Тайный идеал тамплиеров

Тамплиер

Фрагмент южного портала собора Святого Стефана. Мо, Франция

Чтобы показать, какие привилегии они имели (если это можно назвать привилегиями), можно упомянуть, что капелланы могли не носить бороды, могли бриться. Когда они допускали ошибку, наказанием для них были удары палкой. У капелланов в личном пользовании могла быть домашняя утварь, чего не разрешалось рыцарям, поскольку у них абсолютно все было общее. Но здесь дело не в простом преимуществе статуса, а в чем-то почти магическом. Если священник служил каналом для проведения определенных энергий, если отвечал за их чистоту, то естественно, что его личные вещи не должны были смешиваться ни с чьими другими, поскольку предметы всегда хранят на себе отпечаток владельца.

В отличие от рыцарей, которые носили широкий открытый белый плащ, капелланы тоже носили одежду белого цвета, но полностью закрытую и с капюшоном на голове. Возможно, как и рыцари, капелланы (и об этом было немало дискуссий) тоже носили на левом плече знаменитый тамплиерский крест с четырьмя одинаковыми лучами. Возможно, эта традиция восходит к древней магической церемонии, когда покрывали сердце правой рукой, поднося ее к левому плечу – наиболее чувствительной и принимающей части человеческого тела. С точки зрения древней магии, вся левая часть тела является более слабой, но и более восприимчивой, а правая часть – более сильная и отдающая; правая рука дает, а левая принимает. Крест на левой стороне принимает энергии, связанные с этим символом, и находится под защитой правой руки.

Представители третьей категория, сержанты, были оруженосцами. Они не имели благородного происхождения, но у них были все права со временем пройти свой этап ученичества и стать рыцарями, то есть можно было перейти из одной категории в другую в соответствии с собственными внутренними качествами.

У сержантов было право участвовать в битве верхом. Трех лошадей у них не было, скорее всего они имели одну-две. Их задача была очень важной, и у них тоже была прислуга – маленький оруженосец.

Большую часть управляющих всем множеством домов, которыми владели тамплиеры, – знаменитых командорств – составляли сержанты. Они начинали как оруженосцы, а потом выделялись за какие-то заслуги, назначались управляющими этих домов и посвящали себя задачам управления в разных областях, в разных домах. Чтобы отличаться от монахов и рыцарей, сержанты носили плащ коричневого цвета; иными словами, отличить их можно было только по цвету облачения.

Братья-ремесленники. Они кажутся очень простыми, скромными людьми, но именно они выполняли самые разные функции и играли куда более важную роль, чем кажется на первый взгляд. Они могли быть монахами или мирянами, то есть могли следовать своим клятвам или просто обещаниям.

Именно они в основном и занимались собиранием знаний. Они искали их в разных концах света, поскольку имели связи с разными организациями, объединениями и группами людей, которые не только старались в совершенстве выполнять свою работу, но и посвящали себя поиску эзотерических корней этой работы; тем самым братья-ремесленники невероятно обогащали символическую традицию ордена.

Кузнецы за работой

Миниатюра из «Книги астрологии» («Liber astrologiae»). XIV в.

Британская библиотека, Лондон. Фото репродукции

Естественно, что среди ремесленников были мастера в неисчислимом множестве самых разных профессий: воины, оружейники, суконщики, плотники, седельники, мебельщики… Словом, там были представители всех ремесел, необходимых как для удовлетворения военных потребностей, так и для мирной жизни.

Возможно, что среди ремесленников, если можно их так называть, было и много моряков, поскольку флот тамплиеров в определенный момент разросся и приобрел весьма серьезное значение.

Что касается прислуги, разнорабочих, то в их задачи входило обрабатывать землю, выполнять все необходимые работы по дому. Их занятия могли варьироваться в зависимости от места, где они находились, поскольку обычаи, правила, особенности разных областей на Востоке и на Западе различались, и надо было приноравливаться к местным требованиям.

До сих пор мы рассматривали внутреннюю организацию ордена, в которой каждый занимал определенное место и выполнял определенные задачи. При этом лишь десять-двадцать процентов от общего числа членов ордена составляли рыцари и монахи, а оставшиеся восемьдесят процентов – это сержанты, оруженосцы, братья-ремесленники, прислуга и рабочие самых разных специальностей.

Иными словами, перед нами – пирамида, где главные задачи выполняет меньшинство и где, по мере опускания к основанию пирамиды, мы видим основную часть ордена, гораздо более многочисленную.

Естественно, от рыцарей и монахов требовалось гораздо больше в сравнении с теми, кто находился ближе к основанию пирамиды; чем ниже, тем менее жесткой была дисциплина и меньше было требовательности в вопросах внутреннего развития.

Внешняя организация

Она достаточно сложна и тоже не слишком хорошо известна, но мы знаем, что главой, руководителем всего ордена считался Великий магистр. На первом этапе Великий магистр назывался просто Магистром Иерусалима, поскольку другие области орден не охватывал. Но когда по прошествии первых сорока лет устав организации окончательно устоялся, главу ордена начали называть Великим магистром, и у него появилось несколько помощников.

Когда смотришь на что-то со стороны, оно порой кажется нам весьма расточительным, порой безумным (потому что мы не понимаем до конца, что же происходило на самом деле), порой слишком схематичным, поскольку нам не хватает непосредственного взгляда на происходящее и приходится довольствоваться лишь довольно бессодержательными описаниями.

У Великого магистра было два непосредственных помощника: сенешаль и маршал. В его распоряжении как главы ордена были четыре обычных лошади и превосходный боевой конь, обычно туркоман.

Как правило, магистра сопровождали два рыцаря, прошедшие особый отбор и славные не только благородным происхождением, но и своими качествами, своей верностью. Кроме того, ему обычно сопутствовали капеллан, слуга, управлявший прислугой меньшего ранга, два конюха, присматривавшие за лошадьми. Был секретарь-переводчик, обычно сарацин, что не удивительно, ведь иначе на Востоке очень трудно понять друг друга. При магистре состояли также кузнец и повар. Вот, собственно, и вся свита, сопровождавшая его повсюду.

Его отличительным знаком был магистерский жезл, увенчанный сферой – символом многозначным. Он мог напоминать о сферичности Вселенной, о той совершенной форме, которой всегда наделяли Вселенную; он мог также представлять наш собственный мир, Землю. Эту сферу венчал крест, а крест был заключен в круг.

Великий магистр имел и характерную печать. На ней был изображен или храм Соломона, или те самые два первых рыцаря, столь бедные, что на двоих у них была только одна лошадь. Они смотрели каждый в свою сторону, и не только потому, что враг мог напасть и спереди, и сзади, не только по причине постоянной бдительности. Когда есть двое, то всегда есть больше чем одна возможность.

Палатка Великого магистра была круглой формы, продолжая символику круга.

У него был также собственный флаг, гонфалон. Несмотря на множество противоречивых версий, считается, что это был черно-белый флаг: две вертикальные полосы, черная и белая, делящие флаг пополам, и красный крест в центре. И похоже, что именно на этом флаге присутствовал знаменитый девиз тамплиеров: «Не нам, не нам, Господи, а все во славу Имени твоего».

Кроме того, у него было два символических и довольно странных атрибута – жезл и плеть. В тексте статутов (устава) говорится дословно, что «жезл служит для того, чтобы указывать на недостатки, а плеть – для того, чтобы за них наказывать». Но любопытно, что на старинных египетских изображениях бог Осирис или порой фараоны, снабженные атрибутами божественной власти, в скрещенных на груди руках держат именно крюк и плеть.

Печать Великого магистра ордена тамплиеров Рено де Вишье

1255. На печати изображена мечеть Купол Скалы в Иерусалиме.

Фото репродукции

Крюк указывает на ошибку, но с любовью. Привлекает, но не наказывает, а именно указывает. А вот плеть – да, наказывает. Это два характерных предмета, и Великий магистр тоже имел их при себе.

