Красавица из 5 «В»

Разлепив сладкие страницы, я открыл учебник на нужном месте и прочёл условие задачи: «Пассажирский поезд состоит из общих, плацкартных и купейных вагонов. Общих вагонов 15, купейных в три раза меньше, чем общих, а плацкартных на 12 больше, чем купейных. В общем вагоне 81 пассажирское место, в плацкартном 54, а в купейном 36…»

Я перевёл дыхание. За пять минут такую не решишь. Впрочем, не стоит переживать: если процесс затянется, папа поможет. Ему ведь не меньше моего хочется сходить в новый аквапарк. Я вдохновился мыслью, что скоро окунусь в чистую воду бассейна, и продолжал чтение:

«…Ни в одном вагоне, кроме двух купейных, нет свободных мест. Первый заполнен пассажирами на 1/₂, а второй на 1/₃…»

Неужели это ещё не всё?! Я перелистнул страницу:

«Сколько весит состав?»

Бред! Так много написано про места и пассажиров, а в итоге — сколько весит состав? Как же это решить?!

Я воспользовался подсказкой «звонок другу» и позвонил Димке Шашкину, но он, глупец, выбрал три простых задачи вместо одной сложной. Где логика у человека?! Я набрал Балашовой, но она сказала, что раз она дура, то и нечего рассчитывать на её помощь. Я кинулся к Ваньке Богданову, но тот был в аквапарке и обещал перезвонить позже. А на мой вопрос, решил ли он задачу, ответил, что завтра спишет у меня, и мы в расчёте — никакой банки пепси. Теперь задачу нужно было решить во что бы то ни стало.

Подсказки «50 на 50» у меня не было, оставалась «помощь зала». Пришлось подключить «тяжёлую артиллерию» — отца и только что пришедшую с работы маму.

Мама первой прочла условие задачи.

— Не хватает данных, — дала она экспертное заключение. — Воды предостаточно налито, а масса вагонов не указана.

Папа заметил звёздочку над номером задачи.

— Не воды предостаточно, а задача повышенной сложности! Получается, нужно раздобыть справочные данные по массе вагонов, умножить на количество и прибавить вес локомотива.

— Ну и зачем тогда количество мест и загруженность вагонов? — спросила мама.

— Да затем, что нужно вычислить снаряжённую массу состава, то есть с весом пассажиров и работников поезда: проводниц, машиниста и… Кто там ещё у них есть?

— Идея! — радостно воскликнула мама. — У нас ведь соседка с третьего этажа, Лидочка, — проводница!

Пообщавшись с ней по телефону, мама выяснила, что кроме машиниста есть ещё помощник машиниста и начальник поезда. Проводниц может быть одна или две на вагон, а если поезд дальнего следования, то ещё повар, бармен, официантка и директор вагона-ресторана. Мы с папой, посчитав во время маминой беседы количество вагонов, прибавили ещё вагон-ресторан.

— Точно! Вагон-ресторан! Как я мог забыть?! — папа шлёпнул себя ладонью по лбу. — Помню, мы с Семёнычем в командировку ехали…

Встретив мамин вопросительный взгляд, папа осёкся и сменил тему:

— Теперь считай людей! Возьмём по максимуму, будто в каждом вагоне по две проводницы!

Я забарабанил по калькулятору. 1215 человек в общих вагонах (зачем столько общих вагонов в поезде дальнего следования?), 918 получилось в плацкартных, 138 в купейных, плюс 74 проводницы, плюс машинист, его помощник, начальник поезда и четыре работника вагона-ресторана.

— Итого 2352 человека! — подвёл я итог.

— Лидочка сказала, они ещё иногда безбилетников провозят, — вспомнила мама.

— Это незаконно! — воскликнул папа. — А значит, не может учитываться в задаче!

— Ну хорошо, а какой взять вес людей? — спросила мама. — Мы ведь даже не знаем, сколько мужчин, сколько женщин, сколько детей. И потом, как узнать, у кого сколько багажа? Мы с вами в Сочи поехали, так ведь пять сумок с собой брали, килограммов сорок, наверное, в целом.

— Зато обратно налегке ехали, когда у нас все эти сумки на вокзале украли, — ухмыльнулся папа. — Я считаю, что багажом в этой задаче стоит пренебречь, про него ведь в условии ни слова, может, в этом поезде все как мы — налегке едут. А вес человека предлагаю взять средний, как в лифтах считают, — 80 кг.

— Я, например, вешу всего пятьдесят пять! — заметила мама.

— Ну а Мария Никифоровна из квартиры напротив — сто пять, — ответил папа. — Вот и получается, средний вес — восемьдесят килограммов.

Я ещё несколько раз щёлкнул по калькулятору и получил общий вес всех едущих в поезде — 188160 кг.

— Теперь самое сложное, — вздохнул папа. — Вес вагонов и локомотива. И, если бы кое-кто не нацеплял вирусов, — папа отвесил мне лёгкий подзатыльник, признаться, за дело, — можно было бы найти эти данные в интернете. А так — какие будут предложения?

Я наморщил лоб, изображая напряжённый процесс мозговой деятельности, и это, как ни странно, помогло.

— Мама, а дед, ну твой папа, он ведь вроде бы машинистом работал? — выпалил я.

— Ну светлая голова! — восхитился отец. — Сразу видно — в меня. Сам тестю позвоню, а то вы ещё чего-нибудь напутаете.

Очень скоро мы узнали, что дед водил не пассажирские, а товарные поезда, что веса вагонов он не помнит, а локомотив весит порядка ста пятидесяти тонн, и ещё дед дал нам телефон конструкторского бюро вагонного депо.

Папа начал звонить в депо, мама пошла собирать сумку для похода в аквапарк, а я, пока выдалась свободная минутка, решил проверить, может, Шашкин не такой уж глупец и три простых задачи действительно проще решить, чем одну эту. А что тем, у кого нет ни интернета, ни таких, как у нас, связей на РЖД, делать? Получается, эту задачу вообще невозможно решить?

С такими мыслями я принялся искать эти три незатейливых задачки, но никак не мог их найти. Номеров 469, 470 и 472 просто не было в учебнике. Шла наша трудная, N 465, а потом, на другой странице, сразу же N 481. Я поддел ногтем уголок страницы, и она, — о ужас! — разлепившись на две, открыла передо мной и три потерянные простые задачи, и, что более важно, правильный вопрос моей задачи повышенной сложности, а именно: «Сколько пассажиров ехало в поезде?» Всего-навсего! А вопрос «Сколько весит состав?» был совершенно от другой задачи, причём даже не повышенной сложности.

Папа вернулся с довольным видом. Видимо, смог раздобыть данные по весу вагонов. Когда я, набравшись мужества, рассказал родителям о склеившихся страницах, они даже ругать меля не стали. Папа только поинтересовался:

— Ну и в чём тогда здесь повышенная сложность?

Из дома мы вышли лишь в половине седьмого вечера. И день этот мог закончиться прекрасно, если бы мы не столкнулись на остановке с человеком, с которым нельзя было встречаться, — Ларисой Вениаминовной, учительницей русского языка…

В аквапарке я побывал только через три месяца…

Как я провёл лето

Ну какая же несправедливость! Только второй день учёбы — и сразу же сочинение. Тема вроде бы несложная — «Как я провёл лето». Знай пиши, как ты ездил на море или в детский оздоровительный лагерь, ходил в лес за ягодами, грибами или рыбачил целыми днями на пруду в деревне у бабушки. Но это хорошо тем, кто всё это делал. А что писать тому, кто всё лето провёл в городе, и даже не на улице, так как гулять было не с кем (все разъехались), а дома за компьютером?

Начиналось всё неплохо. В конце июня папа с мамой должны были идти в отпуск и мы хотели лететь в Турцию аж на две недели. Но когда подошло время, папу не отпустили, так как у него на работе начался запуск какого-то стана. А он, видимо, лучше всех запускал. Хотя для меня это было странно, ведь папа даже в «Энгри бёрдз» не мог нормально запустить птичек, а тут — целый стан. Маме отпуск перенести не разрешили, и она, чтобы время не прошло бесцельно, затеяла ремонт. Папу отпустили только в конце июля, когда мама уже вышла на работу. Чтобы как-то спасти лето, мы, уже без мамы, решили съездить на машине в Псков и Великий Новгород. Но перед самым отъездом наш автомобиль зацепил мусоровоз, и папа сдал машину в ремонт. А в последнее воскресенье августа мы хотели проститься с летом, прокатившись всей семьёй на теплоходе, но начался такой ливень, что мы передумали…

Ну и что мне было писать!?

Моя соседка Алёна Нестерова тут же начала строчить в тетрадке. Будь это не сочинение, а диктант, можно было бы списать у неё, а так…

Я уже хотел начать писать о том, как помогал маме делать ремонт и как нечаянно сел в ведро с обойным клеем, а потом ёрзал задом по обоям, чтобы клей не пропал даром, как вдруг меня осенило. Это же со-чи-не-ни-е! То есть я могу сочинить, а проще говоря, выдумать, что я делал летом. Ну не полетели мы в Турцию, а я напишу, что полетели. И отдыхали там не две недели, а три! Нет, даже целый месяц!

Я схватил ручку и начал писать:

«Наступило лето. Мы с папой и мамой собрались лететь в Турцию…» На этом мой пыл угас. Я не знал, что писать дальше. Ведь я никогда не был в Турции и вообще не летал на самолёте. Там ведь, наверное, всё по-другому, напишу ещё какую-нибудь чушь. Чтобы не черкать в тетради и не вырывать лист, я поставил запятую и дописал: «…но нам не досталось билетов в кассе».

Я заглянул в тетрадь к Алёнке — у неё уже было написано полстраницы. Бегло просмотрев начало её сочинения, я понял, что она пишет про то, как ездила в деревню к бабушке и дедушке. Про деревню я тоже мало что знал, так как ни разу там не бывал. Мои бабушки и дедушки все городские. Те, что папа и мама папы, живут в Ярославле и приезжают к нам три раза в год. А прошлым летом мы ездили к ним в Ярославль. Ате, что мама и папа мамы, живут в Казахстане, в городе Темиртау, и навещают нас только раз в год, а я к ним ещё никогда не ездил. Но деревня как-то ближе, чем Турция, — про неё и напишу что-нибудь.

Я решил взять за основу сочинение Нестеровой, но немного его изменить, чтобы Татьяна Вячеславовна, наша учительница, не подумала, что я списывал.

Нужно было поторапливаться, пока Алёнка не дописала страницу и не перевернула её. Деревня, в которой Алёна провела лето, называлась Нижние Вальцы — какое-то глупое название. Я вначале придумал название Верхние Пальцы, но потом решил, что пальцы не могут быть верхними, да и вообще второе слово должно быть непонятным, как «Вальцы». И я написал: «…Тогда родители отправили меня к бабушке, в деревню Верхние Шлянцы…» А что, звучит убедительно!

Дальше у Алёнки шло описание дома бабушки и дедушки. Я тоже описал вымышленный деревенский дом, стараясь, чтобы он не очень походил на тот, в котором провела лето Нестерова. После описания дома Алёна рассказывала о том, как она помогала бабушке окучивать картошку и собирать колорадских жуков, а дедушке — укладывать поленья, которые он колол. Я, точно не зная, что такое «окучивать», предположил, что это значит собирать в кучу, и тоже написал, что я помогал окучивать, только не картошку, а морковку, чтобы не повторяться. И про сбор жуков упомянул, только не колорадских, а майских. Адрова в моём сочинении колола бабушка, так как дедушка улетел отдыхать в Турцию на всё лето.

Алёнка написала, что каждый день ходила купаться на речку, а я ограничился купанием через день. Она каталась на велосипеде — я на роликах. Она ходила за грибами — я за ягодами. Они с дедушкой на рыбалку, мы с бабушкой — на охоту. Алёнка поймала окунька, плотвичку и краснопёрку, а дед вытащил щуку. Я вначале хотел похвастаться, что подстрелил зайца, волка и лису, а бабушка — медведя, но потом подумал, что такая охота очень походила бы на месть за Колобка, и написал, что подстрелил белку и утку, а бабушка только ранила медведя в плечо, и он убежал. А то как бы мы его с бабушкой дотащили до дома?

— Ты что, Беляков, списываешь, что ли? — возмущённым шёпотом спросила Алёнка, когда я склонился над её тетрадью, тщетно пытаясь разобрать непонятное слово.

— Больно надо у тебя списывать, — ответил я обиженно, тоже шёпотом. — Это ведь сочинение, а не диктант. Я у тебя проверяю! Вот это что за слово? Похоже, тут ошибка.

— У себя ошибки ищи! — ответила Нестерова. — А слово это — «дискотека»! И, к твоему сведению, оно именно так и пишется!

А, так вот оно что! «Почти каждую субботу мы с подругами ходили в деревенский клуб на дискотеку…» Я хотел написать, что тоже ходил на дискотеку с друзьями, но представил себе бабушку, которая одиноко сидит у окна и скучает. Дед в Турции, да ещё я на дискотеку попёрся. И тогда я решил взять бабушку с собой и написал: «Каждый понедельник мы с бабушкой ходили на дискотеку в деревенский клуб».

В это время Нестерова перевернула страницу. Что было у неё после дискотеки, я не успел посмотреть. На новой странице она своим аккуратным почерком вывела: «Следующим летом я обязательно опять поеду в деревню к бабушке и дедушке…» Мне же очень не хотелось следующее лето провести так же, как прошедшее, и я написал: «На следующее лето не хочу опять ехать в деревню, а хочу провести его как дедушка — в Турции!»

Результаты сочинения Татьяна Вячеславовна объявила только через несколько дней:

— Ребята, все молодцы! Все постарались! У всех хорошие оценки. А сочинение Васи Белякова даже напечатают в детском юмористическом журнале.

Женитьба

Ученик третьего «В» класса Олег Кузнецов нагнал своего одноклассника Ивана Богданова уже на перекрёстке.

— Ванька, подожди! Дело есть, — крикнул он, запыхавшись.

— Ну, что за дело? — обернулся Иван. — Давай быстрей, а то я на музыку опаздываю!

— А ты, Ванька, марш Макдольсона на гармошке сможешь сыграть?

— Может быть, марш Мендельсона? — неуверенно переспросил Ваня.

— Может, и Мендельсона, — охотно согласился Олег. — Ну, знаешь, который играет, когда женятся. Ну там, типа: па-ра-папа-ра-па-ра… — напел Олег что-то похожее на крики футбольных болельщиков.

— Да, да, да! — сморщившись, поспешил остановить друга Иван. — Скорей всего, он и есть. Если когда женятся, значит, марш Мендельсона.

— А, сразу видно музыкой занимаешься, раз узнал, что я напел, — улыбнулся Олег и, указав на светофор, добавил: — Зелёный! Пойдём!

— Ну сыграю, наверное, если порепетирую, только не на гармошке, а на баяне, — ответил Ваня Богданов, когда ребята перешли дорогу. — А тебе зачем?

— Слушай, Вань, — заговорщически прошептал Олег, — будешь моим свидетелем?

— А как это? — недоумённо спросил Иван.

— Ну ты что, не слышал? В «А» классе уже две свадьбы было! — воскликнул Олег.

— Что-то слышал, — задумчиво покачал головой Богданов, — Лёха Худяков после физры рассказывал, что у них Миха Мельников с Наташкой Семёновой поженились.

— Правильно! — кивнул Кузнецов. — А ещё Макс Романов и Тоня Панова.

— Ну а зачем тебе свидетель? — все ещё не понимая, спросил Ваня.

— Я тоже решил жениться! — торжественно произнёс Олег.

— Да-а? — протянул Иван. — Поздравляю! А на ком?

— Пойдём я тебя до дома провожу и расскажу всё подробно!

— Пошли!

— Понимаешь, у меня, если честно, было два варианта, — начал свой рассказ Олег, — Наташка Липина или Людка Иванова. Но вчера, помнишь, мы из-за Липиной «бэшкам» эстафету проиграли, так что буду жениться, скорей всего, на Ивановой.

— А Людка ведь на музыке плохо поёт, — привёл свой аргумент Ваня Богданов. — Это ничего?

— Ничего страшного! Зато она, видел, как на турнике вертится? — ответил Олег. — А если из-за пения придираться, так у нас вообще жены не найти.

— А зачем тебе жениться? — задал резонный вопрос Иван.

— Ну-у не знаю, — протянул Олег задумчиво. — Прикольно. Из школы можно вместе ходить, домашку вместе делать. Подарки друг другу дарить. Защищать её буду.

— И целоваться будете? — шёпотом спросил Ваня.

— Ты что, с дуба рухнул?! — возмутился Кузнецов. — Целоваться только с седьмого класса можно. Вот брат у меня уже целуется с какой-то, потому что в седьмом классе. А в том году они только за руку ходили, причём с другой — не с которой сейчас целуется. Потому что в шестом классе ещё нельзя было.

— А брат у тебя тоже женился? — спросил Ваня с искренней заинтересованностью.

— Не-а, — ответил Олег. — Они так целуются — не официально.

— Так, может, и ты с Людкой ходи из школы и домашку делай неофициально.

— Да ты чего говоришь?! — обиделся Олег и добавил с мечтательной улыбкой: — Я хочу свадьбу, с кольцами и маршем Макдольсона!

— Мендельсона, — поправил Ваня.

Какое-то время шли молча. Счастливый жених мечтал о предстоящей Женитьбе, а потенциальный свидетель переваривал только что приобретённые знания о таинстве брака.

— Ну так что, будешь моим свидетелем? — вдруг спросил Олег, словно очнувшись.

— Ладно. Только давай во вторник или в четверг. А то у меня остальные дни заняты, — согласился Иван Богданов, выдвинув свои условия. — Что мне нужно будет делать?

— Короче, слушай и запоминай! — приготовился перечислять обязанности свидетеля будущий жених. — Во-первых, ты должен сделать свадебные кольца…