Подарок для Ёлки

- Вот и прекрасно, - сказала я, увлекая Макса обратно в зал, а про себя подумала: “Пусть хоть немного в глаза посмотрят, а не только на задницу”.

Мы с новоиспеченным родственником опять сели во главе стола. Народ с грустными лицами вспоминал, какой замечательный был Вячеслав, но, в основном, все сходились на его гениальности. Здесь, конечно, не поспоришь.

Где-то через час Дадиани - младший, наклонился ко мне и сказал на ухо:

- Ты если устала, водитель тебя отвезет.

- Я не то, чтобы устала, просто у меня сотрясение. Голова побаливает, перенервничала, наверное. Только можно я домой сама поеду? Меня подруга на моей машине с утра ждёт.

- Хорошо, пойдем, провожу.

Я быстро написала Ларке смс: “Жду у машины” и, в сопровождении Макса, пошла к своему Пежо. Макс заботливо придерживал меня за руку, чувствовалось, хочет что -то сказать, но промолчал. Ну и ладно, мне же проще. Мы подошли к машине, припаркованной почти у входа.

- Телефон дай, - попросил родственник.

- Будешь ответное селфи делать? - попыталась я развеять гнетущую обстановку. Разблокировала экран и протянула ему.

- Нет, номер телефона тебе свой запишу и адрес, на всякий случай, - вдруг у Макса зазвонил его телефон.

- Не ответишь?

- Это я себе с твоего номера набрал. Всё, держи, и спасибо тебе за поддержку сегодня…

- Это тебе спасибо, всю рубашку намочила.

- Ты не понимаешь, я всю свою сознательную жизнь заботился о Славке, а теперь, когда выяснилось, что забота ему больше не понадобится, растерялся… а благодаря тебе, пришлось собраться. Короче, справился, как в старые добрые времена.

Сзади замаячила Ларка, деликатно застыв у Макса за спиной, но Дадиани перехватил мой взгляд и обернулся на подружку.

- Это Лариса, она виртуозно водит автомобиль, так что, не волнуйся. Максим Сергеевич Дадиани, - представила я их друг другу, все же, я воспитанная девочка.

- Да, я припоминаю, насколько виртуозно вы покинули парковку у моего офиса. Не гоняйте так больше.

- Примите мои соболезнования, - проникновенно выдохнула Ларка.

- Спасибо, - Макс махнул рукой и пошел обратно в банкетный зал.

- Ух, что творится, сначала чуть не прибил, а теперь смотрите на него - отец года, - забухтела Ларка, загружаясь в авто, - ноги отваливаются. И кто выдумал эти пыточные агрегаты?!

И мы абсолютно счастливые скинули туфли.

- И всё - таки, каблуки вещь необыкновенная… Надела - шикарная женщина, сняла - счастливый человек.

- И не говори, босиком поведу.

- А где майор Нечаев?

- На кладбище повертелся, делегировал мне присматривать за тобой и окружающими, а затем скрылся в неизвестном направлении. Обещал вечером заехать за отчетом.

- Хорошо устроился… и что, будешь сидеть и ждать?

- Вот еще! Спать завалюсь… в чем -нибудь сексуальном, - лукаво улыбнулась Лара и тронулась с места.

Мы благополучно добрались до моего дома.

- Тебе же нельзя еще за руль… - скорчила подружка жалостливую физиономию.

- Катайся пока, я сегодня добрая. Пойду я тоже спать залягу, сон благоприятно действует на мою контуженную голову.

Втиснувшись обратно в свои любимые туфли, я пошла домой, а Ларка поехала готовиться докладу и, очевидно, писать список для осмотра объектов майора Нечаева.

Поспать мне сегодня было видно не судьба. Только я задремала, как раздался звонок в дверь. Я посмотрела на часы. Почти девять, кого там еще принесло? Принесло Максима Сергеевича Дадиани.

“Что-то ты зачастил, родной. Может, сразу переедешь…” - подумала я, открывая дверь.

Макс стоял на лестничной клетке, совершенно несчастный. В вытянутой руке родственник держал бутылку Виски.

- Я такое не пью, - заявила я, загораживая проход. Тогда Дадиани убрал левую руку с бутылкой за спину, и моему взору предстали две бутылки красного вина в его правой руке.

- Сухое, надеюсь? - капризно сморщила нос.

Макс поспешно кивнул.

- Тогда заходи, - и освободила дверной проём.

Младший Дадиани быстро юркнул в квартиру. Прижимая бутылки к груди, начал разуваться.

