Семья вампиров

«Сознаюсь, это мучительно, но составляет сущность моей жизни. Целый день я не живу, а жду, страстно жду ночи, а день тянется такой бесконечный… Сестра и Мина стряпают пироги с морковью и уверяют, что я их люблю. Не знаю. Не помню. Должно быть, правда.

Но вот наступает ночь, желанная, долгожданная; и восходит луна! Воздух делается ароматным, от луны бегут серебристые волны.

Тихо. Тихо. Лист не шелохнется… Но слушайте, слушайте… Вот шелестит, звенит… Это она, моя милая. Как ты хороша, как прекрасна! Ты надела сегодня ненюфары, они идут к тебе. Но входи же, входи… Окно открыто, я убрал чеснок, его нет больше.

Но все напрасно.

Она протягивает руки, покрывало бьется около нее, как крылья; глаза горят желанием, но она не входит, точно невидимая сетка протянута через окно и не пускает ее.

Со стоном она исчезает… и так каждый вечер… С голубого неба по серебряным волнам месяца спускается она ко мне…

20 июня. Я решил. Сегодня я сяду на окно и схвачу ее.

Ах, эта сестра, как она мне надоедает!..

«Ты бледен, что с тобой, покушай то того, то этого». Прямо несносно, ходит по пятам. А старик, церковный сторож, кажется, вместо своей церкви сторожит меня.

Придется запирать комнату.

Да что они, наконец, за сумасшедшего, что ли, меня считают!

Я просто ради науки хочу исследовать это явление природы.

Скоро ночь.

21 июня. Вчера я исполнил свое намерение, сел на окно, схватил ее за руку и привлек к себе. Она не сопротивлялась, прильнула ко мне, покрывало обвилось вокруг меня, я потерял равновесие и через окно упал в сад.

К счастью, падать было невысоко, и я отделался пустяками: порядком только оцарапал щеку и шею.

Все-таки от падения я потерял сознание, а когда очнулся, то ее уже не было, и луна померкла.

Был сегодня на деревне. Старик на меня косится, а Генрих совсем оправился, даже ранка на шее затянулась.

Что делать сегодня? Падать с окна мне вовсе не хочется, а видеть ее я должен. Вывод прост — вылезу в окно и буду ждать в саду.

25 июня. Провел несколько чудесных ночей! Сидел на скамейке, и она припадала ко мне… Закинет голову и так целует, что больно делается.

Но проклятый старикашка тут как тут. Пришел, и милая моя исчезла. От злости я так ослабел, что только с его помощью дотащился до кровати.

Три дня я вылежал. За это время старик навесил чесноку, наставил крестов.

Смех да и только. Уверяет, что иначе бы я погиб, что вампир уже присосался ко мне.

Конечно, это вздор. Но что со мной было? Сон или видение? Для сна слишком ясно. А видение? Ну, оно не целуется и не кусается. Значит, действительность? Вампир. Пустяки, что я, старая баба?!

Темнеет, скоро вечер, взойдет луна. Засветится и зазвенит воздух, цветы раскроют чашечки, ночные бабочки полетят высоко, высоко… Почему бы и мне не полететь? Стоит только захотеть, и я буду царем бабочек, их принцем. Глупая Мина закрывает мне ноги и думает, Ото шаль. Как бы не так, я отлично вижу, что это царская мантия, даже больше, волшебный плащ.

Сегодня я отправлюсь на озеро…

26 июня. Ловко я провел вчера старого дурака церковного сторожа. Он уселся на «нашу» скамью не то с колом, не то с крестом, а я потихоньку прополз сзади него, плащ-невидимка помог мне, а может быть, и глухота старика, да и был таков.

Сегодня опять проделаю то же самое…

27 июня. Вчера я выбрался на озеро рано, в саду у нас развели чай, угощали доктора и фельдшера, я их приветствовал, а потом и исчез незаметно.

Маленькое разочарование: я думал, что моя милая спускается с луны по серебряной лестнице, и ступеньки звенят, звенят под нею, а вчера видел, что она выходит из замка, даже правильнее — из горы, на которой стоит замок. Должно быть, там есть подземный ход — во всех замках бывают подземные ходы.

Надо посмотреть днем. Иду…

Ну конечно, я прав. В половине горы есть коридор, только такой узкий, как щель, и я едва ли в него пролезу.

Слаб я страшно. Это, конечно, усталость. Шутка ли подняться почти по отвесной скале. Поднимаясь, я не замечал ни трудности, ни опасности, а только спустившись обратно к озеру, сообразил, до какой же степени это было нелегко.

И вот она спускается каждый вечер, и это для меня, для простого учителя… Да что я говорю, какой я учитель, я принц. Недаром же она любит меня…

И как она хорошеет! Не только губы, но и щеки у нее стали розовые.

Одного я не люблю, когда она целует меня в шею и так крепко, что не дает зажить моим царапинам… они горят и кровоточат…

Сегодня я опять пойду на озеро…»

— Дальше идут чистые страницы, — сказал Карл Иванович, — и продолжения, наверное, нет, — прибавил он, смотря на Гарри.

— Жаль, что не выяснилось, был это в самом деле вампир или мы имеем дело только с сумасшедшим, — заметил Джеймс.

— А вы верите в существование вампиров? — спросил Жорж.

— Я не имею обычая отрицать то, чего не знаю в точности, — ответил Джеймс.

— Наука говорит: «их нет», а народное верование: «да»… Кто прав?

— На свете так много еще нерешенных истин, — подтвердил Гарри. — Что такое наши сны, наши предчувствия? Наконец, даже галлюцинации?

— Но это ужасно, если «они», существуют, — прошептал, бледнея, Жорж.

— Не бойтесь, у нас в горах их больше нет. Бабушка говорила, что прежде, правда, «они» шлялись, но стоит забить им в спину осиновый кол, то они уже не встанут. Моя бабушка сама видела, как забивали… — болтал подвыпивший староста.

— А я слышал, что «их» можно удержать заклинанием, — скромно вмешался помощник управляющего Миллер.

— Я это тоже знаю, — перебил староста, — но бабушка говорит, что кол лучше. Заклинание или случайно или нарочно можно снять…

Гарри и еще несколько человек вышли на террасу освежиться. Остальные же продолжали свой спор о вампирах.

Ночь была чудная, тихая, яркий свет луны делал ее еще фантастичнее. Тумана в долине не было, озеро блестело, как металл, а за ним белела деревенская колокольня.

Для полноты картины налево чернел лес, а направо стояла мрачная скала, точно с заколдованным замком.

Мечтательный Жорж залюбовался им, и вот ему кажется, что из сада замка по горе тихо спускается облако. Странно, откуда оно? — подумал он. Высокая ель загораживала ему вид; не долго думая юноша спускается с террасы и идет к калитке сада.

Ничего. Облако исчезло. Постояв немного, он внезапно почувствовал холод и точно присутствие кого-то рядом… Жорж оглянулся и обмер.

Около него стояла прозрачная женская фигура, золотистые волосы распущены, лицо бледное-бледное и в руках ненюфар.

С криком ужаса в три прыжка юноша взлетел на террасу и, влетев в столовую, со стоном упал на кушетку. Все вскочили. Жорж молча указывал на сад. Доктор налил стакан воды и поднес ему.

Тот послушно выпил.

— Ну, говорите теперь, что вы видели? — сказал врач.

— Чары сняты, она в саду.

— Что за черт, кто она?

— Женщина-вампир! С золотыми волосами, — заявил молодой егерь.

Доктор в ответ только присвистнул.

— Обыщите сад, — приказал Гарри слугам.

— Напрасно, Гарри, — остановил его доктор. — Скажите-ка лучше, молодой человек, сколько кружек пива вы выпили в деревне? — спросил он.

Жорж с недоумением смотрел на врача.

— Много? — допрашивал тот.

— Да.

— А потом шампанское?

— Пару-тройку бокалов, — виновато прошептал Жорж.

— Так вот, если вы сейчас наденете простыни и, вообразив себя царем бабочек, вздумаете полететь, я нисколько не буду удивлен. Знаю я это деревенское пиво! Дурман! — продолжал доктор. — Вообще, господа, я советовал бы всем вам пойти и лечь спать. Тем более что едва ли ночь пройдет тихо. Я боюсь, что наши храбрые молодые люди будут под влиянием дурмана сражаться во сне если не с вампирами, то с волками или другими чудовищами, — закончил доктор.

Совет его был принят и, распрощавшись, все разошлись по спальням.

Последним оставил столовую капитан Райт.

11

Предсказание доктора сбылось.

Среди ночи раздался дикий крик ужаса. Все выскочили в коридор.

— Что случилось, кто кричал? — спрашивали друг у друга испуганные, полуодетые гости. И никто не получал ответа. Никто ничего не знал.

Нельзя даже было решить, из какой именно спальни раздался крик.

— Я предполагаю, что из спальни номер два, если считать от окна, — сказал Джеймс. — Я первый был в коридоре и видел, как из этой спальни вышла фигура и направилась к окну, а потом повернула налево по коридору. Пойдемте туда.

Вошли в спальню номер два. Там на кровати лежал виконт Рено, тихий и как правило незаметный член компании. Руки его были вытянуты, а на лице застыл ужас. Он был без чувств.

После растираний и приема лекарства он очнулся, но на все расспросы конфузливо отвечал, что ничего не помнит, ничего не видел и не кричал.

— Ну а твоя фигура, конечно, была с золотистыми волосами и ненюфарами? — насмешливо спрашивал доктор у Джеймса.

— Это был лунный свет, что падает прямо на пестрое окно, а остальное дополнила тень от рамы, — спокойно ответил Джеймс на его насмешку.

Понемногу все успокоились и вновь разошлись по спальням.

До утра тишина ничем не нарушалась.

Утром Смит сообщил Гарри, что ночью случилось несчастье. Внезапно умер один из молодых рабочих.

— Что с ним?

— Неизвестно еще. Доктор со слугою находятся у трупа, — отвечал почтительно Смит.

— Как звали рабочего?

— Блено.

— Блено? Я что-то не помню такого имени, — сказал Гарри.

— Это не тот ли молодой парень, которому вы, Смит, велели отнести отломленную голову статуи, — спросил Джеймс.

— Да, сударь, это он. Голова и сейчас лежит на окне в ногах его кровати.

— Как же он умер?

— Во время сна в постели. Он спал в общей людской, налево по коридору. В комнате спало пять человек, и никто ничего не слыхал ночью. Он умер тихо, — докладывал почтительно Смит.

В это время вошел доктор и на общий немой вопрос ответил:

— Ну конечно, паралич сердца.

— Похороните как следует да справьтесь, есть ли у него родня в деревне, — приказал Гарри.

— У Блено старая тетка, — почтительно сообщил один из лакеев.

— Выдайте ей сто долларов, — прибавил Гарри.

Вокруг послышались похвалы его доброму сердцу и отзывчивости. Желая их поскорее прекратить.

Гарри обратился к Джо, слуге доктора, и спросил:

— Что с вами, вы хромаете?