Среднего более не дано. Как выйти из эпохи великой стагнации

Чем выше стоимость обязательного медицинского страхования, тем меньше будет у бизнеса желания нанимать дополнительных работников. Обязательное медицинское страхование просто-напросто снижает спрос на наемный труд и общий уровень заработной платы. Если вам указывают, как именно вам следует тратить свои деньги — что и происходит в случае с обязательным медицинским страхованием,— это ведет к снижению достающейся вам в итоге суммы.

Независимо от того, насколько удачным или неудачным с точки зрения социальной политики может оказаться законодательство в области здравоохранения, разрабатываемое по поручению Барака Обамы, для многих оно осложнит положение вещей на рынке труда, да и уже осложнило одними своими перспективами принятия. Решением Верховного суда, подтверждающим легитимность обязательного медицинского страхования, предусматриваемого новой законодательной инициативой, косвенно признается обрисованное мною положение вещей. Принимая во внимание то, откуда начинается американский бюджет, обойтись без обязательности социальных гарантий крайне сложно. При этом необходимо отметить, что той частью законодательства, относительно которой Верховным судом были выражены сомнения, стала часть, предусматривающая расширение программы Medicaid, и со временем именно в отношении этой программы будут предприняты попытки урезания бюджетных средств.

Отметим, что у престарелых избирателей — в силу отсутствия личной заинтересованности — оснований ненавидеть обязательное медицинское страхование нет, ведь их медицинское обслуживание финансируется в рамках программы Medicare. Более того, не будь Medicare, им бы пришлось приобретать медицинскую страховку в той или иной форме. Престарелые либо не работают, либо обязательное медицинское страхование не отражается на их заработной плате, поскольку их оно не касается. С большой долей вероятности можно прогнозировать, что в той или иной форме обязательное медицинское страхование сохранится, а его издержки будут в основном покрываться за счет реальной заработной платы трудящихся и отражаться на состоянии рынка труда. Будущее представляется мне временем, когда у обычного работника будет больше гарантий доступа к услугам здравоохранения на бумаге, но не обязательно на практике, и меньше денег, которые он мог бы потратить на что-то еще.

Каким образом грядущие бюджетные проблемы могут быть, по крайней мере частично, решены с помощью более низкой арендной платы?

Решение здесь также является предельно простым, хотя и малопривлекательным. Если у вас не слишком много денег, переезжайте в более дешевое жилье. Это ответ, к которому рано или поздно приходят те, у кого не растут или падают зарплаты, те, у кого были урезаны государственные пособия, или те, кто оказался их лишен.

Именно это уже повсеместно и происходит.

Чтобы заглянуть в будущее, можно обратиться к статистике переездов на новое место жительство. А точнее — посмотреть, в какие именно штаты переезжают американцы, что является показателем того, к чему люди в действительности стремятся. В настоящее время наблюдается переезд большого числа американцев и иммигрантов в Техас. Так, в 2008-2009 гг. население Техаса только за счет вновь прибывших увеличилось на более чем 147 тысяч человек.

Почему Техас настолько популярен? Уже долгое время Техас входит в число штатов с самым высоким уровнем убийств. Велико в нем и число преступлений против частной собственности. В Техасе теплый климат, однако погода изобилует штормами и торнадо. Зачастую в Техасе слишком жарко. Так в июле-августе 2011 г. на протяжении тридцати пяти дней подряд температура в районе Далласа и Форт-Уэрта не опускалась ниже 37°C. И это еще не рекорд. Техас не слишком щедр на социальные пособия и финансирование программы Medicaid, а 27% его населения не имеют медицинской страховки. Техас славится как штат с одной из худших образовательных систем, по крайней мере по такому параметру, как число школьников, получающих полное среднее образование, — в Техасе этот показатель ниже 70%.

Чем Техас может похвастаться, так это крайне дешевым жильем и довольно большим числом новых рабочих мест (но в этом нет особой заслуги никого из губернаторов штата, как нет и их вины в высоком уровне убийств). Другими словами, если вы живете в Техасе, на особый уровень государственных услуг вам рассчитывать не приходится, но зато в карманах у вас, возможно, больше наличных, чем у жителей многих других штатов. Здесь у вас больше шансов найти работу и уж точно — найти недорогое жилье. А если высокая влажность вас не пугает, так еще лучше.

Разница цен на жилье невероятна. Например, типичное жилье в Бруклине стоит более полумиллиона долларов, и в 85% случаев — это квартиры, а не индивидуальные дома. Они не всегда отличаются хорошей сантехникой и системой кондиционирования. В Хьюстоне же жилье стоит в среднем 130,100 долларов. И речь здесь, как правило, идет об индивидуальных, более современных домах.

Причина дешевизны жилья в Техасе не только в огромной протяженности штата. Еще одна причина — отсутствие жесткого городского планирования. Например, в Хьюстоне планирования в традиционном его виде нет. По соседству с вашим домом могут оказаться многоэтажное офисное здание, магазин подержанных музыкальных дисков и публичный дом. Хьюстонцы к подобному положению вещей привыкли, а поскольку стоимость жилья сравнительно невелика, то относительно состоятельные люди могут позволить себе избежать подобного соседства. Как бы то ни было, отсутствие планирования делает жилье более доступным. Я не ожидаю распространения подобной практики на всю Америку, поскольку ассоциации владельцев пригородных домов обладают значительным политическим влиянием. Планирование может стать менее строгим в большем числе американских городов. Тем временем люди голосуют ногами и переезжают жить в Техас.

Напрашивающийся же вывод указывает на то, что многим другим частям Америки следует ослабить требования по городскому планированию и таким образом снизить цены на землю. Мэтью Иглесиасом написана отличная книга, «Аренда чертовски дорога» (The Rent Is Too Damn High), в которой и рассматривается эта проблема. Я еще вернусь к этой теме, но независимо от того, будут ли в Америке предприняты новые реформы в сфере недвижимости, существует фундаментальная, очевидная, но при этом не получившая достаточной доли внимания истина: люди действительно хотят иметь больше денег. И они стремятся к этому больше, чем это нравится нашим политикам. Вы можете считать, что подобное стремление благородно и вполне в духе Айн Рэнд или, наоборот, что оно эгоистично и неэтично. В любом случае мне хотелось бы более подробно остановиться на том, что именно эта любовь к «презренному металлу», которая никак не проходит, значит для нашего будущего.

Большие объемы притока населения в Техас позволяют заключить, что более качественным государственным услугам многие американцы предпочитают деньги. Другими штатами, где наблюдается значительный приток населения, являются юг США и менее дорогие для проживания районы запада. По большей части эти штаты отличаются невысокой стоимостью жизни и относительно высоким числом новых рабочих мест, не слишком хорошими государственными услугами и дешевым жильем. Но подобное сочетание нравится далеко не всем, в чем вы и сможете убедиться, если опросите состоятельных представителей верхней прослойки среднего класса, проживающих в Бруклине, Массачусетсе или по соседству со мной в Северной Вирджинии. Тем не менее население страны в целом следует указанной тенденции.

Какие штаты отличаются высшим качеством госуслуг? Если говорить об объемах государственного финансирования, то первенство здесь удерживают Калифорния и северо-восточные штаты, однако, как правило, это именно те штаты, откуда наблюдается исход населения. Дороговизна государственной системы на уровне штата проверку конкурентоспособностью не выдерживает.

Вы ведь видели эти списки городов мира с наиболее комфортными условиями для проживания? На вершине списка можно постоянно встретить Ванкувер и Цюрих, и любой турист знает, насколько они красивы и удобны. Однако в Ванкувере (собственно городе) проживает около 603 тысяч человек, а в Цюрихе — примерно 372 тысячи. Сюда можно приплюсовать и население пригородов, однако даже в данном случае по общему числу жителей они не смогут тягаться с Сан-Паулу или Токио. Мое мнение таково, что города, оккупировавшие верхние строчки этих списков, не столь уж и хороши для проживания. Хорошо в них живется представителям элитных СМИ, состоятельным космополитам и туристам. Что же до обычного парня Джо, то Джексонвилл, Флорида — пусть и лишенный альпийских красот и европейской утонченности — более пригоден для проживания, чем города из подобных списков. В 2006 г. население Джексонвилла составило 794 555 человек. Для меня это — лучшее доказательство.

В конце концов многие американцы переедут в районы с более дешевым жильем и менее качественными государственными услугами — хотя бы для того, чтобы в карманах у них оседало немного больше денег. Районы эти могут оказаться не слишком милыми глазу — но такова уж плата за меньшую стоимость жизни. По мере того как миграция населения продолжается, изменяя то, чем мы являемся, Соединенные Штаты в целом окажутся очень похожи на то, что можно увидеть сегодня в Техасе.

Эта тенденция преобразует наш мир, независимо от того, подходят ли города с более низкой стоимостью жизни именно вам.

Насколько далеко зайдет данная тенденция? Этого не знает никто. Ответ дадут бюджетные трудности американского правительства и поляризация уровня зарплат.

Когда я бываю в странах Латинской Америки, меня поражает, сколько людей живут там на сравнительно небольшие деньги. Например, в Мексике мне довелось познакомиться с большим числом людей, живущих менее чем на 10 тысяч, а то и менее чем на 5 тысяч долларов в год. Людьми с достатком их не назовешь, но зато в их распоряжении — недорогие продукты питания и очень дешевое жилье. Позволить себе что-то еще они не могут. У них зачастую не хватает денег, чтобы показать ребенка врачу или купить новую одежду. Но их жилищные условия вполне удовлетворительны, хотя и не отличаются роскошью, и немалую роль здесь, конечно, играет теплый климат.

Предположим, вы — американский пенсионер с ежегодным доходом в 22 тысячи долларов и бесплатным медицинским обслуживанием в рамках программы Medicare. Данный уровень дохода может показаться небольшим, однако это — типичный доход человека со страховкой Medicare; при этом необходимо учитывать, что Medicare покрывает далеко не все медицинские расходы. С другой стороны, следует принимать во внимание и то, что многие престарелые получают помощь от родственников или владеют ценным имуществом, однако среднестатистическая чистая стоимость находящихся в их распоряжении средств и имущества составляет 137,349 долларов — или лишь немногим более 20 тысяч долларов, если вычесть стоимость недвижимости.

Многие ли лица с данным уровнем дохода согласились бы, чтобы цены на жилье и продукты питания соответствовали мексиканским, но при этом чтобы и качество жилья и продуктов питания было соответствующим? Подобный обмен может вас не прельщать, однако его возможность ценна сама по себе. Так, сокращение доходности инвестированных вами средств может привести к снижению уровня вашего дохода до 22 тысяч долларов в год, а то и ниже, что заставит вас пересмотреть свое мнение и переехать на юг. В любом случае, если бы я был пенсионером, я бы скорее переехал жить в Мексику, чем жил на 22 тысячи в год в предместье одного из американских городов.

Разумеется, большинство американцев переезжать в Мексику не собираются. Тем не менее, если бы подобные цены на жилье и продукты питания существовали где-то в Соединенных Штатах, это могло бы привлечь гораздо большее их число. Гипотетичность подобных вариантов приведет к попыткам добиться их воплощения в жизнь на территории США по тем же причинам, по которым американцы переезжают жить в Техас.

Причины, вынуждающие американцев переезжать в районы с более дешевым жильем, уже достаточно серьезны, и поляризация уровней доходов приведет к их дальнейшему усилению. Повышение доходов довольно многочисленной группы экономически активного населения подстегнет цены в наиболее престижных районах. Найти жилье в престижных частях Лос-Анджелеса или округа Ориндж будет все затруднительнее — даже в менее престижных их районах, например все еще отличающемся своими высокими ценами Анахайме. Потребность переезжать в районы с более дешевой стоимостью жизни будет только возрастать. Тем временем благодаря Интернету некоторым трудящимся стало проще найти удаленную работу, а пенсионерам — общаться с внуками по системе Skype.

Кстати, поляризация уровня доходов окажется более катастрофичной для чистой стоимости средств и имущества отдельных лиц, чем может поначалу показаться. Ко времени выхода на пенсию люди начинают жить не за счет своего дохода, а за счет своего состояния. Если взять две группы населения с разным уровнем дохода, то окажется, что разница в стоимости их состояния обычно существенно выше, чем разница в уровне доходов. Лицам с более высоким уровнем дохода удается скопить больше денег, начать большее число собственных коммерческих предприятий, избежать накопления долговых обязательств и, возможно, более разумно инвестировать свои средства. Они получают необходимые медицинские услуги, что помогает им поддерживать свою производительность на должном уровне. Другими словами, начальное неравенство в уровне доходов со временем усугубляется, а неравенство имущественного положения в США (и других странах) гораздо выше неравенства в уровне доходов. Это только увеличивает стремление к проживанию в престижных районах. Повторюсь: менее состоятельные люди будут вынуждены покидать подобные районы, что будет обусловлено рыночными ценами в сочетании с жесткими требованиями городского планирования.

Рассмотрим бюджет среднестатистического пенсионера, живущего на 22 тысячи долларов в год. Предположим, что он проживает в городе Ноксвилл, Теннесси, представляющимся мне достаточно типичным городом нашей страны, если к ее отдельным частям вообще применим термин «типичный». Двух-или трехкомнатная квартира в не самой лучшей части города обойдется в сумму от 700 до 1200 долларов в месяц, что легко может составить до половины ежемесячного бюджета и, скорее всего, именно на это большая часть средств рассматриваемой категории граждан и уходит. Пока эта проблема остается проблемой материального положения, данный вид расходов поддается контролю.

Что, если кто-то выступит с предложением создания в ряде районов страны, в южных ее штатах, пригородов с более низкой стоимостью жилья? Их можно было бы застроить «мини-домами». Площадь мини-домов могла бы составить порядка 37 квадратных метров, а стоимость — в пределах 20-40 тысяч долларов. Эти районы могли бы быть застроены довольно скромным жильем, подобно тому, как это делалось в 20-х гг. прошлого века. Кроме того, там можно было бы строить и временные здания, подобно более удобному жилью, встречающемуся в фавелах Рио-де-Жанейро. Возможно, качество водо- и электроснабжения по американским меркам в этих районах будет невысоко, однако мы могли бы обеспечить их бесплатной муниципальной сетью беспроводной связи (а современной версией приписываемой Марии-Антуанетте фразы станет: «Пусть смотрят Интернет!»). Hulu и прочие телевизионные операторы, вещающие в сети Интернет, могли бы заменить жителям данных районов более дорогое кабельное телевидение. После чего американцам была бы предоставлена возможность селиться в подобных районах. По существу, речь идет о воссоздании мексиканских или бразильских условий на части территории Соединенных Штатов, хотя и с использованием ряда технологических решений и при более высоком уровне безопасности.

Многих подобное предложение ужаснет. Как можно предлагать отправить стариков в трущобы? Вполне возможно, у данных претензий и есть основания, но прошу заметить, что насильственно никого переселять в подобные районы не будут. Некоторые просто предпочтут жить там. Я мог бы предпочесть жить там, если бы уровень моего дохода вынудил меня к этому. Возмущаться против причин низкого уровня доходов — это одно, а возмущаться против того, как люди с низким доходом приспосабливаются к соответствующей жизни — уже совсем другое; такая приспособляемость может привнести в их жизни положительные моменты, даже если вы считаете, что низкие доходы — это в первую очередь пережиток прошлого и зло. (Мы можем попытаться справиться с причинами низкого уровня доходов — этому посвящена глава о системе образования — вместо того чтобы запрещать его проявления).

Но представим, что идея строительства условно говоря «трущоб» противодействия не вызывает. Как следствие нормального течения политических процессов и, в действительности, по чистой воле случая отдельные части страны приходят в упадок. Система государственных услуг в этих районах ухудшается, а цены на недвижимость соответствующим образом падают. Никто не желает тратить деньги на то, чтобы вдохнуть в пришедшие в упадок территории новую жизнь — будь то частный бизнес или государство. Сюда перебирается все больше малообеспеченных людей, включая малообеспеченных стариков. Бесплатных беспроводных сетей здесь нет. Некоторые наши города совершенно естественным образом превращаются в подобие трущоб, пусть даже это определение в отношении их мы и не используем. То, что мы получаем в конечном результате, не столь уж и отличается от трущоб, которые предлагается возводить.

Мы уже наблюдаем попытки снизить стоимость жизни в наших ведущих городах. Эль-Пасо занимает тридцать второе место (согласно данным за 2000 г.) среди американских мегаполисов по численности населения, а если прибавить сюда население находящегося прямо через границу мексиканского города Сьюдад-Хуарес, — то и вовсе пятое. Эль-Пасо можно рассматривать в качестве городской агломерации с приданными ей огромными трущобами. В действительности же дело обстоит так, что эти трущобы и являются ключевым фактором успеха Эль-Пасо. Эль-Пасо живет за счет промышленного производства на той стороне границы, поскольку сам он свою собственную промышленную базу некоторое время назад утратил. Уровень образовательной системы города невысок. Город также живет за счет военной базы, охраны границы и наркоторговли. Антрополог Новард Кэпмбелл отмечает, что именно Эль-Пасо паразитирует на Сьюдад-Хуаресе, а не наоборот. Эль-Пасо процветает за счет того, что «взял в оборот» соседа с гораздо более дешевым жильем и с гораздо худшего качества инфраструктурой. Несмотря на все проблемы, которые могут перекинуться на их сторону, и на то, что Сьюдад-Хуарес является одной из мировых столиц наркоторговли и насильственных смертей, немногие жители Эль-Пасо были бы за то, чтобы Сьюдад-Хуарес исчез.

Еще один успешный мегаполис с низкими ценами на жилье — это Берлин, ставший европейской столицей современного искусства и самым привлекательным городом для молодежной богемы Старого Света. Низкая стоимость берлинского жилья вызвана не столько ухудшением состояния жилых зданий (хотя это и можно наблюдать в восточной части города), сколько переизбытком жилых площадей. Когда-то Берлин был главным «мотором» немецкой экономики, однако при нацистах и коммунистах он им быть перестал. Это крупный город, задуманный как деловая столица, однако деловую столицу он более ничем не напоминает. Это означает переизбыток зданий и бросовые цены, по крайней мере — по европейским меркам. Тут довольно просто найти неплохое жилье не на окраине города и рядом со станцией метро или трамвайной остановкой всего за несколько сотен долларов в месяц. Цены на еду здесь тоже гораздо ниже, чем в остальной Западной Европе, и даже ниже цен в других частях Германии. Благодаря дешевому жилью тысячи людей в Берлине способны жить, ничем особенно на жизнь не зарабатывая. Это город абсолютных бездельников.

Наиболее радикальным решением удешевления жилья является отказ от водо- и электроснабжения. Несмотря на достижения современных технологий, все большее число американцев отказываются от традиционных видов водо- и электроснабжения и живут независимой жизнью, зачастую — в самостоятельно построенных домах, микродомах, трейлерных парках, лодках или в менее привлекательных палаточных городках, разбросанных по территории Соединенных Штатов, включая Портленд, Сиэтл и Лос-Анджелес. Зачастую условия жизни в подобном жилье ужасают, однако многие люди делают сознательный выбор в его пользу. Подобное независимое существование облегчают новые технологии, такие как мощные компактные генераторы и использование солнечной энергии.

На мой взгляд, переезд в районы с более низкой стоимостью жилья является для многих американцев главным решением по адаптации к неравенству уровней дохода и грядущему урезанию бюджетных расходов. Более низких цен на землю нам не избежать. Речь не о Манхэттене, не о западной части Лос-Анджелеса, не об округе Фэрфакс, Вирджиния, и не о стране в целом, а о некоторых ее частях. Некое подобие наблюдаемого в Техасе и его варианты — таково будущее для многих из нас. Более низкие цены — которыми пользуются получатели государственной помощи — приводят к ее удорожанию и дальнейшему урезанию расходов на соцобеспечение. Это одно из решений для расходной части нашей бюджетной дилеммы. Отсутствие роста социальных выплат или их снижение заставит получателей социальной помощи переезжать в районы с более дешевым жильем.

В своем романе 1952 г. «Механическое пианино» Курт Воннегут также предвидел, что технологии и эволюция рынка труда усугубят жилищную сегрегацию. Роман начинается со следующих строк:

Город Иллиум, штат Нью-Йорк, разделен на три части.

На северо-западе проживают менеджеры, инженеры, госслужащие, а также специалисты; северо-восточная часть города — обиталище машин; на юге, на противоположной стороне реки Ирокез, известной местным как «Усадьба», ютятся остальные жители.

Ну и, наконец, приспособиться к неравенству зарплат нам помогут наши вкусы. Многие люди с низким уровнем доходов пересмотрят свои вкусы — а им придется их пересмотреть — в сторону более дешевых удовольствий. Черная икра — это дорогое удовольствие, а вот консервированные бобы марки Goya — относительно дешевое. Только не надо морщиться при слове «бобы»: при доходе выше среднеамериканского я получаю больше удовольствия именно от бобов, которые я готовлю вместе со свежемолотыми семенами зиры и пюре из перца чили. Лепешки тако, кесадилья и тамал — не менее вкусные и при этом дешевые кулинарные изыски. И это одна из причин их популярности в бедных странах.

У меня для вас есть плохая новость: американцы покупают слишком много вещей, без которых вполне могли бы обойтись. У каждого есть наготове любимая история о приятеле, который бог знает на что тратит деньги. Но есть и хорошая новость, и — вот ведь странное дело — заключается она также в том, что американцы покупают много вещей, без которых вполне могли бы обойтись. Многие из тех граждан, кого их снижающийся уровень доходов заставит потреблять более дешевые изделия и услуги, особой разницы не заметят именно потому, что они и так покупают много дешевых, низкокачественных вещей.

Можно предположить, что бюджетный дефицит, а заодно — и машинный разум, будут тянуть нас в одном направлении, а именно — заставят нас отказаться от чрезмерного потребления. Представьте, что ваш потребительский бюджет год от года сокращается и что каждую неделю вы получаете от своего смартфона следующий отчет: «Это покупки, которые действительно вас порадовали» — сопровождаемый списком данных покупок. Затем еще один отчет: «Это покупки, которые вы отложили, которыми больше никогда не пользовались и которые, скорее всего, ничем вас не порадовали» — сопровождаемый соответствующим перечнем. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что к чему, и соответствующим образом скорректировать свои расходы.

Однако такая экономия сильно ударит по прекрасному полу. Перед недавним исследованием, предпринятым Исследовательским центром Фонда Пью, была поставлена задача выяснить, кто именно в современной Америке по тем или иным причинам выбывает из категории «средний класс». Исследование показало, что большую часть данной группы людей составляют разведенные, овдовевшие или живущие отдельно от супруга женщины. А наличие детей ложится на бюджет матерей-одиночек дополнительным бременем. Воспитание детей в одиночку может видеться чрезмерно расточительным выбором, но это выбор, который многие будут делать снова и снова. Вероятно, хуже всего здесь придется молодым женщинам с низким уровнем, особенно если у них есть непреодолимое желание родить много детей еще в молодости. Многим из этих женщин будет нелегко решиться переехать в районы с более дешевым жильем, но и худшей инфраструктурой, поскольку они могут желать, чтобы их дети посещали хорошую школу, особенно если их дети не стремятся к самообразованию с помощью учебных материалов из Интернета. Людей с высоким достатком все эти проблемы не касаются. Желание вести не слишком затратный образ жизни может заставить еще большее число мужчин с низким уровнем дохода отказаться от участия в воспитании детей или по крайней мере уменьшить их денежную поддержку. Данная проблема достаточно подробно разбирается в книге консервативного критика Чарльза Мюррея «Грядущее разделение: Государство белой Америки, 1960-2010 гг.» (Coming Apart: The State of White America, 1960-2010).

Точно так же как одни люди с низким уровнем дохода будут обходиться без достаточно качественной инфраструктуры, так и другие будут обходиться без достаточно качественных медицинских услуг. Поскольку мы будем против того, чтобы оплачивать из своего кармана полную стоимость медицинских услуг в рамках программ Medicare и Medicaid для всех их участников, для многих получение медицинского обслуживания в рамках этих программ окажется урезанным или же число врачебных приемов, на которые они имеют право,— нормированным. Наша политическая система постарается реализовать подобное нормирование на практике таким образом, что избиратели будут винить скорее врачей, чем политиков, однако тем или иным образом, но нормирование будет ужесточено. В итоге мы придем к тому, что миллионы людей вынуждены будут ждать недели и даже месяцы, чтобы получить возможность посетить врача.

Неравенство доступа к услугам здравоохранения в зависимости от уровня дохода и образования увеличится. Мир будет казаться гораздо менее справедливым и в гораздо меньшей мере равным для всех, и именно таким он на самом деле и будет.

Звучит пессимистично, и, возможно, картина действительно будет выглядеть достаточно пессимистичной. Но будут здесь и некоторые компенсирующие факторы. Во-первых, как уже было сказано, большему числу людей будут оказываться большие, чем когда бы то ни было, объемы медицинской помощи, хотя о ее качестве и периоде ожидания сказать что-либо будет сложно.

Во-вторых, если вы поговорите со специалистами в области здравоохранения, вас поразит их скептицизм относительно значимости небольших повышений расходов на здравоохранение. Состояние здоровья человека зависит от многих факторов, включая физические нагрузки, питание, соблюдение правил гигиены, возможно — того, как человек относится к жизненным проблемам, его принадлежности к определенной группе населения и т. д. Если вы спросите: «Какова в процентном выражении роль такого фактора, как медицина?» — предложенные цифры будут достаточно скромными. Мне приводились цифры не более 10-15%. Может быть, это недооценка реальной роли медицины, и в действительности цифры должны составлять 30-40% — точно нам это не известно. В любом случае из этого следует, что некоторые люди будут в состоянии компенсировать недостатки медицинского обслуживания за счет лучшей заботы о собственном здоровье.

Предположим, вы участвуете в программе медицинской помощи малообеспеченным Medicaid, но правительство сокращает размеры покрытия предоставляемых вам услуг на 40%. В зависимости от вашего возраста и состояния здоровья вы можете компенсировать часть урезанных средств или даже всю сумму, изменив свой образ жизни. Больше занимайтесь спортом. Откажитесь от вредной еды. Если вы мужчина, то, скорее всего, вы проживете дольше, если вы в браке. Так что давайте доставайте свое лучшее фото и марш регистрировать свое пятидесятитрехлетнее тело на сайте знакомств Match.com.

Однако данным образом на урезание страховых средств отреагирует далеко не каждый. В итоге мы получим общество, где люди с достаточной силой воли смогут отвоевать часть потерянного в результате сокращения страховых средств за счет изменения образа жизни. А вот те, у кого силы воли нет, останутся в еще большем проигрыше, чем раньше. Они потеряют значительную часть своего страхового покрытия, но на велосипед не пересядут.

В мире будущего такие черты характера, как целенаправленность и добросовестность, принесут свои заметные плоды. Это уже находит свое отражение в цифрах. Люди, выбывающие из категории «средний класс»,— это чаще всего люди разведенные, с невысоким образованием, показывающие невысокие результаты в интеллектуальных тестах или принимающие наркотики.

Политика будущего

Какой будет наша политика в эпоху, когда значительная часть престарелых и малообеспеченных будут проживать в районах с низкой стоимостью жилья?

В свете событий в рамках акции «Захвати Уолл-стрит!», появления Движения чаепития и возрастающего неравенства в уровне доходов многие специалисты предрекают Америке мощные протесты и, возможно, акции политического насилия. Думаю, мы действительно станем свидетелями определенных всплесков недовольства, однако в целом картина в долгосрочной перспективе выглядит достаточно спокойной и серьезных гражданских волнений не предполагает. Я ожидаю, что общество в еще большей мере сдвинется в сторону консервативных ценностей, как политических, так и понимаемых в буквальном смысле этого слова.

Независимо от того, каким именно будет будущее Америки, самое важное — и легче всего поддающееся предсказанию — заключается в том, что возраст среднестатистического американца значительно увеличится. Это означает, что мы станем придерживаться более консервативных взглядов, понимаемых скорее в буквальном, чем политическом смысле этого слова. Революции и протесты — для молодых и горячих голов, а не для умудренных (или утомленных) жизнью шестидесятичетырехлетних пенсионеров. Неожиданные революции и крупные политические перемены происходят в обществах с большим количеством неженатой молодежи. В эту модель отлично вписываются многие страны арабского мира, именно поэтому мы и наблюдаем «арабскую весну», однако мы, американцы, движемся другим путем.

Как уже было сказано, в настоящее время 19% населения Флориды составляют люди в возрасте старше шестидесяти пяти лет. К 2030 г. люди в возрасте старше шестидесяти пяти лет будут составлять 19% населения уже всех Соединенных Штатов; другими словами, в том, что касается возрастного состава населения, мы будем сегодняшней Флоридой, а население будет стареть и дальше. Мы будем более осторожны и менее предрасположены к быстрым изменениям. Кроме того, мы, возможно, будем менее способны быстро менять наш мир. Люди будут весьма консервативны в своих взглядах и образе жизни, расходы на помощь престарелым будут отбирать значительную долю государственного бюджета, а лица с высоким уровнем дохода превратятся в доминирующую экономическую, социальную и политическую силу.

Специалистами часто высказывается предположение о том, что поляризация зарплат будет означать конец либерализма, под которым понимается в целом терпимое общество с широкими свободами и защитой права на частную жизнь, или же конец демократии. Нетрудно вообразить себе, как малоимущие разрушают американский аналог Бастилии и экспроприируют собственность лиц с высокими доходами. Весьма заманчивые предположения, однако в их пользу говорит не так уж много свидетельств. Общества стремятся к сохранению существующего положения вещей, особенно если их статус по сравнению с другими странами мира высок. Вряд ли у кого-то есть основания быть недовольным тем, что он — американец, и не думаю, что за двадцать ближайших лет это положение вещей изменится. В ближайшем будущем Америке по-прежнему уготована роль мирового лидера, на худой конец — соперничающей с Китаем за господство в двухполярном мире державы. Соперничество с Китаем приведет по крайней мере к цементированию американского национализма и закреплению упорядоченного положения вещей точно так же, как это сделала холодная война с Советским Союзом. Каким бы такое будущее вам ни виделось с точки зрения человека 2013 года, люди будут понимать, что Америка — по-прежнему одно из лучших мест в мире. А подобное понимание и революционный запал плохо совместимы.

Чтобы определить масштабы или потенциал возможных социальных волнений, можно обратиться к уровню преступности. В США уровень преступности снижается на протяжении уже десятилетий, а в последнее время темпы его снижения превзошли ожидания специалистов. Однако одновременно с этим в течение тех же самых десятилетий в США растет и неравенство доходов и имущественного положения населения. Нравится нам это или нет, но, судя по всему, усиливающееся неравенство и укрепляющееся гражданское спокойствие друг с другом вполне совместимы. Я часто встречаю заявления о том, что неравенство доходов приведет к обществу, в котором бедняки отбирают силой то, что не могут получить на рынке труда. Однако подобные предсказания не выдерживают элементарной эмпирической проверки, в частности в том, что касается уровня преступности.

Последний раз демонстрации и беспорядки сотрясали американское общество в 60-х и 70-х гг. прошлого столетия. В то время США были втянуты в войну при большом числе убитых и раненых американских солдат, обязательном призыве на военную службу, крупных расовых беспорядках, полном или частичном захвате протестующими территорий крупнейших университетов и молодом, легко возгорающемся различными идеями населении. Дни эти давно канули в Лету, и движение «Захвати Уолл-стрит!» ни размахом, ни ожесточенностью протестов сравниться с описываемыми событиями не может. Следует отметить, что 1960-е годы стали чем-то вроде золотого века равенства доходов, развития американской промышленности, растущих зарплат и общего ощущения процветающей страны. В действительности те годы — последние, когда средний доход американских домохозяйств стабильно повышался. В то время было принято рассуждать о притеснениях и несправедливости, однако самая богатая прослойка населения, тот самый пресловутый «1 процент богачей», не имела такого влияния, которым пользуется сегодня, а управляющие инвестиционных банков зарабатывали не более 100 тысяч долларов в год — возможно при более низких потребительских ценах, однако это все равно не идет ни в какое сравнение с неравенством зарплат, который мы наблюдаем сегодня.

Многие специалисты, главным образом придерживающиеся прогрессивных левых взглядов, упорно высказываются против роста неравенства доходов и имущественного положения. Но даже если они правы с моральной точки зрения, они слишком быстро заключают, что усугубляющееся неравенство приведет к целому ряду потрясений, таких как революция, экспроприация собственности и разрушение общественных устоев. Ничего подобного из неравенства доходов не вытекает. Я же частенько задаюсь вопросом, не идет ли здесь речь о некоем внутреннем психологическом механизме, заставляющем данных специалистов чуть ли не желать наказания состоятельных граждан за их грехи. Мой скептицизм относительно данных гипотез о грядущих беспорядках основывается не только на старении населения или снижении уровня преступности. В прошлом было немало периодов, включая Средние века, которые отличались высокой степенью неравенства населения, отсутствием достаточных возможностей для социального роста и относительной стабильностью общественных устоев, пусть даже мы, как представители более поздних времен, и находим некоторые аспекты данных устоев неприемлемыми.

Я задаюсь вопросом, не является ли эта «угроза революцией» подменой возможности предложить какую-нибудь реалистичную реформу. Я часто слышу рассуждения представителей левых сил о том, что, если мы не «сделаем что-нибудь» для ликвидации неравенства доходов, граждане сами возьмутся за дело. В этих рассуждениях звучит смутный намек на возможность насильственных действий без собственно выражения их поддержки (или осуждения). Высказывающиеся в подобном ключе не желают, чтобы их слова звучали так, будто они признают насилие, но при этом жаждут риторического преимущества, которое дает оперирование данной угрозой, представляемой в качестве вселенского наказания за неприемлемое неравенство. Простой вопрос: а могли бы высказывающиеся в подобном ключе лица, если они так боятся взрыва насильственных действий, уверять своих сограждан в том, что им не стоит бояться этого неравенства? Думаю, что нет, и принимаю это в качестве показателя того, что предсказания насилия способны рассказать нам больше о самих предсказателях, чем собственно о вероятных путях развития американского общества в будущем. Неравенство может быть чревато негативными последствиями, и мы, скорее всего, не избежим их, однако подобные предсказания длительных и значимых социальных волнений представляют собой одни из хуже всего продуманных и хуже всего подкрепленных фактами, но имеющих широкое хождение аргументов.

Более обоснованным предположением является то, что американцы станут более консервативными, как в политическом, так и буквальном смысле этого слова. Они будут больше озабочены низкими налогами или их снижением, а то, что налоги трудно удерживать на низком уровне все время — это уже будет не их забота. Будут хотеть, чтобы им обещали что-нибудь, не требуя ничего взамен. Будут в большей степени озабочены построением соседских общин и укреплением связей между их членами — в качестве средства защиты от экономических рисков. В отличие от предсказываемого разрушения общественных устоев, данные тенденции уже проявляются в сегодняшней Америке.

Одновременно с этим мы станем свидетелями ожесточенных споров, усиливающейся поляризации мнений в конгрессе и самых неприглядных сторон политических войн. Снижение роли традиционных СМИ и возможность обсуждать вопросы на пространствах Всемирной сети приведут к росту политических пристрастий и еще большему очернительству противников. Все это может напоминать клеветнические кампании, развернувшиеся в газетах во времена президента Джексона, или беспрерывное нагнетание скандалов и слухов, свойственное большей части политической истории США. Относительно умеренные в своих высказываниях ведущие СМИ 50-х и 60-х гг. прошлого века стоят здесь особняком, и полемика уже возвращается к своим историческим нормам.

Реформирование порядка финансирования избирательных кампаний поставило партии, политиков и сами кампании в еще большую зависимость от партийной базы и спонсоров, придерживающихся относительно крайних взглядов. Это парализовало деятельность конгресса, однако нам не стоит путать ожесточенность полемики с лежащими в ее основе настроениями американского избирателя. Американские избиратели по большей части придерживаются достаточно умеренных взглядов, они разочарованы как в демократах, так и в республиканцах и ждут не дождутся появления третьей силы, способной наконец-то «сделать что-нибудь стоящее» или «объединить нацию». Это не те настроения, что ведут к революционным потрясениям, и в них нет ничего сколько-нибудь необычного, чтобы говорить о них на телевидении, радио или в политических блогах. Наиболее вероятным победителем в политической жизни Америки будущего выглядит довольно малопривлекательная коалиция подобных умеренных сил, пенсионеров и части элиты, ориентированной главным образом на сохранение существующего положения вещей.

Думаю, следует обратиться к тому, что происходит — в политическом плане — в тех частях Соединенных Штатов, где уровень доходов населения практически не растет. Политический консерватизм находит самую благодатную почву в наиболее бедных, экономически неблагополучных штатах, отличающихся невысоким уровнем образования населения, большую часть экономически активного населения в которых составляют рабочие. Если вы в этом сомневаетесь, знайте, что согласно опросам населения по состоянию на 2011 г. наиболее консервативными в политическом отношении штатами являются Миссисипи, Айдахо, Юта, Арканзас, Южная Каролина, Северная Дакота, Луизиана и Южная Дакота. Как сказал Ричард Флорида: «Консерватизм во все большей и большей степени превращается в идеологию малообеспеченных слоев населения».

Перечисленные штаты превратились в форпосты Движения чаепития. Вы не встретите электорат данных штатов на передовой борьбе за прогрессивное налогообложение или идеи политического деятеля либерального толка Джорджа Макговерна. Население с наиболее либеральными взглядами — это жители городов и пригородов из числа высокооплачиваемых специалистов. Место, где проживаю я,— округ Фэрфакс, Вирджиния — в начале 1980-х гг., когда я только поселился здесь, отличался сильными настроениями консервативного толка. Избиратели округа выказывали твердую поддержку консерваторам и республиканцам или придерживающимся консервативных взглядов демократам. Округ отличался довольно высоким уровнем дохода населения, но в качестве бастиона богачей не рассматривался. Не редкостью в нем были и бедные районы. Сегодня, по состоянию на 2012 год, округ Фэрфакс является богатейшим округом Соединенных Штатов по показателям дохода на душу населения. Он оказал значительную поддержку Бараку Обаме на выборах 2008 и 2012 г., и большинство его избирателей поддерживает демократов, а не республиканцев, хотя сам округ еще не подвержен более радикальным проявлениям левых настроений, свойственных, скажем, городу Беркли, Калифорния.

Или взять, к примеру, регионы, где движение «Захвати Уолл-стрит!» получило наиболее мощную поддержку. Это движение отличается наибольшей привлекательностью для молодежи из семей, относящихся к верхней прослойке среднего класса, особенно для не получивших признания студентов старших курсов гуманитарных факультетов, лишенных перспектив найти высокооплачиваемую, способную поднять их на верх социальной лестницы работу. Настроения рабочих портовых доков г. Элизабет, Нью-Джерси, бедствующих горных районов Огайо или дающих детям домашнее образование религиозных сектантов из Айдахо всеамериканским феноменом не стали.

Если спроецировать данные тенденции на будущее, то можно предположить, что лица с высоким уровнем зарплат будут придерживаться ценностей, проповедуемых сегодняшними умеренными демократами. Их знаменами будут прогресс, разнообразие и социальная справедливость, хотя они вряд ли будут горячими приверженцами прогрессивного налогообложения. Некоторых из них можно будет отнести к «либертарианцам с маленькой буквы», но этим самым либертарианцам будут нравиться те же анекдоты и телешоу, что и умеренным демократам из среды хорошо зарабатывающих специалистов. Лица с меньшим уровнем заработной платы разделятся на две группы — придерживающихся более радикальных взглядов консерваторов и получателей помощи в рамках социальных программ, поддерживаемых умеренными демократами. Я вовсе не намекаю, что последние будут цинично голосовать за умеренных демократов только для того, чтобы и дальше получать пособия. Голосовать за них они будут потому, что умеренными демократами будет предлагаться картина мира, где этим людям найдется место, картина мира, обещающая им высокий статус и уважение, что и поможет заручиться их политической лояльностью. Лица же, придерживающиеся религиозных и националистических взглядов консервативного толка, станут еще более радикальными в своих убеждениях. Подобное описание уже в значительной мере соответствует картине американского политического спектра и сообразуется с миром, где наблюдается растущая поляризация доходов и перспектив на рынке труда.

Если вдуматься, то можно прийти к выводу, что, в действительности нам не стоит ожидать того, что рост неравенства доходов и имущественного положения приведет к революции и восстаниям. И это — в силу весьма простой психологической причины: большая часть людской зависти направлена на знакомых и коллег. По крайней мере в США значительная часть злобы, имеющей денежную подоплеку, направлена не на миллиардеров или играющих чужими деньгами финансистов, пусть даже нечистых на руку. Она направлена на парня, работающего в другом конце офиса и получившего большую прибавку к зарплате. Она направлена на мужа сестры вашей супруги, потому что он зарабатывает на 20% больше вас. Она направлена на ваших бывших одноклассников. Поэтому-то многих и не беспокоит неравенство доходов и имущественного положения на макроэкономическом уровне: большинство из нас не сравнивают себя с миллиардерами. Гор Видал высказался по этому поводу предельно откровенно: «Как только один из моих друзей добивается успеха, маленькая часть меня умирает». В настоящее время крупнейший предмет зависти в США — это, наверное, страницы пользователей в Facebook, а не яхтенный причал или довольно популярные телешоу о жизни богатых и знаменитых.

Иногда я мучаюсь вопросом, почему такое число относительно состоятельных интеллектуалов ведут эгалитарную атаку против привилегий богатых граждан. Общественное положение одной группы определяется деньгами, другой — интеллектом, так, может быть, они соперничают друг с другом за общее общественное уважение? В этом соперничестве, по крайней мере — в Соединенных Штатах, общественное положение интеллекта верх одержать не может. Возможно, именно в силу этого высокий статус состоятельных граждан, а если уж на то пошло, и высокий статус знаменитостей, так сильно раздражает наш класс интеллектуалов. Однако класс этот невелик числом, поэтому само по себе растущее неравенство доходов к политической революции, воображаемой самими интеллектуалами, не приведет.

Политическое устройство США вряд ли рухнет, но тем не менее мы все будем рассматривать послевоенный период в качестве особого времени. В нашем будущем будет больше состоятельных людей, чем когда-либо раньше, но также — и гораздо больше малоимущих, включая тех, у кого не всегда будет возможность воспользоваться самыми элементарными государственными услугами. Вместо того чтобы выровнять наш бюджет за счет повышения налогов и снижения социальных выплат, мы просто позволим реальным зарплатам многих трудящихся упасть и таким образом будем способствовать созданию нового подкласса. По-настоящему остановить этот процесс мы не пытаемся. Тем не менее по удивительному стечению обстоятельств это не вызовет классовых потрясений вследствие общего старения американского общества и доступности большего числа недорогих развлечений. Возможно даже, что однажды недорогих или даже бесплатных развлечений будет столько, что время это будет чем-то напоминать коммунистическую утопию Карла Маркса, хотя и созданную в рамках капиталистической системы. Это и есть настоящий свет в конце туннеля. Однако если мы однажды к этому и придем, это произойдет уже после периода, охватываемого настоящей книгой.

А пока — готовьтесь. Основы нашей жизни и наша физическая среда не претерпевала революционных изменений на протяжении уже сорока-пятидесяти лет — просто посмотрите телепередачи 1970-х годов и убедитесь, что тогда мир выглядел довольно привычным сегодняшнему взгляду. Но грядут перемены. Это пугает, но одновременно и выглядит многообещающе.

Грядущую эру можно назвать эрой гениальных машин, а главными победителями в ней станут те, кто сумеет поставить гениальные машины на свою службу. Однажды мы бросим взгляд назад и нашему взору предстанут две нации: с одной стороны — фантастически успешная нация, занятая в быстро развивающихся в технологическом плане отраслях, с другой стороны — все остальные. Среднего более не дано.

Благодарности

Мне хотелось бы поблагодарить следующих лиц за оказавшиеся полезными для написания настоящей книги обсуждения и комментарии: Нельсон Эрнандес, Энсон Уильямс, Кеннет Риган, Джейсон Фичтнер, Эрик Бриньолфссон, Эндрю Макджи, Дон Пек, Дерек Томсон, Мишель Доусон, Питер Сноу, Вероник де Рюжи, Гаретт Джоунс, Робин Хэнсон, Брайан Каплан, Алекс Табаррок, Наташа Коуэн, Гарри Каспаров, Васик Райлих, Стивен Морроу, Дэйвид Брукс, Питер Тайел, Майкл Мэндел и Ларри Кауфман — с моими извинениями всем, кого я не упомянул.

Примечания

Вступительная цитата взята из следующей публикации: D. T. Max, «The Prince’s Gambit: A Chess Star Emerges for the Post-Computer Age», The New Yorker, 21 марта 2011 г.

Глава 1: Работа и зарплата в мире высоких технологий

Подробнее о данных по зарплате выпускников вузов см.: Heidi Shierholz, Natalie Sabadish, and Hilary Wething, «The Class of 2012: Labor Market for Young Graduates Remains Grim», Economic Policy Institute, 3 марта 2012 г., http://www.epi.org/ publication/bp340-labor-market-young-graduates/. С другими, более пессимистическими оценками можно ознакомиться в следующей работе: Michael Mandel, «The State of Young College Grads 2011», Майкл Мэндел — об инновации и экономическом росте, 1 октября 2011 г., http://innovationandgrowth. wordpress.com/2011/10/01/the-state-of-young-college-grads-2011/, а также «Bad Decade for Male College Grads», 25 сентября, 2011, http://innovationandgrowth. wordpress.com/2011/09/25/bad-decade-for-male-college-grads/. Работа Майкла Мэндела была дополнена следующей публикацией: Diana G. Carew, «Young College Grads: Real Earnings Fell in 2011», блог: The Progressive Fix, 20 сентября 2012 г., http://www.progressivepolicy.org/2012/09/ young-college-grads-real-earnings-fell-in-2011/. В последней из перечисленных публикаций представлены данные по студентам, ограничивающимся получением степени бакалавра. В публикации использованы предварительные данные Бюро переписи населения США (таблица P-32 «Уровень образования населения»), доступные по адресу: http://www.census.gov/ hhes/www/income/data/historical/people/.

Подробнее о расчетных скоростях iPhone см.: Charles Arthur, «How the Smartphone is killing the PC», The Guardian, 5 июня 2011 г.

В дополнение к перечисленным книгам, посвященным проблеме роботов и машинного разума, см. ряд публикаций о проблеме роботов в блоге Пола Кругмана (Paul Krugman) за 2012 и 2013 гг. и схожие публикации Ника Роуи (Nick Rowe) на сайте Worthwhile Canadian Initiative; см. также: Jeffrey D. Sachs and Laurence J. Kotlikoff, «Smart Machines and Long-Term Misery», National Bureau of Economic Research, Working Paper 18629, декабрь 2012 г.; по следующей ссылке представлен составленный Изабеллой Каминска (Izabella Kaminska) перечень актуальных блогов: http://theleisuresociety.tumblr.com/ post/39057729530 /the-tech-debate-blasts-otf-a-linkfest. См. также более раннее эссе Кругмана «Technology’s Revenge», впервые опубликованное в 1994 г. и доступное на странице неофициального архива публикаций Пола Кругмана: http://www. pkarchive.org/economy/TechnologyRevenge.html.

Подробнее о роботах, используемых в качестве тюремных надзирателей в Южной Корее, см.: «Robotic Prison Wardens to Patrol South Korean Prison», BBC News, 25 ноября 2011 г.

Шутка о фабрике и собаке процитирована в публикации Адама Дэвидсона (Adam Davidson) «Making it in America», The Atlantic, вып. январь-февраль 2012 г.

Подробнее о журналистике см.: Steve Lohr, «In Case You Wondered, a Real Human Being Wrote ^is Column», The New York Times, 10 сентября 2011 г. Подробнее о программном обеспечении, способном оценивать выполнение школьных заданий, см.: Jim Giles, «AI Makes the Grade», New Scientist, 4 сентября 2011 г., с. 22.

Подробнее об алгоритмах подбора партнера см., например: David Gelles, «Inside Match.com», Financial Times, 29 июля 2011 г.

Подробнее о предупреждении преступлений в городе Санта-Круз, см.: G. O. Mohler, M. B. Short, P.J. Brantingham, F. P. Schoenberg, G. E. Tita, «Self-Exciting Point Process Modeling of Crime», Journal of the American Statistical Association, март 2011 г., 106 (493): 100-108, doi:10.1198/jasa.2011.ap09546; см. также: James Vlahos, «Ue Department of Pre-Crime», Scientific American, январь 2012 г. Подробнее о разработках компании TSA см.: Joseph A. Bernstein, «Big Idea: Seeing Crime Before It Happens», Discover, декабрь 2011. Для более общей информации по использованию программного обеспечения в предупреждении преступлений см.: Erica Goode, «Sending the Police Before There’s a Crime», The New York Times, 15 августа 2011 г.

Подробнее о прогнозировании беременности см.: Charles Duhigg, «Psst, You in Aisle 5», tte New York Times Sunday Magazine, 19 февраля 2012 г.

Подробнее о специальных шлемах и воспринимаемой зрительно информации см.: Adam Piore, «Ailment: Too Much Information, Cure: Mind-Reading Machines», Discover, октябрь 2011 г., с. 38. Подробнее о выявлении покупательских предпочтений с помощью датчиков и сканирования сетчатки глаза см.: Martin Lindstrom, «Shopping Carts Will Track Consumers’ Every Move», Harvard Business Review blog, 9 декабря 2011 г. См. также: Ashley Lutz and Matt Townsend, «Big Brother Is Watching You Shop», Bloomberg Businessweek, 15 декабрь 2011 г. Подробнее об анализе поведения покупателей с помощью сетчатки глаза см.: Emily Glazer, «The Eyes Have It: Marketers Now Track Shoppers’ Retinas», The Wall Street Journal, 12 июля 2012 г.

Подробнее о выявлении фальшивых отзывов см.: David Streitfeld, «In a Race to Out-Rave, 5-Star Web Reviews Go for $5», The New York Times, 19 августа, 2011 г. Подробнее о выявлении ложной информации в анкетах на сайтах знакомств см.: Catalina L. Toma and Jeffrey T. Hancock, «What Lies Beneath: The Linguistic Traces of Deception in Online Dating Profiles», Journal of Communication, февраль 2012 г., 62 (1): 78-97.

Подробнее о выявлении лжи см.: Anne Eisenberg, «Software That Listens for Lies», The New York Times, 3 декабря 2011 г.

Глава 2: Главные победители и главные проигравшие

Подробнее о распределении доходов см.: Jeremie Cohen-Setton, «Blogs Review: Robots, Capital-Biased Technological Change and Inequality», Bruegel’s Improving Economic Policy blog, 10 декабря 2012 г., http://www.bruegel.org/nc/blog/detail/article/958-blogs-review-robots-capital-biased-technological-change-and-inequality/.

Подробнее об использовании беспилотных летательных аппаратов см.: David S. Cloud, «Civilian Contractors Playing Key Roles in U. S. Drone Operations», the Los Angeles Times, 29 декабря 2011 г.

Подробнее о неравенстве доходов, см., например: Steven N. Kaplan and Joshua Rauh, «Wall Street and Main Street: What Contributes to the Rise in the Highest Incomes?» The Review of Financial Studies, 2010 г., 23 (3): 1004-1050; Howard Wial, «Where the 1% Live», Atlantic Cities blog, 31 октября 2011 г.; а также: Chris Forman, Avi Goldfarb, and Shane Greenstein, «The Internet and Local Wages: A Puzzle», American Economic Review, февраль 2012 г., 102 (1): 556-75. Подробнее о руководящих работниках см.: Jon Bakija, Adam Cole, and Bradley T. Heim, «Jobs and Income Growth of Top earners and the Causes of Changing Income Inequality: Evidence from U. S. Tax Return Data» — пока не опубликованный рабочий документ.

Подробнее о покупке компаний ради их сотрудников см.: Miguel Helft, «For Buyers of Web Start-Ups, Quest to Corral Young Talent», The New York Times, 17 мая 2011 г.

Подробнее о профессиях, пользующихся повышенным спросом, см.: Michael Mandel, «Three Industries That Have Continued to Add Jobs», Майкл Мэндел — об инновации и экономическом росте, 2 сентября 2011 г., http://innovationandgrowth. wordpress.com/2011/09/02/three-industries-that-continue-to-add-jobs/. Подробнее о специальностях НТКМ и научных степенях см.: Anthony P. Carnevale, Nicole Smith, and Michelle Melton, «STEM» Georgetown University Center on Education and the

Workforce, http://www.georgetown.edu/grad/gppi/hpi/cew/pdfs/ stem-complete.pdf.

Подробнее об ущербе, наносимом недобросовестными работниками, см.: Will Felps, Terence R. Mitchell, and Eliza Byington, «How, When, and Why Bad Apples Spoil the Barrename = "note" Negative Group Members and Dysfunctional Groups», Research in Organizational Behavior, 2006, 27: 175-222. Наиболее исчерпывающая работа по вопросу возрастающего стремления высококвалифицированных работников друг к другу: David Card, Jorg Heining, and Patrick Kline, «Workplace Heterogeneity and the Rise of West German Wage Inequality», National Bureau of Economic Research, рабочий документ № 18522, ноябрь 2012 г. Подробнее о стоящей за этим теорией см.: Michael Kremer, «^e O-Ring ^eory of Economic Development», tte Quarterly Journal of Economics, август 1993 г., 108 (3): 551-75.

Подробнее о наличии у женщин большей степени добросовестности см., например: David P. Schmitt, Anu Realo, Martin Voracek, and Juri Allik, «Why Can’t a Man Be More Like a Woman? Sex Differences in Big Five Personality Traits Across 55 Cultures», Journal of Personality and Social Psychology, 2008, 94 (1): 168-82, doi:10.1037/0022-3514.94.1.16. Еще одна значимая работа по соответствующим вопросам: Paul Beaudry and Ethan Lewis, «Do Male-Female Wage Differentials Reflect Differences in the Return to Skill? Cross-city Evidence from 1980-2000», National Bureau of Economic Research, рабочий документ № 18159, июнь 2012 г. Подробнее об успешности женщин в коллективной работе см.: Jeffrey A. Flory, Andreas Leibbrandt, and John A. List, «Do Competitive Work Places Deter Female Workers? A Large-Scale Natural Field Experiment on Gender Differences in Job-Entry Decisions», National Bureau of Economic Research, рабочий документ № 16546, ноябрь 2010 г. Подробнее о значимости добросовестности в труде и ее влиянии на уровень заработной платы см., например: Murray R. Barrick and Michael K. Mount, «^e Big Five Personality Dimensions and Job Performance: A MetaAnalysis», Personnel Psychology, 1991, 44 (1): 1-26; Ellen K. Nyhus and Empar Pons, «^e Effects of Personality on Earnings», Journal of Economic Psychology, 2005, 26 (3): 363-84; а также: Daniel Spurk and Andrea E.Abele, «Who Earns More and Why? A Multiple Mediation Model from Personality to Salary», Journal of Business and Psychology, 2011, 26 (1): 87-103. Для более общего взгляда на проблему добросовестности см.: Brent W. Roberts, Carl Lejuez, Robert F. Krueger, Jessica M. Richards, and Patrick L. Hill, «What Is Conscientiousness and How Can It Be Assessed?», Developmental Psychology, впервые опубликовано на веб-сайте журнала 31 декабря 2012 г.; см. также: Angela L. Duckworth, David Weir, Eli Tsukayama, and David Kwok, «Who Does Well in Life? Conscientious Adults Excel in Both Objective and Subjective Success», Frontiers in Personality Science and Individual Differences, впервые опубликовано на веб-сайте журнала, 28 сентября 2012 г.

Подробнее об уровне безработицы среди мужчин в 2012 г. см. данные Агентства статистики рынка труда: http://www.bls.gov/ news.release/empsit.t10.htm.

Подробнее о снижении трудовой занятости среди подростков см.: Christopher L. Smith, «Polarization, Immigration, Education: What’s Behind the Dramatic Decline in Youth Employment?», серия обсуждений финансовых и экономических вопросов, Совет директоров Федерального резерва, октябрь 2011 г.

Подробнее об указанном опросе менеджеров и требующихся навыках см.: Timothy F. Bresnahan, Erik Brynjolfsson, and Lorin M. Hitt, «Information Technology, Workplace Organization, and the Demand for Skilled Labor: Firm-Level Evidence», National Bureau of Economic Research, рабочий документ № 7136, май 1999 г.

Цитата Генри Мейхью взята из London Labour and the London Poor (Oxford: Oxford University Press, 2012 г.), 141; оригинал был опубликован отдельными отрывками в 40-х гг. XIX в.

Вопросы соискателям на вакансии в Google взяты из следующей публикации: Nicholas Carlson, «15 Google Interview Questions ^at Will Make You Feel Stupid», Business Insider, 4 ноября 2009 г.