Сумма теологии. Том II

Отвечаю: уже на основании одного того, что было сказано выше (1), совершенно очевидно, что творение может быть [результатом] действия единственно только Бога. Ведь чем более всеобще следствие, тем более всеобщей и предшествующей должна быть и его причина. Но из всех следствий наиболее всеобщим является само по себе бытие; значит, оно как следствие должно быть присуще первой и наиболее всеобщей причине, а это – Бог. Потому и говорится, что «ни ум, ни душа не создают бытия; оно – результат божественного действия»[19]. Творение же в собственном смысле слова есть создание не того вот или этого вот бытия, но – бытия как такового. Отсюда понятно, что творение есть действие, присущее одному только Богу.

Однако случается так, что нечто бывает причастным к действию, принадлежащему другому, и не посредством собственной силы, но – инструментально, поскольку действует посредством силы [этого] другого (так воздух может нагревать и воспламеняться посредством силы огня). И потому иные полагали, что хотя творение и есть сущностный акт всеобщей причины, тем не менее и некоторая нижняя причина, действуя посредством силы первой причины, способна творить. Так, Авиценна утверждал, что сотворенная Богом первая отделенная субстанция сотворила следующую после нее субстанцию, а также субстанцию мира и ее душу, и что субстанция мира сотворила материю нижайших тел. В том же духе учил и Мастер, говоря, что Бог может сообщать твари силу творить, так что последняя может творить не посредством собственной силы, но – [как бы] подчиненным образом[20].

Но это – вещь невозможная, ибо вторичная инструментальная причина не причастна к действию превышающей [ее] причины, кроме разве того случая, когда она действует через посредство чего-то себе присущего, что располагает ее к следствию основного действователя. Если, таким образом, сама по себе она через то, что ей присуще, ничего не производит, она не используется ни для чего до тех пор, пока не возникает надобность в определенном инструменте для определенных действий. Так, мы видим, что пила при выпиливании древесины, каковое происходит благодаря определенному качеству, присущему ее форме, производит форму скамьи, которая является следствием основного действователя. Но сущностным следствием творения Бога является то, что предшествует всем прочим следствиям, а именно само по себе бытие. Таким образом, ничто иное не может воздействовать на это следствие подчиненно и инструментально, ибо творение не происходит из чего-то, существовавшего прежде, что могло бы быть подчинено действию инструментального действователя. Следовательно, ни одна тварь не способна творить ни посредством собственной силы, ни инструментально, т. е. подчиненно.

Наиболее же нелепым является предположение о творческой потенции тела, ибо единственно, на что способно тело, это касание и движение, а это требует, чтобы то, чего можно касаться или что можно двигать, уже наличествовало [на момент осуществления действия], что противоречит самой идее творения.

Ответ на возражение 1. Совершенная вещь, причастная к той или иной природе, производит себе подобное, не производя саму по себе природу, а прилагая ее к чему-то еще. Так, отдельный человек не является причиной человеческой природы как таковой (ибо в противном случае он был бы причиной самого себя), но он – причина наличия человеческой природы в рожденном [им] человеке, и таким образом его действие предполагает наличие определенной материи, посредством которой он и является частным человеком. Но как отдельный человек участвует в человеческой природе, так и каждое сотворенное сущее участвует, если можно так выразиться, в природе бытия, и один только Бог, как было показано выше (7, 1, 2), есть Свое же собственное бытие. Таким образом, ни одно сотворенное сущее, коль скоро оно обусловливает «бытие» [лишь] в «этом», не может создавать бытие как таковое (в самом деле, действию, в результате которого производится себе подобное, должно предшествовать существование того, посредством чего вещь становится именно этой вот вещью). Но в бестелесной субстанции нельзя предположить что-либо такое, посредством чего она была бы «этой вот» вещью, ибо она есть «эта вот» благодаря своей форме, посредством которой она имеет и бытие, поскольку она есть сущая через самую себя форма. Поэтому бестелесная субстанция не может произвести другую, подобную ей бестелесную субстанцию, с точки зрения бытия, но – только с точки зрения некоего дополнительного совершенства (так, вторя Дионисию[21], мы говорим, что высшие ангелы просвещают низших). Следовательно, даже на небесах существует отцовство, о чем говорит и апостол: «От Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф. 3:15). Из сказанного очевидно, что никакое сотворенное сущее не может сотворить что-либо без того, чтобы чего-то уже не было прежде, а это противоречит самой идее творения.

Ответ на возражение 2. Вещь возникает из противоположного косвенно, непосредственно же – из субстрата, находящегося в возможности[22]. И противоположное противодействует действователю постольку, поскольку удерживает свою потенциальность от акта действователя; так, действие огня, направленное на приведение материи воды к подобию себя, встречает противодействие со стороны формы и противоположного расположения, удерживающих потенциальность [воды] от приведения к [вышеуказанному] акту; и чем более сдерживается потенциальность, тем больше усилий требуется от действователя для того, чтобы привести материю к действию. Таким образом, наибольшие усилия прилагаются тогда, когда действию вообще не предшествует никакая потенциальность. Отсюда: для создания чего-либо из ничего от действователя требуется гораздо большая сила, нежели для создания чего-либо из противоположного.

Ответ на возражение 3. Сила делателя определяется не только субстанцией сделанного, но также и модусом делания (ведь более теплое нагревает не только больше, но и быстрее). Поэтому, хотя творение конечного само по себе и не являет бесконечную силу, ее являет творение из ничего (что очевидно из ответа [на возражение] 2). В самом деле, коль скоро чем далее отстоит возможность от действия, тем большее усилие требуется от действователя, из этого следует, что сила того, кто производит нечто ни из какой предшествующей этому возможности, бесконечна, ибо в этом случае нет никакого соотношения между «отсутствием возможности» и той возможностью, что предшествует силе природного действователя, как нет и никакого соотношения между «небытием» и бытием. И так как ничто из сотворенного, не имея бесконечного бытия, не имеет, как было доказано выше (7, 2), и абсолютно бесконечной силы, из этого следует, что ничто из сотворенного не может творить.

Раздел 6. Присуща ли способность творить каждому из лиц?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что способность творить присуща лишь определенному Лицу. В самом деле, первое всегда выступает причиной последующего и более совершенное – менее совершенного. Но происхождение божественного Лица предшествует происхождению сотворенного и более совершенно, поскольку божественное Лицо происходит в совершенном подобии [Своему] началу, тогда как творение происходит в несовершенном подобии. Таким образом, происхождения божественных Лиц выступают причиной происхождения вещей и, следовательно, способность творить присуща [одному] Лицу.

Возражение 2. Далее, божественные Лица отличаются друг от друга лишь происхождениями и отношениями. Поэтому, какое бы отличие ни приписывалось божественным Лицам, оно относится к Ним либо согласно происхождениям, либо – отношениям Лиц. Но причинная обусловленность тварей приписывается божественным Лицам различным образом, ибо в Символе Веры об Отце говорится, что Он – Творец видимого и невидимого, о Сыне – что чрез Него все начало быть, а о Святом Духе – что Он Господь и Податель жизни. Таким образом, причинная обусловленность тварей принадлежит Лицам согласно происхождениям и отношениям.

Возражение 3. Далее, если скажут, что причинная обусловленность сотворенного проистекает из некоего сущностного атрибута, свойственного одному из Лиц, это определение не будет достаточным, поскольку каждое следствие божественности обусловливается всеми сущностными атрибутами, а именно силой, благостью и мудростью, и, таким образом, не относится к одному из них в большей степени, нежели к остальным. Поэтому не должно приписывать какой-либо модус причинности одному Лицу в большей степени, нежели другому, если только не проводить различения в [акте] творения согласно отношениям и происхождениям.

Этому противоречат слова Дионисия о том, что все причиненное есть общее достояние всецелой божественности[23].

Отвечаю: творение в собственном смысле слова – это обусловливание или создание бытия вещей. И так как всякий действователь производит себе подобное, начало действия может быть выведено из следствия [этого] действия (ведь для производства огня требуется огонь). Таким образом, способность творить присуща Богу согласно Его бытию (т. е. Его сущности), которое обще [всем] трем Лицам. Следовательно, способность творить принадлежит не какому-либо отдельному Лицу, но – целокупно всей Троице.

Тем не менее, сточки зрения сотворения вещей, божественные Лица обладают определенной причинностью согласно природе своего происхождения. В самом деле, как было показано выше при исследовании знания и воли Бога (14,8; 19,4), Бог есть причина вещей посредством Своего ума и воли подобно тому, как и ремесленник является причиной вещей, сделанных посредством его ремесла. Но ремесленник работает через воспринятое его умом слово, а также и через любовь его воли, направленной к некоторой цели. И точно также Бог-Отец соделал сотворенное через Свое Слово, которое суть Его Сын, и через Свою Любовь, которая суть Святой Дух. И потому происхождения Лиц, включающих такие сущностные атрибуты, как знание и воля, служат прототипом [для последующего] продуцирования сотворенного.

Ответ на возражение 1. Как уже было показано, причиной творения являются именно происхождения божественных Лиц.

Ответ на возражение 2. Как божественная природа, которая хотя и обща трем Лицам, однако же принадлежит Им в своего рода порядке (ибо Сын восприемлет божественную природу от Отца, а Святой Дух – от Обоих), так и сила творения, хотя она и обща трем Лицам, принадлежит им в своего рода порядке. Ибо [и в этом случае] Сын восприемлет ее от Отца, а Святой Дух – от Обоих. Поэтому, коль скоро Отец не приемлет силы творения от [кого-то] другого, Ему и приписывается имя Творец. О Сыне же сказано, что «все чрез Него начало быть» (Ин. 1:3), поскольку Он обладает тою же силой, но от другого (ведь предлогом «чрез» обычно обозначают посредствующую причину, или «начало от начала»). Что же касается Святого Духа, Который обладает тою же силой сразу от Обоих, то о Нем говорят, что через Свое господство Он управляет и животворит то, что сотворено Отцом через Сына. Опять-таки, причину подобного частного усвоения можно вывести из общепринятого усвоения сущностных атрибутов. В самом деле, как было указано выше (39, 8), Отцу усвояется сила, явленная в творении, и потому-то Ему и приписывается быть Творцом; Сыну усвояется премудрость, посредством которой умный действователь осуществляет [свою] деятельность, почему и сказано: «Все чрез Него начало быть»; Святому же Духу усвояется благость, к которой относится как распорядительство, направляющее вещи к их истинной цели, так и подание жизни, поскольку суть жизни состоит в некотором внутреннем движении; а первый двигатель есть и цель, и благость.