Избрание Великого магистра было весьма сложным процессом, и не все согласны в том, как именно он происходил. Одни говорят, что это была очень длинная церемония, на которую собирался расширенный капитул ордена. Капитул выбирал трех человек. Потом эти трое после нескольких дней поста и покаяния избирали еще двоих, потом те – еще двоих, и так до того момента, пока претендентов не становилось двенадцать. Тогда к ним присоединяли капеллана, и уже из этих тринадцати и избирался Великий магистр.

Другие говорят, что собирался капитул и после короткого, быстрого обсуждения сразу выбирал Великого магистра. Ясно и очевидно лишь, что выборы имели огромную важность, происходили за закрытыми дверями и лежали на плечах тех, кто занимал самые высокие посты в ордене.

Структура руководства ордена

Мы уже говорили о том, что у Великого магистра было два помощника: сенешаль, который мог замещать его при определенных обстоятельствах, и маршал, который был верховным командующим во время военных действий, отвечал за лошадей, за оружие и т. д. Кроме того, главный маршал имел других маршалов в различных провинциях, которые несли подобную ответственность на местах.

Командор Иерусалимского королевства отвечал за все финансы ордена и флот.

На командоре Иерусалима лежала старая, изначальная ответственность тамплиеров – помогать паломникам: собирать их, оказывать им помощь, все так же охранять дороги от нападений. Командор города тоже имел помощника, что-то вроде шефа полиции, отвечавшего за порядок и безопасность в городе. Иными словами, в то время как комендант города заботился о паломниках, о Святом Кресте, начальник полиции наблюдал в основном за городом.

Дальше, если следовать принципу пирамиды, идут следующие командоры:

– командоры важнейших укрепленных районов. Таких мест, к примеру, как Триполи, Антиохия. Эти командоры имели под своим началом столь большие силы, что, можно сказать, имели практически полномочия Великого магистра;

– командоры провинций;

– командоры регионов, отдельных команд орете и замков.

И так пирамида расширялась книзу, пока дело не доходило до самого маленького коллектива или участка земли, принадлежавшего тамплиерам и должным образом управлявшегося. Обязательно был кто-то, кто отвечал за него и следил за всем, что на нем происходит. А данные этого контроля передавались наверх в виде отчетов о том, что было сделано.

Некоторые обычаи тамплиеров

В еде они были воздержанными и непритязательными, питались два раза в день. Во время военных действий иногда добавляли третий прием пищи. Мясо можно было есть три раза в неделю, но в дни без мяса дозволялось взять три блюда. В их рационе были овощные блюда и все бобовые, кроме собственно бобов. При этом историки, конечно, вспоминают о Пифагоре. Определенное влияние пифагорейского образа жизни вполне могло сказываться, и не только в этом: когда тамплиеры садились за трапезу, то должны были хранить полное молчание. А мы помним, что одним из первых испытаний пифагорейцев было пять лет абсолютного молчания, когда неофит мог только слушать.

Тамплиеры всегда носили одежду из шерсти, шерстяным было даже нижнее белье. Летом могло быть по-другому, но все же они придерживались старинной мудрости (которую, возможно, привезли с Востока): что защищает от холода, защищает и от жары, и это действительно так.

Рыцари спали в отдельных комнатах – небольших кельях, очень простых. Сержанты и оруженосцы спали в общем зале на отдельных кроватях. Они имели право на матрац, подушку, одеяло, простыню. В знак постоянной службы спали одетыми, в штанах и рубашке, чтобы в любой момент, когда бы ни возникла необходимость подняться по тревоге, они были готовы накинуть плащ и вскочить в седло. Спали всегда при свете, это было обязательно. В помещениях тамплиеров не должно было быть никакого беспорядка.

Во время боевых действий жилищем тамплиеров становились палатки, а сержанты и оруженосцы частенько спали под открытым небом со всем своим снаряжением, выставив охрану, как обычно делается на войне.

Что касается военных действий, то у тамплиеров были действительно интересные приемы, правила дисциплины, обычаи. Они должны были уметь действовать в самых разных условиях, ведь на Востоке им приходилось и защищать крепости, и ночью спешно выступать в атаку. Иными словами, они должны были владеть любой техникой ведения боевых действий.

Их вооружение было достаточно сложным. Они носили кольчугу из плотно переплетенных железных колец, шлем, у них был полный комплект доспехов, а также меч, копье, булава, кинжал и щит.

В лагерях ли, в военном ли походе, или когда они находились в крепости, или когда уже выходили на бой – центром любого воинского подразделения и всякого порядка было знамя, которое нес не Великий магистр, а маршал как главнокомандующий. Там, где было знамя, были и тамплиеры. Команды исходили непосредственно от маршала и передавались через десять человек его гвардии. Никто и никогда не мог выступить вперед без приказа, голос командира указывал, что следует сделать.

Тамплиеры в бою

Рисунок на карте Иерусалима. Ок. 1170. Королевская национальная библиотека Нидерландов, Гаага. Фото репродукции

Когда во время сражения невозможно было подавать команды в полный голос, то в тишине все следовали за знаменем. Орден был там, где знамя, за знаменем были тамплиеры. Частные инициативы были запрещены. Всякий раз, когда кто-то хотел сделать что-то личное, ему следовало просить разрешения, даже на то, чтобы посетить храм Гроба Господня. Вечером тамплиерам не разрешалось выходить поодиночке. Они должны были просить разрешения, чтобы вооружиться или снять оружие. Они не могли снять доспехи или надеть их, не получив соответствующего приказа. Как мы видим, дисциплина была действительно строжайшая. Охота тоже была запрещена, но если вдруг пришлось бы встретиться с диким львом, они имели право защищаться. Было запрещено щегольство в одежде, не позволялись никакие украшения.

Они не могли ссылаться на свое прошлое, не могли рассказывать о том, что с ними когда-то случилось. Все, что было в прошлом, до того как они стали рыцарями ордена Храма, подвергалось забвению. Если в прошлом было что-то хорошее – тем лучше для них. Если было что-то плохое – тоже было лучше для них, потому что не нужно было об этом говорить.

Они всегда должны были быть готовы вступить в бой с неверными, даже когда силы врага превосходили их втрое. Если же тамплиеру бросал вызов христианин, то он мог принять бой только после троекратного повторения нападения. Вступив в борьбу, отступать они не могли. Если их брали в плен, то они должны были понимать, что никто и никогда не заплатит за них выкуп. Тамплиер не мог оплачиваться деньгами, он был либо жив, либо мертв. Иного просто не существовало.

Несмотря на все различия задач внутри ордена, несмотря на огромное количество самых разных внешних задач, которые они выполняли, несмотря на различие в характере ордена на Востоке и на Западе (на Востоке это было сражающееся воинство, а на Западе – мирная сила, посвятившая себя развитию цивилизации), – несмотря на это всегда обращает на себя внимание нерушимое единство, которое сохранялось до самого последнего момента. И это вызывает множество вопросов. Каким образом при таких возможностях распространиться, рассредоточиться, разъединиться все же поддерживается единство? Была ли какая-то внутренняя сила, неведомая нам, что делала дух ордена сильным и неколебимым на протяжении всего времени его существования? Можно ли говорить о Великом магистре – но не о том, кто появлялся в своем плаще, с крестом и жезлом, а о каком-то другом, тайном Магистре, связанным с тайным орденом и, возможно, возглавлявшим внутреннюю Коллегию Посвященных, которая и правила орденом? Все это возможно. И мы говорим «возможно», поскольку речь идет об эзотерических элементах, которые находятся вне досягаемости исследования или изучения и которые можно лишь предполагать: «возможно»… Это возможно потому, что некоторые принципы, некоторые ситуации трудно до конца постичь, если не представить себе нечто подобное.

Когда монах – не воин, а монах – начинал свое ученичество, он должен был пройти ряд испытаний, и это были совершенно определенные испытания. Не указывалась лишь их продолжительность. А это подозрительно. В любом обычном ордене существует определенный испытательный срок: два года, пять, десять… – столько, сколько установит орден. Но у тамплиеров было не так. Было так, как скажет Магистр. Как нет двух одинаковых людей, так нет и двух испытательных сроков, что длятся одинаковое время. Это говорит нам об иных критериях, согласно которым человек мог быть допущен к знаниям. Возможно, существовали разные способы инициации.

И пора задаться, наконец, вопросом: если в ордене не было внутреннего течения, если не было внутренней миссии, о которой мы говорили, если не было иной силы, тогда кто же внушил тамплиерам столь необычайную идею – соединить, как в древности, монахов и воинов, снова превратить их в единое целое? Ведь в то время ничего подобного не существовало.

Вопросов остается еще много. И именно в этом, я думаю, очарование тамплиеров. В том, что мы можем говорить о них на основании того немногого, что о них знаем, и в том, что они оставили нам столько советов, столько открытых дверей, чтобы мы размышляли наедине с собой о том, чего не знаем, но хотели бы знать.

Тамплиерский замок Алмоурол

Португалия

IV. Экономическая мощь тамплиеров

Кто чаще всего становится объектом зависти, кто более других остается непонятым – тот, кто терпит неудачу или кто достигает успеха? Да, те, кто добиваются успеха, имеют удивительную способность наживать себе врагов. И чем больше победа, тем больше врагов, а чем быстрее одерживается она, чем она громче, тем более необходимо уязвить, ранить, оскорбить тех, кто, в свою очередь, уязвляет, ранит и раздражает нас одним лишь тем, что на наших глазах растет. Есть очень простой способ уязвить – слухи, лукавое злословие, когда никто на самом деле ни о чем ясно не говорит, но при этом все принижает и опошляет. Это в значительной степени произошло и с тамплиерами.

В многочисленных книгах часто можно встретить такие комментарии: «Вначале в росте их богатств не было ничего необычного, но по мере его дальнейшего увеличения это уже начало привлекать внимание». Ясно, что стало привлекать внимание. Естественно, что с самого рождения ордена неизбежно возникали вопросы: «Послушайте, да что происходит с этими людьми?» Другие задавались вопросами уже куда более прямыми: «Как это возможно, что орден, одним из основополагающих принципов которого провозглашен обет бедности, дает начало экономическому процветанию небывалого масштаба?» А вот это, может быть, и есть самый интересный вопрос.

Нам следует иметь в виду, что сегодня редко встретишь какие-то затеи, дела, предприятия, где люди ставят себе цели на длительный срок. Мы больше привыкли всему, что делаем, давать радиус действия весьма ограниченный: мы рассуждаем в категориях сегодняшнего дня, ближайшего месяца, в лучшем случае – будущего года. Задумывать что-то надолго вперед – это обычно нас пугает. Сложно нам так размышлять и об идеалах, о воплощении которых можно было бы сказать: «Я этого не увижу, но те, кто придут после меня, соберут плоды того, что я сею сегодня». Да, наша реальность такова, но у тамплиеров было по-другому, и очень возможно, что цели, которые они для себя ставили, были рассчитаны на долгую перспективу и нуждались в значительных средствах.

Мы можем задаться другим вопросом: если цели эти были духовного порядка, если они были связаны с эволюцией человека, с возможностью установить между людьми подлинное сосуществование, создать более высокие формы жизни – к чему тогда столь явно и настойчиво опираться на землю? К чему такая нужда в средствах экономического развития?

Причина именно в том, что все мы люди и все мы живем на земле. Здесь проходит наше воплощение, здесь мы выражаем себя, и точно также, как мы имеем физическое тело, которое служит нам проводником и средством проявления, мы естественным образом нуждаемся в некоторых проявлениях и проводниках материального типа, чтобы развиваться здесь, хотя цели наши более высоки.

Нет никакого сомнения в том, что экономическое развитие тамплиеров не имело конечной целью экономическое развитие само по себе. Оно воспринималось как средство, как возможность упростить те или иные ситуации и наиболее широкими, быстрыми и уверенными шагами осуществлять то, к чему орден тамплиеров стремился с самого начала, – расширять сферу действия духовного порядка.

Мы уже говорили, что в самом начале рыцари, составлявшие орден, были очень бедными и у них почти ничего не было. Но мы также знаем, что уже с самого начала они стали получать пожертвования. Некоторые из даров были довольно странными, поскольку начали поступать еще до того, как орден был официально учрежден, и факт этот нелегко объяснить. Может быть, до дарителей дошли какие-то сведения, а может быть, эти знатные люди и рыцари заранее знали о том, что будет происходить с орденом, и с самого начала были готовы вручить ему свое имущество.

Пожертвования были разного рода. По всей видимости, тот идеал, которому дали жизнь тамплиеры, был столь значительным, что короли, князья, дворяне, сеньоры самого разного уровня, включая духовных лиц, ни минуты не колеблясь, делали значительные дары, оставляли значительное наследство. И совершенно понятно, что уже за несколько десятилетий, к концу XII века, богатство было собрано впечатляющее.

Есть множество примеров подобной щедрости: король Англии пожертвовал ордену немалые владения; у короля Арагона и Наварры Альфонса I был план оставить в управление тамплиерам все свое королевство. Но ему пришлось прибегнуть к референдуму, на котором выяснилось, что народ, привязанный к своему королю, не хочет быть в подчинении у тамплиеров. Тогда уже сын короля, после того как отец его вступил в орден, отдал в собственность тамплиеров знаменитый замок-крепость Монсон.

Так накапливались замки, дома, имущество, земли, деньги, ренты, к которым нужно добавить все то, что, естественно, отдавали во владение ордена его Великие магистры, рыцари и все вступавшие в орден. Когда во время суда пытались доказать якобы имевшие место нарушения, сделать это оказалось невозможно, поскольку все рыцари делали свои пожертвования совершенно сознательно и официально, и делали их именно потому, что, вступая в орден, давали обет бедности. Все их блага переходили ордену, представлявшему их высший идеал.

Постепенно благодаря этим пожертвованиям и благодаря другому важнейшему элементу, которым является человеческий фактор (то есть люди, пополнявшие орден), тамплиеры росли. И это поразительно.

Когда людям дается возможность получить богатство, признание, почести, легко решить, что они «покупаются» на все эти «возможности» и именно таким образом пополняются ряды «счастливчиков». Но когда, как в случае тамплиеров, предлагается лишь бедность, жертвенность, труд, битвы, когда жизнь превращается в сплошное непредсказуемое приключение, когда нужно ложиться спать одетыми, потому что никто не знает, в какой момент придется встать и отправиться в путь, когда нельзя вспоминать свое прежнее имя и даже все те подвиги, что ты совершил до вступления в орден, – впору спросить: так что же здесь привлекало людей? Должно быть, их идеал был столь силен, идея столь величественна, столь широка и притягательна, что такое множество людей – среди которых было очень много образованных, хорошо подготовленных, богатых, с самыми разными возможностями в жизни – предпочитали оставить все это лишь ради того, чтобы оказаться в рядах тамплиеров.

Так они росли…

Первые их пристанища были в Париже. Позже французский король Людовик VII оставил им большие земельные владения на севере города, где они начали возводить свои постройки. Говорят, что к концу XII века тамплиерам принадлежала почти треть Парижа со всеми кварталами, рабочими всех специальностей, ремесленниками. Тамплиеры регистрировали их, оказывали им покровительство и помогали в их деятельности. Постепенно орден все более распространялся на множестве территорий, и не только во Франции. Из Франции они отправились дальше, продолжая увеличиваться и в людях, и в землях, и в богатстве…

Мы уже говорили о некой важнейшей миссии, связанной с тамплиерами. Мы упоминали о гипотетическом поиске Ковчега Завета, о чудесной находке, возможно в подземельях храма Соломона, и о том, как математические и геометрические секреты были переданы на Запад и не только послужили базой для тех построек, которые стали образцом в сфере искусства, но и легли в основу самой формы цивилизации.