Помоги проекту - поделись книгой:
— Послушайте, друзья, — сказал он, когда мы сидели одни в своей комнате. — Здесь очень славно, и выпивка недурна, и закуска как быть должно, и бабенку я тут встретил такую, что в Филадельфии ей никто и в подметки не годится, — все же иной раз до зарезу хочется увидеть родную землю.
— Мы все об этом мечтаем, — возразил я, — но я положительно не вижу, как можно осуществить нашу мечту.
— А ну, погодите! Коли эти шары с газом могут унести от нас весточку, может, они и нас самих смогут утащить наверх. Да вы не думайте, что я дурака валяю. Я все это прикинул и высчитал. Взять да связать три-четыре шара вместе и устроить этакий лифт на одну персону. Понимаете? Потом мы надеваем наши колпаки и привязываемся к шарам. Третий звонок, занавес поднимается — мы улетаем. Что нас может задержать между дном и поверхностью?
— Акула, например…
— Подумаешь! Плевать я хотел на вашу акулу! Да мы так проскочим мимо всякой акулы, что она и не расчухает, в чем дело. Мы так разгонимся, что выскочим метров на двадцать над поверхностью. Верьте слову, если какой-нибудь дурень увидит, как мы выскочим из воды, он со страху сразу примется молитвы читать.
— Ну, предположим, достигли мы поверхности, а что будет потом?
— Да бросьте вы к черту ваше «потом». Надо попытать счастья или засесть здесь навеки. Я, во всяком случае, полечу.
— Я тоже очень хочу вернуться на землю, хотя бы для того, чтобы представить результаты своих наблюдений научным обществам, — отозвался Маракот. — Только мое влияние и личное присутствие дадут им возможность уяснить себе огромное богатство и значение моих наблюдений. Я готов принять участие в вашей попытке, Сканлэн.
Я меньше других стремился наверх, у меня были на то свои причины, о которых вы узнаете позже.
— Это безумие! — сказал я. — Если наверху нас никто не будет ждать, мы будем носиться по волнам и погибнем от голода и жажды.
— Ерунда, как это мы можем устроить, чтобы нас кто-нибудь ждал?
— Пожалуй, и с этим удастся справиться, — вмешался Маракот. — Мы можем сообщить довольно точно нашу широту и долготу…
— И там бросят лестницу? — не без иронии перебил я.
— Какая там еще лестница! Хозяин прав. Слушайте, мистер Хедли, вы напишите в своих бумажках, которые посылаете наверх, где мы находимся. Черт возьми! Да я прямо вижу сенсационные заголовки в газетах! Напишите, что мы находимся под двадцать седьмым градусом северной широты и двадцать восьмым градусом четырнадцатой минутой западной долготы или как там еще ну, словом, поставьте нужные цифры. Поняли? Потом еще напишите, что три самые знаменитые в истории персоны: великий деятель науки Маракот, восходящая звезда по части собирания жуков Хедли и Билл Сканлэн, механик первый сорт, гордость заводов Мерибэнкса — взывают о помощи со дна океана. Поняли?
— А что дальше?
— Ну, а тогда уже дело за ними. На такой призыв они уж не смогут не отозваться. Все равно, как я читал насчет Стенли, который спасал Ливингстона.[12] Уж это их забота — вытащить нас отсюда или подождать нас на поверхности, если мы ухитримся выпрыгнуть сами.
— Мы можем сами кое-что им предложить, — сказал Маракот. — Пусть спустят сюда глубоководный лот, а мы будем его поджидать. Когда же мы его увидим, мы привяжем к нему письмо и напишем, чтобы они были готовы нас встретить.
— Вот это здорово! — воскликнул Билл Сканлэн. — Лучше не придумаешь.
— А если некая леди пожелает разделить нашу участь, то четверо так же легко поднимутся, как и трое, — произнес Маракот, ехидно посмотрев на меня.
— И пятеро так же легко, как четверо, — прибавил Сканлэн. — Ну, как, вы теперь уразумели, мистер Хедли? Напишите все это, и через полгода мы снова будем гулять по набережной Темзы.
Сейчас мы выпустим два шара в воду, которая для нас все равно что для вас воздух. Шары помчатся вверх. Пропадут ли оба в пути? Все может быть! Или можно надеяться, что хоть один пробьется на поверхность? Поручаем их судьбу счастливому случаю. Если для нашего спасения ничего нельзя предпринять, то хотя бы дайте знать тем, кто нас оплакивает, что мы живы и счастливы. Если же представится случай прийти нам на помощь и для этого найдутся энергия и средства, мы дали вам достаточные указания, чтобы нас можно было спасти.
А пока прощайте, иди, может быть… до свидания?!»
На этом окончились записки, вынутые из стеклянного шара.
Предыдущая часть повествования излагает факты, известные ко дню сдачи рукописи в набор. Когда книга уже находилась в печати, подоспел совершенно неожиданный сенсационный эпилог. Я имею в виду спасение Маракота и его группы паровой яхтой «Марион», снаряженной для этого мистером Фавержером, и отчет, переданный с яхты по радио и услышанный радиостанцией на островах Кап-де-Верде, которая немедленно передала его дальше — в Европу и Америку. Отчет этот был составлен мистером Кей Осборном, сотрудником агентства Ассошиэйтед Пресс.
Оказалось, что немедленно, после того как в Европе стало известно о несчастье с экспедицией доктора Маракота, началась энергичная организация спасательной экспедиции. Мистер Фавержер великодушно предоставил для нужд экспедиции прекрасную паровую яхту и решил отправиться на ней сам. «Марион» отплыла из Шербурга в июне, захватила в Саутгемптоне мистера Кей Осборна и кинооператора и немедленно направилась к пункту, точно указанному в письме. На место она прибыла 1 июля.
Был спущен глубоководный лот на крепком проволочном канатике, и его медленно повели по дну океана. На конце лота, кроме свинцового груза, была привешена бутылка с письмом внутри. В этом сообщении говорилось:
«Ваш отчет стал известен миру, и мы прибыли спасти вас. Это же сообщение мы посылаем вам и по радио в надежде, что оно тоже дойдет до вас. Мы будем медленно двигаться над вашей пропастью. Вынув это письмо из бутылки, положите на его место ваши инструкции. Мы их выполним в точности».
Два дня медленно и безрезультатно крейсировала «Марион». На третий день спасательную экспедицию ожидал большой сюрприз. В нескольких метрах от корабля из воды выскочил небольшой блестящий шар. Это был стеклянный почтальон, описанный в документе Хедли. Когда шар не без труда был вскрыт, в нем оказалось письмо:
«Благодарим вас, дорогие друзья! Мы очень тронуты вашей добротой и энергией. Мы легко уловили ваши радиопризывы и имеем возможность отвечать вам с помощью шаров. Мы попытались поймать ваш лот, но течение относит его высоко наверх, и он скользит так быстро, а сопротивление среды так велико, что самый проворный из нас не может за ним угнаться. Мы предполагаем назначить свое отплытие отсюда на шесть часов утра завтра, в среду 5 июля, если не ошиблись в вычислениях. Мы отправимся поодиночке, так что замечания и указания, которые возникнут после появления первого из нас, можно сообщить по радио тем, кто отправится позже. Еще раз сердечно благодарим вас. Маракот, Хедли, Сканлэн».
Дальше рассказывает мистер Кей Осборн:
«Было прекрасное утро. Темно-сапфировое море было спокойно, как озеро, и небосвод не омрачался ни единой тучей. Еще до восхода солнца вся команда «Марион» была на ногах и с живейшим интересом ожидала событий. Когда время стало приближаться к шести часам, общее волнение достигло предела. На сигнальной мачте был помещен особый дозорный, и без пяти шесть мы услыхали его крик и увидели, что он указывает на что-то справа от корабля. Мы все столпились у правого борта, и мне удалось забраться на шлюпку, с которой все было прекрасно видно. Сквозь слой прозрачной воды я увидел нечто вроде серебристого пузыря, с большой скоростью поднимавшегося из глубины океана. Он вырвался на поверхность метрах в ста от яхты — красивый, блестящий шар около метра в диаметре, — высоко взлетел на воздух и поплыл по ветру, покачиваясь, как детский воздушный шарик. Это было волшебное зрелище, но оно заронило тревогу в наши сердца: под шаром болтался обрывок веревки, а значит, его груз остался где-то в глубинах океана.
Тотчас же была послана следующая радиограмма:
«Ваш шар вынырнул рядом с судном. Ни в нем, ни под ним ничего не было найдено. Тем не менее мы спускаем лодку, чтобы быть готовыми ко всему».
Вскоре после шести часов раздался новый сигнал дозорного, и через мгновение я снова увидел отливающий серебряным блеском шар, поднимавшийся из глубины, но гораздо медленнее, чем первый. Достигнув поверхности, он слегка поднялся на воздух и приподнял над водой привязанный к нему груз. То была большая пачка книг, бумаг и разнообразных мелких предметов, обернутых в непромокаемую рыбью кожу. Он был доставлен на борт, о его прибытии отправлена радиограмма, а мы с нетерпением стали ожидать следующего посланца.
Ждать пришлось недолго. Опять показался серебристый пузырь, опять он всколыхнул и прорвал гладь океана, но на этот раз поднялся в воздух очень высоко, увлекая за собой, к нашему удивлению, тонкую женскую фигуру. Она медленно опустилась на воду, а через мгновение уже была на борту яхты. Вокруг стеклянного шара, выше его экватора, было прикреплено кожаное кольцо, от которого свисали длинные ремни, привязанные к широкому кожаному поясу, охватывающему тонкую талию женщины. Выше пояса голова и плечи ее были заключены в оригинальный грушевидный стеклянный колпак, — я называю его стеклянным, но он был из того же легкого упругого материала, похожего на стекло, что и шары. Колпак был совершенно прозрачный, с легкими серебристыми прожилками.
Этот стеклянный колпак с помощью эластичных приспособлений так плотно прилегал к талии и плечам, что вода не могла в него проникнуть, и внутри находились неизвестные нам легкие аппараты, восстанавливавшие запас кислорода, которые уже были описаны мистером Хедли. С некоторым усилием мы сняли колпак и уложили атлантку на палубе. Девушка лежала в глубоком обмороке, но равномерное дыхание внушало надежду, что она скоро оправится от последствий стремительного полета и перемены давления, которая была не так велика благодаря тому, что плотность воздуха внутри колпака была несколько выше, чем в атмосфере, так что можно сказать, что она была примерно такой, как в пунктах, где имеют обыкновение делать передышку ныряльщики. По всей видимости, это была та женщина из Атлантиды, которую Хедли в первом письме называл Моной, и, если судить по ней, атланты действительно прекрасная раса, достойная снова появиться на земле. Она смугла, у нее прекрасные, правильные черты лица, длинные черные волосы и великолепные глаза лани, которые теперь с очаровательным любопытством глядят по сторонам. Морские ракушки и перламутр украшают ее кремовую тунику и блестят в темных волосах. Нельзя представить себе более прекрасной наяды из пучины океана — это само воплощение таинственного очарования моря. Мы видели, как в ее глазах постепенно появлялось сознательное выражение, потом она вскочила на ноги с грацией лани и побежала к борту яхты.
— Сайрес! Сайрес! — кричала она.
Мы уже по радио успокоили тех внизу. И теперь они быстро, один за другим, поднялись из глубины, подпрыгнув на десять-пятнадцать метров в воздух и снова спустившись на воду, откуда их тотчас извлекли. Все трое были без сознания, а у Сканлэна текла кровь из ушей и из носа, но уже через час все они были в силах подняться на ноги. Мне кажется, что первые движения каждого из них были удивительно характерны. Хохочущая группа увлекла Сканлэна в буфет, откуда и сейчас доносятся веселые возгласы, которые отнюдь не помогают сей радиопередаче. Доктор Маракот схватил пачку бумаг, вытащил тетрадь, исписанную, насколько я могу судить, алгебраическими формулами, и молча пошел в каюту. А Сайрес Хедли бросился к странной девушке и, по последним данным, имеет твердое намерение никогда от нее не отходить.
Таково положение дел, и мы надеемся, что наш радиопередатчик доставит этот отчет станции Кап-де-Верде. Подробности этого удивительного приключения будут сообщены дополнительно теми, кто вырвался из подводной Атлантиды…»
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Итак, все благополучно закончилось. Маракот со своими спутниками возвратился из глубин океана и даже с прибавлением — Кирус Хедлей приобрел под водой красавицу жену, Мону. Казалось
Конечно, «Маракотова бездна» — это повесть фантастическая. Но фантастические повести могут быть разными. В одних автор дает волю своей безудержной фантазии, не считаясь ни с кем и ни с чем, и нагромождает множество эпизодов, может быть и занимательных и даже захватывающих, но не имеющих ничего общего с действительностью. В других повествованиях, наоборот, автор строго следует данным науки, восстанавливает или предсказывает картину событий такими, какими они должны быть. Это научно-художественная литература, в которой обычно фантастика занимает мало места, ограничиваясь большей частью второстепенными вопросами. И, наконец, обширную группу составляет научно-фантастическая литература, в произведениях которой авторы сознательно, в большей или меньшей степени, отступают от реальной действительности, иногда даже нарочито игнорируя или видоизменяя то или иное положение науки. Часто автор именно такое отступление делает основной канвой своего повествования. Вот к такому типу научно-фантастических произведений относится и повесть Конан-Дойля «Маракотова бездна».
