Бессонный патруль

Когда оперативники вошли в камеру, задержанный неохотно встал. Высокий, плечистый парень в синих помятых джинсах, кедах и расстегнутой на все пуговицы рубашке-распашонке.

— Здравствуй, — сказал Антон, а парень в ответ буркнул что-то невнятное.

— Ты местный?

— Нет.

— Откуда?

— Из Алма-Аты…

— Земляк, значит, — сказал Антон. — Где жил в Алма-Ате?

— В микрорайонах, — опять коротко ответил парень.

Разговаривать ему явно не хотелось, а Антон не настаивал и вместе с Булатовым вышел в коридор.

— Каков ребеночек, а? — спросил Булатов.

— Да, такие при известных условиях беспощадней взрослых. И бездумней. Но ты мне все-таки расскажи…

— Что рассказывать? Все ясно. Подняли меня в четыре утра, я ведь рядом живу. Прихожу в дежурку, он уже показания написал. Убил, мол, с целью ограбления. Указал место, время… Потом мы поехали с ним к реке и там, под мостом, он показал, мне интересные штуки. Пошли к дежурному…

В дежурке Булатов достал из сейфа несколько аккуратно завязанных целлофановых мешочков. В них находились бутылки из под «розового крепкого» и номерные знаки с цифрами «48–21»…

— Отдадим в науку и технику на предмет выявления отпечатков пальцев, и привет. Мы уже полковнику позвонили в Алма-Ату, в гостиницу. Ночью разбудили. Рад. Закрепляйте, говорит, показания… Конечно, будем закреплять. Ты, Антон, наверное, бери того ребеночка и езжай с ним на двадцатый. Пусть покажет место. А я все же здесь с четырех. Пойду, побреюсь и потомка своего в детсад отведу. Жена сегодня с восьми на работе.

Шматлай возвратился часа через два, сразу же зашел в научно-технический отдел, вместе с задержанным, потом сдал его под охрану и направился к Булатову. Тот встретил его нетерпеливым вопросом:

— Ну как? Порядок?

— Порядок… Слушай, Алькен, когда ты учился, скажем, в восьмом классе, тебя оружие интересовало?

— А какого же пацана не интересует оружие?

— А в системах пистолетов ты в то время разбирался?

Знал какие-нибудь?

— Как тебе сказать… Знал, конечно. По книжкам.

— Какие?

— Да тебе зачем? Я тебе сейчас столько перечислю…

— Сейчас-то ты многие знаешь. А вот тогда, в восьмом или в девятом классе, какие знал?

— Ну, маузер, конечно. Оружие гражданской воины.

Браунинг. Помнишь Гайдара «Школа», «Судьба барабанщика»?.. Потом что? «ТТ» — Тульский Токарева. Это уже Великая Отечественная. Потом вальтер, немецкий… Это у шпионов. Да, кольт, спутник ковбоев. Наган, тоже. Добрый, между прочим, револьвер. Я даже стрелял из него, когда в седьмом учился. Да зачем тебе?

— Понимаешь, я сейчас с этим, подозреваемым, толковал. Он же говорит, что пистолет забросил в реку, возле моста, где вино пил с неизвестным ему случайным соучастником. Ну, я так, между прочим будто, спросил, какой был у него пистолет и где он его взял. Где взял, говорит, дело прошлое. Нашел в общественной уборной. А в марках пистолетов, мол, не разбирается. Тогда я его повел прямиком в НТО, к Геннадию. Гена приличную коллекцию пистолетов собрал. Я и выложил с десяток: выбирай, какой у тебя был.

Два «ТТ» положил, между прочим, вперемешку. Эх, видел бы ты, как у этого парня глазенки забегали! И знаешь, что он выбрал? «Беретту»! Знаешь такой? Калибр 9…

— Знаю, итальянский. Компактная машинка… Длина 150 миллиметров, на 4 сантиметра короче ТТ. Знаю.

— Вот-вот. И я сразу подумал, что из-за внешнего вида он и выбрал «Беретту». Понравился… Компактностью своей понравился. Пацаны, они долго от игрушек не отвыкают.

Антон закурил.

— Я вот что думаю, Алькек. Этот Николенко не был на месте преступления и пистолета в руках не держал. Не может быть, чтоб спутал «ТТ» с «Береттой».

— Как же так? И место происшествия он же назвал… Двадцатый километр.

— В том-то и дело, что водил он меня вокруг да около двадцатого километра, крутил и показал, наконец, обгорелый участок… возле самого большака. Там, наверное, костер жгли. До места происшествия километра полтора на север. Я ему показываю другое место, подальше. Может быть, здесь? «Все может быть, — говорит, — я пьян был.

Дошел совсем. Не помню, как на грузовик прицепился и до города доехал. В кармане у того шоферюгн-сообщника всего пятерка была, больше ничего»…

В это время в кабинет зашел Криков. Антон удивленно нахмурился — это был Криков и не Криков… На лице его за ночь густо отросла седоватая щетина. На нем были затрепанные штаны, обвислый пиджачишко и несвежая рубашка, на которой болтался изрядно засаленный галстук. Сейчас он походил на опустившегося вдовца.

— Здорово, гуси-лебеди, — сказал он каким-то хриплым, противным голосом. — Перебрал я вчера. Разве с такой жизни не запьешь? Похмелиться бы надо, да не на что…

Криков извлек из кармана помятую пачку «Памира», дрожащими руками кое-как зажег спичку.

Булатов захохотал.

— Ну, вы и даете, Евментий Пахомович! Цирк! Смотрите, у Антона глаза на лоб полезли.

Криков самодовольно улыбнулся, аккуратно вложил ч пачку сигарету, из другого кармана достал «казахстанские».

— Вы что, Антон, правда… усомнились?.

Шматлай смутился.

— Да… Я и не знал, что думать.

— Знаю, что вы подумали, я телепат… — Криков усмехнулся, а Антон еще больше смутился.

— Ладно, давайте ближе к делу. У меня новости. Помните кражу из магазина в совхозе «Кубань» в ночь на двадцатое? Так вот, взломщики приезжали к магазину на «нашей» «Волге». — Криков сделал ударение на слове «нашей». — Это точно. Возле магазина остались четкие следы протекторов, сомнений быть не может: на них есть приметная деталь, она хорошо отпечаталась на глине. Я снял слепки.

Сказанное майором, конечно, произвело впечатление.

Теперь менялось все представление о происшествии.

Угон «Волги» из личного гаража бухгалтера Егорова.

Это первое звено. А может быть и не первое. Скорее всего, не первое, ибо у преступника был пистолет. Следующее звено-кража со взломом из магазина совхоза «Кубань».

Конечно, это пока только предположение, но подкрепляемое вескими доказательствами. Четкие следы протекторов с характерными приметами на почве возле магазина-это не шутка. И, наконец, убийство на грейдере. Звено последнее.

Последнее ли?

Правда, в камере предварительного заключения содержится сейчас парень, который пришел с повинной и предъявил веские доказательства. Откуда бы знать этому Николенко о том, что на берегу реки, под мостом, лежат номерные знаки, снятые с похищенной у Егорова «Волги»? Откуда он мог вообще знать о происшествии на двадцатом километре, о том, что кто-то там убит из пистолета, что там же была подожжена автомашина? Бери этого Николенко и передавай следователю прокуратуры. Пусть разматывает весь этот клубок… Ведь утверждает человек: «Я убил.

Я снял номерные знаки с машины и спрятал под мостом.

Я забросил пистолет, потому что не собирался признаваться, а хотел скрыться. Сделал я все это по пьянке, видите — четыре бутылки 0,75 розового крепкого выпил: сами тару подбирали и паковали в целлофан».

Все это коротко изложил Криков, который успел уже познакомиться с показаниями задержанного Николенко и даже побывать в камере и побеседовать с ним. Знал он и о результатах вылазки Шматлая на двадцатый километр.

— Вот что, ребята, — сказал Криков, — этот парень темнит. И начальнику в Алма-Ату позвонили зря. Это ты, Алькен, горячая голова… Мое мнение таково: Ннколенко, конечно, соучастник преступления, а иначе откуда бы знать ему то, что он знает? Но не убийца. Антон прав: на месте преступления он не был и пистолета в руках не держал…

А как же, как же иначе? Я помню, давно это было, я сам тринадцатилетним оболтусом был и выменял у такого же, как я, револьвер. «Шпалер» тогда говорили. То была ржавая железка без щечек на рукояти и пружины. Я мыл его в керосине, драил шкуркой, смастерил пружину и довольно искусно вырезал из дубовой доски шечки. Так я не успокоился, пока не узнал систему револьвера. То был забытый сейчас всеми «Смит-вессон».

Криков помолчал, но, видимо, вспоминал что-то забытое.

— Отобрал у меня тогда эту занятную игрушку отец.

И сдал в милицию… Там сразу увидели, что криминала нет.

Несмотря на мои старания, «Смит-вессоп» был, конечно, не пригоден к применению: весь в раковинах, барабан не вращался, пружину, помнится, я использовал от будильника. Только что легонько клацал курком. А вот лекцию мне прочитал уполномоченный НКВД интересную. Калашников была его фамилия, из первых чекистов. Помню, он говорил, что с удовольствием бы вырыл большую яму и похоронил бы в ней все оружие, какое есть… Если бы в нем не было необходимости…

Криков ловко, артистически выхватил из-под своей неопрятной рубашки вороненый ухоженный пистолет системы Макарова.

— Вот он, голубчик. Люблю ли я его? Нет. А уважаю.

Как неприятного, но необходимого пока помощника. И только. Если б вдруг стало возможным, выбросил без сожаления. Стреляю не хвастаясь, нормально.

— Так для чего я вам рассказал всю эту притчу? — спросил Криков.

И ответил:

— Большинство мальчишек до определенного возраста любит оружие, интересуется им, мечтает о нем. Со временем у большинства это проходит. Любовь к оружию как к предмету игр «в войну» заменяется серьезным к нему отношением. Но и в старшем возрасте у таких, как этот Николенко, остается мечта иметь «свой» пистолет. У одних-«для самообороны». У других-для нападения. Я не раз отбирал незаконно хранящееся оружие, но не встречал владельца, который бы не знал его системы. Однажды один шестнадцатилетний «малолеток», участии воровской группы, когда я спросил, какой пистолет у них был, так и отрезал: «Парабеллум «Борхард Люгер», 08, калибр 9…» И действительно, они украли у одного бывшего фронтовика нетабельный парабеллум. Трофейный… Только самые безразличные называют любой пистолет «дура», «машинка». А Николенко парень неглупый, сразу видно. Так что давайте думать и действовать. Вот ознакомьтесь со списком похищенных из магазина вещей.

Антон взял бумажку, на которой числились под номерами, как в ведомости:

1. Часы мужские наручные «Полет» в металлическом корпусе — 12 шт.

2. То же в корпусе из золота — 3 шт.

3. Часы наручные дамские «Чайка» — 10 шт.

4. Костюм мужской, светло-серый, польского производства — 1 шт.

5. Транзисторный радиоприемник «Орбита» — 1 шт.

6. Портфель из кожзаменителя — 1 шт.

— И все? — спросил Антон.

— И все, — ответил Криков. — Что, мало?

— Да нет… Тысячи на полторы наберется… Меня удивляют часы. Откуда в сельмаге «Полет»? Их и в городе не всегда купишь.

— Правильно подметил. «Кубанцы» собираются двадцатилетие совхоза отмечать. Наметили премировать передовиков. Вот запмаг и расстарался, «выбил» часы… Но тут вот еще что. Воры в магазине были недолго, перерыли все, разбросали, видно, искали деньги. Но не нашли, продавец воскресную выручку — почти 2 тысячи рублей — в мешок с мукой спрятал. Непорядок, конечно, надо представление писать. Я думаю, им деньги крайне нужны были. На прилавке коробка картонная стояла, там бумажками оставалось рублей пятнадцать и мелочь. Все сгребли… Если бы не деньги искали, они бы вещей побольше взяли. Там были другие костюмы, получше, обувь хорошая, еще кое-что…

А ведь у них машина имелась…

Звякнул телефон, Булатов взял трубку.

— А-а, здравствуйте, Валентина Артуровна!.. Да, все у меня. Маленькое совещание за круглым столом. Вот это здорово!.. Идем.

Алькен положил трубку, победоносно взглянул на товарищей и сказал:

— Пошли к Смолиной. Установлена личность убитого.

— Здравствуйте, мужчины. — Смолина со всеми поздоровалась за руку. Как дела?

— Спасибо, неважно, — за всех отметил Булатов. — Мой оптимизм оказался дутым — эти старшие товарищи меня подавили своей эрудицией.

Криков нетерпеливо перебил.

— Что у вас новенького, Валентина Артуровна? Опознали?

— Опознали ребята из НТО. У убитого, сами знаете, руки сильно обгорели, но Геннадий сделал все отлично.

И вот результат. Это справка учетного отдела. А это — адресного бюро.

Читали все сразу. Причем Криков, конфузясь, надел очки.

— Добро. — Криков положил на стол бумажник. — Добро. Я даже и не думал, что все так просто обернется с убитым.

— Улица Заречная, улица Заречная, — пропел Булатов, — улица знакомая моя… А где она, эта улица?

— Не за горами, — сказала Смолина. — Ну что ж, распределим роли?.. Я думаю так: Антон, вы сходу отправляйтесь на Заречную, где живет мать убитого Александра Захаровна Рыбина. Я считаю, пока открываться не надо, правда? Легенду на месте придумайте, смотря по обстановке. Согласны?

Антон кивнул головой.

— А моя роль, товарищ режиссер? — осведомился Булатов.

— Ваша? Вам идти к Егорову. Он сегодня трезв, я звонила на базу. Злой, видно, как бешеная кошка. Я не назвалась, просто спросила, можно ли выписать помидоры для столовой, так он послал меня к богу в рай. У него, сказал, не только что помидоры, даже ананасы растут. Так вы его, Алькен, поостудите и постарайтесь узнать все про машину, про ключ и тэ дэ.

— Ну, а Евмеитий Пахомович, видимо, знает, что делать. — Смолина критически осмотрела наряд майора. — Ничего, хорош. Как вас Алла Алексеевна терпит, не пойму.

Криков сказал опять противным голосом.

— Переживет. Слюбится-стерпится… Я похмеляться пойду. На рынке пиво завсегда свежее, с воблой пойдет. — Он действительно достал из кармана пиджака сухую и тонкую как фанера рыбину. — А на пузырь часы загоню, Он достал допотопные карманные часы с крышкой и длинной цепочкой.