В плену твоих лап

Я села на стул и сжала руки. Значит, один вариант спасения французов отпал сам собой. И в случае новых проблем помочь будет некому. Климов скорее сторож дома, а не брутальный защитник.

— Алис, ты чего? Из-за этого бандита расстроилась? — Аня, присев передо мной на корточки, заглянула в глаза.

С тяжелым вздохом я вытащила из кармана джинсов мятый листок с рисунком, сделанным утром на работе.

— Это что? — нахмурившись, спросила тетя, расправляя желтоватую бумагу на колене. — Ваша приемная, да?

Я снова вздохнула и решилась:

— Сегодня к нам приехали двое иностранцев. Представители хозяйки фабрики. Потом, вспоминая… нарисовала… это.

— И что? — мрачно буркнула Аня. — Я пока не улавливаю причину твоего трагического настроения.

— Время не указано, понимаешь… я рисовала случившееся… ну я так предполагаю.

— Поздравь вашу блондинку, она выиграла счастливый билет — мужа иностранца. А заодно принеси соболезнования ее Мусечке, придется ему искать новую любовницу, — весьма едко сделала вывод Анфиса, затем встала и удивленно вытаращилась на меня: — Или ты на этого иностранца сама глаз положила?

Я поморщилась и смутилась, а ведь правда — положила.

— Люси на рисунке нет, значит, она никакая не половинка Поля. За столом в тот момент сидела я.

— Твоя пара — человек? — тетушка потрясенно плюхнулась на стул.

— Да. Нет. Не знаю. Люська устроила газовую атаку своим парфюмом, там дышать было невозможно, не то что определить.

— Отлично! — она раздраженно всплеснула руками и подскочила. — Тогда давай выясним, где они поселились. Съездим и узнаем.

— Насчет пары, я могла ошибиться, вдруг нарисовала другую приемную. Таких как наша вполне наберется сотня-другая. А время не указано, потому что в прошлом его счастье осталось. И вообще, их там двое было. Вдруг момент ко второму относится, — выплеснула сомнения и сразу призналась: — Я запуталась, Ань.

— Думаю, мы без проблем решим твои сомнения, — положила ухоженную изящную руку на стол тетка. — Говорю же, давай съездим к ним и… узнаем.

Я замотала головой.

— Лис, ну чего ты боишься? Если они люди — печально, конечно, но не конец света. Если твоя половинка оборотень, вот тогда могут возникнуть трудности. Из-за Василики… и Мирослава…

— Да не в этом дело! — воскликнула я. — Я не знаю, кто из них — пара, не пара. Музыка с Шаровым их опоили чем-то, в окно выкинули, затем погрузили в джип и отвезли в Мохово, на лесопилку. А завтра утром сожгут склад, где их бросили умирать. Представят, как несчастный случай…

Опять рухнув на стул, Аня вытаращилась на меня:

— А ты откуда знаешь?

— Я подслушала, потом проследила… до лесопилки.

Старшая подруга, прищурив золотисто-карие глаза, внимательно посмотрела на меня и неожиданно хлопнула по столешнице, напугав:

— И за что их так?

Пожав плечами, я с горечью пояснила:

— Оказывается, директор с замом тайком выводят активы фабрики, им время нужно закончить аферу. А французской хозяйке останутся лишь стены, да долги.

Тетка встала и, нависнув надо мной, с угрозой рыкнула:

— Не вздумай влезать в чужие разборки! Алиса, ты даже не представляешь, что о вашем Шарове говорят! Ты слабая самка, щенок еще. И вообще, у тебя будет масса возможностей найти себе пару. Это самцы пару находят однажды. И знаешь, девочка моя, участвовать в подобной авантюре без папы — верх глупости.

— Ань, дед вернется через две недели, а у них нет времени. Их могут сжечь… ты сможешь жить потом, зная об этом?

Злобно рыкнув, Анфиса резко отвернулась, обеими ладонями ударила по столу и яростно прошипела:

— Поверь, детка, я с любыми кошмарами смогу ужиться, если речь идет о наших жизнях. Ты еще маленькая, а я за восемьдесят шесть лет слишком многое повидать успела. Знаю, почем фунт лиха!

— А я не смогу, — тихо, горько шепнула я.

Анфиса рычала не переставая. Ее теплые медовые глаза светились — волчица слишком близко подобралась к «поверхности». Я выпустила свою, и началась битва желаний… взглядами…

Наконец, тетя сдалась:

— Я уже потеряла Марию, а тебя не могу.

— Ты сама знаешь, что я не она — а ответственная до неприличия и трусливая до безобразия. И дом свой люблю, и вас люблю больше всего на свете. И…

— Подлиза! — буркнула Аня, усаживаясь на стул. — И как ты хочешь провернуть это дело?

Я наморщила нос и неуверенно выложила план «Б»:

— Дождаться темноты, пробраться волком на лесопилку и освободить тех… товарищей.

— Возможные осложнения? — Аня склонила голову вбок и с усмешкой смотрела на меня, ожидая. — Говори, Лиса.

— Там охранники с пушками, плюс решетки на окнах стальные, склад же. Ну и вдруг они… в отключке до сих пор. Как мы их незаметно вытащим через окно? Машину близко не подогнать — заметят.

Тетушка водила красным ноготком по столешнице и задумчиво повернулась к окну, за которым уже темнело. Осень. Но нам только на руку.

— Можно решетки зацепить тросом и вырвать…

— Громыхнет. Охрана услышит! — возразила я.

— А мы на решетку одеяло навесим, тогда шума меньше будет.

Я со здоровым скепсисом оценила предложение:

— Ладно, принимается. А как вытащим?

Подперев щеку кулаком, «подельница» раздраженно взглянула на меня:

— Я свои идеи высказала, между прочим, теперь твоя очередь.

— Давай уазик Влада возьмем, он вместительный…

— И как он нам поможет?

— Тележку возьмем с собой…

— В которой папа навоз возит? — идеальные черные брови моей копии насмешливо поползли на лоб.

— Я ее сейчас схожу помою. Только, Ань, я не представляю, как мы двух здоровенных мужиков на себе попрем.

— Ох, Мишкина младшая, загоню я тебя в долги с твоими затеями!

— Какая вы меркантильная, Мишкина средняя! — хмыкнула я в ответ.

— Меня смущает только одно…

— Что именно?

— Что скажет папа… потом!

— А зачем его расстраивать? Пусть это дело останется нашим маленьким секретом, — я заискивающе посмотрела на подругу.

Аня посидела еще минутку, поджав губы, а потом нарочито капризно заявила:

— Мне нечего надеть на наш торжественный вечерний выход.

— Смеешься? Спортивный костюм с начесом!

— Там будут мужчины, французы, и, по твоим словам, весьма привлекательные, а я — в бабушкиных кальсонах?

— Ань, я надеюсь, ты не в выходном платье собралась на лесопилку? — твердой уверенности, что она не приоденется, не было.

Она улыбнулась загадочно, грациозно потянувшись, вышла из кухни и понеслась наверх. Вот чует мой хвост — наряды подбирать. Подумаешь, оборотни узнают, на месте преступления, не нашего, правда, застукают, действовать придется, как бог даст, но, тем не менее, я чувствовала душевный подъем и уверенность. Вместе с лучшей подругой не страшно, ну или не очень страшно.

Ровно в двенадцать, под кукушкино кукование в старинных часах, висящих в нашей гостиной, мы вышли из дома. Завели дедов уазик, положили в багажник слегка отдающую навозом тележку — как я ни старалась, полностью избавиться от запаха не удалось. Взяли набор инструментов на всякий случай и, не включая фар, потихоньку покатили навстречу приключениям, наверное.

Конечно, я опасалась по поводу того, что «скажет» Влад. Побреет налысо за такую выходку, скорее всего. И несмотря на предполагаемые последствия, моя кровь закипала от предвкушения и ожидания.

Глава 6

— Черт, трава колется! — сквозь зубы тихонько ругалась Аня, ворочаясь на земле, рядом со мной.

— Ну ты додумалась! Кто на дело идет в капроновых колготках и шортах? И в такую погоду…

— Снова начинаешь?! — приглушенно фыркнула чересчур стильная для ночного похода в отнюдь не гламурное заведение тетушка. — Между прочим, я в кроссовках, теплых гольфах и шерстяных шортах, почти до самых колен…

— В красную полоску! — рявкнула я шепотом. — А гольфы — в ядовито-зеленую, ты бы еще палантин белый с собой взяла, а то вдруг кто не заметит.

— На себя посмотри, — не осталась в долгу подруга, — костюмчик велюровый нацепила, спортсменка нашлась. Да на тебе вся местная солома с репьями.

— Зато он черный, — не сдавалась я, — а солома… для маскировки.

Мою тетушку никто не в силах переубедить или изменить. Для нее мода и стиль не пустой звук.

— Твой сельский камуфляж и яйца выеденного не стоит, да еще с этой вонючей громыхающей тележкой.

— Да ближайший оборотень, к твоему сведению, в лучшем случае, в соседней области отыщется. А хорошим обонянием не каждый похвастаться может. Обычный человек вряд ли унюхает. — Потом добавила с сарказмом: — Насчет грохота обязательно выскажу твои претензии деду, чтобы лучше о садовом инвентаре заботился.

— Скажи-скажи, особенно, куда ты с этим инвентарем ночью таскалась, язва!

— Сама такая, — беззлобно огрызнулась я.

— Скоро ночь закончится, мы идем или нет? — примирительно шепнула Анфиса.

— Ой, — в унисон испуганно «вскрикнули» мы одними губами и уткнулись носами в землю.

Внизу, буквально в пяти метрах под откосом, вдоль забора, тихо переговариваясь, прошли двое охранников. Наконец они скрылись из виду, значит — обход каждый час. Мы переглянулись, тяжело вздохнув, и решились.

— А если трос короткий окажется? — неожиданно засомневалась Анфиса.

— Тогда я плюну на все и пойду домой спать, — хихикнула я.

— Вот сразу бы и плюнула, и никаких проблем… — буркнула Аня.

Мы аккуратно вытащили тележку из багажника, сложили в нее завернутый в тряпку набор инструментов, трос и почти бесшумно спустились к забору, прокрались к тому самому складу. Аня несла под мышкой одеяло, а мне, как инициатору, достался пахучий инвентарь. Проволоку перекусили секатором для обрезки веток в саду, — удивительно, но пока у нас получалось, вроде. Только я порвала штаны, зацепившись за колючку на проволоке. Шепотом ругаясь, громыхая тележкой и трясясь от страха, мы рванули дальше.

— Ой, запалят нас, как есть.

— Аня, хватит каркать, в конце концов, — раздраженно шипела я, стараясь справиться с нервами.

Да уж, взломщики из нас — аховые. Только в кино самый завалящий обыватель под музыку с легкостью заборы перемахивает, грабит, спасает, вершит справедливость — и его никто не ловит.

Мы присели у незастекленного окна, откуда сильно несло краской и свежеструганной древесиной. Пробивались еще какие-то странные запахи, но едва-едва уловимо, — вонючая «химия» перебивала основательно. Мы синхронно приглушенно чихнули, всячески стараясь производить как можно меньше шума, затем, испуганно сжавшись, несколько мгновений прислушивались к окружающей тишине.

— Ты уверена, что их точно здесь оставили? — прохрипела Аня.

— Здесь, точно. Может быть, там несколько комнат, но здание-то одно. Главное, внутрь попасть…

Страшно стало — до смерти; ощущение — словно кто-то следит. Но оглянувшись и поводив носом, я ничего не увидела и не почуяла. Анфиса тоже крутила головой и ушки навострила. Отдаленный собачий лай. Шелест ветра. Ничего необычного, кроме ситуации. До полнолуния далеко, но звезды и толстенький серп светят ярко. И несмотря на осеннюю глухую ночь, наши фигуры, наверное, хорошо видны, как и светящиеся глаза. Переглянувшись, мы пожали плечами, пытаясь убедить друг друга, что обеим показалось.

— Смотри, а вот это так и было, когда ты здесь днем была? — Аня указала пальцем на внушительную дыру, образовавшуюся между выгнутыми полукругом прутьями решетки. Еще чуть-чуть — и можно спокойно пролезть. Но толщина прутьев… силы рук не хватит, даже спортсмену-тяжеловесу.

— Аня, у меня зрение гораздо хуже твоего, и с пригорка не видела, была тут дырка или нет. И мало ли от чего они покорежились…

— Ну ладно, надо поторапливаться, — проворчала тетушка, начав тщательно закреплять на решетке стеганное толстое одеяло.

Мы зацепили трос, затем я, пригнувшись, рванула к уазику. Когда завела его, у меня внутри все оборвалось. Тронув машину, ощутила слабый рывок, обмерла, а потом, заглушив движок автомобиля, понеслась на дрожащих от страха ногах обратно. Хоть бы пронесло!

Анфиса уже оттаскивала вырванную решетку и одеяло, которое я быстро подхватила и, пока она пристраивала решетку к забору, скатала трос и вместе с одеялом быстро унесла в багажник. На мелочах, как известно, преступники и погорают. Поэтому прибраться за собой лучше сразу, чтобы улики на месте преступления после на радостях не забыть или, не дай Луна, из-за погони.

— Ну что? Лезем? — уточнила я, остановившись у черного оконного провала.