Ответ на возражение 3. Хотя любое из следствий Бога проистекает из всех атрибутов, каждое [конкретное] следствие может быть возведено к тому атрибуту, с которым оно связано природным образом; так, порядок вещей возводится к «премудрости», помилование грешника – к преизобильно изливающимся [на нас] «милости» и «благости». Что же касается творения, которое является созданием самой субстанции вещи, то оно возводится к «силе».

Раздел 7. Верно ли, что в тварях необходимо обнаруживается след троицы?

С седьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Похоже, нет никакой необходимости в том, чтобы в тварях обнаруживался след Троицы. Ведь нет ничего, что не могло бы быть выявленным через свои следы. Но Троица Лиц, как было указано выше (32, 1), не может быть обнаружена через сотворенное. Следовательно, в тварях нет никаких следов Троицы.

Возражение 2. Далее, все, что есть в тварях, сотворено. Таким образом, если бы в тварях след Троицы обнаруживался в соответствии с некоторыми из их свойств, и если бы все твари несли в себе след Троицы, из этого можно было бы заключить, что мы можем обнаружить след Троицы в каждом из этих [свойств], и т. д. до бесконечности.

Возражение 3. Далее, следствие отображает только собственную причину. Но причинность тварей принадлежит к их общей природе, а не отношениям, посредством которых Лица различены и счислены. Поэтому в тварях обнаруживается не след Троицы, а их сущностное единство.

Этому противоречит сказанное Августином, [а именно] что «след Троицы в тварях очевиден»[24].

Отвечаю: всякое следствие в некоторой степени отображает свою причину, но – различным образом. Например, иные следствия отображают не форму причины, а только причинную с нею связь (так дым отображает огонь). Подобное отображение называется «следом» (ибо след показывает, что кто-то прошел, но не показывает, кто именно). Другие следствия отображают причину в связи с подобием формы (так возникший огонь отображает тот огонь, от которого он возник, и статуя Гермеса – самого Гермеса); такого рода отображение называется «образом». Далее, как было сказано выше (27), происхождения божественных Лиц [некоторым образом] соотносятся с актами ума и воли, ибо Сын происходит подобно слову ума, а Святой Дух исходит подобно любви воли. Поэтому в разумных тварях, обладающих умом и волей, обнаруживается отображение Троицы в смысле образа (ведь и в них присутствует помышление слова и деятельность любви).

Но след Троицы обнаруживается во всех тварях, ибо в каждой твари присутствует нечто такое, что необходимо должно быть возведено к божественным Лицам как к своей причине. В самом деле, каждая тварь утверждается в собственном бытии, обладает формой, посредством которой она определяется к [своему] виду, и соотносится с чем-то еще. Таким образом, коль скоро она есть сотворенная субстанция, она отображает причину и начало, и таким образом обнаруживает Лицо Отца, Который суть «безначальное начало»; коль скоро она обладает формой и видом, она отображает Слово (подобно тому, как форма искусственной вещи [отображает] замысел мастера); коль скоро она включена в порядок, она отображает Святого Духа, Который суть Любовь, ибо упорядоченность следствия к чему-то еще есть результат [действия] воли Творца. И потому-то Августин и говорит, что след Троицы обнаруживается в каждой твари согласно ее индивидуальности, видовой оформленности и ее связи со [всеобщим] порядком[25]. А это, собственно, и есть те самые «число», «вес» и «мера», о которых читаем в Книге Премудрости (Прем. 11:21). Ведь «мера» относится к субстанции вещи, ограниченной своими началами, «число» – к виду, а «вес» – к порядку. А эти три [в свою очередь] сводятся к трем другим, о которых также пишет Августин, [а именно] «модусу», «виду» и «порядку»[26]; и еще – к тому, о чем он говорит [в другом месте так]: «то, что существует; то, посредством чего оно различается; то, посредством чего оно согласовывается»[27]. Ведь вещь существует посредством своей субстанции, различается посредством своей формы и согласовывается посредством своего порядка. Есть и немало других подобных высказываний, которые без труда могут быть сведены к вышеперечисленным.

Ответ на возражение 1. Обнаружение следа необходимо сообразуется со способностью, [а именно] с нашей способностью познавать Троицу божественных Лиц через сотворенное, о чем было сказано выше (32, 1).

Ответ на возражение 2. В собственном смысле слова тварь есть вещь, обладающая самобытием, и в силу этого в ней и обнаруживаются три вышеупомянутые вещи. Но нет никакой необходимости в том, чтобы эти три обнаруживались в том, что существует в твари: только лишь самобытие является следом с точки зрения этих трех вещей. Ответ на возражение 3. Происхождения Лиц есть также и своего рода причина и прототип творения, как это явствует из [сказанного] выше (6).

Раздел 8. Примешано ли творение к действиям природы и искусства?

С восьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что творение примешано к действиям природы и искусства. Ведь в результате каждого природного или искусственного акта производится некоторая форма. Но коль скоро в ней [(т. е. в произведенной форме)] нет никакой материи, она производится не из чего-либо, но – из ничего. И таким-то образом в каждом действии природы и искусства присутствует [момент] творения.

Возражение 2. Далее, следствие не может обладать большею силой, нежели [его] причина. Но в природных вещах в качестве действователя выступает единственно акцидентная форма, как активная, так и пассивная. По этой причине действия природы и не порождают субстанциальных форм, и, следовательно, последние должны быть произведены в результате творения.

Возражение 3. Далее, в природе подобное порождается подобным. Но иные из природных вещей, как известно, возникают и из неподобного, например, те животные, что зарождаются из гнили. Поэтому их форма происходит не естественным образом, но – как результат творения; и то же самое можно сказать о многих вещах.

