Вуаль для Евы

— Тридцатое июля.

— Боже! Мне завтра на работу. Неужели Торнтон держал меня две недели? Как такое возможно?

— Понятия не имею, Дез. — покачал головой Блейк. — Ты уверена, что тебя будут искать?

— Конечно. — воскликнула я. — Я — свидетель. И могу заявить на него в полицию. Рассказать, чем на самом деле занимается Торнтон.

— Можешь. — кивнул Адам, невесело улыбаясь. — Но кто тебе поверит. Есть доказательства, кроме твоих слов?

— Нет. — я приуныла, растеряв уверенность в собственных силах. Блейк снова прав. Западня. Если меня убьют, никто никогда не догадается, что это дело рук Джерри Торнтона.

— Не могу понять, как ты могла так сглупить? Я бы не поверил тебе, не будь мы знакомы много лет. В работе ты всегда ответственна и серьезна, собрана, пунктуальна, не считая последнего раза. Непростительная легкомысленность, Дез. Какой-то глупый спор. Или есть что-то еще?

Я посмотрела на него в нерешительности? Стоит ли говорить? А, ладно. Все равно терять нечего.

— Я надеялась, что Джерри поможет мне вспомнить мою жизнь до аварии.

— Помог? — Блейк пристально посмотрел в мои глаза.

— Нет. — вздохнув, покачала головой. — Ничего. Думаешь, они убьют меня?

— Нет. — уверенно заявил Адам. — Смысл? Ты ничего не помнишь. А если расскажешь то, что помнишь, никто не поверит. Забудь обо всем и живи прежней жизнью.

— Легко сказать.

— Легко сделать, Дез. Это единственный вариант, другого быть не может.

— Ему что-то было нужно…. - нахмурив лоб, пробормотала я. — Неспроста Джерри так рьяно взялся за меня. Я действительно ничего не запомнила, но отдельные несвязные образы сохранились. Я не понимаю, что они означают, но, наверно, нечто важное.

— Например?

— Кошка.

— Кошка?

— Да. Кошачья морда, и желтые глаза. Я смотрю в них, словно…. Словно знаю ее. Нелепо звучит, да?

— Слегка. Что-то еще?

— Голоса, чужие голоса, которых я никогда не слышала.

— И что они говорят?

— Не знаю, не помню. — я пожала плечами. — Но я помню имя. Джерри называл его, когда я была в сознании.

— Какое имя, Дезире?

— Ева. — выдохнула я, взглянув в черные омуты глаз. И вдруг улыбнулась, ухватившись за смешное совпадение. — Адам и Ева. Каково звучит, а? Знать бы еще, о какой Еве шла речь. У меня нет знакомых с таким именем.

— Тебе могло послышаться. Не думай об этом больше.

— Мне страшно, Адам. — призналась я, не заметив, что впервые назвала шефа по имени. Да и о какой субординации может идти речь, если я провела ночь в его постели?

— Нечего бояться. Я уверен, что Торнтон не станет тебя преследовать. — Блейк внезапно встал с кровати и взглянул на часы. — Дезире, мне нужно ехать в офис. Но ты можешь спокойно отдыхать здесь. Выспись хорошенько. Полежи в ванной, там, кстати, есть все необходимое. Загляни в холодильник, я вчера закупил продукты. Не стесняйся. Мы все-таки не чужие, и заботиться о своих подчиненных — моя святая обязанность. А вечером я привезу подходящую одежду и отвезу тебя домой. Договорились?

— Да. Спасибо, мистер Блейк. Простите, что доставила вам неудобства. Мне очень стыдно.

— Забудь. Мне даже приятно. Не так часто в моей постели спит красивая молодая девушка.

— Неужели?

— Если честно — впервые за много лет. — он серьезно посмотрел на меня. Внутри что-то болезненно сжалось. Я так долго не видела за деловым костюмом и невозмутимой внешностью владельца компании обычного человека, со своими чувствами, страхами и… своей болью. Потому что в этот момент в его глазах отразилась именно боль. Он пытался спрятать ее за ленивой улыбкой, но я заметила, почувствовала на подсознательном уровне. Я работаю с ним пять лет, и точно знаю — у моего шефа за столь длительный срок не было ни одного служебного романа, а коллектив у нас по большей части женский. И все очень не дурны собой.

— Мне тоже приятно. — улыбнулась я искренне. — Приятно, что я стала первой.

Он как-то странно посмотрел на меня, словно хотел сказать нечто важное, но в последний момент передумал и вышел из спальни.