- А ты почему сегодня без скалки?

- Чует мое сердце, скалка сегодня не понадобится. Тебя виски уложит. Проходи на кухню, располагайся, пойду, диван мамин тебе расстелю.

- А где мама? - обернулся Дадиани из коридора.

- Умерла.

- Извини, а диван зачем?

- Как зачем? Ты же напиться пришел, пойду плацдарм готовить для отгрузки тела.

- Знал бы, что в Кузьминках такие понимающие женщины живут, давно бы переехал, - раздался, удаляющийся на кухню, голос Макса.

Я разобрала диван, достала простынь, подушку и покрывало. На улице двадцать восемь градусов тепла, не замерзнет. Накинула на свою мини пижаму тонкую рубашку. Халаты я не люблю, а щеголять в полуголом виде перед малознакомым и, возможно скоро пьяным мужиком, точно не стоит. Пошла на кухню.

- Извини, у меня тут бедненько, но, как говорится: “Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешевым”, так что, располагайся. Голодный? - родственничек помотал головой. Я достала бокал для вина себе, и стакан для Макса. - Льда достать?

- Да, давай, а то жарко очень.

- Что, совсем выпить не с кем? - не удержалась я.

- Ни одну рожу видеть не хочу, прямо бесят все.

- А моя не бесит?

- Разве может бесить сногсшибательная женщина со скалкой? - попытался пошутить Максим Сергеевич.

- Действительно. У нас поминки или просто пьём?

- Лучше просто…

- Тогда наливай. Дури у меня, между прочим, и своей хватает, а это так, - я кивнула на бутылку вина, - для запаха.

Мы сидели за столом, моей восьмиметровой кухни, и смотрели друг на друга. Я рассматривала родственника в упор и думала, что Макс похож на брата. Слава был высоким, худощавым, с длинными пальцами и потрясающей улыбкой. Младший же Дадиани был того же роста, только в кости шире, мощнее. Крупные руки, стрижка короткая, такие же черные, слегка кудрявые волосы, черные брови и ресницы, глаза только не голубые, а серые, как инеем примороженные, а на дне горе и осколки новой боли. Да только я, не доктор.

- Похожи вы, только цвет глаз разный и улыбка у Солнца была потрясающая…

- Он тебе улыбался? - не поверил Макс.

- А тебе нет? - растерялась я.

- Он маме часто улыбался, нам с отцом реже. А когда родителей не стало, и вообще, по пальцам пересчитать можно.

- Давно их не стало?

- Давно уже, мне четырнадцать было, Славке пятнадцать. Автомобильная авария, поздно вечером из гостей возвращались, на Кутузовском в лоб выскочил автомобиль. Никого в живых не осталось. Мы с бабушкой дома были, ей ночью позвонили, сказали, что единственная дочь с зятем разбились. У бабушки сердце от таких новостей прихватило, даже до больницы не успели довезти. Нас со Славкой в детский дом отправили, квартиру опечатали.

И тут началось самое веселое, номинально я конечно брат младший, а по сути… Семья у нас обеспеченная была, Славку родители долго по врачам таскали, он вроде нормальный, а толком никто ничего сказать не может. В итоге поставили предварительный диагноз: “признаки аутизма”. У нас аутистов к психам приравнивают и лекарствами глушат, в Европе они вырастают абсолютно полноценными людьми. Славкин лечащий врач родителям и посоветовал, поменьше его по врачам таскать, а то таких диагнозов навешают, потом век не отмоетесь. У Славика мозги шарили, я себя рядом с ним идиотом чувствовал, физика, математика, химия - он там как рыба в воде, единственное, что абсолютно не умел - с окружающими общаться. Не нужно ему это было. Вот мне и приходилось за двоих.

Первый год я только дрался, как бешенный. Нас в детском доме сразу возненавидели - холеные домашние мальчики… Били смертным боем. После одной такой драки Славка по голове себя стучать стал. Меня после отбоя одеялом накрыли, толпой навалились и мутузили, чудом не прибили. Славку в это время тоже пытались отлупить и голову рассекли - кровища, Славка орать начал во все горло, раскачиваться и по голове себя дубасить. Пацаны перепугались и по кроватям разбежались. Воспитатель пришёл, нас со Славкой в медчасть забрали. После этого нас шизанутыми придурками окрестили, но трогать боялись. А Славик с тех пор держался за голову, пока я не придумал ему шапку одеть, так с тех пор и ходил, без неё нервничал сильно.

Усыновлять нас никто не пожелал. я сразу попал в категорию “трудный ребенок”, а Славик вроде как с отклонениями, но пока я с ним управлялся, всех все устраивало. Дальше у Славки десятый класс на носу, всех детдомовских по ПТУ рассовывают - повар, слесарь, автомеханик, а какой из Славки автомеханик? Я к директору, так мол, и так, я ладно, что слесарь, что повар, один фиг, а Славка должен одиннадцать классов закончить.

Директор ни в какую: “С твоим психованным братом одни проблемы”. Я мозгами пораскинул, и говорю: “Сто тысяч рублей Вам в год буду привозить, если Вы создадите все условия для того чтобы Славик учился и закончил одиннадцать классов”. Тот аж подпрыгнул, глаза блестят: “Где деньги возьмёшь?”. Я ему и отвечаю: “Денег у меня, конечно, нет, но знаю где взять. Отпустите меня на пару дней? Я вернусь обязательно, Вы же знаете, я Славку не оставлю”. Тот мялся, мялся. Иди, говорит, но смотри если что…

- И где ты деньги взял? - не выдержала я. Макс усмехнулся,

- Сейчас расскажу. А у тебя поесть, ничего нет? - спросил родственничек, обновляя бокалы.

- Котлеты были, греть?

- Не надо, холодные пойдут, и хлеба, если есть, - я кивнула и пошла шуршать по хозяйству.

Достала котлеты, хлеб. Взглянула на Максима Сергеевича, прикинула его вес - килограмм девяносто, не меньше и на всякий случай достала еще колбасы и огурцов свежих. Больше ничего съедобного обнаружить не смогла и села обратно, прихватив котлетку.

- Так что там с деньгами? - Макс навертел себе трёхэтажный бутерброд из хлеба, огурцов и котлет, проглотил его и продолжил:

- А поехал я к адвокату отца. Я его немного знал, потому как у него контора была недалеко от нашей квартиры. Ситуацию ему обрисовал и говорю, помогите квартиру сдать, только деньги будете у себя хранить, а мне по мере необходимости выдавать, с меня двадцать процентов комиссионных. Тот согласился сразу. Поехали мы на квартиру, посмотреть, что да как, ключи у меня были, а дверь опека с милицией опечатали. Приезжаем, а там люди живут. Во как! Начинаем разбираться, я ведь квартиру сам закрыл, а в квартире все вещи. Повезло еще, что у отца сейф был, туда я убрал - мамины драгоценности и документы, одни ключи у меня остались, а второй комплект я соседке по лестничной клетке оставил, на всякий случай, вдруг труба потечет или еще что - нибудь. Вот эта бабуля, божий одуванчик, квартиру под шумок и сдала. Короче, милицию вызвали, квартирантов выселили, замки поменяли. Одни ключи себе забрал, остальные адвокату оставил. Примерно оценил, за сколько квартира будет сдаваться, и потребовал от господина адвоката договор со мной заключить. Что он обязуется сдавать квартиру от моего имени, оплачивать квартплату, проверять состояние жилплощади, искать новых квартирантов, решать вопросы с поломками и прочими происшествиями, а также, оказывать услуги по хранению денежных средств - за вознаграждение в размере двадцати процентов.

- По - моему, обнаглел твой адвокат, - не выдержала я, - детей грабить… - Макс только хмыкнул.

- Лучше так, чем слушать, каждый месяц, что он квартирантов найти не может. А мне стены детского дома покинуть и так проблематично было, да еще Славку одного оставлять боязно. Я решил, лучше переплатить. Как только с деньгами вопрос решился, так сразу и все остальное наладилось. Директор - мать родная, воспитатели за торт и коробку конфет на все глаза закрывают. Бандюги наши местные за червонец в месяц превратились для меня в лучших друзей и няньку для Славика. Вещи не трогали, нас не задирали, да еще и от остальных охраняли, так что слово “крыша” и “товарно - денежные” отношения мне с детства знакомы. Директор договорился, что Славка будет в соседнюю школу ходить, а чтобы не возникло проблем, мне выпала почетная миссия за ним в школе присматривать, и заодно, разрешили и мне одиннадцать классов закончить. Школа была обычная, районная. Я тем, кто сильно умничал, сразу физиономию начистил, а Славка за урок успевал решить все варианты контрольной, и его вскоре одноклассники только что, на руках не носили. Дальше веселее, Славка школу заканчивает, надо в институт, а мне в школе еще год штаны протирать. Славка в технологический институт без проблем поступил, даже, мне кажется, не заметил. Я в “общагу”, салаг иногородних вылавливать, так и так говорю: “Брат гений, асоциальный только, помочь надо пока привыкнет, подсказать какая аудитория и где, задание записать, кому сдавать и когда. А он вам за это и с контрольными поможет и с лабораторными”. Я планировал на следующий год сам туда поступать, но Славка так хорошо с одним парнишкой спелся, что на пару так все пять лет и проходили. Он до сих пор у меня в лаборатории работает, такой же шлепнутый гений, только более собранный, чем Славка был. Так что, я спокойно в свой менеджмент подался, надо же было Славкины идеи кому - то продавать. Сняли двухкомнатную малогабаритную квартиру в доме рядом со Славкиным институтом. На третьем курсе Славик с Виталием полироль для авто нахимичили. И я понял, что это наш шанс. Оформил патент, переговорил с умными людьми и начали свой бизнес. Да уж, давно это было, почти десять лет прошло, - выдохнул Макс и, залпом прикончив виски в бокале, продолжил:

- Я брату диагнозов страшных не ставил. Чтобы его признали недееспособным, надо было, чтобы родственники заявление подали или в суд, или по месту лечения. Но я подумал, кто знает, как жизнь повернётся, вдруг со мной что - нибудь случится? Конечно то, что ему машину водить нельзя и в армию идти, это и ежу понятно. Поставили ему признаки гиперлексии, поскольку я мог совершенно спокойно с ним вести двусторонний, связанный диалог, если надо было продемонстрировать Славкину нормальность, если наоборот, то я молчал, а на посторонних мой брат вообще не реагировал. Он вообще был как маленький, этот дядя - плохой, разговаривать с ним не хочу, а этот - хороший. Но как время показало, чутьё у него на людей было потрясающее. Вот я, например, вроде удачливый бизнесмен, а с моей интуицией, в данном вопросе, мне только угадывать, в какой руке арбуз! - я улыбнулась.

- Спорить не буду, я вот замечательная девчонка, а ты меня чуть к праотцам не отправил, - и выразительно потерла свое несчастное горло.

- А я, о чем… Ты извини меня, сорвался. Всю ночь не спал, милиция, морг, голова кругом, кто? Зачем? Кому Славка мешал? А тут ты: “Здравствуете, я вдова!”. Вот и погорячился немного. Тебе, между прочим, нужно фамилию и паспорт поменять, будешь в наследство вступать, - резко сменил тему Макс.

- Я не буду, - сонно замотала я головой, усталость и вино делали свое дело.

- Что значит, не буду? - напрягся Макс. - Квартира, машина и штук сорок патентов на различные изобретения.

- То и не буду, - уперлась я, - брак фиктивный был, ты же знаешь, так что ничего менять, и тем более наследовать, я не буду. Пойдем вместе к нотариусу, я отказ на тебя подпишу, - Макс внимательно посмотрел на меня.

- Ты хоть представляешь, от чего ты отказываешься?

- От чего?

- Сколько стоит сто сорока метровая квартира, на Большой Бронной улице? - с издевкой приподнял бровь.

- Не знаю и знать не хочу. Жить мне есть где, а чужого мне не надо!

- А это теперь по закону твое, а не чужое.

- Я не понимаю, ты чего добиваешься?

- Ничего, просто лишний раз убеждаюсь, что Славка потрясающее в людях разбирался. И где он тебя такую нашел? - подпер скулу рукой, и уставился на меня как на восьмое чудо света.

- Не поверишь, - прыснула я, - на Рублевке.

- Ладно, я понял, с наследством разберемся, а фамилию все - таки поменяй, пожалуйста! Кольцо ведь не отдашь?

- Нет, - отрезала я, - и не мечтай. На память оставлю.

- Допустим, - слегка хмыкнул младший Дадиани, - если этот подарок расценивать как последнее желание покойного, которое ты свято исполняешь, то отнеси туда и смену фамилии, на добрую память..

- Вот ты, гад ползучий! - искренне возмутилась я, потом немного подумала и согласилась. - Хорошо! Договорились! И ты от меня отстанешь?

- А ты этого хочешь?

- Очень, - предельно честно ответила я, - так сильно, что аж шея чешется…

- Я же извинился, - нахмурился Дадиани, - а ты меня пнула, я полдня хромал, мы квиты.

- Я знаю, но она все равно чешется… - язык уже слегка заплетался от выпитого вина, но очень хотелось повредничать.