Возражение 4. Кроме того, несотворенное – не тварь. Если бы, таким образом, в том, что производится природой, не присутствовал бы [момент] творения, из этого бы следовало, что произведенное природой не суть тварь, а подобное [мнение] – ересь.

Этому противоречит следующее: Августин проводит различение между размножением, каковое суть дело природы, и делами творения[28].

Отвечаю: все относящиеся к поднятому вопросу сомнения связаны с формами, которые, по утверждению некоторых, возникают не вследствие действий природы, но предсуществуют в материи в латентном состоянии. Подобные [мнения] являются результатом непонимания того, что есть материя, а также отсутствия знания о различии между потенциальностью и актуальностью. Ибо на основании [только] того, что формы предсуществуют в материи «в возможности», иные выводили заключение, что они предсуществуют «просто». Другие, впрочем, говорили, что формы придаются или обусловливаются отделенным [от материи] действователем посредством сотворения и, следовательно, что каждое действие природы соединено с творением. Но подобное мнение суть результат отсутствия знания о том, что есть форма. В самом деле, они не смогли понять, что форма природного тела существует не сама по себе, но что она лишь то, благодаря чему существует вещь. И потому, коль скоро «сделанность» и «сотворенность», как было показано выше (4), в собственном смысле слова принадлежат одной и той же вещи, формам принадлежит не «сделанность» и «сотворенность», но – сосотворенность. И если что действительно делается природным действователем, так это – «составленность», каковая происходит из материи.

Таким образом, творение не включается в действия природы, а предшествует действиям природы в качестве необходимого условия.

Ответ на возражение 1. Актуализация формы происходит после сделанности составного, т. е. не «непосредственно», но только лишь «опосредованно».

Ответ на возражение 2. Активные качества в природе действуют через посредство сущностных форм, и потому природный действователь не только производит подобное по качеству, но также и по виду.

Ответ на возражение 3. Для порождения несовершенных животных достаточно [действий] универсального действователя, каковые суть [действия] небесных сил, которым они [(т. е. несовершенные животные)] уподобляются, разумеется, не по виду, а по своего рода аналогии. Но отсюда отнюдь не следует, что их формы сотворены [неким] отделенным действователем. В свою очередь, для порождения совершенных животных универсального действователя недостаточно, но требуется еще и собственный действователь в виде соименного производителя.

Ответ на возражение 4. Действия природы возможны лишь при условии наличия сотворенных начал, в силу чего произведенное природой и называется сотворенным.

Вопрос 46. О начале сроков сотворенного

Далее надлежит исследовать [вопрос] о начале сроков сотворенного, в связи с чем будут рассмотрены три [пункта]: 1) всегда ли существовали твари; 2) надлежит ли принимать начало их существования в качестве догмата веры; 3) как понимать, что в начале сотворил Бог небо и землю.

Раздел 1. Всегда ли существовал универсум сотворенного?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что универсум сотворенного, называемый миром, не имеет начала, но существует вечно. В самом деле, все, что начало [актуально] существовать, прежде своего существования было сущим в возможности, в противном случае его [актуальное] существование было бы невозможным. Если, таким образом, мир начал существовать, он, прежде чем начал существовать, был сущим в возможности. Но сущее в возможности – это материя, которая является возможностью как бытия, вытекающего из наличия формы, так и небытия, вытекающего из лишенности формы. Следовательно, если мир начал существовать, материя необходимо должна была существовать прежде мира. Но материя не может существовать без формы, в то время как мировая материя с формой – это и есть мир. Таким образом, выходит, что мир существовал прежде, чем начал существовать, что невозможно.

Возражение 2. Далее, ничто из того, что обладает силой быть всегда, не может иногда быть, а иногда – не быть, ибо сколь велика сила вещи, столь долго она и существует. Но всякая нетленная вещь имеет силу быть всегда, ибо сила ее не ограничена каким-либо определенным сроком. Поэтому никакая нетленная вещь не может иногда быть, а иногда – не быть. Однако все, что имеет начало своего бытия, в какой-то промежуток времени существует, а в какой-то – кет; поэтому никакая нетленная вещь не имеет начала своего бытия. Но в мире есть много нетленных вещей, [например] небесные тела и все умопостигаемые сущности. Следовательно, мир не имеет начала своего бытия.

Возражение 3. Далее, то, что не возникает, не имеет начала. Но Философ доказал, что и материя не возникла[29], и небеса не возникли[30]. Поэтому и вселенная не имеет начала [своего] бытия.

Возражение 4. Далее, пустота – это то, где нет никаких тел, хотя они и могли бы там быть. Но если мир начал существовать, там, где ныне пребывает тело мира, сперва не было никаких тел; и оно[31] поныне есть, иначе его[32] и сейчас бы не было. Таким образом, прежде мира существовала пустота, что невозможно.

Возражение 5. Далее, ничто не приходит в движение иначе, как только либо посредством двигателя, либо посредством того, что сама движимая вещь претерпевает изменение. Но изменение – это тоже движение. Поэтому каждому новому движению предшествует ряд других движений. Следовательно, движение существовало всегда, и, следовательно, всегда существовало движимое, ибо движение существует только в том, что движется.

