Газета Завтра 29 (1181 2016)

В силу того, что главным победителем и выгодоприобретателем в результате всех произошедших событий оказывается Реджеп Тайип Эрдоган, безусловно, есть большой соблазн заподозрить турецкого президента в том, что имено он таким затейливым, изощрённым, по-восточному коварным способом подтолкнул события, чтобы псевдопереворот стал поводом для окончательной зачистки вооружённых сил Турции и всех недовольных курсом на исламизацию страны. Такой соблазн существует, и он может быть отражением реальности, вполне естественным в этой ситуации "синдромом заговора". Уж слишком много жертв, уж слишком много обстоятельств, которые говорят в пользу того, что если у Эрдогана и были такие намерения, то их осуществление стало авантюрой высокого полёта, которая могла закончиться плачевно для "организаторов". Поэтому что-то удерживает меня от мысли видеть след Эрдогана. 

Куда более правдоподобный вариант — постоянное недовольство, в котором не могут не пребывать вооружённые силы Турции, которых лишили их прежней политической роли, которых персональным образом дискредитируют, вычищают со службы. Турецкие военные живут под впечатлением той роли, которую конституция и завещание Кемаля Ататюрка им предоставили. И они, конечно, не могут не видеть разницы между своим нынешним состоянием и ролью, которая была определена для них основателем турецкого государства. Тем более что портреты Ататюрка никто не решается снять, даже Эрдогану, при выступлениях на публике, в спину всегда смотрит портрет Ататюрка. И, пока Ататюрк является непререкаемым отцом турецкой нации, Эрдогану сложно объяснять, почему он ведёт свою политику именно так, а не иначе. И главная для него угроза — это военные, которые привыкли к переворотам и которые осуществляли их несколько раз на протяжении современной истории страны. 

Поэтому можно предположить, что это действительно была попытка переворота. Пусть удивительно бестолковая по содержанию. Но испуг был значительный, настоящий, и теперь он даёт большие политические дивиденды Эрдогану. Который теперь спишет на путчистов всё, что угодно, как уже успел списать сбитый в небе над Сирией российский самолёт. Ясно, что Эрдоган пытается выстраивать курс Турции как можно более независимо от других мировых "центров силы", его даже при всём желании нельзя назвать, например, верным и во всём послушным союзником США. Он и прежде проявлял своеволие, и теперь его проявляет, требуя выдачи Гюлена. И это своеволие основывается на одному Эрдогану известных основаниях, связанных с действиями США в регионе. Мы видим, что под ударом турецкого правительства оказалась база Инджирлик, столица американского присутствия не только в стране, но и на всём Ближнем Востоке. Руководство базы арестовано, командир просил у властей США политического убежища, но не получил его. 

Так что и у США есть основания не любить Эрдогана и желать, чтобы на его место пришёл кто-то другой. Но это вовсе не значит, что я уверен в том, что США двигали офицерами-путчистами. Топорность действий, жертвы, ошибочные действия — всё это лишний раз говорит, что путчисты были слишком самоуверенны, не представляли всех сложностей избранного ими пути, что обычно бывает с людьми, не имеющими достаточно широкого политического кругозора. Они явно поставили на авантюру, которая не удалась. У путчистов не хватило ни умения, ни решимости, ни понимания довести переворот до конца. 

Появились сообщения со ссылкой на турецкие источники, что целый ряд арестованных действительно когда-то имел отношения с Гюленом. Но если арестовывать всех, кто имел отношения с Гюленом, то придётся арестовать практически всю верхушку турецкой политики, включая самого Эрдогана. Они ведь были близкими политическими союзниками, и не какое-то недолгое время, а достаточно много лет, даже десятилетий. И многое из того, что сегодня проводит Эрдоган — например, курс на "новую османизацию" — вещи, которые объединяют его с Гюленом. Другое дело, что их дороги в какой-то момент разошлись. Но дело тут вовсе не в идейных разногласиях, а в личных претензиях и контрпретензиях, прежде всего — на статус идейно-политического лидера нации и государства. 

Запас прочности у Эрдогана, несмотря на все его промахи и ошибки последних лет, оказался достаточно высок. Турция в результате этого псевдопереворота опустилась во всех рейтингах, включая туристические, национальная валюта рухнула. Но факт укрепления личной власти действующего президента является бесспорным. Он всегда действовал таким образом. Безусловно, сохраняется и зона риска — сегодня у заговорщиков ничего не вышло, а завтра может получиться. Для того чтобы этого не произошло, Эрдоган включит режим тотального устрашения своих политических противников: реальных и потенциальных. Отсюда — аресты, репрессии, вплоть до восстановления смертной казни. 

