Помоги проекту - поделись книгой:
— Присядьте. Будьте любезны, уделите мне пару минут, — она указала на скамью рядом. Собачка в ее руках глухо зарычала, за что получила внушительный хлопок по макушке. — Я слышала о вашем муже…
Кто ж о нем не слышал, позвольте спросить? Скучающий подонок, заседающий в парламенте…
Я села, откинувшись под прохладную тень, и предпочла молча разглядывать панораму, открывающуюся нашим взглядам — играющие на площадке мужчины.
— Мистер Найт сегодня особенно хорош, — проговорила Бредли, видя, что я гляжу на них. — Вы не находите? У него определенно талант.
На самом деле, не было ничего особенного в Найте и в его таланте позировать с теннисной ракеткой в то время, как более восприимчивый соперник лупил по мячу.
— Настоящий талант у мистера Коулла, — я указала на зрелого мужчину, который сидел на траве, скрыв лицо за полями шляпы, — на корте ему нет равных.
— А что вы считаете насчет мистера Остина? Вы с ним знакомы?
Меня порядком нервировал Остин — тот самый джентльмен, который скомпрометировал юную Беркли. Все, что я слышала об этом господине так это то, что он прекрасно образован, умен и строг. В общем, жеманный тип, но для миссис Бредли я приукрасила правду:
— Он истинный джентльмен. Это все, что я о нем знаю. Не имела чести быть ему представленной.
— О, это нужно исправить, — моя собеседница поглаживала ворчащую собачонку, сверкая невероятно массивными бриллиантами колец, — сегодня мистер Остин как раз спрашивал о вас.
— Обо мне? — я поперхнулась. Неужто до него дошли слухи о даме, которая одним своим видом компрометирует всех женщин Шропшира, и он воспылал намерением проучить негодницу? Что мне делать с этим поборником нравственности?
— Леди Блайт, — моя собеседница многозначно мне подмигнула, — ваше появление здесь — как взрыв бомбы.
Не могу с этим поспорить. То, что за моей спиной меня горячо обсуждают, я знаю и даже к этому привыкла. Относятся ко мне с холодной почтительностью, но считают чуть ли не сумасшедшей блудницей. Что ж, мне не хочется выбиваться из кожи вон, чтобы переубедить их.
— Он приедет сюда, чтобы засвидетельствовать миссис Бейли свое почтение.
Какая радость… Скоро Джеймсом Остином меня можно будет пугать. Мол, будешь носить короткие юбки? Будешь? А, ну-ка мистера Остина сюда… Я протяжно вздохнула.
— И что? Мистер Остин прочтет мне нотацию?
— Он строг только по отношению к распущенности и пороку, дорогая, — на лице Бредли засияла зловещая улыбка. — Но к добродетельным женщинам он благосклонен.
Уф, я-то как раз отличаюсь добродетельностью. Мне-то нечего бояться грозного приверженца порядка. Правда?
Бредли для чего-то начала говорить о том, что род Остинов — зажиточные торговцы, добившиеся в Великобритании значительных успехов, и мне опять захотелось смежить веки. Правда, неудачный бросок красавчика Найта, будь он неладен, нарушил идиллию. Мне попало в плечо. Увидев массивный кровоподтек, я поняла, что попало — это слабо сказано. Мне весьма недурно залетело мячом, черт побери! И отчего-то, кроме боли, меня посетило гаденькое чувство, что я с завидной регулярностью попадаю в неловкие ситуации.
Стоя в ванной комнате, окруженная охающими и ахающими дамами, которые уже изрядно испортили настроение, я разглядывала плечо. Пару раз хотелось схватить юную дочурку хозяйки дома за горло и хорошенько придушить, чтобы та не примеряла к моему синяку всякие примочки. Итак, на всеобщем собрании плечо было решено освободить от тесемок и приложить холод. Я была готова уже на все, лишь бы вырваться из их цепких лапок.
Мои помощницы оставили меня одну только в апартаментах миссис Бейли. О, святые угодники, я, наконец, в тишине. Усевшись на софу и болтая ногами, я принялась за одно доступное сейчас занятие — рассматривание увлекательно-витиеватого узора на ковре. Одной рукой я держала платок на своем плече, не заботясь, что платье вместе с расшнурованным корсетом соскользнуло вниз. Меня не сразу привлек шум со стороны улицы. Я сначала вскинула голову, надеясь, что неудачливый Найт покалечил какую-нибудь из дочерей миссис Бейли, которую тоже сошлют в апартаменты матери. Хотя сидеть здесь с младшей зазнобой с бушующими гормонами и неуемным любопытством, мне не улыбалось. Вскоре шум показался воркующим смехом, и я надулась, понимая, что, наверняка, пропустила очередную пошлую шуточку мистера Коулла.
— Леди Блайт?
Голос был мужским и весьма хладнокровным. Он раздался где-то за спиной, когда я судорожно пыталась поймать лиф платья. Меня замутило от мысли, что я опять дала толчок сплетням относительно моей репутации.
— Кем бы вы ни были, лучше убейте меня, — вырвалось, прежде чем я обернулась.
Незнакомец стоял, скрестив руки и облокотившись плечом о косяк. Одет по последней французской моде, этакий сельский денди: шейный платок отсутствовал, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, потрясающий жилет и фрак были скроены в талию, узкие брюки сидели на нем потрясающе. Его глаза, очерченные длинными черными ресницами, были прищурены. Убийца! Чего он стоит тут такой надменный, весь из себя? Кто он, черт побери?
— Джеймс Остин к вашим услугам, — раздался его соблазнительный низкий голос.
Сущий демон! Бьюсь об заклад, что этот джентльмен был удостоен пятисекундной чести лицезреть мою грудь. И что ему понадобилось в комнате миссис Бейли?
Мы пялились друг на друга, как двое полоумных. Мистер Остин — на мое мокрое плечо, я — в его наглое лицо. Это длилось целую вечность.
— Соль, — вдруг произнес он.
Святые угодники, ему понадобилась соль! Здесь?
— Советую проверить в кухне.
— Нюхательная соль, — уточнил он, отрываясь от косяка.
Кому, чтоб я провалилась, стало дурно? И кто додумался прислать сюда Остина, зная, что здесь я? Стечение обстоятельств?
Прошагав к комоду и перевернув там все вверх дном, насколько позволила лишь одна свободная рука, я отыскала скляночку с нюхательной солью и вручила ее этому господину.
— Благодарю, — невозмутимо произнес он и откланялся. Невероятная выдержка!
Готова признать, что даже я в этой ситуации спасовала, а у него лицо было спокойным и снисходительным, словно у священника перед блудницей. Но, что же может нагородить этот джентльмен честному люду?
Когда отек спал, я еще долго шарахалась по комнате, чертыхаясь, как портовый матрос. Все-таки мне предстоит прожить в Шропшире несколько долгих месяцев, а если на меня будут показывать пальцем, мне это вряд ли понравиться. Зная историю с несчастной семнадцатилетней Беркли, о которой мне больше поведали шушукающиеся на лестнице служанки, чем милейшие дамы провинциального света, я поняла, что пощады ждать не придется. Грозный мистер Остин не только не восхитился лежащей в его постели обнаженной девушкой, которая пожелала стать его любовницей, но, на мой взгляд, испытал чудовищное оскорбление. Он выставил ее за дверь, едва дав бедняжке возможность облачиться в платье. О, ужас! Что ожидает меня?
Я старательно поправляла наряд и прическу, стоя перед зеркалом и обдумывая, как появиться в гостиной миссис Бейли, в которой, судя по шуму, все собрались пообедать. Выбравшись из комнаты и прокрадываясь к своему месту за столом, желая, чтобы моя скромная персона осталась незамеченной, я натолкнулась на мистера Коулла и, лепеча слова извинений, попятилась к стулу. В этот момент Бредли схватила меня за больное плечо, и я вскрикнула.
— Прошу простить меня, леди, — улыбнулась моя обидчица, — Позвольте я представлю вас мистеру Остину.
Бредли не догадывалась о том, что мы успели представиться сами. Но приличия требовали от меня плестись за ней с видом приговоренного к казни.
— Мистер Джеймс Эллиот Остин… — проворковала она, когда перед нами возник этот господин, и я постаралась сделать вид, будто вижу его впервые.
— Леди Анна Вирджиния графиня Блайт, — продолжала Бредли, явно довольная, что мы оба лишились дара речи.
Я запоздало вспомнила, что нужно подать ему руку. Манеры, знаете ли, иногда могут сыграть с нами злую шутку. Он склонился для вежливого поцелуя, и в эту секунду, сердце принялось колотится, как сумасшедшее. Краешек моих губ дернулся, когда его чувственный рот коснулся меня. Коснулся и будто прожег кожу… Окатил призрачной волной томных мурашек… Я и правда почувствовала себя чертовски порочной рядом с ним. Какая ж постыдная и развратная леди Блайт, раз уж все ее нутро клокочет от невинного знака приветствия.
— К вашим услугам, — произнес он.