Возражение 6. Далее, каждый двигатель является либо природным, либо волящим. Но ни один из них не начинает двигать как-то иначе, если только этому не предшествует некое другое движение. Природа всегда движет одним и тем же способом; следовательно, прежде чем в природе двигателя или движимой вещи не произойдет некоторое изменение, результатом действия природного двигателя не может явиться движение, отличное от предшествующего. Да и воля продолжает подвигать к действию, к которому подвигала и ранее, если сама не претерпит изменения, хотя бы это было лишь некое условное изменение, по крайней мере, в смысле времени. Например, тот, кто выразил желание строить дом завтра, а не сегодня, ожидает чего-то, что случится завтра, а не сегодня; в крайнем случае, он [просто] ждет, когда закончится сегодня и наступит завтра; и это не может не быть изменением, поскольку время – мера движения. В итоге следует, что каждому новому движению предшествует другое движение, откуда получается то же заключение, что и [возражением] выше.

Возражение 7. Далее, то, что всегда и в начале, и в конце, не может ни начаться, ни завершиться, поскольку начало – это не конец, а конец – не начало. Но время всегда находится и в начале, и в конце, ибо нет никакого времени кроме «теперь», которое суть конец прошлого и начало будущего. Поэтому время не может начаться или завершиться, и, следовательно, таково же и движение, мерою которого выступает время.

Возражение 8. Далее, Бог предшествует миру или только в порядке природы, или также и в смысле продолжительности. Если только в порядке природы, то, коль скоро Бог вечен, вечен и мир. Если же Бог предшествует и в смысле продолжительности, то, коль скоро предшествование и следование в смысле продолжительности происходят во времени, из этого следует, что время существовало до мира, что невозможно.

Возражение 9. Далее, при наличии достаточной причины всегда наличествует и следствие, в противном случае имеет место причина несовершенная, которой для получения следствия требуется что-то еще. Но Бог, будучи конечной причиной в силу Своей благости, образующей причиной в силу Своей мудрости и действующей причиной в силу Своего могущества, как это явствует из сказанного выше (44, 2, 3,4), – достаточная причина мира. И так как Бог вечен, то вечен также и мир.

Возражение 10. Кроме того, вечное действие обусловливает и вечное следствие. Но действие Бога – это Его сущность, которая вечна. Поэтому вечен и мир.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5); и еще: «Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони» (Прит 8:22).

Отвечаю: ничто не вечно – один только Бог. И доказать это утверждение вовсе не невозможно, ибо ранее уже было доказано, что воля Божия – это причина вещей (19, 4). Поэтому вещи необходимы настолько, насколько необходимо их желает Бог, ибо необходимость следствия зависит от необходимости причины[33]. Затем, как было показано выше (19, 3), в собственном смысле слова отнюдь не необходимо, чтобы Бог желал что-либо помимо Себя. Поэтому нет никакой необходимости в том, чтобы Бог желал вечности мира, но [напротив] мир существует потому, что этого пожелал Бог, и от самого своего начала мир зависит от воли Бога как от своей причины. Отсюда: вечность существования мира не необходима, а потому и не может быть аргументировано доказана.

Доводы же Аристотеля таковы, что они не очевидны, но [скорее] относительны и иллюстративны, ибо его целью было опровергнуть иных из древних, делавших о начале существования мира [самые] невозможные предположения. Это понятно по [следующим] трем соображениям.

Во-первых, потому что как в «Физике»[34], так и Ό небе»[35] он [сперва] приводит ряд мнений, в частности Анаксагора, Эмпедокла и Платона, и выдвигает причины, по которым [он намерен] их опровергнуть.

Во-вторых, потому что везде, где он говорит на эту тему он ссылается на свидетельства древних, а это не доказательства, но только лишь – правдоподобные положения.

В-третьих, потому что он прямо заявляет, что есть такие диалектические проблемы, для доказательства которых мы не имеем доводов, «например, вечен ли мир»[36].

Ответ на возражение 1. Хотя и возможно, чтобы до своего [актуального] существования мир существовал [потенциально], но это его существование обусловливалось не той пассивной силой, каковой является материя, а активной силой Бога; и еще: подобно тому, как вещь называют абсолютно возможной не в связи с той или иной силой, но единственно по непротиворечивости принятой терминологии, так и возможным зачастую полагают то, что противоположно невозможному, о чем говорит и Философ[37].

Ответ на возражение 2. То, что имеет силу быть всегда, вследствие обладания этой силой не может иногда быть, а иногда – не быть; но прежде, чем оно обрело эту силу, его не было.

Те же обоснования, которые приводит Аристотель[38], не доказывают очевидным образом, что неуничтожимые вещи никогда не начали быть, но только лишь то, что они не начали быть согласно природному модусу посредством которого имеют свое начало вещи возникающие и уничтожающиеся.

Ответ на возражение 3. Аристотель доказывает извечность материи на основании того факта, что у нее нет того, из чего бы она могла возникнуть[39]; а то, что и небо не возникло – на основании того, что нет той его противоположности, из которой бы оно возникло[40]. Из этого многие заключают, что материя и небо (и особенно – последнее) не имели своего начала в смысле возникновения. Мы же, со своей стороны, говорим, что материя и небо были произведены в результате акта творения, о чем было сказано выше (44, 1).

Ответ на возражение 4. Понятие «пустота» означает не только «то, в чем ничего нет», но еще и способное содержать в себе тело пространство, в котором этого тела нет, что очевидно из рассуждений Аристотеля[41]. Мы же со своей стороны утверждаем, что прежде мира такого места или пространства не существовало.

