Помоги проекту - поделись книгой:
- А мне еще нужно две недели ждать до квалификационного экзамена, - вздохнула Алиса: - А потом можно будет и к маме съездить в деревню. Познакомишься с будущей родней.
- Прямо уже все настолько серьезно? - удивилась Зоя.
- А чего тянуть? Летом поженимся! - кивнула Алиса: - Он вроде не пьющий... Андрей, ты ведь непьющий?
- Терпеть не могу! - заверил я её.
- Вот и я заметила, что в кафе он не шибко налегал на винишко, - погладила меня по плечу Алиса: - Я пьяниц не уважаю. У меня батя спился до смерти десять лет назад еще. Бил зараза сильно... А ведь еще молодой мужчина был. Хотя на фронт не попал по болезни. Но зато в оккупацию тоже не попали. Мы тогда в Сибири жили. Уже потом сюда в область переехали, после войны. У него тут родня была в деревне...
- А у тебя Андрей родня есть?
- Не-а, я детдомовский! - покачал я головой, вспомнив разговор Ангелины. Воспоминаний самого персонажа почему-то не было в голове. Меня выручало только то, что город Курск мой родной и в нем вполне ориентировался: - Ладно девушки, счастливо поработать, а я пойду тоже поработаю. Кое над чем...
- Гаспар! Это просто возмутительное вранье! - в ярости вскочила Суок, когда просмотрела кинохронику высадки Раздватриса на Луну.
- Почему ты так думаешь? - спросил её пожилой муж и начальник Гаспар Арнери: - Я честно говоря, боялся, что ты сама потребуешь полета на Луну.
- Вот еще! - фыркнула Суок погладив подросший живот: - Я в декретном отпуске! И ты сам говорил, что сейчас активность Солнца повышенная, и летать в космосе смертельно опасно, если вылететь за пределы магнитного поля.
- Это так, - кивнул Гаспар: - Но дело не только в этом. Ты не единственный космонавт. Но даже если пренебречь радиацией, сам по себе полет очень рискованный. Больше 20 процентов успеха я дать не могу. Нужно как минимум три полета без пилота, чтобы потом рисковать человеком. А три полета на Луну мы себе не можем позволить экономически. Очень дорого выйдет. Мы будем посылать туда роботов. Для науки этого вполне достаточно. А флажок втыкать людей посылать нет причины. Это нелепо. Меня это и удивило, что они так рисковали своим космонавтом.
- Да ни кем они не рисковали! - прошипела Суок: - Это был фальшивый спектакль!
- Мне кажется сомнительным, чтобы они опустились до такого вранья, - неуверенно почесал лоб Гаспар: - Тут нужны факты, чтобы опровергать такое. Почему ты так решила?
- Я нюхом чую, когда идет спектакль! Я актриса! - уверенно заговорила Суок: - Я прекрасно знаю этого клоуна Раздватриса! Он трус и паникер! Вы помните что он орал по радио, когда его запустили в первой их ракете? Он буквально крикнул "Ой! Я уссался!".
- Ну я помню этот анекдот, - кивнул Гаспар: - Но всякое может быть...
- А сейчас что было? - яростно спросила Суок: - Откуда этот пафос? Откуда эти красивые заготовленные фразы как на сцене и плавные жесты? "Маленький шаг для меня и огромный шаг для изысканного общества!". Тьфу! Слушать противно. Дешевый спектакль! Не верю! И ведь что обидно, даже сказать об этом не могу, сразу обвинят в зависти... Наглые бессовестные лжецы! Если бы это был реальный полет, то он вывалился из лунного корабля визжа от страха, надристав полный скафандр. И это только психология! А ведь есть еще и научные сомнения.
- Есть, - кивнул Гаспар: - У меня в голове не укладывается, как они смогли без испытаний, так успешно слетать на Луну? Так не бывает. Их можно будет поймать за руку, если дальнейший их прогресс в космосе резко остановится. Хотя, друг мой, в чем либо убедить человека против воли почти невозможно. Иначе бы не было на свете религий. Люди иногда готовы поверить в самые абсурдные вещи.
Мама Люда, давай, давай, давай...
- Послушайте молодой человек, - говорил со мной редактор издательства: - То что вы написали, это конечно забавно, но слишком вы профанируете идею полета в космос!
- В смысле? - удивленно ответил я: - Извините, я не знал, что вы специалист по космической технике, но ведь это сказка! И я буду рад узнать в чем профанация...
- Ну может я неправильно выразился, - поморщился редактор: - К технике у меня нет претензий. Но сам стиль... это вульгарно. Уже сама идея дописывать чужие произведения непристойна. А еще этот грубый язык...
- Помилуйте Иван Генрихович! Да в чем же непристойность-то? Мы же народное государство и пишу я для простых людей, а не аристократии. Хотя конечно готов что-то поправить, если вы считаете это неприличным. Но сама идея дописывать за других не несет в себе ничего непристойного! Наоборот, она вполне социалистическая по своей природе! Как говорится "отряд не заметил потери бойца"!
- Что вы ересь несете? - немного рассердился редактор: - Есть понятие авторского права!
- Есть! Несомненно есть! - горячо согласился я: - Но к идее дописывания чужих сюжетов авторское право не имеет отношения! Наоборот! Когда автора цитируют и пишут об его мире новые версии событий, то автору канонных событий от этого только лишняя реклама. Ведь читатель неизбежно обращается к первоисточнику, столкнувшись с событиями продолжений. Это реклама в лучшем виде! Представьте себе, когда моя невеста читала, мой опус, она с удивлением спросила, а что такое "Три толстяка"? Она не читала Олеши. Только экранизация дает книгам широкую известность! И теперь она непременно прочтет оригинал.
- Реклама бывает сомнительной. Многие грамотные люди и сами все прочтут без сомнительной рекламы.
- А дело не только в рекламе! Дело еще и в желании встретиться со старыми друзьями. Как вы думаете, почему люди сочиняют сами? Анекдоты, побасенки, про разных популярных персонажей? Потому что это некий метаязык общения народа! Зачем читателю каждый раз заново представлять образ героя и его характер, если у него уже есть герои которых он любит? И хочет о них читать?
- И вы хотите паразитировать на чужих героях?
- Это не паразитизм. Паразитизм, это если переписать чужое произведение и вставить свое имя туда. И получить с этого выгоду. А давать жизнь привычным образам и героям, это форма уважения к читателям.
- Уважения?
- Именно уважения! Зачем напрягать читателя новыми характерами? Ведь я же говорю это метаязык! Вот скажу вам Чапаев и вы сразу представите яркий образ и характер. И нет необходимости мучиться с описанием и вычитыванием подробностей нового образа, какого-нибудь Пупкина, который тоже может быть героической личностью.
- Претендуете на авторство анекдотов о Чапаеве?
- Ни в коей мере! Я лично не сторонник жизнеописаний подлинных людей. Вот это может быть действительно неприлично. Легко изолгаться. Но вымышленные персонажи и вымышленные сказочные миры это же совсем иное! Дед Мороз! Снегурочка! Доктор Айболит!
- Ваша история не выглядит детской сказкой.
- Ну да! Это сказка для взрослых! А взрослые в большей степени нуждаются в сказках чем дети. Потому что больше устают и нуждаются в отдыхе. Уж лучше сказки для взрослых читать, чем пить горькую для расслабления.
- Ладно оставляйте ваши рукописи, - усмехнулся редактор: - Покажу я вашу сказку кое-кому еще. Вот эти два рассказа о путешествии во времени я готов опубликовать в сборнике фантастики. А насчет сказки не уверен пока. Хотя вы и поколебали мою уверенность. Метаязык говорите? Хех...
Когда я вернулся с домой с гитарой на плече, то там кроме Алисы присутствовала симпатичная женщина. Ростом поменьше, но сиськи побольше.
- Привет Алиса, а что за подружка? - чмокнул я её в щеку.
- Это мама! - покраснела Алиса.
- Рад познакомиться, - сбился я с фривольного тона на галантный. Та с интересом уставилась на меня.
- А чего ты гитару приволок? - подала реплику Алиса, сорвав паузу: - Петь будешь?
- Гм... ребята-музыканты из кафе всучили. Требовали, чтобы я еще песни сочинил для них. Очень им понравилась та песенка, - ответил я, не отрывая взгляда от будущей тещи: - Как маму то зовут?
- Мама Люда, - отозвалась Алиса: - Вот учуяла, что со мной что-то происходит. Приехала навестить.
- Вообще-то я тебе гостинцев привезла, - заговорила наконец мама Люда, оторвавшись от моего разглядывания: - Думала, дочка голодает в городе.
Я смотрел на нее и не понимал, почему она мне кажется тоже какой-то знакомой и родной. Вроде на дочку не похожа. Даже покрасивей будет, если нарядить нормально.
- Вот стало быть и приехала в город! - заговорила тороплива мама: - На работу сунулась, а дочка оказывается, уже в другом месте поселилась...
- Отлично! - кивнул я, пытаясь снять напряжение: - Первая песня будет про город!
Я уселся и запел, старательно вспоминая текст песни "Этот город".
- Я еще не знаю где на свете, есть такая же весна! Я пожалуй отпущу попутный ветер, и останусь на всегда, с тобою...
- Здорово! - восхитилась Алиса, и вдруг взглянув на часы, спохватилась: - Я же только маму проводить приходила! Мне надо еще надо на работу сбегать. До конца смены еще три часа! Андрей, развлекай маму! Не обижай.
- Не обижу!
Он быстро обула туфли и убежала в парикмахерскую. Как только цокот каблуков Алисы стих, мама Люда сразу нахмурилась и обернулась ко мне с более серьезным видом.
- Вы прямо значит живете уже вместе? - недовольно спросила она: - А вы знаете молодой человек, что ей еще 18 лет нет?
- Люда, только не надо вот этого! - поморщился я: - У нас все серьезно. И ей скоро уже 18 будет. Там и поженимся.
- Людмила Васильевна! - поправила будущая теща.
- Да ладно из себя старуху строить! - отмахнулся я: - Тебе сколько самой-то?
- Мне 35 лет, - слегка покраснев призналась мама Люда.
- Если что-то понимаю в математике, то ты сама вообще лет в 16 вышла замуж? - ехидно спросил я её.
- Тогда время было другое, - сухо ответила мама Люда.
- Да какое там время? - усмехнулся я: - Ты всего лишь на десяток лет меня старше. Молодая еще. И красивая. Кстати, папочки для нас не намечается еще? Мужика у тебя нет?
- Какой там мужик? - возмутилась мама Люда: - В деревне мужиков почти нет итак! А еще родственников мужа куча! Попробуй только загулять с кем. Это вам не город ваш! Там у нас все строго. Коровы да свиньи, вот и все мои друзья. Да дочки... Вот младшую там бросила на хозяйстве, а душа не на месте.
- А сколько младшей уже?
- 13 лет!
- Ничего, взрослая девка, управится с коровой. Опять же сама говоришь, строго там у вас.
- У нас-то строго! А вот вы тут слишком свободно живете! Лизонька то мне пожаловалась уже на тебя охальника! Разве можно так девушку юную... это самое. Неужто не можешь сдержать себя? Она еле ходит бедная, ноги подгибаются.
- Что? Серьезно? Жаловалась? - нахмурился я: - Ладно, буду знать. Мне-то она ничего не говорила... а тут вроде как дело молодое. Опять же весна. Отпуск. Сил не меряно.
- У тебя то не меряно, а ей потом весь день на ногах стоять!
- Ну так замени её! У самой-то мужика лет десять не было? И тебе приятно и ей полегче. Я же не против! - ухмыльнулся я. И тут же схлопотал пощечину с криком "Ах ты охальник!". А потом маму Люду как заклинило. Она села на стул, потом встала, потом снова села и снова встала, погруженная в глубокий транс тягостных размышлений.
- Да хороший я, хороший! - сказал я примирительно: - Не надо никуда бежать. И караул кричать. Ну что ты ей-богу? Кстати, старинный русский обычай, если жена слишком молода, то мать её может первое время в постели заменять.
- Врешь ты все ирод бесстыжий! Нет такого обычая! - сердито ответила мама Люда: - Нечего смеяться надо мной!
- Ладно, давай я тебе песенку спою?
Я схватил гитару и опять воспользовался репертуаром любимого Сюткина.
- Ты, с высоты, красоты своей меня не замечаешь! Но! Ночь придет! И ты узнаешь. Пускай сегодня я никто, но... дай мне хоть один шанс, и ты поймешь, я то что надо!
- Охальник и песни твои охальные! - резюмировала мама Люда. Я набросился на нее с поцелуем, сжимая в объятиях.
- Нет! - пискнула она вырываясь: - Дурак! Я не могу стоять поперек дочери! Ты что творишь? Морда бесстыжая...
- Так никто и не говорит, про поперек! - зашептал я возбужденно: - Давай повдоль! И дочке полегче и тебе радость... Я же не собираюсь её бросать?
Люда вдруг обмякла и престала сопротивляться. Через час, мы уже просто отдыхали на смятой постели.
- Ирод! - проворчала она, косясь на меня: - Вот же попался блудник моей доченьке. Грех-то какой...
- Да грех-то с орех! А радость с арбуз!
- То-то и оно что с арбуз! - вздохнула мама Люда, погладив себя по животу: - А ну как опять ребеночек будет у меня? Стыд-то какой? Придется из деревни-то бежать!
- А правда, чего тебе старость раннюю в деревне искать? Не надоело чай коровам хвосты крутить? - погладил я её по голове: - Давайте в город перебираться все?
- Совсем ополоумел? Мне теперь с глаз дочки беги куда подальше!
- Вот еще! Ты за нее подхлопотала. Делов-то? Помогла ей. Нечего было жаловаться...
- Ирод! - ткнула меня Люда в плечо кулаком: - Если ты с ней так-то... то правильно жаловалась! Все тело вон болит у меня, после ласок твоих.
- Где болит? - поинтересовался я. Она показала на грудь.
- Вот здесь больно теребил! Синяк может будет.
- А дай подую и все пройдет! Или лучше поцелую...
Я начал нежно нацеловывать грудь Люды. Та смутилась и вдруг встрепенулась.
- Хватит уже этого бесстыдства! Дочка скоро явится! Быстро одевайся ирод! И нишкни! Только попробуй ей что разболтать!
- Да ты сама главное не проболтайся, - проворчал я, вставая.
- И чтобы руки при ней не распускал! Веди себя вежественно со мной! Величай по отчеству охальник! Людмила Васильевна я! Понял?
- Понял, понял...
Я быстро привел себя в порядок и начал набирать на машинке тексты песен Сюткина, какие смог вспомнить.
- Эка ты быстро тарахтишь! - удивленно покачала головой мама Люда, закончив перестилать постель: - Слышь, зятек, помоги газ зажечь, а то я не знаю как, сварю что-нибудь.
- Зять любит взять! - торжественно подкрался я к ней со спины и сжал за грудь. Он томно охнула и покраснела.
- Я кому сказала не лапать?
- Слушай, ты без одежды такая красивая! И тело такое свежее. И пещерка такая тугая. Тебя еще любить не перелюбить! Столько добра зря пропадает.
- Тьфу на тебя бесстыдник! Бога совсем не боишься!
Поделиться книгой: