Невозвращенец. Дилогия

Ага, ясно. Ну так веди, Ариадна!

У тебя с головой все в порядке? Я вообще–то Мила, если ты подзабыл.

Ой, Мила, не бери в голову, я тебе потом расскажу.

Я примерно догадываюсь зачем Аль меня ждет. Я конечно не большой знаток тактики и стратегии космических боев, но прекрасно понимаю, что у торговца, нет никаких шансов против боевого корабля, даже если этот торговец в седой древности был военным транспортом, на нем квалифицированная команда, а сам он заметно модернизирован. Крейсер есть крейсер, тут и броня получше, и калибры побольше, не говоря уже о скорости и маневренности. Так что все надежды Аля на какой–нибудь прибамбас, «случайно найденный» мной на планете. Ведь он еще в прошлый раз что–то заподозрил, поэтому и выполнял все мои команды, молча и без споров. Он ведь думает, что я знаю, что у меня есть, и как тут ему объяснить, что может быть, я понабрал супер–пупер девайсов, а может просто кусочки детской головоломки. Ладно, уже пришли, Мила, судя по всему участвовать в разговоре не собирается, видать не видит в этом никакого смысла и пошла готовиться к бою, хотя даже я понимаю, что к бою безнадежному. Конечно вопросов у меня было море, между государствами вроде как войны нет, по крайней мере не было когда семья Кор покидала пределы Империи, находимся мы, насколько, опять же я понимаю, в нейтральном космосе, так какого, этот корабль, регулярного флота, между прочим, на нас напал. Или здесь, как когда–то на Земле, «за этой линией мира нет»? Ладно, надеюсь, Аль мне сейчас все объяснит и пояснит. Толкаю дверь и захожу в каюту помощника капитана.

Только сейчас, попав в эту «каюту», я понял истинное отношение этих людей ко мне. Дома, у меня даже кухня была заметно больше этой, с позволения сказать, каюты. Метра полтора на два с половиной, вдоль одной стены узкая шконка, по–другому это назвать нельзя, в узкой стороне находится небольшой откидной, так же, как и «ложе», столик, жалкое подобие табурета и и все, больше в этой «каюте» помощника капитана не было ничего. Или меня поселили именно в каюте Аля, или же собрали все более–менее ценное из всех кают и пересилив Аля сюда, обеспечили мне мой быт так, как смогли. Глухая и темная волна злости и ненависти начала подниматься где–то в глубине моей души. Ни разу не встречаясь с агарцами, я уже ненавидел их всей душой. Едва сдерживая ярость, я прохрипел:

Аль, докладывай!

Не знаю, откуда во мне это взялось, откуда прорезались эти командные нотки, но на аратанца они подействовали как стакан скипидара. Подскочив с кровати и вытянувшись по команде «смирно», он уставился на меня изумленными и немного испуганными глазами. Правда, стоит признать, что пришел техник в себя достаточно быстро. Аль расслабился и опустился на свое «ложе».

Олег, а у себя на планете ты что, служил в Армии?

Я гвардии старшина запаса. Аль не отвлекайся, и это извини, просто тут Мила кое–что рассказала, так что у меня это само вырвалось.

Гвардия, говоришь, тогда многое становится понятным. Ну в общем Мила тебе все уже рассказала. Сбежать мы не можем, сдаваться мы не будем, а принимать бой, форменное самоубийство. Единственный наш шанс, это ты. Селана признала тебя землянином, м ее в этом уже никто не переубедит. Я не знаю кто ты и откуда, но уже одно то, что у тебя есть «деактиватор» джоре, говорит о многом, хотя скорее всего ты даже и не подозреваешь что это такое. Поэтому я постоянно путаюсь в своих чувствах к тебе. Жаль, что деактиватор нам не может помочь. Олег, я хочу знать, что у тебя еще есть! Я выполнил твою просьбу, и никто не знает, как мне удалось запустить все системы корабля там, на орбите той планеты, но я то знаю, что это сделал ты и знаю как ты это сделал. Во Флоте давно уже ходят слухи, что джоре могли отключать все, понимаешь все системы, почти мгновенно, вроде как в лабораториях исследуют подобное устройство, но все это на грани слухов, а тут я воочию смог убедиться в их правдивости. Вот я хочу знать, что у тебя еще есть, как нам спастись.