Эрдогану предстоит наводить свои порядки в вооружённых силах. Это непросто, потому что армия — по крайней мере, её офицерский корпус — была и остаётся в Турции весьма закрытой и привилегированной кастой. Найти там сторонников Партии справедливости и развития, разумеется, несложно, и их достаточно много, но сам менталитет турецких военных весьма далёк от западных или российских норм и куда ближе, скажем, к латиноамериканским образцам. Вот его изменить — дело непростое, оно может занять не год и не два, и даже не один десяток лет. Эрдогану, несмотря на все его усилия, так и не удалось в полной мере стать для вооружённых сил тем, кем он стал для большинства турецкого населения. Турции придётся заново создавать свою армию, заново учить своих офицеров и толпами убирать людей, которые прошли, допустим, через колледжи Гюлена или натовские структуры. Но это может привести к далекоидущим расхождениям между влиятельным военно-политическим истеблишментом и правительством, что опять же будет усугублять ситуацию для Турции как союзницы США по НАТО. Поэтому от Эрдогана следует ожидать некоторой паузы во внешнеполитической активности: ему надо разобраться с неизбежными и незаменимыми помощниками по таким делам, с вооружёнными силами. 

Что касается вероятных "связей" турецкого путча с последующими и почти одновременными событиями в Армении и Казахстане, то по логике конспирологических ток-шоу можно подмешать в этот коктейль и "Брекзит", и трагедию в Ницце, и убийства американских полицейских. Но если разбираться по существу, то выяснится, что ни армянские, ни казахстанские события не имеют прямой связи с турецкой авантюрой. В первом случае искать такую связь — просто анекдот, учитывая исторически антагонистические отношения между Арменией и Турцией. В армянском обществе есть радикалы, которые требуют некоей "войны против Турции до победного конца". Жирайр Сефилян, освобождения которого требуют захватившие заложников в Ереване, — один из современных "кондотьеров", проявивших себя в ходе карабахского конфликта. Сефилян даже в армянской политике считается ультрарадикалом. Он арестовывался, когда в Армению на столетие геноцида 1915 года приезжали иностранные гости, в том числе Владимир Путин и Франсуа Олланд. Он арестовывался и совсем недавно, в превентивном порядке, когда визит в Армению совершал Папа Римский. Сефиляна задерживают именно потому, что от него можно ожидать всякого и в любой момент. 

Что касается Казахстана, где произошла стрельба в Алма-Ате, то здесь, на мой взгляд, могут быть две рабочие версии. Первая — люди, открывшие стрельбу, как-то связаны с ИГИЛ. То есть проявила себя одна из ячеек этой террористической структуры, которая пытается подтолкнуть Казахстан к исламистскому пути развития. Не только Казахстан, но и Россия, и Таджикистан, и Киргизия стали невольными поставщиками добровольцев для ИГИЛ. И, кстати, одним из главных мотивов для начала российской военной операции в Сирии было не дать этим людям оттуда вернуться, не дать им перенести споры терроризма на территорию России. Второй вариант — более прозаичный: действовали уголовники, имеющие серьёзные проблемы в отношениях с правоохранительными органами страны. Вспомним, что совсем недавно, ещё до всяких событий в Турции, было массовое вооружённое нападение в Актобе. Общая обстановка в Казахстане не может не обостряться — как в силу ухудшения социально-экономического положения страны, так и потому, что пробуют себя силы, которые стремятся "застолбить себе делянку" на будущее, на неизбежный "постназарбаевский" период. Власть на эти попытки реагирует быстро и жёстко, поэтому всякого рода "майданы" в Казахстане при Назарбаеве вряд ли возможны. А вот что будет потом — посмотрим. Все понимают, что человек, столько лет находящийся у власти, когда-нибудь да уйдёт. И в его возрасте счёт, скорее всего, идёт не на десятилетия, а сначала на годы, потом — на месяцы и дни. Вот разные политические силы, особенно — маргинальные, и делают заявки, обозначают на будущее свою политическую повестку дня. Казахстан — не исключено, что уже очень скоро — ожидает период, связанный с проблемой трансфера власти и реакцией на него внутри страны и за её пределами. Вот к этому, безусловно, надо готовиться, и готовиться всерьёз. 

Но считать элементом такой подготовки бессмысленную стрельбу по отдельным прохожим или сотрудникам правоохранительных органов, которая в данном случае произошла в Алма-Ате, вряд ли оправданно. Это — скорее, уголовщина, чем политика. Или, вернее, уголовщина, которая маскаируется под политику.

