Все источники бездны

Шеф посмотрел на нее как на ненормальную. Видимо, он предполагал, что любой человек живет на белом свете только ради того, чтобы увидеть Лондон. «Увидеть Лондон и умереть, — вспомнила Лиза название какого-то фильма. — А может, Париж…» Ей было все равно.

— Подумайте, Лизанька, подумайте, — ласково проворковал шеф. — А я слышал, вы уходить собрались. Как же мы без вас? Вы же такой блестящий специалист! Тут, кстати, у меня наконец появилась возможность дать вам старшего.

«Что это на него нашло? — недоумевала Лиза. — Неужели в нем все-таки есть что-то человеческое? Он, впрочем, из тех, кто всяких несчастненьких и неудачников собирает вокруг себя и прикармливает. Может, я уже дошла до этой степени падения?»

— Пишите заявление, Лизанька. На мое имя. Прошу зачислить меня, и так далее… А насчет Лондона все-таки подумайте. И Максимку с собой заберете — все маме вашей облегчение.

«И какая сука его информирует?» — думала Лиза. Иногда ей казалось, что его вообще никто не информирует, а он добывает сведения каким-то мистическим образом. Недаром ходили слухи о его тесной, почти интимной связи с бывшим КГБ. Впрочем, скорее всего он сам эти слухи и распускал, чтобы больше боялись. И фамилия у него была подходящая — Вышинский. Старинный род. Знатный.

— Ладно, — сказала она, вставая, — я занесу заявление.

— И еще, Лизанька, — задумчиво сказал шеф, — я хочу вам только хорошего. И всегда могу помочь хотя бы советом. Поэтому, если вы будете меня информировать о всяческих изменениях в вашей жизни…

— Каких изменениях? — вытаращилась Лиза.

— Непредвиденных, — неопределенно пояснил шеф.

— Что за чушь, — холодно сказала Лиза.

— Я же понимаю, Лизанька, — заторопился шеф, — я же вам сочувствую. Да что я! Мы все вам сочувствуем! Разве я хочу вам плохого? Мы же все здесь как одна семья!

— Спасибо, — без выражения произнесла Лиза, — большое спасибо!

Она вышла из кабинета, на ходу недоуменно пожимая плечами.

— Лизка, — грубовато сказала Катюша, — а тебе Варвара звонила. Велела спуститься к ним, в правое крыло.

— Ладно, — вздохнула Лиза, — сейчас спущусь.

— Ты хоть немного поспала? На тебе лица нет.

Лица нет… у Лизы что-то вновь тревожно шевельнулось в душе.

— Кошмар какой-то мне снился, — тихо сказала она. — Страшный кошмар.

— А то хочешь, я у тебя заночую?

— Нет, что ты… — торопливо запротестовала Лиза, — не надо. Ты не беспокойся, я справлюсь.

И она пошла вниз, по крутой лестнице, стертой ногами сотен трудолюбивых сотрудников.

Варвара встретила ее у двери лаборатории. В руке она держала дымящуюся кружку.

— Кофе хошь? — спросила она с налету.

— Хочу, — автоматически ответила Лиза. — Паршиво мне, Варька. Ты чего звала?

— Андрюхин стол разбираем. Отчет его нам требуется. Ну, заодно всякие личные вещи. Мы их в пакет сложили. Ты погляди, может, там нужное что.

Лиза молча кивнула.

— Да, и еще, — Варвара протянула ей конверт. — Ты держи-держи. Тут всего миллион двести.

— Спасибо, — сказала Лиза. Она машинально попыталась спрятать конверт в карман, но карманов на платье не было, и она так и продолжала держать конверт в руке.

— Вот, — продолжала Варвара, — все здесь, — и она протянула Лизе объемистый пластиковый пакет.

— Ага… — Лиза опустила конверт с деньгами в пакет, и он, прошуршав, улегся на дно.

— А вот и кофе.

Варвара склонилась над старомодной электроплиткой.

Лиза с благодарностью приняла обжигающий руки пластиковый стаканчик.

— Плохо выглядишь, — с грубоватой прямотой сказала Варвара.

— … Лица нет, — машинально проговорила Лиза.

Та похлопала ее по плечу.

— Ну, не настолько уж. Есть у тебя лицо. И весьма симпатичное. Погоди, вот придешь в себя, мы с тобой еще так развернемся!

Дверь отворилась, и в комнату вошел Кудимов — невысокий мужчина с бледной, невыразительной физиономией. Лиза его знала только по фамилии — они с Андреем были соавторами доклада на какой-то конференции, что ли…

— Елизавета, — он нерешительно взглянул на нее, — простите, не знаю, как по батюшке.

— Можно просто Лиза, — сказала она.

— Примите наши соболезнования. — Он явно чувствовал себя неловко. — Мы все очень ценили Андрея. Очень. Он был блестящим ученым, знаете ли.

«Все они так говорят, — подумала Лиза, — как будто это — единственное, что имеет значение».

— Если нужна моя помощь, — продолжал Кудимов застенчиво (Лиза ему нравилась), — то я с радостью. На дачу, скажем, вещи перевезти. Вы ведь собираетесь на лето на дачу переехать?

«Да они все тут с ума посходили!» — отрешенно подумала Лиза.

А вслух сказала:

— Какая дача? Нет у нас никакой дачи. И не было никогда. Откуда?

— Как? — в свою очередь удивился Кудимов. — По Ярославской дороге. Я же, когда к теще ездил, встретил тогда Андрюшу на вокзале — он сказал, что едет на дачу.

— У нас нет дачи, — терпеливо повторила Лиза.

Варвара за ее спиной многозначительно кашлянула, и Кудимов вдруг замолк. Лицо у него было растерянное. Чтобы скрыть смущение, он снял очки и начал их протирать. Потом пробормотал какое- то неразборчивое извинение и быстро, почти бегом, вышел из комнаты.

Лиза обернулась к Варваре.

— Варька, — сказала она твердо, — что, черт возьми, происходит?

— Ты о чем? — глядя ей прямо в глаза, спросила Варвара.

— Ты не крути, — не отступалась Лиза, — я же вижу. Какой Ярославский вокзал? Какая дача? Почему он тогда на Профсоюзной оказался? Деньги, в конце концов, откуда?

Варвара молча смотрела на нее.

— Лизавета, — сказала она наконец, — я на твоем месте не задавала бы так много вопросов.

— Это еще почему? Чей это муж все-таки?

— Был… — многозначительно добавила Варвара.

— На что ты намекаешь? Ты что-то знаешь? Знаешь и не хочешь мне сказать?

— Да что ты ко мне прицепилась в самом деле? — неожиданно заорала Варвара басом. — Ты прямо шизофреничка какая-то! Все подозреваешь кого-то! Я к ней, как к человеку, а она…

Лиза даже отступила перед таким неожиданным натиском.

— Опомнись! Ты чего? Что тут такого? Если я спросила…

Варвара пришла в себя с не меньшей скоростью.

— Да я ничего, Лизавета. Просто достала ты меня. И ты меня прости. Андрюшу не вернешь. И незачем себя растравлять. Что там было, чего не было…

Все еще недоумевая, Лиза поднялась наверх, сжимая в руке пластиковый пакет со скудным скарбом мужа. Войдя в свою лабораторию и усевшись за стол, она вытряхнула содержимое пакета на столешницу. Образовалась небольшая кучка всяческого хлама: расческа, готовальня, потрепанный русско-английский разговорник, блокнот, калькулятор, записная книжка. Ее Лиза и взяла, листая в поисках адреса Андрюшиной родни, — все-таки надо выяснить, что там стряслось с этой проклятой телеграммой.

Но никакого, хоть отдаленно похожего адреса в записной книжке не было. Теперь, повнимательней вглядевшись в густо исписанные страницы, Лиза поняла, что эта книжка отличалась от той, что испарилась из их квартиры неведомо куда: да, тут были адреса, телефоны и дни рождения их общих знакомых (Андрей был очень внимательным другом), но, помимо них, постоянно попадались и какие-то другие записи: инициалы, напротив которых стояли телефонные номера. И все. Лиза насчитала восемь таких номеров. Положив книжку перед собой, она какое-то время неподвижно просидела, подперев голову рукой и глядя в пространство, потом, встряхнувшись, вновь углубилась в поиски, хотя и сама бы не смогла объяснить, что именно она ищет в этих нехитрых вещах, предназначение которых теряет всякий смысл с уходом их владельца. Разговорник она не стала листать, а поступила проще — подняла корешком вверх и встряхнула. Из него выпал какой-то плотный глянцевый листок и, медленно кружась, осел на стол. Это была фотография, вернее, ее косо срезанная часть. Лиза глядела на раскинувшуюся на кровати обнаженную женщину: стройное тело выгибалось в чувственной истоме, нога с высоким Подъемом и нежными лепестками пальцев свешивалась с постели, подчеркивая изгиб бедра; крепкая грудь свидетельствовала о молодости, здоровье и цветущей красоте. Должно быть, и лицо женщины по красоте не уступало телу… но фотография была косо обрезана ножницами, и Лизе оставалось только гадать, видела ли она эту торжествующую плоть где-нибудь при иных обстоятельствах, или они, две молодые женщины, ничего не зная друг о друге, так и обитали в двух никогда не соприкасающихся мирах.

Такие фотографии обычно не надписывают на память.

Или надписывают?

Она повернула глянцевый квадратик незапятнанной стороной.

Там, на обороте, не было никакой дарственной надписи.

Зато было кое-что другое.

Цифры.

«219. К-1718», — было выведено там аккуратным почерком Андрея.

На этот раз даже не телефон.

Лиза таращилась на черные цифры на издевательски-девственном фоне, но в голову ничего не приходило. Словно все события последних дней вообще отняли у нее способность логически мыслить.

Номер машины? Нет.

Лотерейный билет? Глупости.

«Сейчас у меня разорвется голова», — отрешенно подумала она.

Лиза в рассеянности поднесла руку к телефонной трубке и, поколебавшись, набрала один из безымянных телефонных номеров. Никого… Пропустив шесть гудков, она положила трубку и, после мгновенного замешательства, набрала еще один номер, второй в списке.

— Да? — отозвался в трубке женский голос.

Голос был молодой, и в сознании у Лизы он почему-то связался с обезглавленной фотографией у нее на столе.

Она уже импульсивно дернула рукой, чтобы бросить трубку, но вдруг, неожиданно для себя, произнесла:

— Простите, можно Андрея?

— Андрея? А он… а его… тут такой не проживает, — отозвался голос, и в нем Лизе послышались нотки растерянности.

— Простите, — вновь повторила она, — я, вероятно, ошиблась номером.

И положила трубку.

Звонить по остальным номерам было ни к чему — она была больше чем уверена, что вновь услышит нечто в этом роде… фальшь в молодом женском голосе.

Она вновь застыла в неподвижности, глядя в окно, где в каменном мешке институтского двора выбросило почки упрямое дерево. Чем-то оно было для Лизы очень важным — может, тем, что дружелюбно заглядывало в комнату, сколько она себя тут помнила? Тем, что каждое лето вновь зеленело вопреки окружающему неприютному миру? Или тем, что каждый раз представало в новом облике?

За ее спиной хлопнула дверь, и в комнату решительным мужским шагом вошла Катюша.

— Монстр на месте? — деловито спросила она.

— Вроде да, — отозвалась Лиза, — но что-то он сегодня тихий.

— Может, он уже помер? — жизнерадостно предположила Катюша. — Вот было бы кстати. И на вокзал этот поганый тащиться не придется.

— Какой вокзал?

— Да Петрович тут ехал с метеостанции и оставил в камере хранения сумку, чтобы не тащить все сразу. А в сумке бутыль со спиртом. А горючие вещества в камере хранить не разрешают. Вот Петрович и подбил шефа, чтобы тот меня послал ее из камеры выручать. А то его сразу загребут, говорит. У него вид подозрительный. Его и так всегда менты останавливают.

— Такая карма, — машинально отозвалась Лиза.

Петрович мог пробить кулаком стенку, но хилого шефа при этом боялся панически.

— А то, если монстр уже копыта откинул, я домой поеду. Пусть хоть весь вокзал взорвется, мне- то что? Черт, Петрович забыл мне номер камеры сказать, придурок. Код сказал, а номер — нет.

— Номер… — тихо повторила Лиза.

— Лизка, ты чего?

— Точно — номер. И код. И Ярославский вокзал.

Она вскочила и торопливо начала натягивать пальто, не попадая в рукава.