Аль, ты опять заводишь старую песню. Я тот кто я есть, я человек с планеты Земля. Оказался на той планете совершенно случайно и совершенно не известным мне способом. А ты, ты исходя из первоначальных, неверных предпосылок, делаешь неверные выводы, при этом опускаешь кое–какие факты. Смотри, вы нашли на старой, полуразрушенной базе кое–какие артефакты. Я прав? Да! Но ты забыл, кто указал вам на эту базу.

Ты хочешь сказать, что успел порыться на базе раньше нас?

Вот именно, как видишь, все я не нашел, но кое–что подобрал. Я сам не знаю что именно я там собрал. Как, в прочем не знаю и то, что я снял с найденного мною тела, часть ты уже видел, это те странные доспехи и меч, было там и еще кое–что, но, что это такое и как этим пользоваться ни я, ни, скорее всего, никто из вас не знает. А «деактиватор», как ты его называешь, это всего лишь логическая цепочка, и внезапно появившаяся энергетическая активность устройства. Больше ничто, из у меня имеющегося, никакой активности не проявляет, а экспериментировать я не хочу.

Я понял тебя, Олег. Значит, придется помирать, эх, а как не хочется.

Ты забыл, что я тоже на вашем корабле и мне тоже совсем не хочется помирать, я можно сказать, только–только новую жизнь начал. Поэтому давай, рассказывай. Рассказывай все, свои выводы, предположения, предложения.

А что тут рассказывать, нам оставалось сутки полета в гиперпространстве, а потом еще два прыжка до границы Империи, когда нас выкинуло из гиперкосмоса, ничем иным кроме «глушилки» это быть не могло. Сразу же мы начали сканирование ближнего космоса, там ничего не было, мы начали очередной разгон, но тут появились они, агарский крейсер, скорее всего шестого–седьмого поколения. В любом случае, шансов у нас нет. Сканирование показало, что крейсер совсем недавно вышел из боя, но никаких критических повреждений на нем нет. Так, по мелочи, выведены из строя пара орудий ПКО, сгорело несколько эмиттеров защитного поля, на этом, пожалуй и все. Разобраться с нами, для него дело пяти минут, наши щиты продержатся не больше, а потом отстрел разгонных двигателей, недолгая погоня и абордаж. Я не боюсь смерти, тот, кто летает во Фронтире, должен быть к ней готов. Я боюсь за судьбу уцелевших. Я даже готов к рабству, ни мне, ни девочкам рабская нейросеть не грозит, только имплантат подчинения, в конце концов, даже из рабства можно сбежать, можно выкупиться. Для меня можно. И скорее всего, будь я один, я бы сдался. Девочки и дети, в них вся проблема, то что их ждет, намного хуже смерти. Ты их видел, они, они красавицы, им уготована одна дорога, этого я допустить не могу. Ты был моим последним шансом. Теперь остается одно, умирать. Я хочу тебя попросить, не дай моим сестрам и брату попасть в рабство, убей их сам, они поймут, считай это их просьбой.

Эй, парнишка, что–то ты рано сдался. Я пока не наблюдаю ни отстрелянных двигателей, ни абордажников. Чего они ждут, чего хотят? Они выходили на связь?

Выходили. Их требования равносильны сдаче в плен. Управляющий ИскИн и капитан должны прибыть на их крейсер в течении трех часов. Мы на это не пойдем. Хотя, странно все это.

Что странно?

Да это их требование. Обычно агарцы не разговаривают, сразу стреляют, а потом абордаж.

Сколько человек может быть на таком корабле?

Да причем здесь люди Я понял, ты прав! У них нет абордажников, иначе они бы не разговаривали! Так, крейсер пятого ранга, минимальный экипаж, девять человек, но у агарцев должно быть больше, значит человек двенадцать–пятнадцать, хотя я бы учитывал восемнадцать. Все равно слишком много.

Аль, скажи пожалуйста, только сначала хорошенько подумай. Там, на орбите планеты, как быстро вышли из строя системы корабля, после их восстановления?

все системы были отключены через шесть минут, восемнадцать секунд, причем отключение систем происходило лавинообразно в течении двадцати секунд.

Так, слушай меня внимательно, мне будет нужен какой–нибудь ИскИн, на всякий случай, малый челнок и полчаса времени на подготовку. Ну что стоишь, иди в рубку, сообщи агарцам, что мы принимаем их требования.

Капитан корабля Селана, она не согласится на сдачу.

Аль, вам этот корабль нужен, я имею в виду крейсер?

Корабль неплохой Что ты имеешь в виду?

Раз не плохой, значит, заберем его себе. А что я имею в виду, а что имею, то и введу. Твоя задача убедить Селану, а умереть вы всегда успеете. Да, и еще, подбери мне какой–нибудь легкий скафандр, чтобы он смог обеспечить мне безопасность с открытом космосе часа на два и будь готов вылететь на корабль пиратов по моему сигналу, блин, какой на фиг сигнал, в общем будь готов.

Что ты задумал?

Аль, ты мне веришь? Вижу, нет. Тогда подумай сам, что будет с крейсером, если на нем включить этот ваш «деактиватор», и что будет потом, если его выключить. Дошло? Ни и ладненько, все, я пошел готовиться.

Если честно, то никакого плана действий у меня не было. В душе просто клокотало, и что–то вопило, «Убей, убей их всех»! более 0 менее в себя, я начал приходить только в своей каюте, я даже не помню как попал в нее. Сначала стоило определиться с оружием. Что мне доступно. Резонно рассудив, что навряд ли коридоры и каюты крейсера намного шире и больше чем на нашем корабле, я отмел возможность использования карабина, да и серый меч, послуживший мне так хорошо еще на планете, брать категорически не хотелось, поэтому мой выбор пал на голубые мечи с затейливым эфесом. Руки сами по себе потянулись к поясу, снятому с мумии защитника бункера. Осталось дождаться только скафандра от Аля. Но и это много времени не заняло. Как я и обещал, через полчаса я был полностью готов. Легкий скафандр ничуть не сковывал движений, за спиной, надежно закреплены два голуьоватых клинка, а в отсеке скафандра матово–черный цветок, который мне предстоит активировать. Как оказалось, особо уговаривать Селану не потребовалось, она не хуже Аля и других представляла реальный расклад сил, хотя и не верила, что я смогу хоть чем–то помочь, но даже если мне удастся вывести из строя пару членов агарского экипажа, это значительно облегчит противостояние грузовоза и крейсера. А вот я не собирался выводить из строя пару человек, я собирался научит агарцев хорошим манерам. И у меня были для этого все шансы. Если черный шар сработает как я и ожидаю, то в условиях неработающих нейросетей, ИскИнов и систем корабля, с бездействующим оружием, да еще и рассосредоточенные по всему кораблю, агарцы не будут представлять для меня особой опасности. В данном случае, наиболее опасен для меня, я сам. Меня очень не плохо учили в армии, постоянные занятия и посещений секции исторического фехтования, давали определенные гарантии что я сумею, вызывало беспокойство только одно, а вот смогу ли, смогу ли я хладнокровно зарезать нескольких людей, не пристрелить, когда человек не больше чем мишень, в чем достаточно легко себя убедить, а именно зарезать, зарезать собственными руками. Но в конечном счете очень скоро я все выясню, выясню и степень того, насколько далеко я могу зайти ради спасения дорогих мне людей.

Прибежавший, будто из ниоткуда, Шам, сообщил мне, что все собрались на полетной палубе и ждут только меня. Ну вот вроде и все, карты розданы и надо играть тем, что есть, тем более, что и отступать–то мне некуда. На взлетке меня ждало еще несколько сюрпризов, первый заключался в том, что пилотов челнока будет Аль, оказалось, что ему удалось договориться с пиратами о присутствии не челноке двух человек, а второй сюрприз заключался в том, что Селана приняла решение и если у нас ничего не получится, то на корабле рванут реакторы. Так что меня поставили перед фактом, или победа, или общая смерть. Тепло попрощавшись в девушками мы наконец–то вылетели с корабля. Полет обещал быть не долгим, поэтому Аль давал мне последние наставления.

Олег, скорее всего челнок на крейсер не пустят, поостерегутся, так что тебе придется прыгать, на скафандре стоят маневровые движки, они помогут тебе попасть туда, куда нужно. И еще одно, если твой «деактиватор» сработает и зона его действия достанет до челнока, то я ничем помочь тебе не смогу, поэтому в случае даже намека на то, что системы челнока отключаются, я направлю его прямо на крейсер, постараюсь, конечно, на полетную палубу, но там уж как получится. Этот челнок, бывший штурмовой бот, он легко пробьет корпус крейсера, поэтому ни в коем случае не вздумай разгерметизировать скафандр. Ты меня понял? У агарцев не принято включать на полетной палубе гравитацию, поэтому будь готов к тому, что первые минуты тебе придется действовать в условиях невесомости. Конечно, можно включить электромагнитные зацепы на ногах, но это может ограничить твою маневренность. Я понимаю что ты задумал, и надеюсь, что у тебя все получится. Запомни, агарцы это не люди, это пираты и работорговцы, они не достойны жить. Все, дальше мне запретили лететь, я выключу все системы, переведу реактор в режим ожидания, надеюсь, что в случае чего это даст мне хотя бы пару секунд. Удачи тебе, землянин!

Аль открыл аварийный выход с челнока, слегка оттолкнувшись от него я поплыл в сторону агарского крейсера. Позади меня, на трехметровом тросу, тащился контейнер с ИскИном. Надо отдать должное мастерству техника–пилота, он вывел челнок точно на глиссаду полетной палубы крейсера. Внутренняя связь еще работала, поэтому я знал, что на палубе меня ждут пять человек, из них трое в тяжелой броне. Что это такое я не знаю, но, похоже, что работорговцы решили подстраховаться. Матово–черный цветок, уже три с половиной минуты как опять превратился в мячик, переливающийся всеми цветами радуги. По нашим подсчетам, до его полной активации три минуты, до агарца мне лететь около двух. Счет пошел даже не на минуты, на секунды.

Обам Масса, капитан крейсера третьего Флота Империи Агара, был в ярости. Два десятка отличных парней из космодесанта погибли из–за этого ублюдка Мбванг Стоуна, представителя Имперской службы Безопасности на корабле, точнее не из–за него лично, а из–за его желания допросить этих чертовых аграфов, ага, знаем мы эти допросы. Хотя о каком допросе может идти речь, если он собственноручно расстрелял всех мужчин на борту той злосчастной аграфской яхты, а вот девок запер в трюме, уже вся команда слюнями изошла. Да и было–то тех мужчин, всего три человека, хотя даже эти трое успели натворить делов. Ну кто мог подумать, что яхта посмеет оказать сопротивление крейсеру, да еще какое сопротивление. Два абордажных бота сожжены вместе с абордажной партией, третий бот с дроидами до сих пор бултыхается где–то на краю этой системы. На борту осталось всего двенадцать человек, да и те, в основном технические специалисты. Вот и приходится теперь выписывать кренделя вокруг, неизвестно как оказавшегося тут торговца. Капитан прекрасно понимает, что шансов решить все без стрельбы, практически нет. Эх, если бы не этот чертов безопасник со своим правом отдавать приказы. Сейчас уже спокойно бы расстреляли грузовоз, разбили ему двигателя, просадили щиты и взяли бы на абордаж. Так нет, приходится договариваться, строить из себя аграфского джентльмена.

Господин капитан, они согласились, с торговца вылетает челнок, в нем капитан, его помощник и управляющий ИскИн с корабля. Сканирование показывает, что все системы торговца работают по резервной системе, на челноке двое человек, оружия нет. Какие будут приказания?

Неужели клюнули, неужели поверили, хотя скорее всего этот корабль выполнял транзитный рейс, а в основном летает в центральных системах аратанцев и не знаком с нравами и правилами Фронтира. Здесь никому и никогда нельзя верить. Сегодняшний друг, если ему будет выгодно, завтра станет твоим злейшим врагом.

Безопасника, второго пилота и еще пару техников на полетную палубу. Челнок остановить на границе зоны безопасности, капитана толстяка с ИскИном на крейсер, пусть прыгает. Я буду через три минуты.

Ионоель Аландил никогда прежде не сидела в клетке, да что там клетка, никто и никогда не смел, даже повысить голос в ее присутствии. Записная красавица, благородная эльфара, член Императорской семьи, дочь адмирала Аландила, героя войны с архами, «спасителя Империи», двоюродного брата Императора, она всегда и везде была в самом центре внимания, ей было позволено все и всегда, целые флоты приходили в движение по ее малейшему капризу. Да, так было до сегодняшнего дня. Сегодня ей указали ее истинное место, место в клетке, в трюме старого и грязного человеческого корабля.

Сегодня для Ионоель все рухнуло и рухнуло намного раньше, чем ее избитую и облапанную руками презренных людишек, бросили в эту клетку. Теперь она уже не строили никаких иллюзий, прекрасное воспитание и образование достаточно четко рисовали ее судьбу. Судьбу бесправной пленницы, которая никогда не выйдет из этого трюма, судьбу сексуальной игрушки на несколько недель, не только для капитана и его офицеров, но и для все команды, когда она наскучит и надоест командирам. Но это ее уже беспокоило, с этим она уже смирилась и приняла, она боялась этого, боялась до жути, до судорог, до мокрого белья, но она знала, рано или поздно, это случиться. Она даже, в каком–то мазохистском экстазе, ждала этого. Ионоель была медиком и очень не плохим, поэтому–то она полностью осознавала свое текущее состояние, и физическое, и душевное. Эмоциональная нагрузка на нервную систему в последние часы привела ее на самую грань сумасшествия. Пытаясь отвлечься от мыслей о будущем, девушка начала вспоминать своих родных и близких, а в особенности отца. Тем более, что именно он и стал невольной причиной ее сегодняшнего положения.

Адмирал Аландил, еще совсем недавно, перед войной с архами, возглавлял негласное движение за ограничение экспансии человеческих рас и введение специальных мер по контролю за этими полуживотными. Война полностью перевернула и его жизнь, и его взгляды. Волей судьбы и Императора, адмирал возглавил Второй Ударный Флот Империи. Когда Флот уходил в свой первый поход, в Империи царила эйфория. Флот Империи самый мощный, самый современный, самый многочисленный в Галактике. Через два месяца Флот вернулся, вернулся, но в каком состоянии. Если корабли не были проблемой, часть можно было восстановить, часть списать и вместо них построить новые, еще мощнее, еще быстрее, то вот с экипажами была беда. Точнее с их самой необходимой частью. На Флоте Империи всегда служили лучшие из лучших, отпрыски самых древних и благородных Домов, краса и гордость Империи, ее Золотой Фонд. Вот только, как оказалось, блистать на Императорских Балах, гордо шествовать на парадах и гонять полукровок и квартеронов на учениях, совсем не одно и то же, что война с умелым, сильным и многочисленным противником. Благородных эльфар выносили с кораблей, завернутыми в смирительные рубашки, накачанных наркотиками и алкоголем. Ужасы войны оказались сильнее изнеженной психики элиты Империи. Началось массовое дезертирство, офицеры отказывались уходить в поход, они требовали обеспечить им безопасность и дать гарантии неприкосновенности. Краса и гордость Империи предпочитали списываться с кораблей и разбегаться по своим имениям, нежели защищать себя и Империю. Тогда адмирал Аландил и принял решение, которое в итоге спасло и Империю и, возможно, Содружество. На мостики боевых кораблей встали полукровки и аграфы из мелких и незаметных Домов. Флот ушел в свой второй поход и опять вернулся, но в этот раз он вернулся не один, с ним пришли люди, несколько сот странных дикарей, которые восхищались женщинами Империи и презирали ее мужчин. Адмирал добился у Императора разрешения на передачу этим людям устаревших кораблей, которые находились на складах резерва. Все, кто контактировал с этими людьми поражались скорости, с которой те осваивали суда. Наконец пришел день, когда Флот ушел в свой очередной поход, а вместе с ним ушли и корабли с человеческими экипажами. А через несколько недели пришло сообщение о первой победе, одержанной Содружеством в этой войне. Почти четверть века Флот Империи воевал бок о бок со странной эскадрой сформированной адмиралом. Погибали корабли, погибали аграфы, погибали люди. На смену уничтоженным и поврежденным кораблям приходили новые, на смену погибшим людям приходили другие, очень часто это оказывались девушки и женщины, иногда совсем молодые парни, которым только–только установили нейросеть, но эта смена была. А вот Империи с каждым разом становилось все труднее и труднее набрать экипажи на свои суда. Нет, желающие служить были, и даже, много желающих, не было желающих воевать, рисковать, проливать свою кровь. К счастью война закончилась и все вернулось на свои места. Вот только адмирал Аландил изменился. Теперь он не гнушался сидеть с людьми за одним столом, не гнушался разговаривать с ними, он не возмущался беспардонности этих существ. Подать свою руку человеку стало для него в порядке вещей, и откуда он только взял, этот варварский обычай, бывали случаи, когда от избытка каких–то чувств, адмирал даже обнимался с людьми, хотя стоит признать, не со всеми, далеко не со всеми. Сначала это всеми воспринималось как блажь героя, потом начало раздражать, а в итоге вызывать насмешки и призрение. Адмирал не стал никому и ничего доказывать, а просто собрал тех, кто разделял его взгляды, загрузил корабли и улетел куда–то во Фронтир. Больше в Империи, о сумасшедшем брате Императора никто не слышал.

Ионоель выросла на рассказах о своем отце, герое–сумасшедшем и наконец, решила найти его, или хотя бы его следы. Разве кто–то мог даже предположить, что объявится сумасшедший рискнувший атаковать яхту империи Аграф, тем более с опознавателем принадлежности к Дому Императора. Вот и вылетела он со своими друзьями в зону Фронтира, развеяться, а заодно, и набраться острых ощущений. Вот и набралась, на всю оставшеюся жизнь, которая, надо признать, будет очень короткой.

Внезапно что–то изменилось. По кораблю пробежала какая–то дрожь, тело Ионоель вдруг стало легким и невесомым створки в переборках поползли вверх, а атмосфера в трюме со свистом начала улетучиваться. «Отказ систем жизнеобеспечения, разгерметизация, основной ИскИн отключен, корабль мертв» диагноз аграфки был абсолютно точен и предельно лаконичен. «Вот и закончились мои мучения, комбинезон обеспечит поддержание жизни не более двух часов. Ну и ладно, хоть таким образом, но я очень скоро стану свободной». Ионоель с ухмылкой посмотрела на пятерых агарцев ворвавшихся в трюм и панически ищущих где бы можно было укрыться. «жаль, что компания не совсем подходящая, в скафандрах они проживут дольше».

Олег, поторопись, у меня уже начинают барахлить некоторые системы челнока, еще пара минут и я уже ничем не смогу тебе помочь.

Возможность ускориться у меня есть, на скафандре установлен газовый двигатель, вот только для меня это игра в русскую рулетку, я ни разу не пользовался ничем подобным, но придется рискнуть. Для меня в этой процедуре не потерять вектор направления, правда, есть еще немаленькая опасность получить осевое вращение, но это уже не так и страшно. Небольшой баллон с инертным газом, закачанным туда под давлением, обеспечивает меня реактивной тягой, скорость полета заметно возрастает, а я вижу, как створ полетной палубы пирата начинает смещаться влево.

Олег, все хорошо, ты покинул зону воздействия на челнок, тебя сканируют с крейсера, сканер работает неустойчиво, похоже у них уже начались проблемы. Всего на корабле одиннадцать человек, пятеро на полетной палубе, один в рубке, скорее всего пилот, еще двое в реакторном отсеке, один находится на нижней технической палубе и двое разумных во внутреннем трюме. Хотя тебе это ни о чем не говорит. Те двое, в трюме, похоже, что это рабы.

Ну вот и ладненько, по крайней мере я теперь знаю, сколько противников меня ждет, вот только я не имею ни малейшего понятия где их на этом летающем гробу искать. Если конечно не пролечу мимо створа.

Не пролетел, точнее мне не дали пролететь мимо. Аль что–то рассказывал мне о гравитационных захватах, вот, похоже, что именно таким вот способом меня и подхватили, когда я уже пролетал мимо створа и имел вполне реальную возможность приложиться об бронированный борт крейсера. Очень сомневаюсь, что после подобного я остался бы в живых. Хотя и пиратский способ, поправить направление моего полета, тоже не отличался человеколюбием. Невидимые руки схватили меня и чуть не раздавили в своих объятиях, к счастью, длилось это совсем недолго, всего какую–то долю секунды, но этого вполне хватило. Резкий рывок в сторону и я влетаю в широкую пасть полетной палубы крейсера. За моей спиной мерцает силовая мембрана, удерживающая атмосферу внутри судна, но спокойно пропускающая материальные объекты. С тихим щелчком включаются электромагнитные подошвы скафандра, таймер отсчитывает последние секунды, а я медленно выпрямляясь тяну из–за спины клинки, отсвечивающие голубоватым пламенем.

Ну привет, ребята! Вы когда–нибудь видели тигру уссурийскую? Нет? Так вот же она, я!

