Черная книга

Каспар схватил револьвер и, приподнявшись на кровати, стал прислушиваться.

Шорох раздался снова, затем глухой стук; звуки шли, как ему показалось, из ресторана.

Ридинг бесшумно встал, осторожно зажег свечу и в одной рубахе, со свечой в руке и револьвером в другой, бросился в ресторан.

Но, обойдя все закоулки, он не нашел ничего подозрительного. Осмотрел кассу, — заперта.

— Очевидно, мне пригрезилось, — прошептал Ридинг, взглянув еще раз на железные шторы на окнах и двери. — Никаких воров здесь нет!

С этими словами он вернулся в кухню и собрался снова улечься, как опять раздался шорох.

— Значит, я не ошибся!.. Но ведь я же осмотрел всю залу, — там никого нет. Ах!.. да это в погребе!..

Погреб при ресторане был устроен, как все погреба в Америке: единственный вход в него был из кухни и закрывался окованной железом дверью. За этой дверью находилась лестница вниз.

Правда, в погребе было еще окно на улицу, через которое сбрасывался в него уголь прямо с тачки.

Ридинг удивился смелости злодея, решившегося залезть в погреб — ведь это значило самому забраться в мышеловку: выбраться на улицу через окно было очень трудно, почти совсем невозможно.

Шум внизу усиливался.

Ридинг услышал, как упала жестяная посуда, и вслед за тем послышались жалобные звуки, сразу разогнавшие его страх.

— Как это мне сразу не пришло в голову? — воскликнул Каспар, смеясь. — Ведь это же мой сожитель, черный кот. Топчется там, бедняга, и не знает, как ему выбраться. Ну, так и быть, черный дьявол, на этот раз я буду милостив и выпущу тебя.

С этими словами Ридинг нагнулся и поднял дверь.

С свечой в руке он начать спускаться в погреб. Револьвер его остался наверху — настолько он был уверен, что только кот нарушил его ночной покой.

— Кис-кис, — позвал он, спустившись на несколько ступенек, — иди-ка сюда! куда ты забрался?

Кот притаился и не шел на зов.

Ридинг спустился еще немного и увидел зеленые огоньки кошачьих глаз.

Еще ступенька и… дикий крик вырвался из груди Каспара. Он пошатнулся, и холодный пот выступил у него на лбу.

У самой лестницы, ведущей в погреб, лежал совершенно голый труп.

Кот сидел на груди несчастного, терся головой о его щеки и, быть может, лизал кровь, которая текла из раны, зиявшей на правом виске трупа.

Ридинг, шатаясь, спустился вниз.

Ему удалось пересилить свой ужас, и теперь он хотел во что бы то ни стало узнать, какое ужасное преступление совершено в этом погребе.

С каких пор лежит здесь труп? Знал ли об этом Брендель или, быть может, он сам…

Но Каспар сразу же прогнал эту мысль.

— Люциан Брендель — убийца!.. Нет, я могу головой поручиться, что это невозможная вещь.

Действительно, через полминуты Каспар ясно убедился, нагнувшись над трупом, что его приятель — не убийца: убитый был… сам Люциан Брендель.

С диким криком упал Ридинг на колени перед трупом, черный кот забился в темный угол, свеча в руках Каспара освещала мертвое лицо Люциана Бренделя.

Глава IV. Суд Линча

Придя несколько в себя, Ридинг, вне себя от ужаса и горя, бросился вон из погреба.

— Скорее за полицией! может быть, убийца еще не успел скрыться далеко…

Пробежав несколько шагов, Ридинг наткнулся на полицейского.

— Скорее! Убийство! Убит Люциан Брендель, содержатель ресторана.

Полицейский свистнул. Прибежали еще полицейские, с ними сыщик. Собралась толпа.

— Брендель убит! — переходило из уст в уста.

Придя в ресторан, полицейские спустились в погреб и осмотрели подробно труп и место происшествия.

Несчастный был убит в доме. Если бы труп был вброшен через окно, оно не было бы заперто изнутри.

Начался допрос:

— Кто вы такой? Как вы очутились в Индианаполисе? — допрашивал начальник полиции Ридинга. — Давно ли вы знали Бренделя? Где вы с ним познакомились?

Ридинг отвечал на все вопросы.

Проверили кассу. Все было в порядке: вся выручка была записана и деньги целы.

— Все-таки я должен вас арестовать, — сказал начальник. — Может быть, все, что вы говорите, правда, но… странно, как это Брендель так на слово доверил вам все дело на время своего отсутствия… ведь он вас в течение нескольких лет не видал, и вдруг…

* * *

Камера, в которую отвели Ридинга, была мала и неуютна, но он не унывал.

— Через день-другой меня выпустят. Не могут же они подозревать меня в убийстве друга?! Боятся, чтобы я не скрылся… я нужный им свидетель: ведь я открыл им труп Бренделя.

Так успокаивал себя Ридинг.

На следующий день его позвали на допрос, и из вопросов следователя он, к ужасу своему, убедился, что его действительно подозревают в страшном преступлении.

Совершенно разбитый, возвратился Ридинг в свою камеру.

Что делать?

Обстоятельства сложились для него очень неблагоприятно: все улики были против него.

Но кто же убил? С какой целью? Неужели…

Но Ридинг гнал от себя эту мысль.

— Магги!.. такая молодая, красивая?!.. Нет, нет!

Днем пришел к нему адвокат.

На мгновение у Каспара мелькнула мысль открыть ему свое настоящее имя, но потом он раздумал.

— Нет, это только усилит подозрения. Кто в Америке поверит, что немецкий граф путешествует под видом подмастерья…

— Что ждет меня? — спросил он адвоката.

Тот замялся.

— Я надеюсь, что на ваше счастье судьи окажутся столь интеллигентными, что разберут все внимательно…

— Ну, а если нет?!

— Тогда… тогда… казнь.

Ридинг побледнел.

Умереть на чужбине!.. Да еще позорной смертью!.. О, это ужасно!

— Я боюсь худшего… — продолжал адвокат. — Судьи могут еще оправдать вас… но…

— Но что же? Я вас не понимаю!

— Тс-с-с! Вы слышите? — адвокат весь превратился в слух. Каспар, в свою очередь, прислушался.

— Что это? я слышу шум и крики на улице…

Адвокат весь дрожал от страха.

— Что здесь такое?

— Я не ожидал так скоро… Жители Индианаполиса возбуждены убийством Бренделя. Он был любимцем города, и они хотят линчевать его убийцу… Боже!…

Адвокат не договорил.

Дверь камеры разлетелась в куски.

Тюремная стража была частью просто оттеснена толпой, частью сбита с ног, и дикая, гогочущая, возбужденная толпа ворвалась и наполнила камеру.

С криком ужаса отскочил Ридинг в дальний угол.

Он не был трусом, но вид разъяренной толпы, готовой на всякие зверства, привел его в ужас.

От нее нечего было ждать пощады. Справедливость в таких случаях становится несправедливостью. Толпа жаждет крови, жаждет убийства. Она убивает уже не из мести за совершенное убийство, а просто для того, чтобы самой убить.

Действительно, зрелище было ужасное: толпа, ворвавшаяся в камеру Ридинга, состояла из подонков общества: оборванцев, пропойц всех наций и цветов.

У многих были ножи и револьверы.

— Что вам угодно? — крикнул Ридинг, овладев собой. — По какому праву вы явились сюда?

— Убийцу сюда! Подавайте нам убийцу сюда! — ревела толпа.

— Мы не доверяем подкупленным судьям, мы сами судьи! — визжала какая-то женщина с растрепанными волосами, как у фурии. — Мы сами судьи!

Несколько десятков рук протянулись к Ридингу. Его схватили и прежде, чем он успел опомниться, вытащили на улицу.

Вся улица у тюрьмы была запружена разъяренной чернью.

— Послушайте вы, жители Индианаполиса! — крикнул Каспар, тщетно стараясь вырваться из охвативших его объятий. — Послушайте… то, что вы хотите сделать, это — позор, варварство! Вы хотите убить человека! Я не виноват!.. клянусь вам… Это не я убил Бренделя!..

Но его не слушали.

Из толпы выделился какой-то рыжебородый гигант, с виду кузнец.

— Все должно идти по форме. — крикнул он. — Станьте на эту бочку, Каспар Ридинг, чтобы всем было вас видно.

Десятки рук подхватили Каспара и поставили его на бочку.

Толпа снова заревела. Раздались свистки, даже выстрелы, и несколько пуль пролетело мимо него.

— Не стрелять! — заревел снова кузнец. — Смирно! и слушать, что я скажу.

— Тише! Кузнец Ансвель хочет говорить.

Все стихли.

Кузнец взобрался на огромный ящик, и его геркулесовская фигура господствовала над толпой.

— Жители Индианаполиса! — начал он. — Мы собрались здесь судить судом Линча убийцу нашего согражданина. Суд этот наследие наших предков, и мы ни за что на свете не откажемся от права на него.

— Браво! Браво! да здравствует кузнец Ансвель!

— На этот раз дело идет об иностранце, явившемся в наш город и совершившем ужасное преступление: он убил нашего уважаемого согражданина, Люциана Бренделя.

— Мщение! Смерть убийце! — раздались крики.

— Мы, жители Индианаполиса, отомстим за него, — сказал кузнец, указывая на Каспара. — Убийца перед вами.

С диким ревом толпа кинулась к бочке, на которой стоял Ридинг.

Мгновение и его растерзают. Но он не дрогнул.