Несомненно, что ситуация в Турции и вокруг неё теперь будет изменяться, и эти изменения могут оказаться весьма быстрыми, неожиданными и фундаментально значимыми. Допускаю даже, что вектор этих изменений не будет постоянным, что динамика развития будет не однонаправленной, а колебательной, причём в достаточно широких пределах. Ясно только одно: Турция уже не будет прежней, и этот факт необходимо учитывать всем её соседям, включая, разумеется, и Россию.

Большая удача

Большая удача

Александр Нагорный

Политика Турция Путин Эрдоган

турецкий мятеж и его последствия для России

Всего в одну ночь уложился кровавый, широкомасштабный и абсолютно неудачный мятеж военных в Турции, мятеж против действующего президента и правительства. Казалось бы, вспыхнул и прошёл, как молния, растворяясь в тумане времени. Но нет. Подобный  военный заговор  с такими  человеческими жертвами не исчезает просто так, а только набирает силу в  рамках тех последствий, которые он несёт для Турции, да и для всех сопредельных стран. Со всей определённостью можно уже сейчас  заключить, что он ещё долго будет давать о себе знать как  в жизни самой Турции, так и любого государства. Крупномасштабные изменения мы вскоре увидим в мировом балансе сил и, несомненно,в развитии всей  мировой обстановки.  Мировое сообществоуже сейчас ощущает  грозовые перемены как в отношениях США и Турции, так и Европейского союза и Турции. Звонок Путина Эрдогану, безусловно, обозначает  новую, позитивную фазу во взаимоотношениях Москвы и Анкары. Во всяком случае, договорённость о встрече о многом говорит.

Конечно, реализация потенций, возникших после сорванного заговора, - дело рук  ведущих политических деятелей. Но сейчас эта кардинальная возможность имеется. И мы попытаемся порассуждать на эту очень деликатную тему. Наши аналитики дали довольно объёмную картину произошедших событий. Но мы позволим несколько уточнить базовые итоги, как они видятся с позиции сегодняшнего дня. Зададим основные вопросы, касающиеся этой событийной вспышки.

Вопрос первый. Почему мятеж?

На обстановку и на само решение группы турецких военных действовали самые разные факторы и побудительные мотивы. Но базовая среди причин всё же относилась к коренному противоречию между Эрдоганом и стоящими за ним исламистскими силами и армией, которая со времён Ататюрка являлась конституционным гарантом сохранения политической системы Турции в рамках светского государства. Дело в том, что Эрдоган вместе со своими соратниками всё последнее десятилетие медленно, но неуклонно двигал турецкое общество и турецкое государство к объёмной, если не сказать тотальной исламизации. Такая стратегия неизбежно наталкивалась на жёстко отрицательную позицию армии и силовых структур, которые были поставлены ещё Ататюрком, чтобы сдерживать и предотвращать этот процесс. Причём сделано это Ататюрком было в конституционном порядке. Следовательно, и армия, и часть светского общества всё время испытывали острое недовольство действиями Эрдогана, которой практически вплотную подошёл к конституционному пересмотру в пользу жёстко централизованной президентской республики. Здесь сходились его узкополитические интересы со стратегической установкой перевода Турции на исламистские рельсы. Референдум, вероятнее всего, должен вскоре состояться. А сейчас он пройдёт со свистом. За пересмотром конституции надо ожидать в пределах 3-5 лет полную исламизацию Турецкой республики. Армия теряет свою конституционную власть, а либеральная интеллигенция входит в жёстко регламентируемое религиозное общество.

Второй наиболее значимой причиной произошедших событий был разворот Эрдогана к позитивным отношениям с Россией и Израилем за несколько недель до мятежа. Данная ситуация после кризиса в российско-турецких отношениях чрезвычайно не понравилась как «вашингтонскому обкому», так и его наиболее близким турецким офицерам и генералам, которые заранее договаривались о развёртывании исламистской партизанской войны на Кавказе. Вашингтоном в обстановке победы Хиллари Клинтон была запланирована линия атаки российского Закавказья через Турцию, которая брала на себя ответственность за переброску исламских экстремистов на Кавказ и их снабжение. Это, несомненно, входило в американский стратегический план удара по РФ с разных направлений (Кавказ, Украина, Средняя Азии и Сирия), а затем и внутренней дестабилизации. Без участия политического руководства Турции, и в первую очередь турецкой армии, весь план разваливался. И поскольку Эрдоган затеял (и не думал отказываться) сближение с РФ, то его надо было срочно «валить». Что и было сделано в большой спешке. А спешка и предусмотрительность Эрдогана, менявшего свои места ночёвки, привели к плохо скоординированному перевороту.

Вопрос номер два. Роль США – и, если она была, до какой степени Вашингтон был вовлечён?

На первый взгляд, такое начинание было невозможно без консультаций части военных Турции с натовскими верхами и своими спецслужбистскими кураторами  в Вашингтоне. Слишком тесные связи, слишком много агентуры накопилось за долгие 70 лет после Второй мировой войны. Но в этом случае возникает определённое несоответствие между визитом Керри в Москву с установкой договариваться по Сирии и Украине и самим путчем. Госсекретарь был явно не при делах, когда растерянно ночью проводил вместе с Лавровым пресс-конференцию по завершении переговоров с российской стороной и прежде всего Путиным. Ещё более растерянным он выглядел  в Вашингтоне, отрицая участие США в мятеже. Тогда возникает предположение, что Обама и Керри были просто не в теме, говоря языком плаката. А вот турецкие заговорщики не могли не координировать свои действия с  американскими  спецслужбами. Тогда вырисовывается  другой вопрос: о степени участия США и разбалансированности действий левиафана, сложнейшего аппарата единственной сверхдержавы.

Нам просто следует уяснить, насколько глубоко Вашингтон был погружён в готовящуюся операцию. Вовлечение, несомненно, было, но именно со стороны  аппарата, ориентирующегося на неоконов и на жёсткую схему по отношении к России.

Самый верх Вашингтона мог не знать до конца о планируемых инициативах. Но средний эшелон, безусловно, был в курсе дел и осуществлял помощь. Отсюда вытекает и разборка внутри военной машины США со стороны Обамы и Керри. Но громких выводов делать не будут. А вот провалившийся аппарат сделает всё для того, чтобы неугодного политического деятеля, то есть Эрдогана, убрать. В таких провальных случаях спецслужбистская машина всё равно в конечном итоге будет работать на снос неугодного деятеля, и об этом Эрдоган знает и осознаёт всю опасность своего положения. Ссориться с Вашингтоном сразу и до конца он  не будет, но будет стремиться изо всех сил себя страховать по другим линиям, ища новых союзников и соратников. И здесь могут пригодиться связи с РФ и с КНР. Возникает пунктир нового мощнейшего союза.

Осмелимся предположить, что в складывающейся обстановке  возможны два варианта. Либо небольшие изменения без кардинальных прорывных перемен – в том случае, если Россия и Турция  по каким-то причинам замрут на месте и не сумеют правильно оценить всю привлекательность текущего момента. Либо возможность структурного прорыва, который будет базироваться на новом подходе как Москвы, так и Анкары к текущим  проблемам (Сирия) и ко всей стратегической ситуации, складывающейся в мире. Это,  безусловно, отбрасывание старых конфликтов и  наслаивающихся противоречий. Дело в том, что среди заговорщиков были преимущественно те политические элементы, которые стояли за сбитым российским самолётом, и которые взаимодействовали с неоконами США и строили планыширокомасштабного наступления на российский Кавказ и, совместно с бандеровским Киевом, на  российские внутренние области. Теперь же, после первого прямого разговора Путина с Эрдоганом, ареста в Турции последователей неоконов, возникает возможность поразительного и чёткого манёвра Москвы совместно с Эрдоганом по урегулированию в Сирии с применением тех методик, которые были использованыв своё время в Ливане. Без раздела Сирии на куски, но с жёсткими рамками и границами различных районов. Латакия остаётся в руках алавитов вместе с Дамаском при защите РФ, а Турция получает значительное влияние во всех других  областях при совместной борьбе с  террористическими группами. Тем самым алавиты заняли бы важные приморские районы, а сунниты взяли под эгидой Турции нефтяные прииски и стратегически важную пустыню, в то время как курды остались бы в своих землях. Государство бы оставалось Сирией, но имелоконфедеративный характер. Тем самым Турция и Россия прекратили бы братоубийственную и религиозную войну с выдавливанием из региона Запада как такового. Конечно, это очень приблизительный план, но именно сейчас и в ближайшие месяцы Путин может сделать решающий манёвр, что полностью исключит схему партизанских войн против России. Бог или высший разум покровительствует России и Путину, но и Россия с русскими должны жёстко работать, чтобы победить.

Вопрос номер три. А что будет дальше в мировой политике?

Совершенно ясно, что Эрдоган качественно укрепит свои внутренние позиции, проведёт кардинальную чистку в армии и спецслужбах, осуществит референдум и в течение года-полутора закрепит новую политическую структуру государства. В этот период у него проявятся серьёзные осложнения как с ЕС, так и с США. Уже сейчас руководство ЕС заявило «о необоснованных арестах» турецких заговорщиков, а Эрдоган тут же поставил вопрос относительно восстановления смертной казни, что выводит их отношения на крупные противоречия идеологического характера. Со стороны Анкары последовало и требование о выдаче руководителя заговора. Является он им или нет – длянас не важно. Но противоречие возникло. И тут же была закрыта американская авиабаза в Инжерлике.

Все эти наслоения стратегического порядка  будут максимально сказываться на турецкой активности в Сирии и вообще на Ближнем Востоке. Придётся Анкаре по-новому отлаживать концепцию возрождения Османской империи и расширения своего военно-политического влияния.  Несомненно, Турция будет вынуждена и станет искать новые развязки существующих проблем и противоречий. Нетрудно представить, что США, принимавшие то или иное участие в подготовке путча и имеющие на руках Гюлена, войдут в фазу сложного взаимодействия с Эрдоганом и его структурой. Всё это позволяет увидеть контуры позитива для российской внешней политики.

Вопрос номер четыре. А что Россия и Кремль, куда они могут продвинуться?

Здесь, грубо говоря,есть две дороги для российской политики. Либо продолжить напряжённость с Анкарой, критикуя  её совместно с Западом за нарушение прав человека и необоснованные аресты, а в пропаганде вести  замаскированный накат на Эрдогана, как это делали «Эхо Москвы» и другие либеральные издания. Иными словами,  присоединиться в этом к ЕС и США, надеясь, что это позволит смягчить подход Запада к России, поможет её включению в консорциум «благородного семейства». Но ведь не включат, а Путина не реабилитируют за Крым и будут всё равно  наносить удары с территории, подконтрольной Киеву. Поэтому такая линия  маловероятна.

Второй путь у  Путина и Москвы  складывается совсем неожиданно и, можно сказать, парадоксально. Резкое и качественное сближение с Анкарой. Возврат к совместным крупномасштабным проектам. Поворот к стратегическому взаимодействию и  включение Турции в ШОС, создание тройственного союза по Шёлковому пути. Всё это даёт две стратегические возможности русской дипломатии. Во-первых, сорвать план развязывания партизанской войны на Кавказе за счёт исламских экстремистов, что ломает и всю американскую стратегическую игру. А во-вторых, сделать резкий разворот к урегулированию в Сирии, что позволит нам иметь свою позицию на Ближнем Востоке и разобраться с бандеровским Киевом. Кстати, Москва уже двинулась в этом направлении со звонком Путина Эрдогану. Но предстоит ещё немало сделать для реализации подобной новой схемы. Русские должны работать засучив рукава и стремиться к новым вершинам. И здесь Турция с Эрдоганом может стать нашим  базовым трамплином в борьбе с мировым и отечественным либерализмом.

Воин-сокол

Воин-сокол

Шамиль Султанов

Политика Турция Ближний Восток Эрдоган

...на пути создания новой Турции

Одна из главных причин (но далеко не единственная) произошедшего в ночь с 15 на 16 июля бесславного военно-политического "пшика" заключается в расколе высшего командования турецкой армии. Это стало ясно уже где-то около десяти часов вечера, когда путчисты захватили здание генерального штаба. Согласно Конституции Кемаля Ататюрка, основателя нынешней Турецкой Республики, именно армия являлась гарантом основного закона, и она почти сто лет имела право прямо вмешиваться во внутриполитическую жизнь страны. Но все успешные военные перевороты происходили только тогда, когда турецкий генералитет выступал сплочённо против расколотой политической элиты. На этот раз всё было не так — впервые в новейшей истории Турции.

Попытку переворота организовала группа армейских полковников, практически неизвестных в стране. Именно поэтому путч проходил анонимно, а что конкретно хотели путчисты, помимо захвата власти, так и осталось неизвестным. Судя по всему, ряд симпатизирующих перевороту генералов предпочли остаться в тени и посмотреть, чем всё закончится.

В общей сложности в попытке переворота непосредственно участвовали всего несколько тысяч солдат и офицеров, в основном представляющих военную полицию и ВВС (кстати, согласно весьма знаковому заявлению мэра Стамбула, в путче принял участие и тот лётчик, который в ноябре прошлого года сбил российский истребитель-бомбардировщик в Сирии, — явный реверанс в сторону Москвы). Напомню, что общая численность кадровых вооружённых сил Турции превышает 600 тысяч человек, они являются второй по численности армией НАТО. Когда утром начались аресты, оказалось, что рядовые солдаты даже не знали, что участвуют в перевороте: им было объявлено, что в стране проходят военные учения. 

Путч был подавлен, когда президент Эрдоган приказал армии взять ситуацию в Стамбуле и Анкаре под контроль — и та приняла его приказ к исполнению. Одновременно по призыву Эрдогана на улицы вышли десятки тысяч сторонников Партии справедливости и развития. 

Главная причина попытки переворота заключается в том, что разнородные сторонники "Турции Ататюрка", видимо, в последний раз попытались дать бой политическому курсу Эрдогана на превращение страны в жёсткую президентскую республику, напоминающую политические режимы в России и США. Провал этого "путча" даёт Эрдогану возможность не только окончательно разделаться со своими внутренними противниками, но и ускоренно провести референдум об изменении основного закона страны с превращением Турции в президентскую республику. Партия справедливости и развития гарантированно получит на этом референдуме свыше 80% голосов общенародной поддержки. Таким образом завершится почти столетний этап турецкой истории, который начался после Первой мировой войны, когда Запад расколол Турцию, поставил её на колени и с помощью Мустафы Кемаля-паши навязал этому обломку разрушенной Османской империи свои правила игры. Судя по всему, уже в ближайшее время начнётся принципиально новый исторический этап в жизни турецкого народа. 

Важнейшими внешнеполитическими результатами провала этого путча, на мой взгляд, станут всё более заметное ухудшение отношений между Турцией и ЕС и, в меньшей степени, — ухудшение отношений с Соединёнными Штатами, что может оказать на НАТО воздействие, сопоставимое с эффектом Brexit`а для Евросоюза. При этом, скорее всего, ускорится улучшение отношений между Москвой и Анкарой, возобновится реализация ряда масштабных двусторонних экономических проектов, а "крымско-татарский вопрос" будет на компромиссных условиях снят с политической повестки дня. Такого же самого прогресса можно ожидать и на китайском направлении, поскольку Пекин жизненно заинтересован в южном маршруте нового "Шёлкового пути", который должен соединить "мировую фабрику" Поднебесной с европейским и средиземноморским рынком. Приобретут новый импульс диалоги с Ираном, Египтом и — одновременно — с Израилем. Не исключено, что значительная трансформация ждёт взаимодействие с Саудовской Аравией и с подконтрольными Эр-Рияду вооружёнными формированиями, включая "Исламское государство". Трудно предсказать развитие ситуации с курдами, вряд ли она будет иметь взаимоприемлемое решение, но в целом позиции Турции как ведущей региональной державы Ближнего Востока заметно укрепятся.

Тем самым Реджеп Тайип Эрдоган, чья фамилия переводится на русский язык как "воин-сокол", получит возможность не только создателем "новой Турции", но и предложить эффективную неэкстремистскую модель "исламской демократии" для мусульманских государств всего мира.

Турция: схема путча

Турция: схема путча

Максим Шевченко

Политика Турция Ближний Восток Эрдоган

Стало понятно, кто сбил российский "Су"

В ночь с 15 на 16 июля в Турции имела место попытка военно-фашистского, либерально-фашистского переворота. Как всегда в таких случаях, его организаторы и участники сопровождали свои преступные деяния против конституции Турции и турецкого народа словами о том, что они будут защищать права и свободы человека, а также демократические ценности.

Когда Эрдоган зимой этого года говорил о том, что не отдавал приказа сбивать российский самолёт, он не врал. Теперь очевидно, что Су-24 был сбит по приказу тех военных, которые попытались устроить путч в Анкаре и Стамбуле. При содействии американцев, в том числе с базы Инджирлик. Ещё зимой российская разведка опубликовала данные, согласно которым турецкие истребители наводили на наш самолёт два американских АВАКСа: один со стороны Средиземного моря, другой со стороны Персидского залива. Без этой "наводки", без высокотехнологичной поддержки со стороны США выйти на российский бомбардировщик, который находился в воздушном пространстве Турции всего несколько секунд, турецкие летчики не могли.

Очевидно, что эта "засада" являлась сознательной провокацией, нацеленной на то, чтобы разорвать отношения между Москвой и Анкарой, между Путиным и Эрдоганом, пиком которых стал визит президента Турции в российскую столицу на открытие новой соборной мечети 23 сентября 2015 года, а также встреча двух лидеров на саммите "Большой двадцатки" в Белеке 15 ноября того же года.

В результате Эрдоган был поставлен в патовую ситуацию, где он не мог публично извиниться перед Россией и Путиным, поскольку в таком случае становился объектом мощной информационно-политической атаки, но связанные с разрывом отношений экономические потери тоже постепенно уничтожали его авторитет и его поддержку со стороны турецкого общества.

Но, как только такая возможность появилась, извинения были принесены, и Путин, который знал, что никаких объективных причин для конфликта с Россией у Эрдогана нет, эти извинения принял. Потому что в нынешних условиях союз России и Турции обусловлен самим геополитическим положением этих стран. Конечно, есть противоречия региональные — например, на Кавказе и на Ближнем Востоке, но они принципиально решаемы и даже рядом не стоят с теми стратегическими плюсами, которые даёт сближение двух стран.