Ответ на возражение 5. Первый двигатель был всегда и состояние его неизменно, тогда как первая движимая вещь была не всегда, ибо сперва ее не было, а после она начала быть. Но это случилось не вследствие изменения, а в результате творения, каковое, как было показано выше (45, 2), вовсе не изменение. Рассуждения же Аристотеля направлены [прежде всего] против тех, которые допускали существование вечных движущихся вещей, а не вечное движение, как это явствует из [приведенных Аристотелем] мнений Анаксагора и Эмпедокла[42]. А мы придерживаемся того мнения, что движение возникло вместе с движущимися вещами.

Ответ на возражение 6. Первый действователь суть действователь со свободной волей. И хотя Его воля, необходимая для созидания следствий, вечна, тем не менее Он не создает вечных следствий. Нет также и никакой необходимости в некоторых предшествующих изменениях, даже с точки зрения некоего предполагаемого времени. Ибо нам надлежит видеть разницу между частным действователем, который предполагает нечто и производит нечто, и универсальным действователем, который производит все. Частный действователь производит форму и предполагает материю, и потому необходимо, чтобы он помещал форму в надлежащей пропорции в соответствующую материю. Поэтому правильным будет сказать, что он помещает форму именно в эту вот, и никакую иную материю, ибо имеются разные виды материи. Но будет ошибкой сказать то же о Боге, Который производит форму и материю вместе; скорее, следует говорить, что Он производит материю, подобающую форме и цели. Далее, каким образом частный действователь предполагает материю, таким же точно он предполагает и время. Поэтому согласно представлению о непрерывности времени его следует описывать как действующего во времени «после», а не во времени «прежде». Но универсального действователя, производящего вместе вещь и время, неправильно описывать ни как действующего «теперь», не – «прежде» (согласно представлению о непрерывности времени), как если бы время предшествовало Его действию; но Его должно мыслить как дарующего время Своим следствиям в той мере, в какой и когда Он пожелал и насколько это подобает явлению Его силы. Ибо мир очевиднее направляется к постижению творящей силы божества, если он существует не всегда, нежели если он существует всегда, поскольку то, что существует не всегда, гораздо очевиднее имеет причину, чем то, что существует всегда.

Ответ на возражение 7. Как сказано [в «Физике"], «до» и «после» принадлежат времени постольку, поскольку они существуют в движении[43]. Следовательно, начало и конец [самого] времени также должно полагать как существующие в движении. Затем, в случае представления о вечности движения необходимо, чтобы в любой момент движения присутствовали начало и конец движения, тогда как в случае представления о том, что у движения было начало, такой необходимости нет. То же самое относится и к «теперь» времени. Ведь понятно, что идея о моменте «теперь» как о начале и конце времени вместе предполагает вечность времени и движения. И потому Аристотель и выдвигает это соображение против тех, которые утверждали вечность времени и отрицали вечность движения[44].

Ответ на возражение 8. Бог предшествует миру предшествованием продолжительности. Но слово «предшествование» в данном случае говорит не о предшествовании времени, а [о предшествовании] вечности. Или еще можно сказать, что оно говорит о вечности некоего мнимого, а не реально существующего времени; ведь говорим же мы, что выше небес нет ничего, притом что слово «выше» указывает на мнимое место, поскольку вполне можно вообразить размеры, превышающие размеры тела небес.

Ответ на возражение 9. Как следствие вытекает из причины, действующей природным образом, согласно модусу ее формы, так же точно оно вытекает из волящего действователя согласно форме, предпосланной и определенной действователем, что явствует из вышесказанного ( 19, 4; 41, 2). Поэтому, хотя Бог от вечности и был достаточной причиной мира, не должно говорить, что мир был сотворен Им как-то иначе, кроме как будучи предопределенным Его волей, т. е. что он начал быть после того, как его не было, дабы очевиднее явить своего Творца.

Ответ на возражение 10. При наличии действия, следствие проистекает согласно потребности формы, которая является принципом действия. Но в действователях, действующих волеизъявительно, в качестве формы как принципа действия выступает то, что замышлено и предопределено. Поэтому из вечного действия Бога отнюдь не обязательно проистекает вечное следствие, но – такое следствие, какое пожелал Бог, а именно: которое имеет бытие после небытия.

Раздел 2. Является ли начало мира догматом веры?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что начало мира – это не догмат веры, а доказательное умозаключение. Ведь все сделанное имеет начало своей продолжительности. А то, что Бог является действующей причиной мира, может быть убедительно доказано; в самом деле, этого мнения держались самые именитые философы. Следовательно, то, что мир имеет начало, может быть убедительно доказано.

Возражение 2. Далее, если должно полагать, что мир был сделан Богом, то он необходимо был сделан или из чего-то, или из ничего. Но он не был сделан из чего-то, иначе материя мира предшествовала бы миру, что опровергается тезисами Аристотеля, полагавшего небо несотворенным[45]. Поэтому должно думать, что мир был сделан из ничего, и таким образом он начал быть после того, как его не было. Следовательно, он должен иметь начало.

Возражение 3. Далее, все, что производится умом, производится от некоторого начала, что можно наблюдать на примере всех видов ремесел. Но деяния Бога есть акты ума, а потому произведенное Им имеет начало. Таким образом, мир, который суть Его следствие, существовал не всегда.

Возражение 4. Далее, кажется очевидным возникновение иных из искусств, а равно и то, что некоторые страны были заселены в определенное время [будучи прежде безлюдными]. Но если бы мир существовал всегда, этого бы не случилось. Отсюда понятно, что мир существовал не всегда.

Возражение 5. Далее, несомненно: ничто не может быть равным Богу. Но если бы мир существовал всегда, он был бы равен Богу по продолжительности. Отсюда понятно, что мир существовал не всегда.

Возражение 6. Далее, если бы мир существовал всегда, вследствие этого нынешнему дню предшествовало бы бесконечное множество дней. Но переход через бесконечность невозможен. Следовательно, мы никогда бы не достигли дня сегодняшнего, что нелепо.

Возражение 7. Далее, если бы мир был вечен, вечным было бы также и порождение. Таким образом, последовательность рождений человека от человека образовала бы бесконечный ряд. Но действующей причиной сына является [его] отец[46]. Следовательно, действующие причины образовывали бы бесконечный ряд, каковое [положение] опровергнуто[47].

Возражение 8. Кроме того, если бы мир и порождение существовали всегда, [за бесконечное время] родилось бы бесконечное количество людей. Но душа человека бессмертна, и потому к настоящему времени актуально существовало бы бесконечное количество человеческих душ, что невозможно. Следовательно, о начале мира можно знать не только посредством веры, но и на основании доказательного умозаключения.

Этому противоречит следующее: догматы веры не могут иметь убедительного доказательства, поскольку вера есть «уверенность в невидимом» (Евр. 11:1). Но так как Творцом мира является Бог, следовательно, начало мира есть догмат веры; ведь говорим же мы: «Верую в единого Бога», и т. д. И еще: Григорий пишет, что Моисей пророчествовал о прошлом, говоря: «В начале сотворил Бог небо и землю», в каковых словах явлена новизна мира[48]. Таким образом, о новизне мира известно только через откровение, и потому она не может иметь убедительного доказательства.

Отвечаю: то, что мир существовал не всегда, может быть подтверждено одною только верой, но никак не посредством доказательных умозаключений, подобно тому, как мы уже говорили выше касательно таинства Троицы (32, 1). Причина этого состоит в том, что новизна мира не может иметь доказательства со стороны самого мира. В самом деле, началом доказательства выступает сущность вещи. Но все вещи с точки зрения их вида абстрагируются от «здесь» и «теперь», почему и говорится, что универсалии есть везде и всегда. Таким образом, нельзя доказать, что человек, или небо, или камень были не всегда. Подобным же образом она не может быть доказана и со стороны действующей причины, которая действует посредством воли. Ведь воля Бога не может быть постигнута разумом, за исключением разве только тех вещей, которые Бог желает необходимым образом; однако Его пожелания касательно тварей, как было указано выше (19,3), среди таковых не числятся. Но воля Божия может быть явлена посредством откровения, на котором зиждется вера. Следовательно, [положение] о начале бытия мира суть объект не доказательства или науки, но – веры. И это важно иметь в виду, дабы кто-нибудь не возомнил, что он может доказать [что-либо] относящееся [исключительно] к вере, и не стал выдвигать сомнительных оснований, тем самым давая повод неверующим посмеяться [над нами] в предположении, что на таких вот основаниях мы верим в то, что [на самом деле] относится [исключительно] к вере.

Ответ на возражение 1. Как пишет Августин, мнение философов, утверждавших вечность мира, было двояким. Ибо одни говорили, что субстанция мира не сотворена Богом, и это [суждение] – непростительная ошибка, поскольку может быть опровергнуто убедительными доказательствами. Другие, однако, утверждали, что хотя мир и сотворен Богом, но – вечен. Они придерживались того мнения, что мир имеет начало, но не в смысле времени, а в смысле того, что он был [этим началом] создан, так что некоторым едва понятным образом он был сотворен всегда[49]. И это свое мнение они пытались защитить так: «Если бы нога от вечности стояла на песке, то от вечности был бы под нею и след; тем не менее никто не усомнился бы, что след сделан ногою и что ни один из этих двух предметов не был раньше другого; таким образом и мир может существовать вечно при вечном существовании Сотворившего его»[50]. Дабы это уразуметь, надлежит принять во внимание, что действующая причина, которая действует через посредство движения, необходимо предшествует следствию во времени, ибо следствие возникает лишь по реализации действия, и каждый действователь [при этом] должен быть началом действия. Но если действие не развертывается последовательно, а происходит мгновенно, то нет никакой необходимости в том, чтобы делатель предшествовал сделанной во времени вещи, как об этом свидетельствует пример с освещением. Следовательно, говорят они, хотя Бог и является действующей причиной мира, нет никакой необходимости в том, чтобы Он предшествовал миру во времени, ибо акт творения, посредством которого Он произвел мир, не суть последовательное изменение, как о том было сказано выше (45, 2).

Ответ на возражение 2. Утверждающие вечность мира будут также утверждать, что мир был сделан Богом из ничего, но не в том смысле, что он был сделан после того, как было ничто (как мы понимаем слово «творение»), но что он не был сделан из чего-то; некоторые же из них [и вовсе] отвергают слово «творение», как это явствует из сказанного Авиценной[51].

Ответ на возражение 3. Это – тезис Анаксагора (как он процитирован в «Физике» VIII, текст 15). Но он не приводит к необходимому заключению, разве что касательно ума, которому следует размыслить, дабы определить то, что надлежит сделать, а это подобно движению. Таков человеческий ум, но никак не ум Бога (14,7,12).

Ответ на возражение 4. Придерживающиеся мнения о вечности мира также убеждены и в том, что некоторые страны бесконечное количество раз переходили из состояния безлюдности к состоянию заселенности и наоборот, и подобным же образом они полагают, что искусства, вследствие разного рода разрушений и несчастий, бессчетное число раз расцветали и приходили в упадок. В конце концов, еще Аристотель сказал, что на основании такого рода частных изменений нелепо строить догадки о [степени] новизны целого мира[52].

Ответ на возражение 5. Даже если бы мир существовал всегда, он все равно, как заметил Боэций, не был бы равен Богу в вечности, ибо Всевышний есть сразу вся полнота бытия, тогда как с миром дело обстоит иначе[53].

Ответ на возражение 6. Переход всегда мыслится как имеющий продолжительность. И какой бы день в прошлом мы ни указали, от дня нынешнего его отделяет конечное число прошедших дней. Возражение основано на той идее, что между двумя противоположностями может находиться бесконечное множество средних членов.

Ответ на возражение 7. В случае с действующими причинами невозможно перейти к бесконечности по существу; так, не может быть бесконечного числа причин, которые бы требовались по существу для получения некоторого следствия, например, чтобы камень перемещался палкой, палка – рукой и так далее до бесконечности. Но нет ничего невозможного в том, чтобы в случае с действующими причинами перейти к бесконечности акцидентно; так, например, если все умножаемые до бесконечности причины имеют порядок одной единственной причины, их умножение акцидентно, как в том случае, когда ремесленник акцидентно действует посредством множества молотков, поскольку ломает их один за другим. Это акцидентно, ибо один частный молоток действует после того, как завершилось действие другого, и подобным же образом акцидентным является то, что данный частный человек, рассматриваемый как порождающее начало, сам был порожден другим человеком, – ведь он порождает как человек, а не как сын другого человека. В самом деле, все люди порождаются согласно одному классу действующих причин, а именно классу частного порождения. Следовательно, нет ничего невозможного в том, чтобы человек порождал человека до бесконечности; невозможным было бы другое: если бы порождение этого вот человека зависело и от этого человека, и от простейшего тела, и от солнца и так далее до бесконечности.

Ответ на возражение 8. Придерживающиеся мнения о вечности мира отводят подобное соображение многими способами. Так, одни не видят ничего несообразного в том, чтобы существовала актуальная бесконечность душ, как это явствует из «Метафизики» (азали, который говорит, что это суть акцидентная бесконечность. Но подобное [мнение, впрочем] было опровергнуто выше (7,4). Другие говорят, что душа уничтожается вместе с телом. А еще некоторые полагают, что из всех душ останется лишь одна душа. Есть и такие, которые, по свидетельству Августина[54], утверждают круговращение душ, т. е. что души, отделенные от своих тел, по истечении некоторого срока вновь занимают свое место [в других телах] (более полно мы исследуем этот вопрос несколько позже (75, 2; 118, 6)). Тут надлежит отметить, что данный тезис относится лишь к частному случаю. В самом деле, кто-либо может утверждать вечность мира на основании вечности какой-нибудь другой твари, например, ангела, а не человека. Мы же, со своей стороны, исследовали вопрос в общем, а именно: может ли какая бы то ни было тварь существовать от вечности.

Раздел 3. Было ли сотворение вещей в начале времени?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что сотворение вещей имело место не в начале времени. Ведь то, что не во времени, то и не в какой-либо из частей времени. Но сотворение вещей происходило не во времени, ибо посредством творения к бытию была приведена субстанция вещей, а время не является мерилом субстанции вещей, тем более, вещей бестелесных. Следовательно, творение имело место не в начале времени.

Возражение 2. Далее, Философ доказал, что все сделанное претерпело делание, а значит быть сделанным подразумевает «до» и «после»[55]. Но в начале времени, каковое неделимо, нет «до» и «после». Следовательно, коль скоро быть сотворенным это своего рода быть сделанным, похоже, что вещи не были сотворены в начале времени.

Возражение 3. Далее, даже само время было сотворено. Но время не могло быть сотворено в начале времени, так как время делимо, а начало времени – нет. Следовательно, сотворение вещей имело место не в начале времени.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1).

Отвечаю: слова [книги] Бытия «в начале сотворил Бог небо и землю» надлежит толковать трояко, дабы тем опровергнуть три заблуждения. Ибо одни говорили, что мир существовал всегда, а потому время [вообще] не имеет начала; следовательно, против таких будет направлено толкование слов «в начале» в смысле «[в начале] времени». А другие болтали, что есть два начала творения: одно для добрых вещей, другое – для злых, и против них «в начале» должно толковать: «в Сыне». Ведь как деятельное начало приписывается Отцу вследствие силы, так и формальное начало приписывается Сыну вследствие мудрости, в связи с чем, согласно сказанному: «Все соделал Ты премудро» (Пс. 103:24), можно разуметь, что Бог сделал все в начале в смысле – в Сыне, что подтверждается и словами апостола: «В Нем, – то есть в Сыне, – создано все» (Кол. 1:16)[56]. А еще говорили, что телесные вещи были созданы Богом посредством духовных тварей, и дабы опровергнуть и этих, следует толковать так: «В начале, – то есть прежде всех вещей, – Бог сотворил небо и землю». Ибо всего четыре вещи были сотворены вместе, а именно: высшее небо, телесная материя, именуемая землею, время и ангельская природа.

Ответ на возражение 1. О вещах говорят как о сотворенных в начале времени не так, как если бы начало времени было мерилом творения, но так, что вместе с временем были сотворены небо и земля.