпу охватила паника. Обе стороны побросали оружие; люди разбегались в разных направлениях.

В небе появился огромный сияющий шар. Он медленно опустился и завис над площадью, затем оттуда ударили два луча яркого света. Один луч поразил Тордреда, окутав его золотистым сиянием, другой настиг Зану.

Ни он, ни она не могли сопротивляться. Парализованные и беспомощные, они поднялись в воздух, приблизились к огромному шару и как будто растворились в нем. Шар набрал скорость, быстро превратившись в крошечную точку в небе, и исчез.

Как ни странно, демоны тоже исчезли.

Ардах проверил показания приборов и со вздохом встал с кресла. Корабль вернулся на орбиту вокруг Земли. Теперь он не отклонится от своего курса хоть миллион лет, до того момента, пока место за пультом управления не займет капитан.

Ардах взял небольшую металлическую коробочку, вышел и закрыл за собой дверь. На полу у его ног лежали бесчувственные тела Заны и Тордреда.

Устройство было новым, еще ни разу не испробованным. Ардах не говорил на языке землян, и они, разумеется, не знали его языка. Но знание можно передавать от одного мозга к другому. Мысленные импульсы являлись разновидностью энергии, а потому могли перемещаться как матрица, печатающая дубликаты. Сначала мужчина.

Ардах открыл коробочку, достал металлическую ленту, соединенную в виде обруча, и закрепил ее на голове Тордреда. Затем он проделал такую же процедуру со своей головой. Передвинув рычажок, он ощутил слабое щекочущее покалывание под черепом.

Он снял металлические ленты, убрал их на место и стал ждать. Удался ли эксперимент? Губы Ардаха шевельнулись, произнося незнакомые слова. Он усвоил язык Тордреда, но сможет ли неразвитый мозг землянина проявить такую же восприимчивость?

Тордред застонал и открыл глаза. Он сразу же увидел Ардаха. Взгляд землянина выдавал изумление и определенное любопытство, но никак не страх.

— Ты не ранен, — сообщил Ардах на резком, примитивном наречии Тордреда. — Тебе не причинят вреда.

Землянин с трудом выпрямился. Его грудь тяжело поднималась и опускалась. Он сделал неуверенный шаг вперед, споткнулся и с грохотом рухнул на аппарат для передачи мыслей.

Лицо Ардаха осталось бесстрастным, хотя он только что видел, как пропало несколько недель кропотливой работы. Прибор можно сделать заново, хотя он не думал, что в этом возникнет необходимость. Но как узнать, удачно ли прошел эксперимент?

Тордред вздрогнул всем телом и перекатился на бок. Медленно, мучительно он снова поднялся на ноги и прислонился к стене. Его янтарные глаза озадаченно глядели на Ардаха, когда он задал вопрос по-кириански, звучавший хрипло и гортанно в его луженой глотке.

— Кто ты, бог или демон?

Ардах удовлетворенно улыбнулся. Значит, удача! Теперь нужно все объяснить этому землянину, чтобы успокоить его страхи. Потом он восстановит прибор и обучит Зану своему языку, и все трое погрузятся в сон на долгие тысячелетия.

Но Ардах не знал, насколько хорошо сработало его устройство. Оно не только научило Тордреда кирианскому языку, но сделало нечто гораздо большее. Все знания Ардаха переместились в разум землянина! Начиная с этого момента интеллект Тордреда не уступал умственным способностям инопланетянина. Хотя он не обладал потенциалом Ардаха, в клетках его мозга запечатлелась неземная мудрость. Тордред разбил прибор не случайно, а руководствуясь холодным логическим расчетом. Он не хотел, чтобы Зана тоже овладела мудростью Ардаха.

Тордреду без особых усилий удавалось поддерживать на лице выражение туповатой заинтересованности. Ардах не должен заподозрить, что другой человек владеет его секретами.

Кирианин обратился к своему пленнику с длинной речью, объясняя Тордреду все, что тот уже и так знал. Тордред делал вид, что внимательно слушает, а сам быстро обдумывал варианты возможных действий. Разумеется, Зана должна умереть. Перспектива проспать много веков не слишком прельщала его, но, по-видимому, с этим придется смириться. Затем он убьет Ардаха и вернется на Землю с новыми знаниями.