Но сразу же после принесённых Эрдоганом извинений произошёл теракт в аэропорту Стамбула, который был "первым звонком" в адрес турецкого президента, что не надо разворачиваться к России, не надо разворачиваться к Ирану, что Турция должна оставаться военно-политическим сателлитом США на Ближнем Востоке. Однако Эрдоган, присутствуя на саммите НАТО в Варшаве, не стал одобрять дальнейшую конфронтацию с Россией. И получил путч 15-16 июля. А президент Франции Франсуа Олланд, который также заявил о том, что не считает Россию врагом, получил теракт в Ницце. Конечно, в Вашингтоне были недовольны и тем, что Эрдоган заявил о совместной с Россией борьбе против терроризма, что он начал на территории Турции "прижимать" формирования "вооружённой сирийской оппозиции".

Поэтому лично я полагаю, что за сбитым российским самолётом, терактом в аэропорту Стамбула и нынешней попыткой военного путча стоят одни и те же силы, которые управляются из единого штаба, расположенного за океаном. Впрочем, и сам Эрдоган сразу же заявил, что "Турция не может управляться из Пенсильвании", имея в виду как мультимиллиардера Фатхуллу Гюлена, так и подчинённые ему структуры "параллельного государства". Гюлен имеет давние и прочные контакты с представителями тех семей, которые реально правят Америкой.

Эти семьи никуда не делись, они показывают всем, что стремятся превратить мир в один концлагерь и стать там надсмотрщиками. Но для этого им нужно сначала уничтожать национальные государства. Можно военным путём, а можно и "мирным", приводя к государственной власти своих агентов-марионеток, задачей которых будет разграбление и остановка развития подвластного государства, его хаотизация и разделение "до атомов". Однажды Хиллари Клинтон, когда была госсекретарем США, в телевизионной передаче на вопрос "что делать с Ираном?" ответила: "Завтра мы Иран уничтожим" — и добавила, что к этому готова и в этом отношении работает. Да посмотрите на бывшую Югославию, на бывшую Ливию, на нынешние Украину и Сирию… Эти силы 16 июля действующему президенту Турции не простят и теперь будут любыми способами пытаться убрать его с политической арены.

И Эрдоган это прекрасно понимает, иначе бы не выступал против такого отношения к миру. В Турции он создаёт не этническую и не религиозную, а политическую нацию, в которую могут входить люди любого происхождения и любого вероисповедания, притом что 90% населения страны являются мусульманами-суннитами. Поэтому турецкая политическая система базируется на исламской традиции точно так же, как российская политическая система базируется на традиции православной. То есть можно сказать, что Эрдоган выступает как продолжатель османского имперского начала и в этом качестве является антиподом кемалистского национализма, который исповедует верхушка турецкого общества, особенно военная верхушка.

Не надо думать, что участники этого "июльского путча" были обречены на поражение. Если бы они успели захватить и уничтожить турецкого президента в том отеле, откуда он был срочно вывезен охраной, ситуация могла сложиться совсем иначе и, похоже, именно этим фактором объясняется невнятная позиция многих западных "союзников" Турции, от США до Германии в первые часы путча, когда обстановка ещё не была ясна. Более того, первое своё обращение к народу с призывом выступить против путчистов Эрдоган передавал чуть ли не со смартфона, находясь в автомобиле. И дальнейшее развитие событий показало, что народ выступил на стороне законно избранного президента. Но если бы даже его убили, страна могла оказаться в ситуации гражданской вой­ны, поскольку население Турции имеет на руках много оружия, да и в самой турецкой армии сегодня уже немало сторонников Эрдогана, особенно в среде среднего и младшего офицерства. Но не исключено, что такой сценарий также устраивал организаторов путча: в мутной воде гражданской вой­ны легче ловить нужную им рыбу. Но либерал-фашистам не удалось ни подчинить себе нынешнюю Турцию, ни расколоть её. Под либерал-фашизмом я понимаю ту ситуацию, когда государство начинает защищать права и свободы меньшинств в ущерб правам и свободам национального и культурного большинства.

Когда люди в Стамбуле и Анкаре утром начали разоружать военных, я понял, что путч провалился, но, зная особенности турецкой армии, боялся, что солдаты получат от своих командиров приказ стрелять, и начнётся кровавая мясорубка. Потому что кемалисты десятилетиями воспитывали у военных кастовое сознание, и "люди в погонах" не считали гражданское население страны своими соотечественниками, согражданами, они привыкли рассматривать их как "недочеловеков", расходный материал.

Да, кто-то был убит, кто-то сбежал, кто-то сдался, но в целом оказалось, что демократические реформы, проведённые Эрдоганом в армии за время своего правления, всё-таки дали результат. Пусть пока не на уровне генералов или полковников, но на уровне лейтенантов и сержантов. Стрелять в свой народ солдаты не стали. То же самое в ещё большей степени касается полиции и служб безопасности, чьи структуры подверглись атаке путчистов. Также были нанесены узоры по зданию парламента, путчисты захватили два крупнейших национальных телеканала…

Удивительно, но российские либералы — я специально всю ночь следил за комментариями в медиа-пространстве — все как один, на радио "Эхо Москвы", на "Дожде" и т. д., выступали в поддержку турецких путчистов. То есть все их разговоры о демократии, о необходимой легитимности власти, как только дело касается каких-то по-настоящему важных моментов, задвигаются на задний план, а на передний выходят соображения "революционной целесообразности". Те же самые люди с российским "и не только" гражданством, которые в ночь с 15 на 16 июля аплодировали "ответственным турецким военным", как мы помним, ранее поддержали "евромайдан", да и сейчас поддерживают киевскую хунту.

Но у турецкого общества, в отличие от российских либералов, участники военно-фашистского путча никакой поддержки не получили. И нынешняя победа Эрдогана даёт, на мой взгляд, уникальный шанс для России, который мы не имеем права не использовать. Это касается не только каких-то экономических проектов, наподобие "Южного потока" или АЭС в Аккую, но и проектов геополитических. Повторюсь, что Турция объективно не является противником России, а неизбежные и всегда существующие между двумя соседними странами противоречия вполне могут быть сняты, например, в рамках подключения Турции к работе в форматах Евразийского союза, Шанхайской организации сотрудничества и БРИКС. Мы видели выход Великобритании из Евросоюза, который ещё недавно казался невероятным. Почему мы не сможем увидеть, например, выход Турции из НАТО?

Для этого надо понять, что Турция ни при каких условиях не может отказаться от собственной истории, не может быть какой-то иной, не исламской страной. И для нас сегодня важны не русско-турецкие войны прошлого, не геноцид 1915 года и не Босфор с Дарданеллами — нам важно, чтобы современная Турция была стабильной, развивающейся страной, сочетающей сильное государство, демократические институты и традиционные ценности, а не источником хаоса и нестабильности внутри и вокруг собственных границ. Подчеркну: "сильное государство, демократические институты и традиционные ценности" — такова сегодня единственная формула национального суверенитета и для Турции, и для России, да и для любой другой страны мира, поскольку все они находятся под прицелом глобальных либерал-фашистских сил. Всякое отступление от этой формулы является ударом по национальному суверенитету не только какой-то отдельной страны, но и по национальному суверенитету как фундаментальному принципу международного права, международной стабильности.

Поэтому Россия сегодня должна поддержать Эрдогана. Тем более что действующий турецкий президент не испытывает иллюзий ни относительно того, кто стоит за организацией "июльского путча", ни относительно того, что нынешняя победа над путчистами остановит его западных "партнёров", что они прекратят свои попытки убрать Эрдогана из политики и ввергнуть Турцию в хаос. Ни то, ни другое — не в интересах нашей страны.

Генштаб газеты "Завтра"

Генштаб газеты "Завтра"

Владислав Шурыгин

Политика Терроризм Европа исламизм

Всю ночь смотрел новости. Какая жуткая расправа над людьми в Ницце!

Очевидно, что Европа проигрывает борьбу с исламским террором "всухую"!

Очевидно, что борьба с террором в Европе пока есть не что иное, как имитация этой борьбы, причём не самая убедительная.

И дело не в том, какие инструкции получили спецслужбы после парижских терактов, насколько правильные выводы были тогда сделаны, — а в самой сути этой войны!

Невозможно бороться с чумой, пытаясь лечить бубоны.

Невозможно бороться с террором в отдельной Франции или Германии, притом что заражён исламским террором ВЕСЬ Евросоюз!

Невозможно взять под контроль свои города, если каждый месяц на вашу территорию проникают и бесследно "растворяются" в ней тысячи и тысячи иностранцев из стран, жёстко поражённых террором. 

Невозможно считать своей страну, пока на её территории существуют целые кварталы и даже города, реальная жизнь в которых определяется не законами государственной власти, а нормами шариата и произволом местных радикальных религиозных лидеров, если доступ в эти места, по сути являющиеся рассадниками террора, для "чужака"-европейца по факту закрыт и опасен для жизни.

В той же Ницце уже не одно десятилетие растущие арабские окраины были "запретной зоной" для "белых". Всего год назад прямо в центре города троих патрульных солдат изрезал ножом исламский боевик. Тогда его поспешили назвать фанатиком- одиночкой.