Помоги проекту - поделись книгой:
— Не они одни так думают, — ответил Дункан. — Мне жаль, что я подвергаю их опасности, но что я могу поделать?
— Не беспокойся. Мы останемся вместе, на свободе или в плену. Увидимся через пару минут.
Падре ушел; полы его рясы развевались вокруг массивных голых лодыжек. Дункан сел. Собирать ему было нечего. На минуту он подумал, не удрать ли ему тем же путем, каким пришел. Но это было бы глупым самопожертвованием. Лес кишит органиками, его быстро найдут. Остальных, может, и прекратят преследовать, но станет ли ему от этого лучше? Вряд ли; он быстро окажется окамененной статуей и займет свое место в одном из правительственных хранилищ. А эти люди приняли его, отчетливо представляя себе последствия своего гостеприимства. К тому же почему он должен волноваться, если кое-кто из его хозяев запаниковал? Они придут в себя, а он… Он и сам не знал, на что надеялся. Но что бы ни ждало его в будущем, это не бегство. Этим изгоям достанет норы вроде кроличьей. Ему — нет.
Смелые слова. Их придется оставить там, откуда они вылезли.
Через некоторое время вернулся Рагнар Стенька Локс, неся на спине один набитый пластиковый мешок, а в руке — второй, который отдал Дункану. Вскоре появился последний член отряда, Фиона Ван Диндан, сменившая облегающее голубое платье на желтую футболку и зеленые шорты. Локс, повторяя наставления родителей, наказал двоим испуганным ребятишкам молчать и делать, что скажут. Дети с серьезными лицами кивнули.
— Молодцы, — похвалил их Локс и поцеловал каждого в макушку. — Вы через это уже проходили. — И, отвернувшись, добавил неслышно — Дункан прочел по губам: — Чертовски паршивое место для детей.
Изгои двинулись по коридору, разведчики, братья Синн и Бедейтунг, шли футах в двадцати перед ними. Дункану стало интересно, что подумают органики, вломившись в подземелье. Они, конечно, сразу же поймут, что тут недавно жили, и попытаются догнать беглецов. Но к этому времени изгои, без сомнения, будут в надежном убежище — так он, во всяком случае, надеялся.
— Часто такое бывает? — спросил он у шедшего рядом Уайльда.
— Последний раз около семи субмесяцев назад[7]. Мы-то ушли, но ганки залили грязью две мили коридоров. Мы потом два месяца чистили. Хоть занятие было.
Пройдя около мили по извилистым коридорам, залитым светом электрофакелов, изгои вынуждены были четверть мили ползти на четвереньках по узкой трубе. Преодолев ее, они вновь смогли встать. Шедший в арьергарде падре выдвинул из пазов круглый люк, закрывший трубу, и заложил засов, пробормотав:
— Прожгут-то быстро…
Из следующего коридора они свернули налево, и футов через шестьдесят проход, казалось, кончался. Со стен обваливались комья грязи. Бедейтунг с несколькими помощниками лопатами разбросали сырую влажную землю, открыв на глубине нескольких футов круглую деревянную крышку. Бедейтунг поддел ее ломиком; под ней оказалась узкая шахта с деревянной лесенкой. Изгои по одному спускались в шахту. Последним был падре; он нагромоздил кучки земли вокруг крышки, чтобы, когда люк закроется, осыпавшаяся земля скрыла его.
При свете факелов отряд спускался по уходящему вниз туннелю, стены которого состояли из металлоподобного материала; ботинки тонули в жидкой грязи. Здесь Дункану впервые попались на глаза человеческие кости и черепа.
— Тут было много костей, когда мы сюда попали впервые, — сказал Уайльд Дункану. — Мы их убрали и, по-моему, зря. С ними эти места не выглядели обитаемыми.
Кое-где попадались груды ржавого металла.
— Стрелы, мечи, копья, протонные пистолеты, — объяснил Уайльд. — Американцы дрались отчаянно, но проиграли. Подземные форты запечатали, а над ними поставили памятники. Мятежники потом открыли форты. А памятники заброшены и ушли в землю; в заповеднике наверху можно на них наткнуться.
В некоторых местах стены потемнели и оплавились.
— Это следы огнеметов. — Уайльд вздрогнул. — Сущий кошмар.
Похожие на металл стены кончились, дальше на протяжении пятидесяти футов туннель был вырублен в скале и укреплен деревянными балками. Упирался он в груду камней; Синн разобрал часть завала, открыв потайную дверцу. Оттуда тянуло долгожданным ветерком — отряд уже начал задыхаться во влажной, стоялой жаре. Потом были ржавая лестница и длинный коридор с пластиковыми стенами; часть секций коридора отсутствовала, и эти участки копались вручную. Как пояснил Уайльд, воздух поступал через насос с поверхности, труба выходила в дупло трухлявого дерева. Движущихся частей в насосе не было, а энергией его снабжал генератор на ручейке, проведенном через естественную пещеру невдалеке. Тока он давал немного, но для вентиляции хватало.
Локс объявил привал. Все попадали на пол, кроме Бедейтунга и вожака, которые отправились обратно. Синн приложил к потолку большой диск, соединенный проводом с черной коробочкой, висевшей у него на поясе. Надев наушники, он некоторое время прислушивался, потом заявил:
— Наверху чисто.
Дункан глотнул из фляги. Не успел он уложить флягу в мешок, как земля дрогнула, из дальнего конца туннеля донесся грохот и ветерок принес облако пыли. Потом вернулись Локс и Бедейтунг; грязное лицо вожака сияло белозубой улыбкой.
— Шахта запечатана, — объявил он. — Погони не будет.
— Ага, и мы не сможем вернуться, если впереди нас ждут органики, — пробормотал Уайльд.
— Могли и не лезть в это дерьмо, — буркнул Круассан, сидевший так близко, что Дункан мог его учуять.
— Скули, скули, щенок, — вспылил Уайльд. — Господи, как же я устал от твоего нытья!
— Заткнись, ты… ты, педераст! — огрызнулся Круассан.
— Я так и знал, что ты гомофоб! — крикнул Уайльд.
— Тихо, вы, оба! — приказал Локс.
— Вот-вот, — пророкотал падре. — Грядет время мордобоя, да простит меня Господь за такие слова. У нас хватает проблем без ваших детских склок. Заткнитесь, или вас заткнут.
Уайльд встал и демонстративно пересел подальше от Круассана. Дункан последовал за ним.
— Что за люди эти Донг и Круассан? — спросил он.
— Ты хочешь знать, как они сюда попали? Что у них за душой? — Уайльд хихикнул. — Не политические принципы. Они мелкие воришки, ну, может быть, не такие и мелкие. Оба родом из среды; он был продюсером игровых телешоу, а она его секретаршей. Потом у него родилась эта идиотская идея — он вообще не больно-то умен — подстраивать выигрыш за взятку. Донг вела шоу вместе с ним, так что он уговорил ее сотрудничать. Какое-то время все шло нормально. Победители делились с этой парочкой или, если приз давался кредитами, перечисляли половину на их счет.
Потом произошло неизбежное. Начальник Круассана поймал его за руку; затем поговорил с ним с глазу на глаз и намекнул, что не выдаст его, если тот с ним поделится. Тоже не слишком умно. Круассан психанул, напал на него и ударил по голове так, что тот потерял сознание. Поймали его с Майкой Донг, когда они тащили тело на крышу. Наверное, хотели сбросить его оттуда и выдать все за несчастный случай. Опять-таки глупость. Органики проверили бы туманом правды всех подозреваемых, если не всех, кто вообще участвовал в шоу.
Поймала их управляющая зданием: остановила и пошла вниз, чтобы донести на них. Круассан и Донг ударили по голове и ее, тем самым усугубив свою вину. К тому моменту даже им стало понятно, что они зарвались. И вместо того чтобы смириться с судьбой — суд, реабилитация, может быть, свобода через пару лет, — они бежали. Мы их нашли в лесу — заблудившихся, голодных, готовых сдаться органикам.
— А почему вы их приняли?
— Мы принимаем всех беглецов. Это наше непреложное правило. Будь иначе, и меня бы не приняли. Я ведь тоже не политический.
— Но эти двое — потенциальные убийцы. Их ведь остановило только то, что их перехватили по дороге.
Уайльд пожал плечами:
— Все мы потенциальные убийцы. Я сам собирался убить их обоих. Но, конечно…
— Хотеть убить — не значит исполнить намерение.
— Конечно. Но эти двое попали в особенную, уникальную ситуацию. Больше такое не повторится. И, может быть, они усвоили урок. Если телевизионщики вообще способны обучаться.
Локс приказал собираться. Синн сообщил, что наземных шумов нет. Его детектор был достаточно чувствителен, чтобы улавливать обычные лесные звуки — птичьи голоса, людские шаги. Бурения не было.
Пока отряд пробирался извилистыми, подчас опасными переходами, Дункан задал Уайльду вопрос, который его давно беспокоил:
— Каждая группа, даже изгои, должна организовываться по каким-то правилам и законам. Что вы делаете с теми, кто так бурно выступает против правил, что уговорить его не удается? Или с теми, кто убил кого-то из своих? Какое у вас наказание для преступников?
— А, — фыркнул Уайльд, — то же, против чего так бурно протестуем, когда этим занимается правительство. Окаменяем.
— Ясно, — пробормотал Дункан и надолго замолк. Интересно, как эта банда получила доступ к большому каменатору?
Глава 6
Преодолев подземный лабиринт — где ползком, на четвереньках, где бредя по пояс в ледяной быстрой реке, — отряд вступил в еще одну систему туннелей. Некоторые секции разошлись по стыкам — два великих землетрясения древности разорвали трубы, но эта, а может, одна из предыдущих групп изгоев раскопала завалы и укрепила слабые места. Спустя три часа, выйдя из узкого перехода, отряд оказался в еще одной естественной пещере, изобилующей сталактитами и сталагмитами. Там они остановились на ночь — поели, не разогревая пищу, напились из ручейка, петлявшего по залу наподобие Стикса, и залезли в спальные мешки, чтобы заснуть быстро и крепко, несмотря на бугристый, холодный и жесткий пол.
Вахта Дункана была последней, и ему не пришлось вновь забираться в мешок после дежурства. А через полчаса после того, как отряд вышел в путь, люди уже брели по коридору очередной системы пещер по щиколотку в воде. Уайльд объяснил, что ручей был намеренно отведен из естественной пещеры в этот коридор.
— Вода смоет наш след, а с ним — и запах.
— Но ганки сообразят, что мы для этого и пошли по воде, и последуют нашему примеру, — возразил Дункан.
— Да, но в какую сторону они пойдут? Вода течет через все боковые выходы этого коридора. Кроме того…
Уайльд не закончил, наверное, потому, что знал — Дункан сам скоро увидит, в чем тут дело. Не доходя до конца коридора, Синн свернул, остальные последовали за ним. Дункан стоял и ждал вместе со всеми, пока его ноги синели и немели в ледяной воде. Синн и Бедейтунг сняли часть стены, обнажив темную нишу; задняя стенка ее откидывалась, открывая вход в другую пещеру. За лесом сталактитов и сталагмитов текла мелкая речушка шириной футов пятьдесят, с темной водой. Отряд двинулся против течения; ноги шлепали по ледяной воде, капли стекали с потолка. Зубы Дункана начали постукивать.
Через некоторое время отряд вышел к двадцатифутовой плотине, сложенной из огромных валунов; вода пенилась и бурлила, ударяясь о камни и разбрызгиваясь. Валуны образовывали нечто вроде лестницы. Изгоям пришлось карабкаться по ней вверх. Вершины они достигли мокрыми с головы до ног.
— Боже, — выдавил Круассан, — мы же сдохнем, если не от шока, то от воспаления легких!
— Ничего, — отозвался Уайльд. — Купание тебе не повредит.
— Если я тебя вниз столкну, тоже шутить будешь? — огрызнулся толстяк.
— Мне тебя и так-то трогать противно. — Уайльд ухмыльнулся.
Забравшись на вершину, Дункан остановился, поджидая остальных.
— Кто построил эту плотину? — поинтересовался он.
— Кто знает? — ответил падре. — Кто-то из прежних изгоев. Может, тысячу облет назад, может — меньше сотни. В любом случае мы должны их поблагодарить и помолиться за них.
— Почему?
— Скоро узнаешь.
Синн и Бедейтунг ушли немного вперед. Когда отряд нагнал их, они вдвоем дергали за торчащий из щели в стене огромный стальной рычаг. Рычаг подался, только когда Локс приказал еще двоим мужчинам присоединиться. Пока стальной прут опускался, каменный пол начал подрагивать; когда рычаг дошел до упора, пол уже трясся, откуда-то снизу доносился рев.
— Смотри на реку, — пробормотал Уайльд, дрожа всем телом и лязгая зубами.
Остальные изгои уже направили лучи фонарей на воду, и Дункан увидел, что река медленно мелеет. Через пару минут ее уровень упал на добрый фут; шум и тряска при этом стихли.
— Теперь система туннелей затоплена, — пояснил Уайльд, улыбаясь и дрожа. — Органики не смогут преследовать нас. Если все пройдет так, как мы надеемся, то они подумают, что туннели затоплены уже давно. Все зависит от того, насколько близко к нам они находились.
Дункан подумал: сколько же времени ушло у неизвестных строителей, чтобы создать такую ловушку. Эти люди работали тяжело, долго, терпеливо и, наверное, потеряли немало своих товарищей.
— Возвращаясь, мы опустим затвор и подождем, пока вода не стечет, — пояснил Уайльд.
— Если сможем вернуться, — пробурчала Майка Донг.
— Да ты просто исходишь боевым духом! Так приятно с тобой находиться в безвыходном положении, кто бы знал!
— Когда-нибудь… — зло прошептал Круассан.
Локс приказал всем двигаться дальше. Детей, всхлипывавших, но не жаловавшихся, укутали одеялами, извлеченными из родительских водонепроницаемых мешков. Дункан позавидовал малышам.
Уже через десять минут сырой и скользкий туннель привел изгоев к вертикальной шахте. К стене ее ржавыми болтами крепились скобы.
— Нашим предшественникам пришлось прорубать этот туннель с особой осторожностью, — сказал Уайльд. — Из-за шума они не могли использовать горнопроходческое оборудование. Это, должно быть, заняло у них уйму времени. Как им удалось остаться незамеченными, мы уже не узнаем.
Потом туннель шел прямо на протяжении трех сотен футов, завершаясь залом, куда мог поместиться весь отряд. Часть зала занимали ряды коробок с провизией и черный металлический ящик, подсоединенный к уходившему в стену силовому кабелю.
Синн нажал на кнопку, и включилось освещение. Несколько человек привычно принялись вытаскивать из коробок с провизией плоские продолговатые упаковки и засовывать в черный ящик откаменатора. Через секунду упаковку вынимали; внутри ее находились уже раскамененные тарелки и бутылки. Еду разогревали в микроволновой печке, на единственном столе. Хотя иная мебель в зале отсутствовала, никто не жаловался. Еда была горячей и вкусной; в бутылках содержалось вино и пиво.
— Как вы ухитрились подключиться к силовому кабелю? — набив рот, спросил Дункан у Уайльда.
— Это сделали не мы. Мы нашли это место в нынешнем его виде. А создали его наши неизвестные герои и героини.
— Но как же утечка энергии? Разве она не отражается в контрольной? Ее проследят…
— Может быть, — весело отозвался Уайльд. — Но доим-то мы тех, что наверху. — Он указал вилкой на потолок. — Ты увидишь, почему наблюдатели не обращают внимания.
Дункан решил удовлетвориться пока этим объяснением. Электронагреватель в углу истекал вызывающим сонливость теплом. Поев, Дункан отправил, грязную тарелку в мусорник и воспользовался крохотным санузлом в дальнем углу зала. Это устройство тоже работало на электричестве, превращая экскременты в каменные брикеты, которые потом вынимали из приемного устройства и складывали рядом, чтобы использовать в дальнейшем.
Спал он крепко и проснулся уж в четверге. Хотя Дункан был родом из вторника, он знал, что поиски будут вести органики всех дней. Связь между днями сводилась к необходимому минимуму, но дело Дункана требовало, чтобы органики среды оставили сообщение четверговым, а те — пятничным, пятничные — субботним и так далее.
Дункана уже не удивило, когда Синн приставил к стене лестницу и, сняв одну из потолочных плит, полез в открывшееся отверстие, таща за собой звуковой детектор. Вернулся он через пять минут.
— Признаков активности нет. Все чисто.
Потолочная шахта имела в длину около сорока футов и была настолько узкой, что скобы только мешали — удержаться можно было, просто упираясь ногами в одну стенку, а спиной — в другую. Один за другим члены отряда уходили наверх; Дункан оказался седьмым. Шахта выходила в огромный зал — потолок терялся где-то в шестидесяти футах над головой. Никто не предупредил Дункана, чего следует ожидать, и он был поражен. Сотни рядов, тысячи молчаливых фигур стояли в колоссальном зале. Обнаженные мужчины, женщины, дети, выстроенные, точно на парад; глаза одних слепо смотрели вперед, других — были закрыты. На шее каждой фигуры висела табличка с именем и личным номером окамененного, а также закодированными биографическими и медицинскими данными.
Объяснений Дункану не потребовалось. То был подземный правительственный склад, где хранились окамененные по различным причинам граждане. Большая часть — неизлечимо больные, согласившиеся на каменение. Когда-нибудь медицина найдет способ исцелить их, и тогда они будут раскаменены и вылечены. Теоретически.
Были там и умершие, чьи тела превратили в камень сразу же после гибели. Когда будет найдено средство воскресить их и вернуть здоровье, они вернутся со склада. Так им обещали.
Но здесь хранились и преступники, которых современная наука не могла вернуть в общество. Когда их антисоциальные тенденции удастся устранить, а самих нарушителей — сделать добропорядочными гражданами, их откаменят. Такова была официальная политика.
— Здешний склад — относительно новый, — сообщил Дункану Локс. — Самым древним тут около трехсот облет. Мы сейчас находимся в самой старой части. Сюда никто не заходит.
Воздух в зале был чист и свеж. Без сомнения, его прогоняли через электрофильтры, но это не мешало пыли скапливаться на полу и статуях. Ноги изгоев оставляли следы в пыли.
— Мы все сделаем так, как было, — сказал Локс, отметив брошенный Дунканом взгляд. — А пока… — Он повел рукой, как бы охватывая мужчин и женщин, сновавших по узким проходам, двоих ребятишек, шумно игравших в прятки. — Здесь, конечно, не так, как снаружи, но хотя бы есть место поразмяться, да и воздух посвежее.
Но Дункан не чувствовал себя свободно. Ряды мертвых — или почти мертвых, — которых в течение микросекунды можно вернуть к жизни, действовали на него угнетающе. Откуда-то пришло знание: он слыхал, что по всему миру в подобных хранилищах покоится более сорока миллиардов человек. И все они ждут новой жизни и здоровья.
— Да не будет никогда столько медиков и больниц, чтобы всех тут оживить, — сказал Уайльд со странной улыбкой. — А куда податься оживленным, где жить, чем питаться и тому подобное? А тем временем каждый год на складах прибавляется по несколько миллионов человек. Никакое правительство с ними не справится, самой Земли не хватит, чтобы их вместить! Они бы передохли с голоду.
— Ну так и забудь об этом, — посоветовал Дункан и повернулся к Локсу.
— Я так понимаю, что здесь мониторов нет. А в других местах?
— Только в самой новой части, куда завозят новых окамененных. В тех местах ведутся земляные работы, готовятся к строительству нового хранилища. — Локс усмехнулся. — Здесь мы в большей безопасности, чем где бы то ни было. Нас не станут искать просто потому, что ни один ганк не додумается посмотреть у себя под носом. Всего в трех милях отсюда поселок, где живут лесники, фермеры и органики. Пошли, я тебе покажу.
Прежде чем они вышли, Дункан заметил, как один из изгоев поставил лестницу, забрался к самому потолку, снял одну из секций и пролез в открывшийся лаз.
— Если все чисто, — произнес Локс, перехватив взгляд Дункана, — мы сможем выбираться в лес. Нам нужно время от времени выходить на свежий воздух, особенно детям.
Поделиться книгой: