Одиночный Дозор

– Не-ет, – едва слышно простонал кто-то у него за правым плечом, как раз со стороны входа в ТЦ, где, наматывая на ось синий мох, медленно проворачивалась карусель с человеческими тенями.

Сурнин отскочил в сторону, в последний момент успел сжать пальцы в кулак. Свет едва не сорвавшегося заклинания, обжигая, рвался наружу.

– А-ах ты…

Что-то черное, истерзанное и очень жалкое попыталось закрыться от едва сдерживаемого сияния, качнулось назад и навзничь рухнуло на землю.

Вампир! Причем едва живой, если к вампирам вообще можно применить такое определение.

– Эй! – неуверенно сказал Сурнин.

Вампир не шевельнулся.

Никита быстро огляделся по сторонам. В Сумраке он был не один, это ясно. Ловушка для Светлого дозорного? Тогда какая-то чересчур хитрая, со сверхсложным секретным механизмом, который жужжит, скрипит, крутится, растягивает пружины, но никак не дает ей захлопнуться. Допустим, полудохлый вампир под ногами – приманка, как и драка на парковке, но где же тогда прячутся охотники? Сурнин поднял перед глазами тень и просмотрел второй слой. Никого.

Тем временем куча черного тряпья у него под ногами шевельнулась, перевернулась на бок и, жутко постанывая, поползла к дерущимся, из последних сил цепляясь за холодную землю рукой с длинными когтями.

Временно забыв про полупрозрачных снулых людей, тянувших из карманов кто травмат, кто нож-бабочку, Никита еще раз осмотрелся, подошел к вампиру вплотную, присел на корточки, взял за шкирку ползущее чучело, перевернул и приподнял.

– Подставить хочешь, Темный? – как можно увереннее спросил он.

Клыкастой тварь можно было назвать очень условно. Из нечеловеческой морды сиротливо торчал правый клык. Левый отсутствовал. Сурнин не считал себя тонким знатоком вампирьей анатомии, но и так было ясно, что вся эта грозная сумеречная анатомия-физиология у Темного нарушена: начиная с торчащих над выбитым зубом осколков скуловых костей и кончая перебитой левой рукой, которая висела плетью. Похоже, что он отчаянно защищался. От кого? Ответ нашелся сразу же. Через всю грудь Темного, сквозь вспоротые черные одежды его сумеречного облика, дымился четкий росчерк – смертельный ожог, оставленный Светом. Оперативник Сурнин отлично знал, как именно Свет оставляет на Темных Иных такие следы.

– «Меч мага»! – шепотом воскликнул он, не веря своим глазам.

Вампир захрипел и обмяк, его аура начала тускнеть.

– Но-но! Только не у меня на руках!

Никита перехватил его поудобнее и потащил как раз туда, куда Темный так стремился и скорее всего успел бы добраться до того, как потерять сознание, если б не натолкнулся на Светлого дозорного, так некстати преградившего путь.

Не выходя из Сумрака, Никита швырнул истерзанное тело вампира под ноги браткам, фонтанирующим Тьмой. Жаль, ни одному человеку из тех, что стояли около торгового центра и снимали драку, не дано было оценить весь символизм картины – Сумрак надежно скрывал ее от людских глаз. Да и некогда им было – людям. Потасовка на парковке подошла к апогею, полностью завладев вниманием участников и зрителей.

И тут Никита сообразил, что подыхающий вампир встретился ему как нельзя более кстати. Не желая того, он здорово помог Светлому дозорному, поскольку как пылесос всасывал в себя отрицательные эмоции, кормившие Тьму. Люди-доноры мгновенно выдохлись, их ярость утекла в Сумрак как вода в песок, уступив место полнейшей апатии и навалившейся усталости. Жестокая драка превратилась в пьяную возню в грязи.

Никите практически не пришлось вмешиваться: он сотворил простенького технофага и прямо из Сумрака толкнул к парню, сжимавшему в руке травматический пистолет. «Оса» дзинькнула, как разбитый стакан. Из гнезд лопнувшей кассеты высыпались патроны, зеваки, толпившиеся у края парковки, получили возможность снимать дальше без риска словить пулю. Единственное, ради чего Никите пришлось высунуться на несколько мгновений в реальный мир, рискуя попасть в объективы видеокамер, – это лезвие ножа, который один из братков упорно вдавливал в бедро коротко стриженному мордовороту из джипа.

До бедренной артерии оставалось не больше сантиметра. Никита перехватил руку, с хрустом вытряхнул из нее окровавленный нож, убедился, что он отлетел достаточно далеко – под колеса припаркованных машин, и нырнул обратно в Сумрак, запустив в нерасторопный полицейский наряд заклинанием «императив».

Это в общем-то малоэффективное заклинание Сурнин очень любил за то, что оно заставляло человека вспомнить свой долг. Ну вот вспомнил и вспомнил – пошел исполнять… Где здесь прямое воздействие Света? Темные потом просто наизнанку выворачивались, чтобы доказать насильственное склонение человека на сторону добра сотрудниками Ночного Дозора. И как правило, ничего у них не получалось. По использованию Силы «императив» не дотягивал даже до седьмого уровня. С таким же успехом можно было обвинять дозорных в том, что они отправили по телефону эсэмэс с напоминанием.

Правда, далеко не во всех случаях «императив» работал так, как рассчитывали Светлые Иные. Короткое слово «долг» люди понимали очень по-разному. В прошлом году Никита опрометчиво запустил этим заклинанием в какого-то религиозного фанатика. Следующие полдня он оправдывался перед начальством, расхлебывал последствия применения магии и с ее же помощью возмещал ущерб, причиненный выставке современного искусства.

Но сегодня на парковке ему повезло. Полицейский наряд, который как раз направлялся к торговому центру, слово «долг» понял однозначно: повязали всех.

Вампир, перевернувшись на живот, тыкался мордой в лужу крови, медленно просачивающуюся из реальности на первый слой, нервно повизгивал и чавкал.

– Никита Сурнин. Ночной Дозор. Третий уровень Силы, – церемонно представился Сурнин, схватил несчастного за шиворот и оттащил от единственного доступного источника жизни. Тот даже не стал сопротивляться. Просто заплакал от безысходности, вздрагивая всем телом.

– Кто тебя так уделал – дикий Светлый? – жестко спросил Никита. – Ты его знаешь? Видел раньше?

Вампир закатил глаза и застонал в ответ.

– Ну-ну! Я просто уверен, что ты меня слышишь и понимаешь, – усмехнулся Никита, не ослабляя хватку и не забывая время от времени оглядываться по сторонам. – Расскажешь мне все как было – вызову тебе патруль Дневного Дозора прямо сейчас. Не расскажешь – затащу на третий уровень Сумрака. И лет так примерно через двести, если ты все-таки восстановишься, а не развоплотишься, можешь попробовать предъявить мне обвинения. А я, разумеется, скажу, что хотел тебя спасти, с матрицей воссоединить в родной стихии. Посмотрим, что ваши смогут мне предъявить. Будешь говорить?

Вампир ничего не соображал. Он облизывался и вращал глазами, пытаясь если не вырваться, то хотя бы посмотреть в сторону спасительной кровавой лужи. Из разбитого рта текла не то слюна, не то сукровица.

– Да черт с тобой… Тьфу!

Никита с отвращением выпустил несчастную жертву предполагаемого Светлого дикаря и посмотрел, как вампир снова присосался к вожделенной дармовой крови, слизывая ее с грязной мерзлой земли. В человеческом мире на этом месте сейчас, наверное, целая проталина образовалась.

– Никуда не уходи, – усмехнулся Сурнин, брезгливо вытер руку о штаны и достал мобильник.

Вызывать оба Дозора лучше было не из Сумрака по нескольким причинам. Во-первых, мобильная связь с первого слоя хоть и возможна, но крайне энергозатратна – мобильник потом придется заговаривать заново. А во-вторых, у Темного патруля не должно возникнуть подозрения, что Светлый дозорный хоть как-то замешан в этом деле. Молодняка у Темных традиционно немало, карьеристов всех мастей – вообще хоть отбавляй. Светлый Иной, стоящий рядом с поверженным Темным, для них настоящий подарок. Решит какой-нибудь ведьмачок ретивый выслужиться – не отмоешься потом.

Изувеченное существо за спиной перестало шипеть и чавкать и вдруг совершенно по-человечески закашлялось.

– Не звони… Дневной Дозор… пожалуйста… Не надо!

– Да ладно! Что тебе не нравится, там же свои, – бросил Сурнин через плечо, но остановился. – Плюс все прелести страховой медицины.

Вампир замотал головой, переводя дух.

– Нет, значит… Подохнешь, дурак, – предупредил Никита. – «Белый меч» – это же не перочинный ножик, это концентрированный Свет, пойманный в сети заклинания. И оно все еще действует. Этой крови тебе не хватит не только чтобы восстановиться, но даже чтобы просто выбраться с первого слоя. Тебя размоет Сумраком! А на меня это повесят.

– Я отплачу…

Вампир завозился, приподнялся и бездыханным грохнулся на тщательно вылизанную землю. Бросить его сейчас – одним кровососом меньше…

– И чем это, интересно, ты мне платить собрался? Добычей поделишься или донорской кровью? Ну, вот… Это у меня еще смена не началась, – проворчал Никита, подошел к искалеченному парню, тихо матерясь, дотащил его до машины и только у самой пассажирской двери вынырнул на реальный слой.

Непростая это была задачка – выйти в человеческий мир с Темным Иным на руках. Тень не отступала, не ложилась под ноги, она яростно преследовала Никиту, поскольку Темный, даже находясь без сознания, стремился как раз наоборот – растоптать Свет. В конце концов Никита соорудил что-то вроде шахматной арки, в которой ослепительно-белые поля чередовались с бездонно-черными, и не без труда уложил под ноги эту крайне нестабильную конструкцию. Затем он запихнул парня в машину на пассажирское сиденье и собирался захлопнуть дверь, когда заметил, что в правой руке тот сжимает какой-то Темный артефакт.

– Ах ты, поганец! Ты меня еще и прикончить собирался? – скорее удивленно, чем зло, сказал Никита, выцарапал кожаный кружок из сведенных пальцев и тщательно обыскал своего нежданного попутчика. Ключи от квартиры, потрепанный бумажник и пригоршню мелочи он извлек на свет, внимательно осмотрел и рассовал обратно по карманам. Паспорт, обнаружившийся во внутреннем кармане куртки, бесцеремонно выдернул и только после этого надежно пристегнул слабо дернувшегося мальчишку. Спешить было некуда – экстренные службы, расцвечивая мигалками туман и снег, временно перегородили выезд.

Сурнин уселся за руль, повертел в руках чужой паспорт, погрел между ладонями, раскрыл… Бумага не содержала ни грана магии – обычный человеческий документ, – только уголок подпален яростным пламенем «белого меча».

«Светлов Владимир Данилович», – прочитал Сурнин и покосился на пассажира. Подходящая фамилия. И с каких это пор вампиры на охоту с паспортами выходят?

Вампир мелко дрожал, развалившись на сиденье.

– Эй, Вовка, может, скажешь по дружбе, кто это тебя так?

Не дождавшись ответа, Никита пожал плечами и развернул бумажку, вложенную между страниц паспорта.

«В моей смерти прошу никого не винить. Этот несчастный случай произошел по моей глупости», – гласила записка. Детский сад какой-то… причем до крайности пафосный!

Быстро сунув чужой паспорт себе в карман вместе с нелепым посланием, Никита самым тщательным образом изучил исцарапанный кожаный кружок, смахивающий на пиратскую черную метку, какой ее изображают в мультиках и приключенческих фильмах. Если смотреть не отрываясь, царапины начинали складываться в корявые буквы.

«Алевтина Терентьевна Картузова. Ведьма», – гласила надпись. Ниже был выведен адрес.

На улице коротко взвыла сирена. «Скорая», вызванная драчунам заботливыми полицейскими, погрузила раненых и освобождала проезд. Никита привычным движением повернул ключ зажигания и посмотрел на «черную метку» через Сумрак.

Все то же самое, только кружок зловеще потемнел, да откуда-то взялась непоколебимая, как Сокровенное Знание, уверенность в том, что кожа, из которой он сделан, – крысиная. Если так дальше пойдет, для карточек, оставленных ему силами Тьмы, придется покупать специальную визитницу.

Никита покачал головой, достал мобильник и набрал номер Ночного Дозора.

– Оперативный дежурный.

– Мне…

Он честно хотел сказать: «Мне нужна информация по Темным Иным таким-то».

– Ночной Дозор. Я слушаю. Говорите!

– Это Сурнин. Я опоздаю.

Никита тронул машину с места, пристраиваясь за «скорой помощью», деловито выруливавшей с парковки.

Покалеченный парнишка на соседнем сиденье вроде бы не дышал. Или дышал едва-едва. Но насколько помнил Светлый дозорный, для нежити это не являлось серьезной проблемой.

Настоящая проблема заключалась в другом. Отказавшись от помощи родного Дозора, Никита теперь ехал в полную неизвестность. Ведьму, которая, как и положено любой ведьме, работает с магией опосредованно – через зелья и побрякушки, – и так-то непросто отклассифицировать по уровню Силы, а уж явившись к ней в логово, где Темная защита максимальна, – и подавно.

На подъезде Никита покрепче взялся за руль левой рукой, подозрительно покосился на бесчувственного пассажира и вытащил из «бардачка» боевой амулет, горячий от концентрированного Света. Близкое присутствие Тьмы взбудоражило Силу, закованную в тяжелый кулон. Он нервно запульсировал на груди, когда Никита повесил его поверх болтавшейся там пустышки. Не время для маскарада и творческих подходов к работе. Старые методы самые действенные. Теперь оставалось только надеяться, что это проверенное средство устрашения сработает, и ведьма десять раз подумает, ввязываться ли ей в неприятности. Никаких боевых заклинаний Сурнин заранее плести не стал, не будучи уверенным, что вампир не притворяется и не следит за ним из-под полуприкрытых век стеклянно поблескивающими глазами. Цену технологиям и всяческим ноу-хау Никита отлично знал и не собирался демонстрировать врагу процесс подготовки к бою Светлого мага.

Ведьма Алевтина Терентьевна жила в самой что ни на есть типовой хрущевке, стоявшей на окраине парка. В грязноватом подъезде воняло кошками, кислым пивом из пустых бутылок, громоздившихся на подоконниках, и бычками из консервных банок, заботливо выставленных на площадках курящими жильцами. Между вторым и третьим этажами, кроме стандартного набора из бутылок, банок и окурков, на подоконнике неожиданно обнаружились вялый цветок в горшке и лишайный кот, который его старательно объедал. На появление Иных кот отреагировал бурно – с воем вскочил на открытую форточку, которую со скрипом раскачивал ветер, выгнулся тощей дугой и едва не вывалился наружу.

Нужная квартира располагалась этажом выше. Честно говоря, Никита думал, что таких дверей, обитых растрескавшимся от времени дерматином, в природе не осталось. На взгляд Иного, правда, обивка выглядела куда интереснее. При взгляде сквозь сумеречную тень каждый мебельный гвоздь с потускневшей от времени шляпкой превращался в пульсирующий темный сгусток. Сквозь дерматин проглядывал сложный узор из натуральной кожи, полоски которой были наклеены прямо на дверное полотно и сплетались в тяжелую решетку – черную, словно ее выковали из чугуна. Так просто не зайдешь даже через Сумрак. Никита прислонил глухо застонавшего вампира к дверному косяку и позвонил.

В глубине квартиры раздались шаркающие шаги. Смолкли. Вампир начал сползать в простенок. Не давая мальчишке ни упасть, ни внезапно напасть, Никита одной рукой схватил его прямо за горло и прижал к стене, а другой вдавил звонок и держал до тех пор, пока по ту сторону снова не зашевелились.

– Ну, хорош, хорош трезвонить-то. Чего надо, Светлый?

– Мне, бабушка, от тебя ничего не надо, – усмехнулся Сурнин. – Визитку мне твою дали. Вот.

Он отпустил кнопку звонка, схватил вампира за плечи, встряхнул и поставил перед глазком, как живой щит. То есть как неживой щит. На ногах парень не держался, голова упала на грудь. С той стороны повисла секундная тишина, защелкали замки, и под ворчливое «ладно-ладно, вижу, заходите, коли пришли» дверь все-таки открылась. Сурнин, поморщившись, подхватил подопечного на руки, прежде чем шагнуть в темноту.

Темно вокруг было во всех смыслах. Пока Никита неловко протискивался за старухой по захламленному проходу, он всей кожей чувствовал чужеродность этого дома, хозяйки и существа, постанывающего у него на руках. И никак не мог вспомнить, где он недавно видел эту безобразную старуху. Такие лица и такие ауры не забываются.

– Куда ты? Еще не хватало. На пол клади! – скомандовала ведьма, увидев, что, шагнув в комнату, Светлый дозорный намеревается сгрузить ношу на старую софу.

Над софой свешивались бесчисленные зеленые усы и мясистые листья каких-то растений. Горшки и кашпо были развешаны по всей стене, словно коллекция холодного оружия, цветы стояли на узких полочках и болтались на цепях, спускавшихся с потолочных крючьев почти до пола. У некоторых были косо срезаны листья. Зеленоватый сок капал в стеклянные пузырьки из-под пенициллина и банки из-под детского питания, подвязанные к срезам цветными тряпочками. Пахло в комнате как в заплесневевшей аптеке.

Сурнин выпустил из рук полумертвого вампира, развернулся лицом к ведьме и вспомнил, где ее видел. В парке! Как раз перед входом в Сумрак и эффектным появлением Андрея Старкова.

С вытертого ковра, на который с мягким стуком свалилось тело, уполз под софу целый выводок жирных пиявок, оставляя за собой осклизлые дорожки. Под софой что-то зашипело, и на потертые подушки, распушив хвост, выскочил колоритный черный котяра. Это животное в отличие от подъездного собрата Иных не боялось ни капельки. Глядя на Светлого дозорного лимонно-желтыми глазищами, оно утробно и как-то даже вожделенно заурчало, словно в этом доме Светлые маги с завидной регулярностью перерабатывались в кошачий корм.

Старуха бегло оглядела раненого вампира, но не двинулась с места. Она стояла возле огромного – во всю противоположную стену – шкафа с бесчисленными занавешенными полками и запертыми дверцами. Заклинаний, корректирующих внешность, Алевтина Терентьевна, видимо, не признавала. Потому внешность ведьмы Картузовой, одетой в многослойное тряпье и домашние шлепанцы, была традиционно страшненькая. Волосенки седые жиденькие, скрученные в нелепый узел на макушке, лицо морщинистое, как печеное яблоко, зубы редкие, глазки колючие, а под носом ко всему прочему еще и волосатая бородавка.

– Ну, что скажешь, касатик? – почти ласково проскрипела ведьма, шлепая отвисшей нижней губой.

– Лицензия где? – хмуро спросил Сурнин.

– Ой, насмешил. А если нету лицензии, тогда что?

– Тогда сама знаешь.

– А коли не знаю, то что? – прищурилась старуха. – Давай звони куда следует, пущай приедут да растолкуют мне все как есть, а я подожду. Вон, с городского можешь.

– Ладно, без звонков обойдемся.

– Тот-то, родственничек, поди? – миролюбиво предположила ведьма, кивнув на распростертое на полу тело, заметно дымящееся сквозь рассеченную «мечом» одежду и плоть.

– Нет.

– Ишь ты. А чего с ним возишься?

– Не твое дело.

Старуха премерзко захихикала, не сводя с незваного гостя цепких колючих глаз.

– Светлому чужая беда никогда покоя не дает. Беспокойные вы, чтоб вас всех размазало по всем слоям да по уровням. Глядишь, Света враз по всему миру прибавится. Из самого Сумрака пойдет сияние-то. Хе-хе-хе!

Баба Яга оказалась тем еще троллем. Никита глубоко вздохнул и выразительно посмотрел на нее сверху вниз.

– Ишь какой решительный да сердобольный! – продолжала Алевтина Терентьевна, сделав крошечный шажок назад. – Это, видать, по молодости лет, пройдет с годами. В первую сотенку всем охота детей человечьих спасать, инициированным помогать да порядки менять. Потом ничего, успокаиваются, притираются…

– Короче, сможешь ему помочь или нет?

– Хочешь, чтоб помогла, так ступай отсель, добрый молодец, нечего амулетом светить, да глазами на меня зыркать, всю животину в дому распугал. Или еще постоишь как пень, подождешь, пока не развоплотится твой братец названый да не упокоится?

– Хорошо, Алевтина Терентьевна, как скажешь. Только чур я к тебе еще наведаюсь, – пригрозил Никита, пятясь задом от старухи к спасительному выходу.

– А и заходи, милок, чайку попьем, – прошамкала та и многозначительно махнула рукой на прощание.

В квартире захлопали двери – межкомнатные закрылись с тяжелым грохотом, как будто вели в банковские хранилища, а входная, наоборот, красноречиво распахнулась настежь и грохнула только за спиной у Светлого мага, пулей вылетевшего в подъезд.

До сотого дня рождения, после которого старая ведьма накаркала ему спокойствие и умиротворение, оставалось еще больше полувека, так что в своем нынешнем дисгармоничном состоянии Никита был зол как черт. Хотя, если разобраться, в словах и действиях старухи, указавшей ему на дверь, не было ничего оскорбительного. Темные и Светлые Иные никогда не позволяли наблюдать за своими обрядами сотрудникам противоположных Дозоров либо делали это с большой неохотой. Темные еще и собственных коллег рангом ниже не жаловали. Да и сам Никита только что шел на риск, не подвесив боевые заклинания из опасения, что вампир шпионит и всего лишь изображает обморок. Естественно, Алевтина тоже предпочла избавиться от Светлого свидетеля, прежде чем начать творить свою магию.

Никита несколько раз глубоко вздохнул и, сдерживая шаг, начал спускаться по лестнице. Где живет ведьма, он теперь знал. Вампира можно легко пробить по базе данных Ночного Дозора, а еще лучше – лично завезти ему паспорт прямо на указанный там адрес. Вернуть документ мальчишке, пока тот был без сознания, Никита и не подумал, рассчитывая обменять на него кое-какую информацию.

В офисах обоих Дозоров получить дубликат любого документа – раз плюнуть. Но по какой-то причине вампир Вовка Светлов так боялся своих, что предпочитал умереть на руках у злейшего врага, но не принять помощь Темных дозорных. При таких граничных условиях эксперимента за паспорт с ним можно и поторговаться.

Москва, засыпанная мокрым снегом и сверкавшая наледью, наглухо увязла в вечерних пробках. Справиться с этим злом Никите Сурнину не помогли ни солидный водительский стаж, ни сверхчеловеческие способности. На Сокол к офису Ночного Дозора он подъехал, когда уже совсем стемнело.

Пересменка давно закончилась не только у рядовых сотрудников, но и у оперативных дежурных, и вместо сурового дядьки, отвечавшего по телефону днем, за диспетчерским пультом Ночного Дозора сидела румяная, полненькая и ужасно шустрая Леночка. На взгляд Никиты, лучше с обязанностями оперативного дежурного не справлялся никто. Может быть, все остальные справлялись не хуже, но точно не умели так улыбаться голосом, что вокруг ощутимо прибавлялось не только Света, но и какого-то густого исконного, почти материнского тепла.

– Ну, вот! Держишь слово, дозорный! Сказал опоздаю – опоздал! – заулыбалась Леночка, на секунду выглянув из-за пульта. – Все как у меня записано.