— Гиганты, которых ты видел в небе, на самом деле не существуют, — объяснил Ардах. — Это были трехмерные проекции, увеличенные моим аппаратом. Я заснял их на видеопленку в ту эпоху, когда они действительно существовали и сражались с пещерными медведями и саблезубыми тиграми.

Да, то были всего лишь изображения, но люди видели их и хорошо запомнили. Паника в городе постепенно улеглась. Вскоре ее место займет суеверный ужас, подпитываемый жрецами. Дни проходили за днями, но ни Зана, ни Тордред так и не вернулись. На черном троне воссел новый правитель.

На Горе Богов под бичами надсмотрщиков трудилось множество рабов. Жуткие фигуры, высеченные в камне, поднимались к небу — грубые подобия демонов, явившихся с небес.

— Демоны могут вернуться, — предупреждали жрецы, — но каменные великаны на горном склоне отпугнут их. Они будут охранять наш город.

Слепые каменные лица статуй были обращены на запад. Проходили века и тысячелетия. Континенты рушились, и на их месте плескались новые моря, омывавшие иные берега. Но слепые божества по-прежнему охраняли то, что более не нуждалось в охране. Они и поныне несут стражу — эти странные и зловещие исполины на острове Пасхи.

Глава 4 ЗРЕЛОСТЬ

Новогодний вечер 1940 года был переломным в жизни Стивена Корта. Большую часть декабря он провел в своей лаборатории, погруженный в исследования, суть которых он никому не объяснял. Огромный висконсинский особняк, где он жил со своим персоналом, превратился в настоящий бастион науки, хотя снаружи напоминал старинное обветшавшее здание. Местные жители с подозрением следили за бурной деятельностью, окружавшей жилище Корта.

Почтовое отделение было завалено письмами и посылками. В любое время суток в поместье прибывали автомобили, привозившие загадочные грузы для Корта.

Горожане расспрашивали Сэмми, часто заходившего на почту и в местный бар, чтобы посидеть у камелька, попыхивая своей видавшей виды трубкой. Сэмми не слишком изменился с годами. Его волосы совсем поседели, на дубленом коричневом лице прибавилось немного морщин. После переезда в Висконсин Стивен отменил запрет на алкоголь, но Сэмми уже усвоил ценность воздержания и умеренности.

— Что там у вас творится? — поинтересовался бармен, протянув ему рюмку.

Сэмми осушил рюмку двумя точно отмеренными глотками и промокнул губы носовым платком.

— Бог его знает, — вздохнул он. — Я в этих делах не смыслю. Но Стив — башковитый парень, можете не сомневаться.

— Точно! — сердито фыркнул кто-то. — И холодный, как рыба, — словно и не человек вовсе. У него ледяная вода в жилах вместо крови. Пройдет мимо, так даже не поздоровается, а зыркнет на тебя, как на пустое место.

— У него голова другим занята, — невозмутимо возразил Сэмми. — Наш Стив в последнее время много думает. Он и спит-то всего два часа в сутки.

— А чем он занимается?

— Не знаю, — признался Сэмми. — Наверное, что-нибудь изобретает.

— Скорее всего, в один прекрасный день мы все взлетим на воздух с его изобретениями, — проворчал бармен. Завсегдатаи, сидевшие вокруг камина, согласно закивали. — Поезд подходит, слышите?

Сэмми поудобнее устроился за стойкой.

— Значит, для Стива приехала новая посылка.

Так оно и оказалось. Старик взял пакет и вышел из здания вокзала. Он немного постоял, наблюдая за тем, как поезд исчезает вдали. Призывная песня паровозного гудка пробудила ностальгию в чахлой груди Сэмми. Он вздохнул, вспоминая былые деньки беззаботных скитаний, голода и случайных попоек. Что ж, сейчас он устроился получше. Его хорошо кормят, заботятся о нем — одним словом, никаких хлопот. Но приятно было хоть раз в неделю снова слышать паровозный гудок…

Сэмми уселся в обшарпанный автомобиль и покатил к особняку. Через десять минут он вошел в прихожую, где его встретила серьезная девушка в белом халате.

— Посылка пришла? — спросила она.

— Конечно, Марион. Вот она.

Сэмми протянул девушке запечатанный пакет. Она повернулась и торопливо пошла на второй этаж.

За три года, проведенные здесь, Марион Бартон стала неотъемлемой частью дома. Сперва ее наняли как временную ассистентку в лабораторию, пока отсутствовала постоянная сотрудница. Но она заинтересовала Корта, разглядевшего в ней немалые потенциальные способности.

Тот факт, что Марион была очень привлекательной — стройной, кареглазой, с персиковым цветом лица и губами, словно созданными для поцелуя, — абсолютно ничего не значил для Корта. Он просто занес ее в свой каталог как превосходный образец человеческой личности противоположного пола и сосредоточился на гораздо более интересном деле: исследовании ее разума. Успехи Марион радовали его.

— Она умна, — говорил он Сэмми. — Умна и чрезвычайно аккуратна. Я ни разу не видел, чтобы она допустила ошибку при проведении эксперимента. Она как будто точно знает, что я хочу, когда нужно подать мне скальпель или протереть линзы. Но самое главное — она совершенно лишена эмоций. Я буду держать ее при себе, Сэмми, и сделаю из нее настоящего ученого.

— Угу, — с глубокомысленной миной буркнул старик. — Значит, она делает все так, как тебе хочется? И при этом совершенно лишена эмоций, так? Может быть, может быть. Но уверен ли ты, что она не влюблена в тебя, Стив?

— Чушь! — отрезал Корт, но на всякий случай решил предупредить Марион. Скоро ему представилась такая возможность.

— Я хорошо плачу вам, — обратился он к ней. — Работая со мной, вы приобретаете бесценный научный опыт. Но у меня нет времени на эмоциональные переживания. Я не позволяю себе отвлекаться на что-либо иное, кроме работы. Вы меня понимаете?

— Вполне, — натянутым тоном отозвалась Марион. — Если хотите, я буду носить очки в роговой оправе и платья до щиколоток, чтобы мои ноги не отвлекали вас.

— Дело не в этом. Я хочу, чтобы вы поняли: между нами не может быть никаких, э-э-э… увлечений.

Марион немного помолчала, хотя ее глаза опасно сверкали.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я не стану влюбляться в вас, мистер Корт. Такая формулировка вас устраивает?

— Разумеется, — ответил Корт.

Он отвернулся и тут же забыл о разговоре, в то время как Марион сверлила гневным взглядом его спину…

Она вспомнила эту сцену сейчас, когда вошла в лабораторию. Корт склонился за столом, приблизив один глаз к окуляру микроскопа и плотно сжав губы. Марион терпеливо ждала, когда он закончит свое занятие. Выпрямившись, Корт заметил ее.

— Получили? — спокойно спросил он. — Хорошо.

Он вскрыл пакет, вынул маленькую записную книжку в кожаной обложке и торопливо перелистал страницы. Его сильное загорелое лицо посуровело.

— Подождите, Марион, — окликнул он девушку, когда та направилась к выходу. — Я хочу поговорить с вами.

— Да? — Она остановилась.

— М-м-м… я знаю, что сейчас канун Нового года. У вас есть какие-нибудь планы на сегодняшний вечер?

Глаза Марион изумленно распахнулись. Секунду-другую она смотрела на Корта, не в силах осмыслить услышанное. Неужели он хочет назначить ей свидание?

— Вообще-то я собиралась…

— С вашей стороны было бы очень любезно, если бы вы остались здесь и помогли мне с работой, — перебил он без тени смущения. — Мне жаль, что так вышло, но это очень важно. Я хочу подтвердить результаты определенных анализов.

— Я останусь, — сухо сказала Марион и почувствовала, как кровь прихлынула к ее щекам.

— Хорошо. Пожалуйста, подготовьте эти предметные стекла.

В течение нескольких часов они работали в молчании: Корт сидел за микроскопом, а девушка деловито подкрашивала образцы специальным раствором. Наконец Корт откачал воздух из небольшой камеры и продолжал эксперименты в созданном им вакууме.

Время тянулось медленно. В огромном старом доме все стихло. Морозная висконсинская зима окутала дом снежным покрывалом и начертила узоры из инея на оконных стеклах. В комнате было достаточно тепло, хотя снаружи бушевала метель.

Марион потихоньку вышла из лаборатории и вернулась с кофе и сандвичами. Она поставила поднос на стол и покосилась на Корта. Он стоял у окна и неторопливо курил сигарету.

— Мистер Корт…