Уснуть больше не удалось, и я отправилась в ванную комнату, где отмокала не менее часа, а весь последующий день провела, слоняясь по огромной квартире Адама Блейка. Меня распирало любопытство, и после долгих споров со своим внутренним я, все-таки заглянула в пару комнат, залезла в шкаф Блейка, проверила многочисленные ящички в письменном столе, но так и не нашла ничего интересного или сугубо личного. Никаких фотографий и писем, небольшой гардероб, несколько пар обуви, много книг. Я объясняла свою бестактность и злоупотребление гостеприимством, желанием отвлечься от тяжелых мыслей и тревог. Я часто смотрела в окно и прислушивалась к шорохам за входной дверью. А потом смеялась над своей мнительностью.

Я вспомнила про холодильник ближе к вечеру. Странно, что я не испытываю чувства голода. Желудок не подает сигналов в виде спазмов и подташнивания. Неужели капельницы, через которые я в течение двух недель получала пищу, перезапустили мой обмен веществ? Я открыла холодильник и изумленно ахнула. Ни тебе колбасы или мяса, которые предпочитают мужчины, ни молока, ни хлеба. Овощи, минеральная вода в бутылках и фрукты — все то, что составляло мой рацион в течение тех лет, которые я помню. Неужели Адам Блейк тоже вегетарианец? Теперь мне понятен секрет его привлекательности. Удивительно.

Я воспользовалась соковыжималкой и отварила пару картофелин. Ела и пила без удовольствия. Просто потому что нужно что-то есть. Сразу после незатейливого перекуса меня сморил сон. Я прилегла на диванчик в гостиной, окутавшись пледом, и щелкнула пультом от телевизора. Я перебрала огромное количество каналов, но ни один не транслировался. Видимо, у Блейка проблемы с антенной или источник вещания неисправен. У меня в квартире часто происходят подобные казусы. То провод перережут, то сигнал интернета не распознается. Я даже называла свой дом аномальной зоной, где телефоны выходят из строя, техника ломается, внезапно перегорают лампы, и думала, сама являюсь причиной неприятностей. Хорошо, что я не одинока в этом вопросе. Кто-то так же невезуч, как я. Эта мысль неожиданно успокоила меня, и я заснула.

Меня разбудило прикосновение чужих пальцев к шее. Оно не было враждебным, скорее, острожным, даже ласковым. Вздрогнув всем телом, я открыла глаза, и повернула голову, чтобы взглянуть в лицо нарушителю моего уединения. В комнату незаметно проникли сумерки, и лицо Блейка снова скрывала тень, чтобы спрятать от меня выражение его глаз.

— Что вы делаете? — шепотом спросила я. Адам убрал пальцы с моего горла.

— Ты говорила во сне и металась, и считал пульс. Дай руку.

Я послушно протянула ладонь, и он повторил свои манипуляции, но уже с запястьем.

— Может, свет включим? — тихо спросила я. Блейк кивнул, отпуская мою руку и хлопая в ладоши. Мягкий голубоватый свет наполнил уютную просторную гостиную. Я прищурила глаза, на какое-то время ослепнув. Привыкнув к освещению, заметила, что Блейк наблюдает за мной с обеспокоенным задумчивым выражением лица.

— Тебе нужно в больницу. Утром я решил, что такой необходимости нет, но, видимо, ошибся. Пульс повышенный, зрачки расширены. Голова не кружится?

— Немного. — я кивнула, во все глаза глядя на внимательного шефа. Какая забота! Кто бы мог подумать.

— Ты ела? — строгий тон, словно у заботливого папаши.

— Да. У тебя телевизор не работает.

— Я знаю. — кивнул Блейк, и быстро вышел из гостиной.

Он вернулся с большим бумажным пакетом, который положил мне на колени.

— Переоденься, и я отвезу тебя к своему знакомому доктору. Он сейчас работает. Так что примет без очереди. А потом я отвезу тебя домой. Возражения есть?

— Возражений нет. — я тряхнула светлыми кудряшками и очаровательно улыбнулась. Он ответил мне мрачным взглядом. Явно не в духе.

— В офисе все хорошо? — поинтересовалась я из вежливости, с любопытством заглядывая в пакет.

— Почему ты спрашиваешь?

Вот что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос?

— Не знаю, показалось. У вас лицо усталое.

— А ты у нас знаток душ? — холодная улыбка, но без тени иронии или насмешки.

— Нет…. Ой, это что? — потрясенно спросила я, доставая из пакета длинный розовый свитер и узкие розовые джинсы. Розовые носки, розовые кроссовки. Розовое белье (надеюсь, он не сам его выбирал). Он издевается? Да, что такое с чувством юмора у этого красавчика?

— Одежда. — совершенно серьезно заявил Блейк. Ему явно была не понятна причина моего удивления. Беда…. Конечно, нельзя не отметить, что в размер он попал просто сверхточно.

— Почему она вся розовая? Это месть за деловой ужин? — вскинув голову, я посмотрела на него снизу вверх. Адам нахмурился, на лице отразилась досада.

— В мыслях не было. Ты же любишь розовый цвет. Я хотел угодить. Извини, если не вышло.

— Ладно, все нормально. Не знаю, что случилось. Но я как-то разлюбила этот цвет. Наверно, перейду на светлые и постельные тона.

— Какие резкие перемены во вкусах.

— Да, согласна. Сама удивлена. У меня прямо внутренний протест. Понимаю, что должна надеть этот свитер, и не могу.

— Что ж, могу предложить один из моих свитеров. Конечно, они будут велики, но можно воспользоваться ремнем.

Я вытряхнула все содержимое пакета, и обнаружила вышеупомянутый ремень. Розовый… Выразительно посмотрела в невозмутимые темные глаза.

— Как-нибудь переживу один вечер. — вздохнула я. Пристальный взгляд Блейка все еще скользил по мне. Что не так? Я лохматая? Или измазалась, пока ела? В этом доме я не нашла ни одного зеркала. А это просто нонсенс. Я понимаю, что Блейк — не тщеславная девица, но нужно же как-то бриться, причесываться…. Или он на ощупь? Странный человек. Очень странный.

— Дез, утром я ничего не сказал…. - как-то чересчур осторожно и вкрадчиво начал он. Я сразу напряглась, приготовившись к самому страшному. — Ты была так расстроена и травмирована морально, не хотел усугублять и без того плачевное состояние. Поэтому я убрал зеркала.

Я испуганно округлила глаза, ощупав свое лицо, уши волосы. Господи, что они со мной сделали? Поэтому Блейк так странно иногда смотрит на меня? Я — уродина?

— Только не говори, что я брюнетка. — всхлипнула я.

— Нет. — тень улыбки тронула чувственные губы шефа. — Я не вижу ничего ужасного. Просто необычно. Я бы даже сказал — пикантно.

— Что? — я вскочила на ноги, уронив плед и обновки на пол.

— Не волнуйся, Дез. Возьми одежду и иди в ванну. Зеркало на месте. В общем-то, оно и раньше было, но в другом спектре. Ты видела только экран с плавающими золотыми рыбками.

— А я решила, что вы таким образом успокаиваете нервы. Чистите зубы и релаксируете, наблюдая за рыбками.

Блейк казался таким спокойным и уравновешенным, что невольно его состояние передалось мне. Я собрала купленные им вещи и пошлепала в ванную комнату.

Адам оказался прав. Вместо жидкокристаллического аквариума над раковиной располагалась жидкокристаллическое зеркало. Какая занятная вещица. Интересно, туда можно закачать фотографии? Такая огромная электронная фоторамка. Но ей место не здесь, а в комнате. Над кроватью или столом. Я осторожно взглянула в зеркало и сначала ничего необычного не заметила. Лицо бледновато, и глаза неестественно блестят, и цвет кажется ярче, чем обычно, родные белокурые волосы струятся по плечам. Я заправила локоны за уши и увидела…. Вопль ужаса застыл в горле. От правого виска к щеке тянулась черная витиеватая татуировка, замысловатый орнамент, значения которого я не понимала.

— Господи. — прохрипела я, поворачивая лицо влево, чтобы получше разглядеть безобразие на щеке. Когда первый шок прошел, возникли вопросы. Я провела кончиками пальцев по изогнутым линиям. Разве татуировка не должна какое-то время заживать? Покрываться коркой, гноиться и все такое? А моя кожа была совершенно гладкой и нежной, орнамент под ней не чувствовался на ощупь. Если бы я нанесла подобный рисунок на один раз, скажем, во время маскарада или на Хеллуин, он показался бы мне даже красивым и оригинальным, но ходить так каждый день…. Что за технологии использовал умалишенный Торнтон? И можно ли убрать рисунок с моего лица? Я знаю, что после выведения обычной татуировки остаются шрамы. Неужели нет никакого выхода?

Я пыталась успокоить себя, надеялась, что татушка временная, и через месяц другой рассосется сама, но в глубине души понимала — орнамент никуда не денется. Подавленно всхлипывая и подвывая, я принялась натягивать на себя безвкусные розовые "тряпки".

С заплаканными глазами и подрагивающим подбородком, похожая на плюшевого розового тощего зайца, я предстала, как всегда, невозмутимому взгляду Адама Блейка. Мой несчастный вид его совсем не трогал. Или мне так казалось.

— Ты чудесно выглядишь. — мягко сказал он, но я восприняла успокаивающий тон, как насмешку.

— Еще скажите, что настоящую красоту ничем не испортишь. — огрызнулась я, пряча руки в длинные рукава. — Мы едем?

— Да. — кивнул Блейк. Если мои слова и задели его, то он не показал виду. Мудрый мужчина. Сказывается опыт работы в женском коллективе.

Удрученная и погрязшая в тяжелых мыслях, я не заметила, как мы оказались на подземной стоянке. И только открывая дверь автомобиля, отметила, что на этот раз Блейк остановил свой выбор на привычном спортивном Бентли. Мы ехали по ночному Манхеттену, не разговаривая друг с другом. Я раздраженно взирала на его безупречный профиль, идеально сидящий пиджак и белоснежный воротничок рубашки, отглаженные брюки со стрелочкой, начищенные носа дорогих ботинок, фирменные часы на запястье. Со вкусом у Блейка полные лады. Так какого хрена, я сижу рядом, как образец тупой блондинки в розовом? Неужели он меня такой и видит? Наверно, не зря же накупил кучу безвкусных нелепых шмоток. Хотел угодить…. Как же. Дерьмо. Чувствую себя, как дерьмо. Татуированное дерьмо. Фу, как я вульгарна. Плохое слово, плохая испорченная девочка. Я уныло отвернулась к окну, закрывая разрисованную часть лица волосами.

— Дез, если ты будешь прятаться, то только подогреешь интерес к своей татуировке. — словно почувствовав мое состояние, нарушил молчание Блейк. — Прими ее, как знак избранности или отличия. Столько людей колют себе пауков на шее, бабочек на попе, и третий глаз на лбу. Ничего страшного не произошло. Качественно выполненный красивый орнамент. По мне — он только подчеркивает твою индивидуальность.

— Хорошо говорить, когда сам — совершенство, без всяких узоров на лице. — подавленно отозвалась я. Заметив, как он улыбнулся.

— Считаешь меня совершенством?

— Нет, просто вырвалось. — еще больше помрачнев, вязала назад свои слова.

— Ты очень корректна и вежлива сегодня. — усмехнулся Адам, и потом серьезно добавил. — Ты очень красива, Дезире. И мне не стыдно признаться, что я считаю твою внешность совершенной, потому что это истинная правда. И нет ни одного человека, который смог бы оспорить сей факт. И татуировка не испортила тебя, а сделала не только красивой, но еще и необыкновенной. Надеюсь, что больше мы не вернемся к этой теме. Перестань жалеть себя. Все могло закончиться гораздо хуже.

— Вы правы. — неожиданно признала я. Он всегда прав. — Спасибо.

— Сегодня я позвонил в студию "Джерри Торнтона" и спросил, не участвовала ли в его шоу Дезире Вильмонт, и мне ответили, что впервые слышат это имя. Так, что насчет преследований со стороны Торнтона тоже можешь не беспокоиться.

— Вы уверены?

— Да, Дез. Я уверен.

Мы остановились перед небольшой частной клиникой, где нас уже встречал приятель Блейка. Красивый шатен с зелеными глазами и спортивной фигурой, которую нельзя было спрятать даже за белым халатом.

— Не бойся. Тебя просто осмотрят. — тихо сказал мне Блейк, помогая выйти из машины. Он правильно разгадал мое состояние. После случившегося я еще долго буду вздрагивать при виде людей в белых халатах.

Диагностика и первичный осмотр заняли не больше получаса. Крейг Дуглас — друг Блейка, лично провел все процедуры. Измерил давление, проверил неврологические реакции и зрение, сделал ЭКГ сердца и рентген головного мозга, произвел забор крови из вены и пальца для дальнейшего исследования. Все это время Адам дожидался меня в коридоре. Когда с анализами было покончено, я вышла из процедурной.

— Подожди пять минут, я переговорю с Крейгом, и сразу поедем. — попросил он. Я устало кивнула, опускаясь на удобный кожаный диванчик. Как отличается обстановка частной клиники, от городских больниц.

— Ну, что он сказал? — спросила я, когда Блейк вернулся.

— Жить будешь. Все хорошо. — он широко улыбнулся. А я застыла, глядя на очаровательные ямочки на его щеках. Внутри что-то тревожно щелкнуло, а в голове мелькнула странная необъяснимая картинка: Адам Блейк с такой же очаровательной улыбкой, присев на корточки перед годовалым малышом собирает кубики. И что удивительно — на каждом кубике совершенно одинаковый рисунок.

— У вас есть дети? — спросила я, не успев подумать об уместности вопроса. Адам, прищурив загадочные глаза, посмотрел на меня.

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. — честно призналась я. — Простите.