Что же ввел Конан-Дойль в свою повесть заведомо неверного, стоящего в противоречии с наукой? Наблюдательный читатель, вероятно, сразу подметил это отступление от данных науки — утверждение о том, что на больших глубинах океана по какой-то неизвестной причине не существует того огромного давления, величину которого нетрудно подсчитать, зная высоту столба воды над тем или иным местом дна океана и удельный вес морской воды. О том, что на большой глубине действительно существует большое давление, свидетельствуют известные факты раздавливания в пыль стеклянных толстостенных сосудов и гибель глубоководных животных при быстром подъеме последних драгами и тралами (приспособлениями для подъема со два моря находящихся там предметов и животных или ловли на большой глубине). Гибель их происходит вследствие разрыва клеток и полостей организма при резком переходе от больших давлений в глубинах океана к нормальному атмосферному давлению на его поверхности. Поэтому для сохранения в целости добываемых со дна моря глубоководных животных приходится применять специальную аппаратуру и меры предосторожности.
На основе такого отступления от действительности Конан-Дойль строит фабулу своей повести, ибо без этого были бы невозможны приключения его героев. Наряду с этим Конан-Дойль предвосхитил на несколько лет создание аппарата с присутствующим в нем человеком-наблюдателем для исследования больших глубин океана, батисферы. Конечно, батисфера Конан-Дойля несовершенна и даже в строгом смысле слова не может быть так названа, ибо представляет собой не шар, а кубическую камеру, значительно хуже выдерживающую высокие внешние давления, чем сферическая камера. Но повесть появилась в 1927 году, а батисферу Биба впервые опустили лишь в 1930 году. Кроме того, Конан-Дойль был по профессии не инженером, а врачом.. В настоящее время уже осуществлены глубоководные самодвижущиеся суда, батискафы, нечто вроде глубинных подводных лодок, правда пока с очень ограниченным радиусом действия. Эти суда позволяют вести с них наблюдения почти на любой глубине и даже могут медленно передвигаться в желаемом направлении. Такой батискаф 15 февраля 1954 года около берегов Африки погрузился на глубину более четырех километров. На этой глубине судно пробыло свыше двух часов и проплыло более четырех километров. С учетом времени спуска и подъема экипаж судна пробыл под водой более пяти часов.
Что же касается возможности высадки человека на глубинах в несколько километров, то пока современная техника еще не обладает ни конструкциями, ни материалами, позволяющими создать водолазные костюмы для передвижения на таких глубинах. Поэтому водолазные костюмы, описываемые Конан-Дойлем, возможны только при отсутствии больших давлений, что и был вынужден допустить автор.
Основной целью повествования, как можно судить, является ознакомление читателя с судьбой загадочной Атлантиды, потомков жителей которой якобы встретили Маракот и его спутники на дне океана. Здесь следует отметить некоторую логическую несообразность. Описывая, с одной стороны, подводных атлантов народом, обладавшим высокой технической цивилизацией, а с другой — тот способ, при помощи которого Маракот и его спутники возвратились со дна океана, Конан-Дойль явно рассчитывает на невнимательность читателя. При помощи своих стеклянных шаров с таинственным сверхлегким газом атланты давным-давно, еще до посещения их Маракотом, могли бы покинуть дно океана. Но простом автору эту несообразность и более мелкие недостатки, которые вполне окупаются увлекательным содержанием повести, и перейдем к основному стержню фабулы — к вопросу об Атлантиде.
Кован-Дойль сообщает об Атлантиде не так уж много и как бы мимоходом. Поэтому вкратце ознакомим читателя с тем, что известно об этом загадочном материке или острове. Легенда о гибели Атлантиды дошла до нашего времени от древнегреческого философа Платона, жившего в IV веке до нашей эры. В свою очередь Платон (как он сам. утверждал) получил сведения об Атлантиде от потомков известного афинского законодателя Солона, жившего в VI веке до нашей эры и которому Платон приходился дальним родственником. Платон писал, что в Атлантическом океане к западу от Гибралтарского пролива некогда находился огромный цветущий гористый остров, богатый всеми дарами природы и населенный весьма культурным народом. Атланты составляли федерацию из 10 царств, которая подчинила своей власти весь запад Европы. Они собирались продолжить свои завоевания и захватить древнейшее афинское государство и Египет, еще остававшиеся независимыми. Праафиняне возглавили сопротивление захватчикам и после упорной борьбы отстояли свою независимость, разгромив военные силы Атлантиды. Армия последней имела более 1200 тысяч бойцов и 1200 боевых кораблей, количество по тем временам действительно огромное. Но потом произошли колоссальные землетрясения и наводнения и участники войны погибли: праафиняне были поглощены разверзшейся землей, а остров Атлантида опустился в пучины океана. Это произошло, говорил Платов, около середины десятого тысячелетия до вашей эры. Вот вкратце то предание, которое сообщил Платон в своих сочинениях.
Загадка Атлантиды интересовала ученых в продолжение столетий, начиная с античной древности. Большинство считало, что Платон просто выдумал всю эту историю, которая послужила ему лишь иллюстрацией при изложении философских и политических взглядов. Целый ряд сведений, сообщенных Платоном, действительно внушает недоверие в связи с той обстановкой, при которой Солону стало известно предание об Атлантиде. Оно было рассказано Солону во время его путешествия по Египту жрецами одного из храмов тогдашней столицы — Саиса. Египетские фараоны, ведшие завоевательную политику, очень нуждались в наемных греческих солдатах, и поэтому жрецы стремились снискать расположение Солона, чтобы получить возможно больше наемников из Афин. Рассказ об Атлантиде повествует о необыкновенно высокой доблести праафинян и боевом союзе их с египтянами еще за девять тысячелетий до посещения Египта Солоном. Наличие явно политической окраски заставляет считать эту часть повествования саисских жрецов вымыслом.
Многими исследователями проблемы Атлантиды рассказ Платона рассматривается как некий прообраз древнейшего исторического романа. Но и во всяком таком романе, и в легенде, ставшей известной Платову, должно быть какое-то зерно истины. Этим зерном можно считать часть сведений об Атлантиде как таковой, но отнюдь не баснословную войну между несуществовавшими праафинянами и атлантами.
Современное состояние вопроса приводит к выводу, что проблема Атлантиды прежде всего связана с геологией и океанологией. Если ничего похожего на Атлантиду никогда в Атлантическом океане не существовало и даже если Атлантида и существовала там в глубочайшей древности, но когда еще не было людей, то безусловно, нет никакого смысла заниматься этой проблемой и следует отнести ее к сплошному вымыслу. Еще сравнительно недавно подобное мнение было преобладающим вследствие недостаточной изученности дна Атлантического океана и его геологической истории. В настоящее время дело обстоит иначе.
Довольно подробные исследования дна Атлантического океана, произведенные в последние десятилетия рядом экспедиций на судах, снабженных эхолотами (приборами, определяющими глубину морского дна по отражению звуковых или ультразвуковых волн), автоматически записывающими профиль дна по ходу судна, показали, что в той части океана, где Платон помещал свою Атлантиду, действительно находится погруженная глубоко под воду горная страна, огромный подводный Срединный Атлантический хребет, или Вал, как его еще иногда называют. Этот хребет, расположенный меридионально почти посередине Атлантического океана, проходит через Азорские острова и в этой части к нему примыкает обширное подводное плоскогорье с рядом горных хребтов, вершинами которых являются эти острова.
Дальнейшие геологические исследования показали, что подводный хребет и подводное плоскогорье в прошлом могли быть сушей и погрузились под уровень океана уже во времена существования человека на Земле. Поэтому очень многие геологи и океанологи считают вполне возможным былое реальное существование Атлантиды. К числу таких ученых, например, принадлежал известный советский геолог и географ, академик В. А. Обручев.
В заключение необходимо сказать несколько слов о самом авторе «Маракотовой бездны». Артур Конан-Дойль родился в 1859 и умер в 1930 году в возрасте 71 года. Писать он начал с 1887 г. и получил всемирную известность своими повестями и рассказами о сыщике Шерлоке Холмсе, имя которого стало нарицательным. Таким образом, Конан-Дойль является одним из основоположников детективной литературы, получившей широкое распространение во всех странах мира, но в значительной степени выродившейся в литературу ужасов и воспевания уголовщины, не имеющей ничего общего с произведениями Конан-Дойля, в которых автор показывал, как на основе наблюдательности и логических умозаключений могли быть решаемы очень сложные и трудные задачи. Именно это ставил своей задачей Конан-Дойль. Кроме детективных произведений, Конан-Дойль написал ряд исторических романов. И лишь в последние годы своей жизни он выступает как автор фантастических и научно-фантастических произведений, первым из которых была повесть «Затерянный мир», обладающая неоспоримыми достоинствами и принесшая автору заслуженную славу. За три года до смерти появилась и «Маракотова бездна». К сожалению, Конан-Дойль умер, так и не осуществив полностью предположенный им цикл научно-фантастических произведений.
Поделиться книгой: