Камелия. Проклятый 2

— Я и не надеялась на то, что ты поймешь. Последние месяцы изменили меня, Гас…я уже не тот ангел, на которого ты смотрел с открытым ртом. Хотя нет, ты по-прежнему продолжаешь это делать! — я вдруг встала с кровати, глядя на него, как на червя. И он глотал мой взгляд, он уменьшался под ним, будто я была всесильна.

Вот что чувствовал Брэндан, когда был с другими девушками. Скуку. Жалость. И ни капли уважения к объекту своих издевательств. Я откровенно давала Гаспару шанс – я выжидала. Что он что-нибудь скажет в свою защиту, что настоящий мужчина не станет позволять в свою сторону таких слов и попытается угомонить мой разбушевавшийся нрав, но нет.

Он проглатывал обидные слова, в то время как Брэндан уже давно бы пригвоздил меня к ближайшей стене и очень доходчивым образом бы объяснил, кто я такая и где мое место.

А мое место – рядом с ним. С сильным мужчиной, чья холодность разбивает мне сердце, но от того нежность и ласка в сотни крат слаще.

— Кенна… — я заметила, как его веко задергалось, но он все равно ничего не ответил на мою колкость. — Конечно, я сделаю для тебя все, что попросишь. Если твой приказ не будет заключаться в том, чтобы ты покинула страну.

— Повторюсь, я хочу обратно, на ферму. К завтрашней ночи ты должен придумать план, как мы выберемся отсюда. Хотя… наверное, им будет на меня все равно. Как и десять лет назад. Не так ли?

— Ты…Боже, да что с тобой, Кенна? В кого ты превратилась?

Я скрестила руки на груди и посмотрела на Гаспара с вызовом.

— Я всегда была такой, Гаспар. И если мой настоящий образ режет тебе глаза — не смотри. Только прежде доставь меня домой. — я вскинула подбородок, слегка поёжившись от холода. Мне не было холодно физически, нет. Этот лед был глубже — с каждым днем мое сердце покрывалось плотной коркой этого льда, защищая от боли, которую я испытала, когда потеряла Брэндана.

Которую я испытываю.

И у меня такое чувство, что она никогда не уйдет.

Такое чувство, что он живет там, в моей груди, и отчаянно царапает по моему сердцу, не собираясь отпускать. Как он делал это и при жизни.

На мои слова «Я прошу никогда не покидать меня…» Брэндан будто бы отвечал только сейчас.

Я тебя никогда и не покину. Ты же часть меня.

ГЛАВА 3

POV БРЭНДАН. FLASHBACK

— Ну что, бастард? Тебе нравится? — один из служителей Адинбурга наотмашь ударил меня по лицу. Про себя я называл его Вонючкой, потому что от него вечно несло потом, гарью и чем-то прогнившим. Может быть его душой? — Чувствуешь боль?!

— Нет, — я сохранял на своем лице выражение полнейшего равнодушия, но знал, что на щеке синели синяки и ссадины. — Это все на что ты способен?

Я ухмыльнулся и получил за это еще более сильный удар, чем прежде. В последнее время я так привык к их диким ударам, что мне действительно уже стало плевать. Неужели они думают, что после того, как почти вся моя семья умерла в один день, а меня прилюдно унизили, я буду бояться их жалких ударов? Они бессильны передо мной. Я по-прежнему остаюсь королем в то время, как они остаются жалкими бессердечными тварями.

И они хотят сделать меня таким же.

— Это прекрасно. Из тебя бы получился отличный служитель Адинбурга. Равнодушие — это почти бессердечие. А в тебе это есть. — на этот раз он заехал кастетом мне в челюсть. Я крепче сжал кулаки на ручках стула, вцепившись в них. Я ничего не чувствую. Я ничего не чувствую. — Скоро от твоего сладкого личика и следа не останется.

Я безжизненно кивнул, стараясь в своих мыслях уходить куда-нибудь далеко-далеко. Где служителя нет. Где я сбегаю с уроков, чтобы навестить своего льва, Арсалана, перед тем, как отправить его в Африку.

Я вспоминаю, как зарываюсь в его мягкую гриву лицом и чувствую его благодарность.

— Знаешь, зачем мы это делаем? Думаешь, в этой тюрьме всех так мучают? — я проигнорировал его вопросы, уставившись в одну точку. — Адинбургу нужны служители всегда. Твой отец был против этой тюрьмы, но каждый раз люди продолжали совершать настолько жестокие преступления, что наша работа просто необходима. Так стал служителем и я. Они разглядели во мне это и развили. Жестокость, которая всегда жила во мне. Которая живет в тебе. Убить короля и своего брата…знаешь, сопляк, нужно быть действительно бессердечной тварью.

Я молчу, продолжая вспоминать все самое хорошее, что когда-либо происходило в моей жизни. Я помню, как навещал детский дом, и обратил внимание на маленькую девочку — она была очень молчаливой, в отличие от всех остальных детей, и загадочно улыбалась. Корона украшала ее изящную головку и темно-каштановые волосы. Маленькая, детская корона из пластика, которая для нее была всем. Когда я собирался уходить, пообщавшись с детьми, она подошла ко мне и потянула за край пиджака.

Помню, как опустился на одно колено, чтобы ей не пришлось смотреть на меня снизу-вверх. Ее карие глаза были полны слез, хоть на губах и играла та самая волшебная улыбка.

— Сегодня моя мечта сбылась. Я встретила прекрасного принца, —прошептала она и тут же покрылась румянцем, закрывая лицо руками.

Ее звали Аннабель. И в тот день я впервые почувствовал то, что может испытывать отец. Какую-то часть этого. Это пугало…и притягивало одновременно.

— Что задумался? Что молчишь?! Ах, тебе мало, щенок? — взревел Вонючка, жестом подзывая к себе других служителей. Один из них настолько оброс жиром, что я окрестил его Толстым.

— Мало. Ага. Можете продолжать колошматить меня сколько угодно. На меня это не д-е-й-с-т-в-у-е-т!

— Ну, все, ты договорился. — вонючка быстро проверил мои руки и ноги — хорошо ли я привязан к стулу? Потуже затянув ремни на моих запястьях и вокруг голени, он скомандовал, —Открывайте чемодан!

Толстый и Вонючка засмеялись в унисон самым мерзким и злорадным смехом, который я когда-либо слышал. Интересно, что еще они там придумали. Это все равно…

Мой взгляд упал на острые лезвия, которые поблескивали в чемодане. Как бы я не старался скрыть свой страх, тысячу догадок в один миг пронеслись в моей голове. Какие-то были терпимы, какие-то страшны настолько, что я предпочел бы скорую смерть.

На лбу выступили капли пота, и я был рад, что из-за отросших волос служители их не видят.

— Что, и это на тебя не подействует? Приготовь его руку, Черный служитель. — между собой они почему-то называли себя по цветам, но я не хотел вдаваться в подробности их иерархии. Толстый схватил меня за палец, в то время как Вонючка взял в руки острое, как игла, лезвие.

Я уже знал, что он собирался сделать, и задержал дыхание, чтобы не заорать слишком сильно.

— Ну, что, начнем. — усмехнулся Вонючка и со всей силы загнал острое лезвие под мой ноготь.

Острая боль пронизывала до костей. Настолько, что я не мог сдерживать эмоций. Даже розги показались мне цветочками в сравнении с этой болью. Он засовывал лезвие глубоко, наслаждаясь каждым моим вскриком, а я старался не смотреть на то, как он это делает.

— Смотри, ублюдок! Смотри! Ты должен почувствовать злость, щенок! Чтобы когда-нибудь стать одним из нас и проделать то же самое с таким же ублюдком, как ты!

Комната наполнилась диким смехом и моим тяжелым дыханием. Я сжал зубы настолько сильно, что, казалось, челюсть вот-вот сломается от такого давления.

Закрыв веки, я возвращался и возвращался…искал в клетках мозга что-то светлое и хорошее…

Но это стиралось. И появлялись только новые клетки, наполненные дерьмом, болью и жестокостью.

Но это еще не самое мерзкое воспоминание из Адинбурга. Впереди меня поджидало что-то еще более жуткое.

POV Кенна

Мой запланированный «побег» Гаспар перенес на послезавтрашнее утро, а не на ночь, как я его просила. Объяснялось это тем, что мы вовсе не сбегали, а просто покидали замок — меня никто здесь не держал. Отца я в глаза не видела да и не хотела знать, почему он не соизволил даже попытаться поговорить со мной.

Этот разговор закончился бы так же, как и с матерью, которая больше не предпринимала попыток пообщаться со мной.

И они надеялись, что после такого «теплого» приема я захочу здесь остаться? Что одного разговора и старинной шкатулки хватит, чтобы заполучить мое прощение?

— Ты совершаешь ошибку, Кенна, — в последний раз предупредил меня Гас, когда я спустилась к воротам с небольшой сумкой в руках. Мои волосы были убраны назад с помощью заколки в виде камелии, а оставшиеся распущенные локоны, спадали на плечи.

— Может и так. По крайней мере, это моя первая ошибка, в то время, как ты их насовершал достаточно. — я в последний раз взглянула на мать, стоявшую на веранде. Ее плечи как всегда расправлены, а лицо выражает спокойную, безмятежную королевскую стать, которую у нее не отнять.

Я никогда не буду такой, как она. И я не хочу этого. Возможно раньше…когда принц был жив, это имело смысл, но сейчас…какая разница, какого цвета моя кровь? Похоже, это имело значение только для Брэндана.

Грязнокровка.

Обидное слово навязчиво пульсировало в моих висках, но уже не причиняло боли. Даже если бы я и хотела злиться на Брэндана, не смогла бы. Все, что я хотела — это чтобы он вернулся.

Мои губы задрожали от нахлынувших вновь воспоминаний, и королева посмотрела на меня с глубокой печалью, бушующей в ее глазах, должно быть, она надеялась, что я собираюсь пролить слезы из-за нашего прощания. И даже протянула руку вперед, будто хотела, чтобы я подбежала обнять незнакомую женщину.

Перед моим внутренним взором тут же замелькала рука Брэндана, которую он протягивал в мою сторону, проживая последние секунды своей жизни.

Сильная рука, в которой запросто могла бы уместиться моя талия.

А потом я отвернулась и села в черную машину, брендированную двумя французскими флагами на капоте.

— Ей все равно, — прошептала я, больше не собираясь смотреть на королеву, в которой я не могла узнать свою мать. Поскольку другие гвардейцы уже отправились обратно в Англию, мы с Гаспаром остались совсем одни.

Так странно — раньше Гас был единственным человеком, которому я могла доверить свою жизнь, а теперь, сидя с ним в замкнутом пространстве, я чувствовала себя ужасно неловко и даже побаивалась.

— Кенна, я не хотел, чтобы все так вышло. Сейчас стране очень тяжело, и они нуждаются в твоей поддержке. В человеческой поддержке. Да, у них есть другие дети и наследники, но ты была первой… — начал Гаспар очевидно в надежде на то, что его рассказ заденет семейные струны, спрятанные в глубинах сердца.

Но новая новость повергла меня только в больший шок.

— Ах, вот оно что. У них много детей? Значит, вот почему они даже не попытались меня остановить?! Наверное, отослали меня на ферму из тех же побуждений. Одним ребенком больше, одним ребенком меньше… — какой бы бездушной я не хотела казаться, мои глаза ощутили предательское жжение.

Брэндан. Просто думай о нем, когда тебе плохо. Просто помни, что теперь он живет в твоем сердце и твоя любовь всегда будет рядом с тобой.

— Ты делаешь глупые поспешные выводы… — он опять начал поучать меня, как маленькую девочку и я не желала этого слушать.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы рассуждать логически, Гас. Давай больше не будем говорить об этом.

Гаспар тяжело вздохнул, и в зеркале заднего вида я прекрасно разглядела, что ему стоит больших усилий держать себя в руках. Хотя…он не умеет этого делать. Он же военный. Наверное, его годами обучали сдерживать свои эмоции, и только я могла задеть его каменное сердце.

Я же не находила себе места, размышляя о том, что он вернется в Англию, а мне придется добираться до Лондона окольными путями. Было бы гораздо проще, если бы Гаспар являлся моим поданным и безоговорочно подчинялся любому приказу.

Спустя несколько часов молчания мы въехали на территорию, которая напоминала мне о дне, когда я только приехала сюда. Бегающие в панике люди, дымящиеся здания и постоянные драки на улицах. Некоторые магазины и придорожные лавки заколочены деревянными досками, как будто жизнь там остановилась.

Эта жизнь так сильно отличалась от той, к которой я привыкла. Бескрайнее море, свежая трава под ногами и много-много физического труда, после которого было так приятно лечь на крышу амбара и смотреть на звезды. Я любила так делать, но мне всегда было жаль, что я ни с кем не могу разделить темно-синие облака и маленькие фонари, которые видела в небе. Я всегда наслаждалась тишиной и одиночеством.

— Ты многого не знаешь, Кенна! — наконец не выдержал Гаспар. — Разве тебе не больно, когда ты видишь это? Как…как после всего того, что ты видишь сейчас, ты можешь продолжать любить его? Даже после его смерти?! — он хлопнул руками по рулю и сделал крутой поворот налево, проезжая указатель, на котором было написано «Монте-Карло». — Ведь это я всегда был Р-Я-Д-О-М!

Я не ожидала, что он выскажет мне все, что накипело в его душе. Мы же были любовниками. Спали в одной постели. Это было всего три раза, но сейчас, мне кажется, что этого вовсе не было. Брэндан полностью стер с меня каждое касание Гаспара и теперь я была отдана только ему.

Наши взгляды встретились в зеркале заднего вида. Я долго искала, что ответить Гаспару, но наконец ответила цитатой из старинной книги, которую прочитала в одну из скучных ночей в замке Брэндана:

— «От того, что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?».

А потом я закрыла лицо руками, прислушиваясь к тому, как презрительно Гаспар фыркнул в ответ.

— Лучше всех?! Этот Ирод перерезал всю свою семью ради власти. Знаешь, я был даже удивлен, когда узнал, что принцесса Меридиана живет в замке. Я уверен, что если бы он остался жив, она была бы следующей, кто попалась бы под горячую руку этого ублюдка…

Я заткнула уши, чтобы не слушать его дальнейшие обвинения в сторону Брэндана. Я больше не знала, где правда, где ложь. Единственное, что я хотела, это не думать о нем плохо. Но слова Мэри, однажды сказанные ею, так и крутились по уставшим извилинам.

«Еще как посмеет. Не со мной, но сделает. С ребенком. Он убьет Даниэля…с позором.»

Когда мы остановились у отеля, в котором планировали переночевать, на улице уже царила непроглядная тьма. Путь до фермы был очень неблизок, и я понимала, что Гаспару нужно несколько часов на сон. Про себя я молилась, чтобы он позаботился о том, чтобы нам дали раздельные комнаты.

— Я могу рассчитывать на твое благоразумие? — отрывисто спросил он, помогая разместиться мне в своей комнате. — Пятнадцатый этаж, ты будешь заперта. Я бы конечно предпочел остаться здесь с тобой и охранять твой сон…

— Нет, — слишком быстро и резко произнесла я, надеясь на то, что он не видит нарастающей паники в моих глазах. — Я…люблю спать одна. С тех пор…как эти люди в замке, пытали меня…

Гаспар прищурил серо-зеленые глаза и коротко кивнул мне. Я собиралась присесть на кровать и спокойно дождаться его ухода, как вдруг он схватил меня за руку и развернул к себе, не притягивая. Но я чувствовала, как он этого хотел.

Он был слишком нерешителен. Меду нами никогда не было искры страсти, только дружба и нежность.

Или…все нормальные мужчины ведут себя так, и это мое больное воображение возвращает меня к Брэндану который в первую же нашу встречу, полез рассматривать мои бедра? Только спустя время, я поняла, что он искал на мне королевскую метку.

А она оказалась спрятана даже от меня самой.

Гаспар сделал очень вялую попытку притянуть меня к себе, но я одернула руку.

— Гаспар, спасибо, что ты везешь меня домой. Я очень благодарна тебе за это. Я благодарна тебе за то, что ты всегда был рядом и оберегал меня. Но… — «Ты дал мне в руки яд, которым я, возможно, убила Брэндана.»

Только об этом я не сказала.

— Ты потерял мое доверие, когда признался в том, что все эти годы обманывал меня. Ты мог бы рассказать всю правду, как только мы познакомились, но ты скрывал. Да, ты был верен стране и закону, но в таком случае у меня напрашивается только один вывод — ты недостаточно любил. Недостаточно любил меня, чтобы пойти против долга.

У Гаспара отвисла челюсть, когда я наградила его этой тирадой и жестом вновь указала ему на дверь.

Брэндан тоже не смог пойти наперекор крови и отказаться от той девушки, в чьих венах якобы текла королевская кровь. Кто же она была? Принцесса какой страны? Этого я не знала да и не хотела знать.

Брэндан предпочел страну, власть, а не меня. Но он хотя бы никогда не скрывал этого.

Кем ты себя возомнила, девочка?

Все верно. Я — никто.

И теперь я еще более одинока и потеряна, чем тогда, когда потеряла память. Чем тогда, когда была в темнице, и тогда, когда была игрушкой Брэндана.

Теперь я действительно не знала, что я хочу найти, когда вернусь в замок Англии. Наверное, я бы зарылась в рубашки Брэндана и провела бы там неделю, часами вдыхая аромат его кожи.

Его пота, который напоминал бы мне о каждой капле, которую я ловила губами.