Я глупо улыбнулась в ответ.
— Прошу за стол, — спасительный возглас миссис Бейли заставил нас оторваться друг от друга.
Я жевала без аппетита. С какой стати меня посадили напротив мистера Остина и мистера Коулла, которые вместе взятые вызывали такое томление в животе, что я забывала, как держать вилку? Один, я имею в виду Коулла, был довольно привлекательной наружности: высокий плечистый красавец средних лет с угловатыми чертами лица и с сильными, увитыми венами, руками. Ухоженный, как барышня и пахнущий мускусом и ванилью. На другого, Джеймса Остина, я стеснялась даже смотреть. Еда застревала в горле, когда по чистой случайности наши взгляды встречались. Он был красив, как Мефистофель, сошедший с какой-нибудь гравюры. Высокий, стройный, аристократически тонкий, мрачный и строгий, словно проповедник. А напротив этих мужчин я — я одна — низенькая, маленькая, с каштановыми, почти рыжими волосами и дурацкими веснушками, на маскировку которых уходило фунтов пять пудры.
— Вы должны простить Найта, леди Блайт, — бархатным голосом заговорил Коулл. — Бедняга не находит себе места от стыда. Он так залюбовался вами, что промазал.
— Он попал, куда хотел, — жесткая реплика Остина была почти оскорбительной.
— Не думаю, что Найт так расчетлив, сэр, — Коулл постарался смягчить передо мной фразу Джеймса, который медленно цедил вино, откинувшись на спинку стула.
Я внимательно следила за ходом их разговора, наивно улыбаясь и всерьез страшась, что этот ханжа-Остин выдаст за столом: «Недавно, прогуливаясь по дому, я застал полуобнаженную леди Блайт…» Я судорожно сглотнула.
— В Лондоне редко играют в теннис? — неожиданно спросил Коулл.
— Реже, чем здесь… — рассеянно ответила.
А Остин, наверное, сказал бы: «Реже, чем милейшая леди Блайт демонстрирует свою грудь»…
ГЛАВА 3
Выбирать врагов следует с особым тщанием.
После обеда гости разбрелись по гостиной. Мы с вдовой Эванс уселись в уголочке, дабы обсудить обнаруженные у наших семей родственные связи. Двоюродный брат моего мужа был вторым браком женат на кузине ее тетушки. И такое бывает… Шарлота Эванс была высокой стройной блондинкой, одетой в тот вечер в немодное шелковое платье и утянутая в жесткий корсет. Я боялась, как бы ее не переломило надвое на благо стараниям ее служанки. Через пару минут ее болтовни я откланялась в соседнее помещение, дабы подышать свежим воздухом, а там меня поджидали гостеприимная миссис Бейли воркующая с мадам Кюнтен:
— Нет, моя дорогая, вы видели ее платье?
— Дело даже не в платье, милейшая, а в отсутствии манер и плохом воспитании. Она рано лишилась отца… Да еще эта история с ее мужем…
— Мадам Кюнтен, я боюсь, как бы ее присутствие не сказалась на моих девочках. Они могут взять с нее пример…
Судя по беспокойным шагам, Бейли действительно опасалась за две свои занозы, которые уже сейчас, в их юном возрасте, не давали мужчинам проходу.
— Ваше доброе сердце не позволит вам бросить эту женщину. Мы должны протянуть ей руку помощи.
— Но, моя дражайшая мадам Кюнтен, я сама ее боюсь до ужаса. Вы видели ее глаза? Она ведьма, клянусь вам.
— Возьмите себя в руки, миссис Бейли, вы ведете себя, как маленькая. Наша задача наставить Анну Блайт на путь истинный и всячески помогать ей. Во-первых, надо убедить нашу гостью уничтожить всю ее одежду.
— Вы видели этот лиф? — Бейли запищала, переходя на ультразвук. — Видно даже соски, упаси боже! Неужели она не носит корсет?
Я почесывала ногу об ногу, накренившись вперед и припав к дверной щели, чтобы расслышать каждое слово. Разговор меня откровенно забавлял. Я даже несдержанно похрюкивала, давясь от смеха.
— Интересно? — раздалось за спиной.
Я вздрогнула, распрямившись и ударившись лбом о косяк двери. В этом доме все друг за другом подглядывают, или мне просто везет?
— Мистер Остин? — я заглянула в холенное гладко выбритое лицо этого насмешника. Самая удачная его поза — скрещенные на груди руки, соколиный блестящий взгляд и подернутые насмешкой губы. Я перемялась с ноги на ногу. Самое время, чтобы устранить недопонимание между нами.
