Два лика времени (СИ)

- За кого вы меня принимаете, танна Альта? - я сделал удивленно-обиженное лицо. - Мы же цивилизованные люди!

- Ну, ну, - сказала она, явно не поверив, - я, между прочим, знакома с борьбой дикого материка, и вполне могу вам что-нибудь сломать, или отбить самое дорогое.

Интересно девки пляшут! Дикой борьбе, напоминающей вольную борьбу на Земле, обучают работников полицейской службы безопасности, еще армейский спецназ, хотя это не афишируется. Открытых заведений, секций подобного рода нет. Темнит девица! Что ж, тем интереснее с ней будет пообщаться.

- Кто научил благородную танну столь грубому мужскому занятию? - поинтересовался я.

Она в это время, открыла дверцы шкафа, куда собиралась переложить вещи. На ней была светло-зеленая юбка до колен, чулки, на ногах изящные, хотя заметно ношенные зеленые туфельки. Светло-коричневые волосы уложены в модную прическу. Овал лица, форма носа, брови, длинные ресницы, все выглядело совершенным творением природы. Я впервые почувствовал беспокойство. Хотя программа трансформ придала мне старческий облик, я оставался, по внутренней сути двадцатилетним парнем, полным сил и молодых бурлящих гормонов. Я бы не отказался ухлестнуть за такой девицей. Еще подумал, что старуха Го подложила мне порядочную свинью. Мозги теперь будут заняты вовсе не тем, чем нужно.

Танна повернулась ко мне, одарив ледяным взглядом, сделавшись при этом похожей на снежную королеву.

- Борьбе меня научил один хороший знакомый, - сказала она, - в дальнейшем постарайтесь не проявлять излишнего любопытства, тан Петер. Я этого не люблю.

- Уважаемая танна, последний, может быть, не очень скромный вопрос, и я вас оставлю.

- Задавайте свой вопрос, - милостиво позволила снежная королева.

- Есть ли у вас жених?

- Уж не вы ли, старый гуляка, собираетесь предложить себя в мужья? - девушка презрительно поджала губы, нахмурилась, словно грозовая туча, и стала еще красивее. - Если позволите лишнее, сильно пожалеете. Во всяком случае, веселые дома посещать больше не сможете. Так что, держите свои шаловливые лапки от меня подальше. Вам все ясно, уважаемый тан?

Ого, в льдистых серых глазах я заметил угрожающий блеск. Вот так штучка!

Я ответил, что с этой стороны ей ничего не угрожает, Альта недоверчиво хмыкнула, после чего я убрался к себе в комнату. Дверь осталась приоткрытой, я слышал, как она, раскладывая вещи по полкам, ворчит сквозь зубы о надоедливых приставучих старикашках, которые достали ее еще в Гунце.

Не откладывая дела в долгий ящик, я поручил Умнику выяснить все про эту девушку, место рождения, кто родители, где училась. Жаль, здесь нет всеобщей информационной сети и компьютеров. Умнику придется перелопачивать уцелевшие во время войны бумаги и не факт, что он что-то сможет раскопать.

На следующий день, когда моя симпатичная подселенка отправилась на работу, я узнал, что никаких документов о ней не сохранилось, а от Гунца остались три глубокие радиоактивные воронки. До войны там было патронное производство и ремонтные мастерские. Впрочем, Умник продолжил поиски, шаря по другим городам, остаткам библиотек и чудом уцелевшим архивам.

Супермозг был сильно ограничен досадным для меня "Кодексом по встрече", сочиненным триста лет назад инициативной группой космического Совета. Если бы не треклятый кодекс, заложенный в основу программ Умника, насколько мне было бы легче! Причиной написания этого тяжеловесного документа явились незадолго до того случившиеся встречи, скорее, стычки, цивилизаций. Первая произошла в районе созвездия Лиры, где земляне столкнулись с технически превосходившими агрессорами. Неизвестно, чем бы побоище обернулось для Земли, если бы к тому времени ученые не изобрели уничтожитель Гровича, который первоначально предполагалось использовать в борьбе с опасными астероидами и прочим космическим мусором. Обе стороны понесли жестокие потери и разбежались, чтобы больше не встречаться. Ни на какие переговоры противник не шел. Так и осталось неясным, откуда у них взялась столь дикая агрессия. Вторая встреча произошла в другом секторе галактики, в созвездии Ориона, в районе Веги, красного переменного сверхгиганта, с цивилизацией разумных одноглазых, напоминающих легендарных циклопов. Циклопы уступали нам технически, но были столь, же злобными неисправимыми агрессорами. Получив свое, они позорно бежали. После этих двух случаев, единственных контактов в истории, серьезные дяди собрали комиссию космического Совета, и совместными усилиями родили документ из двух сотен пунктов. Строго регламентирующий, как следует поступать при встрече с иным разумом. Документ запрещал любые активные самостоятельные контакты. Мне удалось высадиться на поверхность планеты исключительно по одной единственной причине: она была так же мертва, как все прочие камни во вселенной. За исключением жалких остатков флоры, и мелкой неразумной фауны, на которую Кодекс не распространялся.

Глава пятая

Что мы с Умником увидели внизу? Мертвый мир, недавно разрушенный войной. Материк на севере оказался перепахан воронками ядерных взрывов. Радиоактивный фон высокий, долго находиться на поверхности без специальных средств защиты опасно для здоровья. Другой материк оказался таким же безжизненным. Дома, заводы, фабрики, сохранились в относительной целости. Все, кроме населения и животного мира. Судя по многочисленным останкам, здесь жили люди или существа, на нас похожие. На последнем, гористом материке, лежавшем в южном полушарии, выжили некоторые виды птиц, похожие на ворон, а также мелкие грызуны наподобие земных крыс. На побережье дикого материка, в предгорьях, до войны обитали в пещерах человекообразные обезьяны, которые, по словам Умника, спустя миллион лет вполне могли создать собственную цивилизацию. Теперь их погубила радиация.

После тщательного изучения с орбиты, Умник сообщил, что на северном материке в районе горного хребта обнаружена аномалия, гравитационный разрыв ткани пространства. Образовавшийся, по его мнению, в результате многочисленных ядерных взрывов. Земная наука только-только приблизилась к исследованиям такого рода, поэтому о прорехе Умник не мог сообщить ничего конкретного.

В аномалию отправился исследовательский андроид, который принес потрясающие вести. Прореха вела в недавнее прошлое, на год назад, в довоенные времена, когда на планете вовсю кипела жизнь. Почти весь северный материк занимала страна, которая называлась Акрией. На другом материке расположился Гарц.

- Я пойду туда, - заявил я, - для этого мне нужно выучить язык и потребуется твое прикрытие.

Умник начал бубнить что-то про опасность и невмешательство, ссылаясь на кодекс. К счастью, о пространственных аномалиях в документе не было ни слова, иначе этот упертый сверхмозг ни за что не выпустил бы меня с корабля. А я набросился на него с упреками.

- Ты хочешь, чтобы я умер на борту от тоски? Не нужно пугать меня возможной опасностью, во вселенной ее хватает с избытком. Например, если местное солнце взорвется и превратится в сверхновую, и тебе, и мне придет немедленный конец.

- У здешнего солнца для этого недостаточная масса, - забубнил Умник, - по расчетам, через три миллиарда и триста миллионов лет оно превратится в красный карлик.

- Планета внизу мертва, а о мертвых космических телах в кодексе нет ни слова. Будь любезен обеспечить стандартную безопасность, и я отправляюсь!

Пришлось ему подчиниться. Единственное, что он позволил мне взять с собой, был минимальный набор рядового туриста, в который входил разрушитель препятствий, на случай, если вдруг окажусь в завале, и нужно будет выбраться, синтезатор пищевых таблеток, коих должно хватить на три месяца, и парализатор, предназначенный для предупреждения нападения диких животных. К сожалению после каждого использования подзарядка устройства требовала не менее получаса. Ну, хоть что-то. Умник при этом весь изворчался, он хотел, чтобы я пользовался туристическим набором исключительно в случае непосредственной опасности для жизни. Пришлось обещать. Кроме прочего, в дополнение ко всему, я обладал некоторыми экстрасенсорными способностями, по земным меркам, весьма посредственными. Я мог, например, отвести глаза, внушить неприятелю отвлекающую иллюзию или даже слегка расстроить здоровье. Временно, конечно. Такие возможности могли оказаться весьма полезными. Вскоре выяснилось, что в Акрии царит предвоенная обстановка повальной шпиономании. За малейшее подозрение в шпионаже, можно было угодить на урановые рудники.

В горах, в районе разрыва пространственно-времнной матрицы Умник установил гравитационное щупальце, которое способно было вытащить меня, невзирая на материальные препятствия, практически из любой передряги. Вот только прибегать к такому виду спасения я категорически не хотел, потому что Умник, руководствуясь кодексом, параграфом первым и тридцать третьим, скорее всего, никуда бы меня больше не пустил. Типа, один раз попробовали, и хватит. А покрываться плесенью, застряв на "Святогоре", легче было удавиться. Не уверен, что смог бы убедить его повторить попытку. Слишком у него дубовая логика.

Кроме обычного туристического набора, у меня было кое-что еще, данное не только матерью природой, но и многовековыми усилиями земных генетиков. Прежде всего, особый отдел мозга, выполняющий функцию компьютера с огромными вычислительными возможностями, а также колоссальный архив информации. Там хранились технологии, начиная с века девятнадцатого по тридцатый, за исключением военных. Отфильтрован он был, опять же, из-за требований кодекса. Впрочем, самолет, скажем, ТУ-104, легко можно было переделать в бомбардировщик ТУ-16, пассажирским вариантом которого он, фактически являлся. Так что, двойных технологий хватало. Умник поставил условием моей отправки в прошлое планеты невмешательство в дела местной цивилизации, я с легкой душой обещал. У меня уже сформировалась мысль о том, что нужно предпринять, чтобы попытаться изменить ход истории и предотвратить ядерный конфликт. Ему я об этом, естественно, не говорил, еще не отпустит! Главное, оказаться на месте, там посмотрим. Я озадачил его работой: следовало покопаться в развалинах и изучить сохранившиеся документы. Мне хотелось понять, по какой причине произошла катастрофа. Несколько дней ушло на изучение языка, на котором общались в Акрии и Гарце. Умник раскопал среди развалин банк и раздобыл немалые деньги, которые позволили мне неплохо устроиться в городе Моме. Также он изготовил документы на имя Петера Лийка, землекопа и пенсионера. Для того чтобы принять соответствующий облик и походить на оригинал, пришлось загрузить программу трансформации, двойной туристический вариант, позволявший принять облик старика, либо особи противоположного пола. О трансформации следует рассказать несколько подробнее.

Около сотни лет назад на Земле получила распространение игра, которая называлась "Найди, кто?". В игре нужно было ставить участникам голографические метки. Треть игроков трогать было нельзя. Поставишь не тому, проиграл. Зато в случае удачной постановки метки главному сопернику, команда выигрывала и получала приз. Для игры была создана программа-трансформер, точнее, ее взяли из арсенала звездных капитанов. Урезали, конечно. Туристический, игровой вариант, как я уже упоминал, позволял два вида превращений, прямое и обратное, в пожилого человека, или лицо противоположного пола. Звездный, максимальный, вариант предусматривал маскировку под любую местную живность, а также деревья и камни. К тому же, превращения происходили гораздо быстрее.

"Полную версию не дам" - сказал он, как отрезал. "Ставь минимальную туристическую" - согласился я. Как говаривали в старину: "С паршивой овцы шерсти клок". Вообще-то, мода на подобные игры уже лет восемьдесят, как отошла, но программа в базе туристических архивов сохранилась. Таким образом, я получил возможность, подобно сказочному оборотню, становиться, если не животным, то совершенно другим человеком. Процесс трансформации занимал около двадцати минут. Долго, конечно, но приходилось довольствоваться и этим.

* * *

Детство Марны было непростым. Родилась она в семье военного в 2090 году от явления Великого Шамана. Окончила восьмой класс, и получила аттестат о неполном образовании. Мать надрывалась на работе и совсем не занималась дочкой, а отчиму было на нее наплевать. Он работал грузчиком, возвращался после трудового дня усталый и постоянно прикладывался к свиянке.

Марна вгрызалась в уроки, словно они были ее личными врагами. Она крепко-накрепко запомнила слова рано ушедшего дедушки, который в ней души не чаял: "Главное, малышка, знания. Никто их у тебя не сможет отнять". В то время она не понимала, почему кому-то вдруг понадобится эти знания у нее отнимать, и только став старше, уяснила простую истину. В мире, где властвовали деньги, каждый стремился обобрать ближнего в свою пользу. Люди ненавидели тех, кто богаче, умнее, не знал голода, в конце концов, просто жил, как человек. Дедушка также предостерегал ее от того, чтобы открывать душу первому встречному. "Люди, как звери, - говорил он, - проглотят и не подавятся. Понадобится много времени, чтобы понять, что за человек перед тобой". Предоставленная сама себе, Марна после занятий, расправившись с уроками, вместе с подругой, единственной, кому она доверяла, отправлялась лазить по городским трущобам, рискуя попасть в лапы сутенеров, насильников или убийц. Однажды девушки провалились в какой-то подвал, это оказалась заброшенная старая библиотека, часть книг сохранилась. Девушка не любила читать современные книги, где восхвалялись деньги, добытые любой ценой, обманом или преступлением. Последнее время магазины наводнили однотипные романы, в которых доблестная полиция совместно с отделом безопасности успешно раскрывала шпионскую сеть заокеанского Гарца. Или о будущей войне, в которой ненавистный Гарц победоносно стирали с лица земли вместе с многомиллионным населением. Марну до глубины души поразило восхищение одноклассников "Экспансией" Суэна Бурнова. По этой бесчеловечной книге, где едва не на каждой странице попадались изуродованные трупы, и рекой лилась кровь, восьмиклассников заставили писать сочинение. Выяснилось, что школьники, все до одного, мечтали быть похожими на главного героя книги и без жалости убивать врагов. Ей стало страшно: с кем она учится? С будущими маньяками, убийцами, каких полно на городских окраинах? Марна не была глупой, поэтому исписала целую страницу восторженными отзывами. А подруга ее, с которой она предпочитала гулять по глухим закоулкам и лазить по заброшенным домам, откровенно изложила то, что думала. Спустя два дня подруга в школу не явилась, и никто не мог ответить, куда она делась. Когда Марна зашла к ней домой, ее встретили совершенно другие люди. Потом в школе объявили месячник "Поймай шпиона". Учителя настоятельно рекомендовали ученикам докладывать о любых странностях, которые они подмечали у друзей, родственников или знакомых. "Расскажите о своих подозрениях, а дальше мы разберемся". И рассказывали, писали записки, особо старательные получали благодарности и грамоты. Подкатывались и к ней, мол, дружила с той, которую забрали. Убеждали рассказать все, что знает, о чем могла догадываться. "Уши вы получите от дохлого желха!" - думала она и упрямо отвечала, что ей ничего не известно.

Марна не раз забиралась в тот подвал, тайком приносила домой книги и запоем их читала. Ей открылся неведомый мир глубоких человеческих чувств, любви, дружбы, измены, ревности и ненависти. Такие книги в школьной библиотеке и магазинах отсутствовали. Они не были запрещены, однако давно не переиздавались, и постепенно оказались изъяты из обязательных школьных программ. Старики помнили эти книги, кстати, именно среди стариков иногда встречались отзывчивые, добрые люди. В молодежной среде подобное поведение не было принято, помогать кому-то бесплатно считалось неприличным. Ненависть к врагу и любовь к деньгам, основа, на которой воспитывалось подрастающее поколение. Однажды Марну в подвале-библиотеке застал бедно одетый старик. Она испугалась, уверенная, что он позовет полицию, но он сказал:

- Не бойся, девочка, когда-то я работал здесь библиотекарем. Поэтому заглядываю иногда, слежу, чтобы книги дождем не замочило, или грызуны не испортили. Видишь, вон ловушку поставил, а вон там замазал дыру в потолке. Иначе угол заливало. Может, в этом нет смысла, книги все равно никто не читает, но все же, жалко.

Разговорились, оказалось, старик живет неподалеку в маленькой каморке, доставшейся по наследству от дяди, на ничтожную пенсию. Марна впервые поняла, что такое искренняя доброта. Старик посоветовал ей почитать нескольких произведений, которые словно открыли перед ней окно в необъятный мир. Договорились об очередной встрече. Вскоре она узнала, что старик связан с рабочей партией миротворцев, которую еще называли пацифистами. Во время следующих встреч он объяснил ей, почему начинаются войны и кому они выгодны. И отчего стали такими непопулярными, а иной раз запретными эти книги.

- Видишь ли, Марна, - сказал он, вручая ей очередной том, - люди в нашем парламенте безнадежно испорчены жадностью и желанием властвовать. Войны нужны только богатым, тем, кто владеет заводами. Простые граждане, оболваненные прессой и всякими Суэнами Бурновами, безжалостно посылаются на гибель во имя чужих интересов и обогащения. Для этого им всячески внушается ненависть к врагу. А кто враг? В Гарце живут такие же люди, как и мы, учатся, работают, воспитывают детей.

Она встречалась со старым библиотекарем целых полгода. Если раньше относилась к пожилым людям с некоторой брезгливостью, свойственной юности, как к изношенному отработанному материалу, то вскоре в корне изменила свое мнение. Марна даже стала думать, что если когда-нибудь найдет себе мужа, он будет таким пожилым человеком, полным доброты и жизненной мудрости. Одноклассники вызывали у нее, по меньшей мере, неприязнь, которую она старалась тщательно скрывать. Могли ведь найтись и такие, готовые пожаловаться в полицию на "несовременные взгляды ученицы".

Но однажды отчиму попалась на глаза книга из подвальной библиотеки, и он устроил ей разнос. Книгу, которую она не успела дочитать, разорвал и выбросил в мусорный бак.

- Пора тебя замуж выдавать! - бушевал он. Ночью она подслушала разговор матери с отчимом. Тот хотел продать ее за триста банов в веселый дом, утверждая, что она уже достаточно взрослая.

- В девятом классе за учебу платить все равно нечем. Я сам оформлю бумаги, не лезь в это дело, - сказал он. Мать поплакала, но возражать не посмела. Утром Марна положила в портфель пачку сухарей и теплую кофту. В школе в этот день она получила аттестат и отправилась в подвал, где поведала старому библиотекарю о том, что ушла из дома.

Старик некоторое время размышлял, потом сказал: - Хочешь выучиться на швею? Мы тебя спрячем так, что не найдет ни отчим, ни полиция. Документы сделаем, полгода, и ты профессиональная швея, сможешь работать на фабрике.

Надо ли говорить, что девушка с восторгом приняла предложение! За полгода она обучилась секретам швейного мастерства, а также стала членом запрещенной партии пацифистов, получив подпольную кличку Альта. Тан Уард, бывший военный, обучил ее основам рукопашной борьбы, которая по легенде, пришла с дикого континента. Вскоре ей предложили отправиться в город Мом, где было много военных предприятий. Никакого определенного задания сразу не поручили, попросив наблюдать и писать отчеты по известному адресу. Кроме того, предупредили о связном, который вскоре должен с ней встретиться. По туманным намекам она поняла, что готовится серьезная акция на химических заводах в городе Раска. Кроме того, партийной верхушкой было принято решение в ближайшее время уничтожить главу парламента Бьорна Рау, которого не без оснований считали тираном и диктатором. В обстановке безумной шпиономании регулярно отправлять письма в Гунц было опасно. Полиция активной перепиской непременно заинтересуется, а письма, как известно, на почте вскрывают. Писать нужно было не чаще, чем один раз в месяц. Важные новости условились передавать иносказательно. Иглы швейные ломаются, значит, полиция интересуется, челнок заедает, связной арестован, пришлите другого, и так далее.

Оказавшись в Моме, Альта обнаружила, что в городе крайне трудно с жилплощадью. Все квартиры были заняты, даже малые каморки. Страна перешла на военное положение, бюджет трещал по швам, почти все деньги вкладывались в оборону, изрядная часть попросту разворовывалась. Уровень жизни падал, народ из деревень, откуда интенсивно выгребались продукты, бежал в города, где можно было хоть как-то выжить, на заводах требовались рабочие руки.

Наконец, устроившись и пообщавшись с таном Петером, девушка подумала, что старичок далеко не так прост, как хочет казаться. Во-первых, что-то он слишком добренький. К чему бы это? Под маской доброты вполне может скрываться агент безопасности. Надо будет к нему, как следует присмотреться. И, во-вторых. Альта не хотела себе признаваться, что впервые почувствовала сексуальное влечение. Сама удивилась, никого из одноклассников она бы не захотела видеть своим мужчиной. Всех отличал чудовищный эгоизм и инфантильность. Кроме отвращения она к ним ничего не испытывала, тем более, никакого желания. Старичка библиотекаря она вообще не воспринимала как мужчину, для нее он был добрым дедушкой из старой сказки. А этот Петер, землекоп, семидесяти пяти лет, казалось бы, ноль без палочки, неожиданно стал притягивать ее, как железо к магниту. Она, конечно, не поддастся, лишь бы не мешал заниматься своими делами. Альта была уверена, что именно ей поручат разделаться с ненавистным кровавым диктатором во время его новогоднего визита в Мом. Слишком все удобно складывается, осталось раздавить этого ядовитого паука. Разложив вещи по полкам, Альта вдруг ясно представила себе, как она с ним расправится.

Погода обязательно будет стоять замечательная, город, залитый щедрыми лучами солнца, украсится праздничными флажками. Осень обещают теплую и сухую. Она пристроится у открытого окна на чердаке пятиэтажного жилого дома, в спортивной одежде, не стесняющей движения. Даже если она слегка замерзнет, это не отвлечет от задания. В руках у нее будет винтовка. На улице соберется шумная толпа, люди будут восторженно кричать, приветствуя кровопийцу. Альта знала, что по обе стороны дороги встанет строй солдат в одинаковой темной форме. От места, где должен проехать торжественный кортеж, до окна будет немногим больше четверти ара. Даже для посредственного стрелка не расстояние. Она слабым стрелком не была. Девушка улыбнулась, вспомнив тренировки в подвалах рабочей партии в городе Гунце. Там ее научили приемам борьбы без оружия, а также меткой стрельбе. Она с уверенностью всадит пулю в голову диктатору даже с трехсот шагов.

Она заранее выберет точку, где окажется машина главы парламента в момент выстрела. Вряд ли ей дадут уйти, квартал будет оцеплен полицией, не считая агентов безопасности. Она давно готова принять мученическую смерть ради высокой цели освобождения народа. Она представила, как в открытой машине Бьорн Рау будет приветственно размахивать над головой широкополой шляпой.

"Не простудись, диктатор!" - пошлет она мысленный совет будущему покойнику. Престижный белый автомобиль неумолимо приблизится к контрольной точке. Палец удобно ляжет на спусковой крючок. Десять шагов, девять, восемь....

* * *

Сегодня я решил остаться в постели, поваляться лишний часок-другой. Могу, в конце концов, позволить себе слегка расслабиться?

И, что вы думаете? В открытую дверь заглянула Альта, поинтересовалась, не составлю ли я ей компанию за завтраком? Вспомнил, что сегодня воскресенье, выходной день и ей не нужно идти на работу. Видно, скучно девушке стало, решила совместить прием пищи с беседой. Кряхтя, словно, в самом деле, древний старик, поднялся с постели, выполнил минимальный разминочный комплекс. Шуганул назойливого Умника, негодяй возник в комнате, пристроился рядышком и, словно клоун, принялся повторять мои движения. Позанимавшись, отправился в ванную комнату, чтобы ополоснуться холодной водой. В квартире был газовый нагреватель, но я не рисковал им пользоваться. Не хотелось обрушить дом. Тем более, к холодной воде с детства был приучен. Едва попал под первые тугие струи, сон, как рукой сняло. Обожаю водные процедуры. Вот только неуютный дождь и связанную с ним сырость в квартире, терпеть не могу, особенно когда холодные струйки затекают за шиворот. Поплескался, пофыркал, получил заряд бодрости и удовольствия, растерся полотенцем, натянул тренировочные штаны местного пошива и вышел на кухню. Альта уже сидела за столом. Сегодня она приготовила блинчики со сметаной и вареньем. Я еще вчера успел отвесить ей комплимент по поводу поварского таланта, на что она отвечала, что талантов у нее много, и весьма разнообразных. Интересно, каких именно? Умник про нее пока ничего не смог накопать. Мне стало весьма любопытно, кто ее родители и где такая бойкая особа училась?

- Расскажи о себе, - попросил я, наливая в кружку заварку, - нам придется жить на одной площади, а я ничего о тебе не знаю. Может, ты замаскированная террористка и готова взорвать дом вместе с мадам Го?

- Мадам Го, между прочим, меня измучила, допрашивая целых полдня. Будь я террористкой, в самом деле ее бы взорвала!

Я нахмурился при виде полупрозрачного силуэта Умника, который нарисовавшись за спиной девушки, принялся строить мне дикие рожи и изобразил всеобщий межпланетный жест, покрутив пальцем у виска. Мол, кто же так с симпатичными девицами разговаривает? Но я имел, на сей счет собственное мнение и подсказчики мне не требовались. Пришлось сделать зверское лицо, после чего этот наглец приставучий предпочел исчезнуть.

- Как будто я о тебе много знаю, - ответила девушка, приняв мое недовольство на свой счет, - может, сначала ты меня просветишь, так сказать, по старшинству?

Как-то незаметно мы с ней перешли на "ты". И хотя она мне очень нравилась, все же, неплохо бы выяснить, что сия девица за фрукт такой?

Ей в полицейской безопасности не доводилось работать? Вроде как, не интеллигентный разговор получается, а вежливый такой ненавязчивый допрос. Она знаток дикой борьбы, которой обычных людей не обучают. Ну, да ладно, свою легенду я могу сто раз пересказывать. Ее Умник сочинил, не подкопаешься. Если уж мадам Го не смогла найти ни одного изъяна, да и контора наверняка пыталась мою сказку проверить, с Альтой, тем более, прокатит. Может, и она мне что-нибудь интересненькое про себя расскажет, хотя сильно я сомневался, слишком непростая девица оказалась.

- Родился я в Тувиции, селение Сокрино, - завел я свою песню, - родителей помню плохо, когда мне исполнилось семь лет, мы переехали в Бруссию, вскоре там началась смута и революция. В то лето стояла сильная жара, продукты быстро портились. Подвоза не было. Оголодавший народ стал бунтовать, правительство ввело в города войска, состоявшие из горцев, те жестоко подавили волнения, вырезав едва ли не четверть населения. Позверствовали заодно и в нашем Сарте. Родители погибли, я чудом остался жив, меня отправили в детский приют. Жизнь там была непростая, полуголодная. Воспитатели, скорее надсмотрщики, жестокие и злобные, наказывали за малейшую провинность. Все, чему я научился, это писать и считать до ста. Когда немного подрос, мне вручили лопату и определили в землекопы. С тех пор работал на стройках. Потому и пенсия мизерная, на жизнь едва хватает.

С этими словами я постарался придать лицу унылое выражение.

С ее стороны естественно было бы задать вопрос, на какие шиши я снимаю двухкомнатную квартиру, едва ли, не в самом центре города, но у меня заранее был готов ответ: любимый дядя за меня платит. (Ага, дядя, Умником зовут, по орбите вокруг планеты вращается! Кстати, планету здесь именовали неудобоваримым набором звуков, что-то вроде "Шфырг". Название мне не понравилось, проще говоря, резало слух. Поэтому для себя я решил называть ее Землей). Денежный вопрос девушку почему-то не заинтересовал.

- Тувиция, это на юге? - спросила она.

- Ну да, море рядом.

- Изское море, Сайский незамерзающий залив, - задумчиво продолжала Альта и вдруг спросила: - Люди, которые родились и живут на берегу теплого залива, к холодной воде непривычны. А ты сегодня ледяной душ принимал, от удовольствия даже напевал. Кстати, я такой мелодии не слышала, откуда она?

Вот тебе и на! Раскололи нас с Умником на раз! Надо выкручиваться.

- Какое-то время довелось жить за Харуэем, на севере, возле Тэнны, - сказал я, импровизируя. Между прочим, не слишком удачно. Но эта девица ведь, в самом деле, не полицейский агент? Едва упомянул Харуэй, где расположены урановые рудники, смотрю, она напряглась.

- Там и привык плескаться в холодной водичке, словно желх речной.

Мое объяснение вроде бы ее удовлетворило. Во всяком случае, провокационных вопросов больше не задавала. Поинтересовалась только, как жилось у холодной реки, тяжко ли было с продуктами, где комнату снимал и у кого именно. Допрос с пристрастием! Но меня голыми руками не возьмешь. Не знаю, почему она так въедливо выспрашивала. Может, подозревала во мне полицейского? Пользуясь архивом биокомпьютера в голове, я выдал информацию по максимуму. Начиная с вкуснейшей рыбы ольми, капусты чурюк и кончая самосадом урча, которым приречные деды любили дымить. Смотрю, жиличка моя успокоилась. Надеюсь, дошло до нее, что дедок я безопасный. Снова попросил рассказать о себе.

У местных считается неприличным выспрашивать о прошлом человека. Слишком жестокая здесь жизнь и былые неприятности далеко не каждому хочется вспоминать. Однако после моего рассказа, отказать у нее не было, морального права. И она стала рассказывать. О том, что отец ее был немалым армейским чином в Гунце, в какой-то секретной части. Училась в школе, окончила восемь классов. Отец погиб. Мать вышла замуж за грузчика, человека грубого и беспринципного.

Я слушал и думал, что если в ее повествовании имеется, хотя бы малая толика правды, нужно будет направить в Гунц Умника. Нечего ему в будущем перелопачивать радиоактивные развалины. Пусть в этой современности поищет. Полагаю, что-нибудь, да найдет. Мне очень этого хотелось.

- От отца остались неплохие деньги, - продолжала девушка, - хватило на год безбедной жизни, но все на свете кончается. Умею неплохо шить, вот и приехала в Мом, его еще называют городом вязальщиц, швей и поварих. Здесь, в отличие от других мест, вполне реально найти работу.

"А еще Мом называют городом оружейников" - мысленно добавил я. В самом деле, в городе имелось, по крайней мере, не меньше двух десятков военных заводов.

- В Моме можно и хорошего жениха подыскать, - заметил я, желая увидеть ее реакцию.

- Не нужен мне никто, - резко ответила Альта, - в Гунце мужичье имело наглость лезть с советами, и ручищи тянуть, здесь лезет ваша танна Го, все, как один, желают выдать меня замуж. У меня что, на лбу написано: "Ищу жениха"?

- Танна Го не моя, - возразил я.

- То-то вы с ней подолгу с удовольствием беседуете под дождем, - скривилась она. Смотри-ка, и это заметила, глазастая!

- Ты так ненавидишь мужчин?

- Где они, настоящие мужчины? - фыркнула девушка. - Слабые, глупые, с непомерным самомнением. К тому же, любители денег и свиянки. Напиваются до потери разума, я не говорю о тех, кто потребляет ширр. Те вообще через несколько лет превращаются в растения и умирают.

- Не могу поверить, что все так плохо, на заводах, сколько парней трудится, и что, все до одного никуда не годятся? Знаешь, есть такой анекдот. Проходит строй солдат. Один идет не в ногу. Командир делает замечание, а тот отвечает, что это все остальные идут не в ногу, а он один идет в ногу.

Альта улыбнулась, поняв намек.

- Считаете, у меня слишком высокие запросы?

Опять она перешла на "вы".

- Разве не так?

- Будь вам лет поменьше, я бы обратила на вас внимание, тан Петер, - сказала она, задумчиво глядя на меня. От этих слов у меня сердце екнуло. Сколько ей самой лет, интересно? Здесь, как и на Земле, спрашивать у дамы возраст считается неприличным. На вид можно было дать лет двадцать, ну, может, чуть больше, с хвостиком. Моя ровесница. У меня впервые мелькнула мысль, что эту девушку я никому не отдам, и сделаю все возможное, чтобы когда-нибудь она стала моей. Впрочем, сначала надо разобраться с будущей войной. Я услышал мысленный "хи-хик" Умника. "Брысь!" - подумал я.

- Блинчики понравились? - спросила Альта, поднимаясь.

- Выше всяких похвал, - сообщил я, отметив, что слова мои ей приятны.

Она осталась мыть посуду, я вернулся в комнату. За окном по-прежнему моросил дождик. До чего гнусная погода! Я решил писать статью об убежищах. Говорят, капля камень точит, может, это и будет первой каплей, с чего-то надо начинать? Сочинить статью несложно, потом отдать машинистке, чтобы напечатала. В редакции принимают только напечатанный текст. Каракули никто разбирать не станет. Бумагой я запасся, "вечную" ручку умыкнул мимо всевидящего ока Умника, еще до того, как покинул корабль. Очень нужно ковыряться с чернильницей и деревянной ручкой с металлическим пером! Таким только кляксы на бумагу ставить!

С помощью Умника за полчаса я статью наваял. Он даже ворчать не стал, видно не посчитал это серьезным вмешательством в жизнь местной цивилизации. Я еще раз подивился, как такая простая идея до сих пор не пришла в голову власть имущим. Умник пояснил, что здесь не было больших сухопутных войн. Бунты, революции не в счет. Не знаком никто с массированным применением авиации и ковровыми бомбардировками. А уж про атомное оружие информации, считай, вообще нет. И это притом, что, у Гарца двадцатикилотонных зарядов в тротиловом эквиваленте уже не меньше трех десятков. А через год, когда Акрия испытает свою первую и последнюю бомбу, Гарц сотрет это государство с лица планеты. Акрийские бомберы в ответ понесут химическую начинку через океан, а это десятки и сотни тонн нервно-паралитического газа. Умник сообщил, что газ этот на порядок эффективнее зарина и замана, и вообще всего, что было когда-то придумано на Земле. К тому же, газ очень устойчивый, и будет долго отравлять атмосферу.

Предстояло выбрать журнал, или газету, предпочтительно с военным уклоном. Придется топать до газетного киоска, мальчишки газетчики в такую погоду по домам сидят. Тяжко вздохнув, не хотелось выходить под дождь, я оделся, прихватил кошелек, и вышел на улицу. Деньгами меня снабдил Умник. В развалинах этих некогда ценных бумажек оказались целые залежи. Не только бумажек, но и платиновых монет с профилем местного диктатора Бьорна Рау.

Полицейского под навесом овощной палатки не оказалось, что неудивительно, небось, в забегаловке сидит, "Три косточки", что через дорогу. Горячим грогом согревается, который мастерски готовит мамаша Туэй. Прохожу мимо, и точно, вижу, сидит полицай возле окна, только уже другой, толще предыдущего, видно сменщик, и дует во всю грог. У меня аж слюнки потекли, хороший здесь подают напиток, видно, добавляют какие-то специи или ягоды. Мамаша Туэй секрет никому не раскрывает, и правильно делает. В ее забегаловке благодаря фирменному грогу, всегда толпится народ.

Вот, наконец, и газетный ларек. К счастью, открыт. Продавщица, немолодая женщина с унылым лицом, скучает в одиночестве. Похоже, выручки у нее сегодня нет вообще. Я не стал рассматривать выставленные на витрине рекламные буклеты, газеты и журналы, а сразу поинтересовался: - Что из военного имеется?

Продавщица выложила передо мной газету "Армейский вестник" и номер журнала "Новости обороны" за этот год. Купил то, и другое и поспешил обратно. Надоел дождь, до самых печенок достал. Свернул в забегаловку, не мог я пройти мимо кружки грога. Толстый полицейский пристроился возле окна со второй, а может, третьей кружкой. Вид имел отсутствующий и, хотя поглядывал на посетителей, заметно было, что в мыслях витает далеко. Наверное, видит себя на солнечном берегу Сайского залива вместе с молодой любовницей.

Пришлось немного постоять в очереди, зато мадам Го меня не заметила, с деловым видом продефилировала по улице, к дому Эрбуса, которого замели заодно с квартиросъемщиком шпионом. Видно, топает к его жене узнать последние новости. Ну, Эрбуса теперь не выпустят, ему светят урановые рудники в Харуэе. Хорошо, что я заглянул в забегаловку, в который раз выслушивать старуху, стоя под дождем, выше моих сил. С удовольствием уговорив кружку грога и убедившись, что дорога свободна, отправился домой.

Дома вложил статью в заранее купленный конверт, написал адрес, указанный в журнале. Снова выходить под дождь я не собирался. Днем позже, днем раньше, не имеет значения. Война не завтра начнется, и не послезавтра. Схожу, когда небо прояснится и дождь кончится.

Собираясь устроиться на диване, заметил, что пачка бумаги лежит не так, как я ее оставил. И ящик стола прикрыт не до конца. Интересно, что бы это значило? Я здесь не держу компромат, как говорится, все свое ношу с собой. Компьютер с архивом в голове, разрушитель встроен в мягкие ткани рук, ни один рентген не обнаружит. Синтезатор полевой, то есть, существует в виде биополя, которое здесь еще лет пятьсот засечь не смогут. Ну, а гравитационное щупальце Умника вообще искать бесполезно, оно замаскировано под скальный выступ в шестистах километрах отсюда, в восточных горах Ундории, где, кроме диких животных, никого нет. Аварийный маячок и средство связи упоминать нет смысла.

Я постучался к Альте.