Дурная кровь

– В последнее время очень много народу. Как напьется, так кого-то волочет за собой. Здорово зашибает.

– Всю жизнь?

– Последний год.

– Откуда деньги?

– Ну, она богатая женщина. Актриса. Здесь бедные люди не живут.

– Что скажешь о ее муже?

– В последнее время появлялся редко На ночь не оставался. У него, по слухам новая подруга и Дэби ему не нужна стала. Он тоже связан с кино и как мне кажется, давал ей деньги. Краем уха слышал, как Дэби кричала на него в лифте:"Развода не получишь, пока не выплатишь по контракту все до цента".

– Он приходит сюда, когда Дэби нет?

– Пару раз заходил. У него какие-то вещи еще остались здесь. Мелочи, вроде того портфеля, что вы унесли.

– Что думаешь о ее шофере?

– Эд Маджер? Обычный подонок. Бык-осеменитель. Сосал из Дэби деньги. Вот он здесь частенько ночевал. Она его вышибла.

– За что?

– То ли застукала его с девицей, то ли нашла себе нового, то ли у Дэби кончились деньги и нечем стало платить. Такой прохвост, как Маджер, задарма палец о палец не стукнет. Он не местный. Слащавый красавчик из Невады, приехал в Калифорнию делать деньги на своем приборе, что в штанах болтается.

– Почему шесть квартир пустует?

– Хм… В прошлом году все были заняты. Но мистер Миллер взвинтил цены и многие уехали.

Страут постепенно успокаивался и теперь вел себя непринужденно, будто мы беседовали в баре за кружкой пива, но я не решался задать ему самые важные для меня вопросы. Не оставалось сомнений, что стоит мне выйти за дверь, он сразу же бросится к телефону.

– О'кей, Ли. Думаю, ты мудрый а лый и не побежишь докладывать о моем визите. Если меня схватят по твоей мил сти, то я смогу доказать, что в моем бумажнике лежало двести долларов, которые вы с уборщицей поделили. Сторож со стоянки видел, сколько денег у меня было.

– Но я…

– Заткнись! Вряд ли такой человек как Миллер, оставит жулика на работк. Учти, прокуратура ему сообщает о ходе следствия. Ведь это его родственник просил окружного прокурора прикрыть дело тихо и без эксцессов. Иначе об убийстве трещали бы все радиостанции.

– Я… я понял.

– Сиди тихо и не мельтеши. Если чтс я тебя из-под земли вырою. Извини, что разбудил.

Я вышел из душной каморки в холл. Тихо. Старик в ливрее мирно дремал. По кинув дом Дэборы Катлер, я прошел полквартала на восток и заглянул в бар.

Несмотря на промозглую погоду моя рубашка плотно прилипла к спине, а руки основательно подрагивали. Так продолжаться не может. Еще немного и я сдохну. Осмотревшись по сторонам, я разглядел посетителей и подошел к стойке. Бармен с рожей хорька протирал тряпкой полированную крышку. Мое появление не вызвало в нем восторга, но и отвращения в его взгляде не читалось.

– Ты, я вижу, парень опытный, не первый день возишься с бутылками, – начал я издалека. – Вон в том темном углу расположилась парочка. Видишь?

Бармен выпрямился и осторожно взглянул на меня. Он понимал, о чем я говорю и смотреть на парочку не стал.

– Если я проверю их документы, то выяснится, что молокососам нет двадцати одного года. А пьют они не воду, а «кровавую Мери», сынок. Что скажешь?

– Скажу, что вы не из нашего участка.

– Конечно. Тех ты уже купил. Но и их проверять надо. В прокуратуру поступают жалобы на работу местной полиции. Говорят, приходя на службу, они вместе с мундиром надевают черную повязку на глаза. Вижу, что жалобы имеют под собой основание.

Бармен скорчил гримасу, выражающую сомнение, но разум возобладал и рисковать он не стал.

– Сколько вы хотите?

– Рассчитываю на твою совесть. Пока я выпью двойной джин, ты положишь в газету, что лежит на стойке, столько, сколько сочтешь нужным. От этого будут зависеть мои дальнейшие действия. Итоги ты узнаешь позже.

Лупоглазый мне поверил, в этом я не сомневался. Он налил полную рюмку джина, придвинул ко мне и направился за газетой, кем-то предусмотрительно забыто.

Я опрокинул жидкость в рот и проглотил. В глазах выступили слезы, но к счастью, никто этого не видел. Через несколько секунд газета лежала передо мной.

– Займись сопляками, чтобы я их здесь больше не видел.

Бармен кивнул и направился в другой конец бара. Я сунул газету в карман и быстро вышел на улицу. Через пять минут сидел за рулем машины. Лупоглазый не очень-то испугался, судя по взятке в сорок долларов. Учитывая, сколько я потерял, это не компенсация, но все же лучше чем ничего. У копов существуют coрок способов добычи денег, и они ими не брезгуют. Я же всегда гнушался подобных приемов и оказался на улице. Изворотливость, психология, наглость, чутье, комуникабельность, хитрость – все эти черты приходящие с опытом работы, можно использовать по-разному. Я же не сумел удержать возле себя жену и лишился работы, а все потому, что соблюдал устав и жил на зарплату. А уж потом меня доканала выпивка.

Сидя в машине, я выкурил сигарету, ни о чем не думая. Руки уже не тряслись башка не трещала, как в бетономешалке. Пора за дело. Что из себя представляет лейтенант Вудворд, я наслышан. Лучше держаться на дистанции и не давать ему возможности давить на пятки.

Миленькая девчушка в справочном отделе долго копалась в регистрационной книге, затем вернулась к окошку и доложила:

– Эдриан Маджер поступил к нам в час ночи. Кровоподтек под правым глазом, лопнуло несколько сосудов, но все это не так страшно, сэр. Через час его отпустили по его же просьбе.

– Значит, он не пожелал оставаться в госпитале и в два часа ушел?

– Совершенно верно.

– В деле указан его домашний адрес?

– Но мы не можем разглашать…

– Я все понимаю, мисс. У меня деньги для него, весь карман прожгли. Я уезжаю сегодня.

– У вас для него деньги и вы не знаете где он живет?

– Он сменил квартиру на прошлой неделе.

– Ну хорошо. Надеюсь, что вы говорите правду.

Девушка несколько раз хлопнула длиннющими ресницами, выслушивая мои заверения, и назвала мне адрес. Район, в котором жил Эд Маджер относился к средним векам. Многоквартирные дома, слепленные один в один, выглядят мрачно, но чисто. Подъезды здесь рано запирались и привратников не существовало. Маджер жил на третьем этаже. На мой стук никто не ответил. Я был настойчив и вывел из терпения соседку из квартиры напротив.

– Угомонись, красавчик. Эда нет и черта с два ты его найдешь.

Я оглянулся. Передо мной стояла заспанная девица с размазанной косметикой. Ночная пташка пыталась выспаться, но я помешал.

– Откуда ты знаешь?

– Если говорю, значит, знаю. Она собралась уйти, но я остановил ее, стукнув кулаком по двери Маджера.

– Тебе же сказали, идиот…

– Неубедительно. Я же знаю, что он дома.

– Я сама видела, как он уехал.

– Когда? Выкладывай или я разнесу весь дом.

– Придурок! Под утро я его встретила здесь, на площадке, с чемоданом. Он сматывался, как жалкий вор.

– Точное время.

– Я что, слежу за часами? В пять или в шесть. Прибежал, схватил пожитки и смылся.

– А ты спала на лестнице и все видела.

– Я как раз провожала приятеля. Открыла дверь, выглянула, а тут этот псих через две ступеньки скачет, будто ужаленный. Спустя десять минут стук, Я подумала, что мой дружок подтяжки забыл. Выхожу, а это опять Эд. Чемодан на полу, а он с ключами никак не справится.

– И все молча. Ты же без комментариев не можешь.

– Сказала ему пару ласковых. За квартиру месяца три не платил, вот и дал деру.

– Какая у него машина?

– Синий седан. Новый. Баба небось купила. Была у него одна кукла с обложки. Рвотный порошок. Летом в норке ходит. Поди, трусы на собольей подкладке таскает. Дешевка!

– Рыжая?

– Она. Проржавела от собственной течки. На мужика, как вошь на собаку, смотрит. Таких только доить. Ну ладно, черт с тобой. Если есть деньги, заходи.

– В другой раз.

Я медленно пошел вниз. Начиналась полоса препятствий. В одиночку такого парня не найдешь за считанные часы. Сам выплывет, если еще в городе. Вряд ли Маджер усидит на месте. Начнет суетиться и высунет нос, это как пить дать.

Следующий час я провел в читальном зале местной библиотеки и успел проштудировать светскую хронику за текущий год. Там я выяснил некоторые подробности из жизни Дэборы Катлер. Для уточнения деталей пришлось поехать на студию «Юниверсал», что было сопряжено с определенным риском, но другого выхода не оставалось. На территорию кинофабрики я проник без особых трудностей вместе с экскурсией, на этом деле администрация зарабатывала неплохие дивиденды. Пришлось расстаться с двумя долларами. Следующий этап – незаметное исчезновение. Он также удался. Битый час ушел на поиски, Меня постоянно с кем-то путали, пытаясь всучить конверт для передачи какому-то Юджину, либо просили зайти к мистеру Маркосу, который меня разыскивает. Как я понял, бездельников здесь не держат и, если человек болтается по павильонам, то его необходимо озадачить. И все же мне повезло. Один из темнокожих курьеров окликнул высокого худого парня в приличном костюме.

– Мистер Коттон, ваша почта на столе.

Худощавый кивнул и направился к трехэтажному белому зданию. Несмотря на приближение рождественских праздников, здесь не увядали клумбы с экзотическими цветами. Я последовал за ним и мы попали в шикарный офис. Табличка перед входом гласила: "Художественный совет киностудии «Юниверсал».

Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору, свернули налево и вошли в кабинет без таблички.

Секретарша долбила на машинке и Коттон ей сказал, что его здесь нет, даже для Блэйка. Девушка кивнула и взглянула на меня. Коттон этого не сделал. Он не замечал присутствия своей тени, которая плыла рядом вот уже пять с лишним минут. Очевидно, так же, как и остальные, спутал меня с курьером или с тележкой, заваленной пустыми подносами.

Коттон открыл дверь и вошел в кабинет.

– Ни для кого! – строго повторил я и вошел следом.

Вот тут он меня увидел. Как же иначе, я пересек священную границу его цитадели.

– Десять минут, Коттон, и ты забудешь обо мне.

– У меня и трех нет. Оставь рукопись у Джейн.

– Не оставлю.

– Тогда убирайся.

– Не уберусь.

Он скинул пиджак, плюхнулся в кресло, закинул ноги на стол и вопросительно взглянул на меня. Со стола посыпались бумаги. Их было столько, что трудно поверить, что ты в кабинете, а не в цеху бумажно-целлулоидной фабрики.

– Двадцать пять слов и убирайся.

– Начнем. Ты избил в ресторане свою жену. Ночью ее зарезали в собственной постели. У тебя есть ключ от квартиры Дэби и ты попадаешь в категорию подозреваемых. Список таковых невелик, но ты его возглавляешь. Могу уходить?

– Э, нет. Постой! Еще раз, но не так быстро. Я ничего не понял. Что случилось с Дэби?

Я расстегнул куртку и сел в кресло у журнального столика. Возле стола хозяина стульев не было. Там кроме бумаг вообще ничего не было.

Я закурил и не найдя пепельницы, бросил спичку на пол. Их там хватало, как впрочем и окурков.

– Видишь ли, Даг, извини, но я по-простому. Дела твои дрянь. Вчера в ресторане ты закатил своей жене оплеуху. Есть свидетели. После этого утром ее находят мертвой. Мне это не нравится, не по душе это и окружному прокурору, владельцу дома, где жила мисс Катлер, тоже не очень приятно. Дело нужно закрыть и как можно быстрее. Нужен убийца. Ты подходишь по всем статьям.

– Почему я?

– Потому что ты хочешь жениться, а Дэби не давала тебе развода. Потому что она тебе надоела, потому что ты бьешь по ее морде при людях.

– А ты кто? Где-то я тебя видел.

– В газетах. Я лейтенант Вудворд из Управления криминальной полиции. И моли бога, чтобы я не сунул руку в задний карман.

– А что у вас там?

– Наручники. Выпьешь валидол или начнешь отвечать?

– Чушь какая-то. Боже! У этой потаскухи были сотни связей со всякими подонками. Почему я? Я мирный человек.

– Ну еще расскажи, что мухи за всю жизнь не обидел. Твои хозяева о тебе другого мнения. Строптив, вспыльчив, высокомерен, самоуверен, честолюбив…

– Но не убийца.

– От оплеухи до ножа не так уж далеко.

– Послушайте, лейтенант, если вы не верите мне, сходите в седьмой павильон и поговорите с Ирен Тэмпл или с Уиллом Шарки. Они вам подтвердят, что я тут ни при чем. Это Дэби устроила скандал в ресторане. Она меня оскорбила и я поставил ее на место. Только и всего.

– Алиби на ночь есть?