— Жду развязки, — невесело улыбнулась. — А вы? Потерялись?
Он завораживающе перебирал пальцами. У него была тонкая ухоженная ладонь, как у человека, который никогда не работал руками. Его взгляд источал уверенное спокойствие. А может он слышал фразу миссис Бейли по поводу корсета? Груди? Сосков?!
— Я прекрасно знаю этот дом. Миссис Бейли — моя крестная…
Ах, вот в чем дело: дурная преемственность!
— Если вы искали ее, то она здесь, за дверью. Но не советую ее беспокоить. Дело в том, что миссис Бейли увлечена обсуждением моего дурного поведения со своей милейшей подругой мадам Кюнтен. А я вот здесь решаю: войти или дать им возможность позлословить…
Он удивленно приподнял брови. Рассчитывал, наверно, что после его замечаний я свалюсь в обморок или начну биться в конвульсиях. Мистер Остин не учел одного: я одинокая женщина и умею постоять за себя.
— Советую вам второе, леди Блайт. У здешних дам так мало тем для разговора.
— Ну что вы, — парировала я, — ваша история с мисс Беркли не сходила у них с языка как минимум неделю.
На дне его темных зрачков шевельнулся золотистый огонек заинтересованности, и взгляд принял оценивающее выражение. Настолько, что мне стало неуютно.
В этот момент две заговорщицы выползли из своего укрытия и, проскользнув между нами, засеменили в гостиную. Мою репутацию уже ничем не спасти. Порядочная женщина должна бы отпустить глаза долу, сделать плавный реверанс и, покраснев от макушки до пят, бежать домой, подобрав юбки.
— Пожалуй, мне это дорого обойдется, — я весело усмехнулась, глядя им вслед.
Остин по-прежнему смотрел на меня, видимо, пытаясь понять степень моей испорченности, и чем дольше он смотрел, тем больше походил на строгого проповедника.
— Местные дамы не гнушаются подарками за свое молчание? — решила пошутить, чтобы разрядить обстановку.
— Здесь все несколько иначе, чем в Лондоне, — мой юмор разбился о его ледяные шипы.
— О, стало быть, еще хуже, раз юные девы бросаются в постель к холостым мужчинам.
— Вижу, вы не упустили ни одной сплетни. Неужели, это и есть любимое занятие столичной леди?
— Сплетни — это преимущество деревни. Что же еще делать сельским жителям между сенокосом и выпасом скота? — мое завуалированное оскорбление достигло цели. Надеюсь, Остин понял, кого именно я имею в виду?
— Скота достаточно и в Хартфордшире, — он не уступал мне в остроумии, — и, полагаю, его есть кому пасти…
Я вскинула брови. Ему удалось меня ранить — в Хартфордшире живет моя семья. И он упомянул это графство не случайно.
— Значит, вы тоже не гнушаетесь сплетнями, мистер Остин?
— Прибегаю к ним сразу после сенокоса.
Меня поразило его умение держаться. Он был абсолютно невозмутим.
— Вы не высокого мнения о Лондоне?
— Скорее о людях, живущих там.
Так-так… почти открытое оскорбление. Что ж, если этот самоубийца продолжит, мы с ним можем далеко зайти.
— Мистер Остин, мерзавцев полно и в провинции, — заявила ледяным тоном.
— И каждого из них я знаю в лицо. Свои мерзавцы гораздо удобнее приезжих.
Глядя в его глаза, я осознала, что с этого дня враги у меня имеются не только в лондонском свете, но и в Шропшире. И один из них весьма интересен…
— А может не всем сплетням стоит верить? — огорошила его, бессовестно и нагло глядя в глаза.
— Совершенно с вами согласен, вот только некоторые люди, леди Блайт, не меняются, даже сменив место жительства, — его последние слова ожгли меня, словно хлыстом. Он не дал мне парировать, поспешно поклонившись и покинув коридор. Полагаю, он сделал достаточно выводов относительно моей порочности, и теперь его ничем не пронять. Что ж, больно надо!
Я вернулась в гостиную, где уже пела под аккомпанемент Коулла, моя новообретенная родня, миссис Эванс. Голос у нее был сильный и завораживающий, но я глядела на бьющего по клавишам в каком-то неведомом экстазе Коулла. Его глаза были прикрыты, голова откинута, густые волосы сотрясались. Я наблюдала за ним с наслаждением, присущим ценителю высокого искусства. Я любовалась его мужественностью и суровой красотой, которая скрывалась в жестких складках у рта и самодовольных морщинках в уголках глаз.
Поделиться книгой: