Киллер из Лиги справедливости

Оба мужчины бесшумно двинулись по темному коридору. Покидать здание через центральный вход они не стали. Свернули направо, миновали подсобки и вышли через неприметную металлическую дверь рядом с пожарной лестницей. План здания и прилегающей к нему территории был им хорошо известен.

До припаркованного автомобиля у закрытого еще полгода назад на ремонт модного бутика они дошли переулками за пять с небольшим минут. Мужчина в кепке расположился за рулем, напарник сел рядом. Негромко заурчал двигатель.

– Шефу звонить будем?

– Потом. Давай сначала уберемся отсюда подальше.

– Лады.

Автомобиль мягко тронулся с места.

Елена Столярова бережно прижимала к груди семейный альбом и явно не торопилась отдавать его в руки сыщиков. Шестилетний Артемка забрался на диван рядом с матерью и уткнулся ей в плечо. Елена машинально погладила сына свободной рукой по светлым кудрявым волосам. Он слегка повернул голову и, хитро прищурившись, показал Крячко язык. Полковник улыбнулся и подмигнул мальчишке. По его мнению, сын Столяровых был очень похож на юного Владимира Ульянова, в советские времена озорно взиравшего на всех вокруг с октябрятских значков. И светлые волосы Артем явно унаследовал от отца, Елена была жгучей брюнеткой.

– Елена Тимофеевна, – протягивая к ней руку, произнес Гуров, – вы ведь прекрасно понимаете, что нам нужно взглянуть на этот альбом.

– И мы вернем вам его в целости и сохранности, – поддержал напарника Крячко, легонько отталкивая ногой трехцветного котенка, упорно трущегося о его левую лодыжку. – Нам не нужны ваши семейные фотографии. Но взглянуть на них мы обязаны…

– Зачем? – В глазах Столяровой стояли слезы. – Я предоставила вам доступ к компьютеру Гены, ко всем его документам… Я показала вам все остальные фотографии. Но эти… Тут только семейные, поймите. На этих фотографиях исключительно члены нашей семьи. Даже Гена никогда не прикасался к этому альбому. К нему, кроме меня, вообще никто не прикасался. Это мой маленький мир… Как вам объяснить?..

– Не нужно ничего объяснять, – спокойно парировал Гуров. – Мы все прекрасно понимаем, Елена Тимофеевна. Но и вы нас поймите. Мы не имеем права не отработать все возможные варианты. И мы вам не враги. Мы делаем все возможное для того, чтобы выяснить, кто и зачем убил вашего мужа…

– Я уже говорила вам, – всхлипнула женщина, – что ни у кого не было причин убивать его.

– И тем не менее он мертв.

– Это какая-то ошибка. Гена стал… случайной жертвой.

– Возможно, – предпочел не вступать в споры полковник. – Но это тоже нужно доказать. Мы должны помочь вам, Елена Тимофеевна… И выполнить свою работу.

Она все еще колебалась. Артемка вынырнул из-под руки матери, спрыгнул с дивана, лихо пнул попавшийся на его пути надувной мяч и выбежал из комнаты. Елена словно и не заметила этого. Свободная от альбома рука так и осталась в подвешенном состоянии. Шок после убийства мужа, случившегося двенадцать дней назад, до сих пор так и не прошел. Елена Столярова была из тех женщин, которые очень долго не могут смириться с мыслью, что их привычный уклад рухнул. Окончательно и бесповоротно. Таким, как она, требуется куда больший интервал времени, чем двенадцать дней.

Гуров слегка коснулся плеча женщины, и она вздрогнула.

– Позвольте, – мягко, но настойчиво попросил Лев. – Я посмотрю и тут же верну его вам. Ничего не буду доставать, не буду выносить альбом из комнаты. Все в вашем присутствии, Елена Тимофеевна.

Столярова ослабила хватку. Драгоценный альбом с семейными фотографиями упал ей на колени. Гуров поднял его. Раскрыл на первой странице. На глаза сразу попалось свадебное фото. Ныне покойный Геннадий Столяров, в дорогом черном костюме и галстуке, надевал обручальное кольцо на палец Елене. У обоих были счастливые выражения на лицах.

По щекам Столяровой беззвучно покатились слезы. Крячко посчитал своим долгом отвлечь внимание женщины от альбома. Подавшись вперед, он выудил из нагрудного кармана пуховика вчетверо сложенный лист бумаги, расправил его и протянул Елене:

– Посмотрите на этого человека. Вам не приходилось видеть его прежде?

– О господи! – Столярова испуганно отшатнулась.

– В чем дело? – насторожился Крячко. – Вы его знаете?

– Нет. Конечно нет. Это же просто ужас какой-то! Не человек – а самый настоящий монстр. Где вы это взяли? Кто это?

Станислав в недоумении взглянул на фоторобот собственного исполнения.

– Почему монстр?

– У него уши, как у эльфа. Или как у этого… из Стар Трека… У вулканца. Не помню его имени.

– Нормальные уши, – насупился Крячко. – Ну, может, немного островаты, конечно… Но это вина компьютера.

– А глаза? А нос? – пустилась в неконструктивную критику Елена. – Таких не бывает в жизни. Таких лиц вообще не бывает. Потому я и решила, что это не человек. Это… мерзость…

Гуров, листая альбом, не смог удержаться от смешка.

– Если художник так видит – это его право, – недовольно зыркнул в его сторону Станислав. – Но речь не об этом, Елена Тимофеевна. Вы не видели этого человека прежде?

– Нет. Никогда.

– Уверены?

– Разумеется, уверена. – Она смахнула слезы со щек тыльной стороной ладони. – Если бы я увидела в жизни такого нереального человека, я бы обязательно его запомнила.

– Понятно. Я вас услышал. – Крячко свернул лист и спрятал его обратно под куртку.

– Товарищ полковник! – неожиданно подал голос лейтенант Конев, занятый просмотром документов в компьютере покойного Столярова. – Можно вас на минуту? Я тут обнаружил кое-что… И мне показалось это интересным…

– Что там у тебя?

Гуров бережно положил раскрытый альбом на подлокотник дивана и прошел к столу. Крячко тоже встал со своего места. Оба сыщика синхронно склонились к монитору.

– Смотрите. Это очень старые документы. – Конев «пробежался» курсором по списку и «кликнул» первый попавшийся, разворачивая его на весь экран. – Медицинская карта. Видите? – Он развернул еще один документ. – И это медицинская карта. Впрочем, как и все остальные. А содержатся они в одной папке, озаглавленной «Волейбольный клуб «Радуга». Я просмотрел каждую из медицинских карт и убедился, что они принадлежат либо действующим, либо бывшим волейболисткам «Радуги». Преимущественно бывшим, если это окажется для вас важным… Но, так или иначе, товарищ полковник, меня заинтересовала спортивная направленность в медицинской деятельности покойного Столярова. Все-таки это хоть и отдаленная, но связь с последним убийством. Спорт же… И там, и там. Как думаете?

– Логично, лейтенант, – прищурился Гуров. – Молодец! А почему в компьютере Столярова оказались медицинские карты спортсменок волейбольного клуба «Радуга»? В полном составе, как я понимаю.

– В полном, товарищ полковник…

– Гена работал там, – негромко отозвалась со своего места Елена. Она забрала с подлокотника альбом и снова прижала его к груди, на этот раз обеими руками. – До того, как его позвали в частную клинику. Он работал врачом в «Радуге».

– Как давно это было? – обернувшись к ней, спросил Крячко.

– Три года назад. Может, чуть больше.

– Все верно, – подтвердил Конев, не отрываясь от экрана монитора. – Папка с документами трехгодичной давности. На самих медкартах тоже есть даты, товарищ полковник.

– И как долго ваш муж работал в этом клубе? – Станислав вернулся к женщине и занял прежнее место в кресле напротив нее.

– Не могу сказать точно, что-то около двух лет… Они там в спорте не по годам считают, а по сезонам… Гена не доработал второй сезон до конца.

– Почему?

– Случился какой-то допинговый скандал. – Голос Елены звучал отстраненно и механически, она словно и не вникала в смысл произносимых слов. – Клуб должен был выступать где-то в Европе. Я не знаю, как называются эти соревнования… Шла подготовка… А потом случилась эта история с допингом. Разразился скандал. Во всем пытались обвинить Гену. Как-никак, он был врачом команды, и все медикаменты должны были проходить через него. А он утверждал, что не имеет никакого отношения к тем препаратам. Говорил, что прием запрещенных препаратов целиком и полностью на совести спортсменок. Его не поставили в известность… Или поставили слишком поздно… В подробности я не вникала. Помню только, что Гена очень переживал тогда. Ночами не спал, глотал успокоительные… Я боялась, что у него случится удар… Но он справился. И его признали невиновным в истории с допингом… Но работать в «Радуге» после той истории он больше не мог. Ушел.

– Сам ушел, – недоверчиво уточнил Крячко, – или его уволили?

– Вроде бы сам, – неопределенно повела плечами Елена, – тем более что его бывший одногруппник как раз сделал Гене выгодное предложение. Главврач одной из частных клиник столицы. Это ведь совсем иной уровень. Особенно в финансовом отношении. Так что выбор Гены был вполне очевиден…

– А до «Радуги» он где работал?

– В военном госпитале. Он попал туда сразу после института. Отец пристроил. Свекор сам был военным, вот по своим каналам и пособил. А Гена… – грустно усмехнулась она, – … он настолько боялся своего отца… Настолько боялся ему перечить… Короче, если бы свекор не умер, Гена и по сей день трудился бы в этом госпитале…

Гуров взял стул и разместился рядом с Коневым, наблюдая за тем, как лейтенант «перебрасывает» информацию с компьютера покойного Столярова на флешку. Семейный альбом и все остальное полковник уже благополучно выбросил из головы. Связи между убийствами он все еще не улавливал, но интуитивно чувствовал, что сегодня они потянули за нужную ниточку. Волейбол и биатлон – виды спорта, далекие друг от друга, можно сказать, находящиеся на разных «спортивных полюсах»… Но история с допингом, в которой три года назад был замешан Столяров, не могла не заинтересовать полковника. Нужно было обязательно выяснить всю ее подноготную. Даже если в итоге след окажется ложным…

– Клуб до сих пор существует? – тронул лейтенанта за локоть Гуров.

– Что? – не сразу врубился тот.

– Волейбольный клуб «Радуга» до сих пор существует?

– Насколько я могу судить, да, – ответил Конев. – Во всяком случае, официальный сайт в Интернете у них существует. Я успел проверить. Состав команды, по сравнению с тем, что значится в картотеке Столярова, обновился процентов на девяносто, но… за три года это неудивительно…

– Займитесь этим вопросом, лейтенант, – распорядился сыщик. – Займитесь вплотную. Мне нужно знать, что за история с допингом случилась три года назад, кто в ней был замешан, кто понес наказание и так далее. Информация о самом клубе, в том виде, в каком он существует сейчас, тоже необходима. Кто работает вместо Столярова? Кто остался из того состава? В общем, полный расклад, лейтенант.

– Вас понял, товарищ полковник. Сделаем.

Гуров развернулся к Елене всем корпусом и пристально посмотрел на нее:

– А к вам у меня еще один вопрос, Елена Тимофеевна. И, пожалуйста, постарайтесь вспомнить… Это очень важно. После увольнения из волейбольного клуба ваш муж поддерживал отношения с кем-то из бывших коллег? Профессиональные, дружеские… Любые отношения. Даже если это были отношения на уровне переписки в социальных сетях…

В кармане Крячко зазвонил мобильник. Стас достал аппарат, ответил на вызов, поднялся с кресла и вышел из комнаты.

Елена раздумывала над вопросом сыщика достаточно долго. Вспоминала. На лбу, ближе к переносице, появились две продольные морщинки. Осознав тот факт, что никто больше не собирается претендовать на альбом с семейными фотографиями и тем самым вторгаться в ее иллюзорный микромир, она отложила его в сторону и ответила:

– Насколько мне известно, нет, вроде бы не поддерживал. Ни с кем… Хотя я ведь могу не знать всех подробностей. Верно?

– Верно, – согласился Гуров.

– Но мне кажется, Гена не стал бы этого делать. Учитывая то, как они расстались. Он и клуб, я имею в виду. Ведь никто из коллег не поддержал его тогда в трудную минуту. Никто не протянул руку помощи. Все считали его виноватым…

– Лева! – Крячко не стал возвращаться в комнату, а лишь приоткрыл дверь, ведущую в общий коридор, и просунул голову в образовавшийся зазор. – Можно тебя на секундочку?

Гуров нахмурился. Напарник не стал бы прерывать разговор со свидетелем по пустякам. И его подозрения оправдались.

– Убийство, – коротко проинформировал товарища Станислав, едва они оба оказались в коридоре, и Гуров мягко прикрыл за собой дверь. – Мне только что позвонили…

– Снайпер? – напрягся полковник.

– Насколько я понял, нет, – покачал головой Крячко. – Но позвонили именно мне, потому что убитый вроде бы сильно смахивает вот на этого человека. – Станислав в очередной раз извлек из кармана собственноручно сделанный им фоторобот и, не разворачивая листок, помахал им перед лицом напарника.

– Смахивает? То есть точной уверенности у них нет?

– Лева! Давай оставим в покое мои художественные таланты… Сейчас речь не о том. Я сказал им, чтобы ничего пока не трогали. И что мы приедем.

– Да, ты прав, – кивнул Гуров. – Проверить стоит. Где произошло убийство?

– На Коммунарной. Район Садового кольца. Как мне объяснили, небольшое одноэтажное здание, арендованное под складские помещения. А в подвале, также на правах аренды, тренажерный зал. Вот в этом тренажерном зале и обнаружили тело. Как по-твоему, Лева, еще одно совпадение? А? Тренажерный зал – это тоже так или иначе спорт.

– На совпадение вроде бы не похоже, – задумчиво проговорил Лев. – Но меня, если честно, настораживает другое, Стас. Как-то уж резво ниточка потянулась к спорту.

– Думаешь, кто-то направляет нас по ложному следу?

– Не исключено. Или те, на кого мы охотимся, стали грубо ошибаться. А это тоже пища для размышлений. Ладно. Поехали на Коммунарную. Спускайся к машине, я тебя догоню через минуту.

Гуров вернулся в комнату, а Крячко покинул квартиру и направился к машине.

– Ну что? Это он?

– Он.

– А на фоторобот как-то не очень похож. – Гуров накрыл тело брезентом.

Судмедэксперты уже закончили свою работу, но спецбригада санитаров была еще в пути. Полковник обошел тело и шагнул в пропахшее потом помещение с тренажерами.

– Вы все реально уже достали меня со своим фотороботом, – проследовал за напарником Крячко. – Я запомнил его именно таким… Или смог изобразить таким. Чего придираться-то? К тому же теперь это и вовсе не имеет никакого значения. Человек, которого я видел в тот день в «Калисто», сам нашелся. Не совсем так, как мы надеялись, но нашелся.

Гуров беглым взглядом осмотрел помещение. Двое дактилоскопистов старательно изучали все возможные места, на которых предполагаемый убийца мог оставить отпечатки пальцев. Хотя полковник не особо верил в успех этой затеи. Наверняка отпечатков осталось много. Слишком много, чтобы извлечь из этого пользу…

Кто-то тактично покашлял за спиной Гурова, привлекая его внимание. Сыщик обернулся. Сотрудник местного РОВД, встретивший их с Крячко на входе, переступил порог тренажерного зала. Ему было немногим больше сорока лет, но дослужиться до звания выше капитанского за эти годы он так и не сумел. Причины столь медленного продвижения по служебной лестнице были явственно пропечатаны у капитана на лице. Гуров легко определял по внешнему виду людей, склонных к злоупотреблению алкоголем, даже если те были облачены в белоснежную отглаженную рубашку, выглядывающую из-под расстегнутого ворота кашемирового пальто. Одежда в данном случае не имела никакого значения. В девяноста процентах из ста алкоголика выдавало его лицо. Глаза, губы, нос…

– Что у вас? – спросил он.

– Я пообщался с вахтером, или с охранником, не знаю, как правильно выразиться. В общем, он тут приглядывает за порядком. Бывший военный, не сумевший найти в жизни ничего более достойного, как выдавать ключи на вахте арендаторам помещений, – усмехнулся капитан. В его представлении он достиг гораздо больших высот. – Утром он делал обход и нашел… тело. Сразу позвонил нам, в отделение. Трогать ничего не стал…

– В котором часу это было?

– В начале одиннадцатого.

– Поздновато у него начинается утро, – не удержался от саркастического замечания Крячко. – А что сказали эксперты? Установили время смерти?

– Так точно. – Капитан машинально проверил, застегнута ли верхняя пуговица его белоснежной рубашки. Короткие узловатые пальцы слегка подрагивали. Еще один верный признак алкозависимости. Причем на очень серьезной стадии. – Смерть наступила вчера вечером. В районе девяти-десяти часов.

– На вахте дежурил тот же человек?

– Так точно, – вновь повторил капитан. – Но он никого не видел. Ни входивших, ни выходивших.

– Как так?

– В подвал ведет еще одна дверь, – пояснил сотрудник РОВД, – с торцевой части здания. У многих постоянных посетителей «качалки» есть свои ключи. И от той двери, и от двери в зал. Так сказал вахтер. И его слова подтверждаются тем, что мы обнаружили у убитого на связке такие ключи.

– То есть мы никак не сможем установить, был ли убитый вчера здесь один или с кем-то? – уточнил Гуров. – Свидетелей нет?