Говорю на русском, все равно никто и ничего не поймет, а пока будут соображать, что к чему, время–то идет, таймер отсчитывает последние мгновения. Мне бы еще пару минут время потянуть. Нет, не получится. Один из встречающих как будто что–то понял, резким перекатом уходит в сторону распахнутой двери, на лету выдергивая свое оружие из кабуры. Напрасно давит он на клавишу спуска, деактиватор уже работает и судя по всему очень даже не плохо, по крайней мере, оружие уже бесполезно, а большего мне и не надо. Шустрый оказался не только самым быстрым, но еще и самым сообразительным, что–то кричит остальным, тыча в меня пальцем, но потолке начинают раскручиваться стволы каких–то пулеметов, а вот это плохо, скорее всего, на огнестрельное оружие приблуда древних–то и не подействует. Ой, мамочки, как не хочется так глупо помирать–то. Глаза сами по себе зажмуриваются, а я стою и жду разрывающих тело ударов тяжелых пуль. Нет, ничего нет, все тихо, только слышны крики работорговцев и звук закрываемой двери. На палубе осталось два человека, те самые, что были в простых комбинезонах, безрезультативно давящих на спуск точно таких же игольников, что и у Аля. Трое в скафандрах, куда–то успели умотать.

Ну что же, как говорил мой армейский инструктор по боевой подготовке, «живых противников за спиной оставлять нельзя», а значит, начинать придется уже сейчас. Перехватываю свои мечи по удобнее и делаю один длинный скользящий шаг навстречу работорговцам. Вполне ожидаемый эффект, клинки входят в тела почти без сопротивления, небольшой проворот кистей затем мечи резко вверх и на себя, все как и учили. Здесь все, минус два, осталось семеро. Оглядываюсь на проем посадочной палубы, силовая мембрана уже погасла, а это значит, если верить нашему технику, что реакторы уже встали, встроенных батарей ИскИнов хватит на пару часов, да и то при условии, что деактиватор на них не сработает. Хотя помнится, на корабле аратанцев между отключением реакторов и отказом ИскИнов прошло чуть меньше минуты. Похоже я поторопился с этими, в комбезах, надо было хоть одного оставить, да и использовать в качестве экскурсовода. Ладно, что сделано, то сделано. А может попробовать связаться с Алеем, вдруг чем поможет.

Аль, прием. Ты меня слышишь?

Олег, прекрасно слышу. Что происходит? Деактиватор не сработал? Да нет, я же вижу, что мембраны больше нет.

Наверное, внутренняя связь моего скафандра немного получше чем ты думал, или деактиватор на таком маленьком расстоянии не работает, может быть, какая–то сфера безопасности. Ты техник, вот и думай. Ты мне лучше вот что скажи, где эти работорговцы засели, а то я по этому лабиринту могу до скончания дней ходить.

Осталось две группы, одна в реакторном отсеке, к тем двум, что там были присоединился еще один, тот, что лазил по технической палубе, четверо собрались в трюме, где находятся, предположительно, двое рабов. Я сейчас попытаюсь скинуть тебе на комп скафандра схему корабля и примерное расположение противника. На левой руке, с внутренней стороны есть небольшое окошечко, оно сейчас прикрыто бронекрышкой, там расположены системы управления скафом, открой ее, просто откинь. Так, теперь нажми сенсор с изображением четырехлучевой стрелки, это навигатор. На лицевом щитке, должна появиться схема корабля и цветные точки. Зеленая, это ты, голубые, это те, кого я пометил как «условно нейтральные», ну а красные это пираты. Нейросети у тебя нет, поэтому управлять компом ты не сможешь, значит используй навигатор как самую обычную карту. Пользоваться картой умеешь?

Умею, еще и тебя научу. Ладно, я пошел.

Олег, у меня к тебе небольшая просьба. На панели управления есть пиктограмма, изображение кристалла, нажми ее. Это включение видеозаписи со встроенных в скафандр камер.

Что, хочешь потом кино посмотреть, а оно тебе надо, думаешь будет приятно на это смотреть? Ладно, включаю.

Пока я разговаривал с Алеем, на схеме расположения пиратов кое–что изменилось, в трюме с пленными добавилось отметок. Похоже, что пираты решили устроить мне теплую встречу, теперь все противники собрались в одном месте, да еще и достаточно грамотно рассосредоточились, беря в клещи единственный вход. Интересно, а с чем они собираются меня встречать, все оружие Содружества в той или иной степени является энергетическим, а значит и работать не будет, или они хотят взять меня массой, так «с голой пяткой на шашку», уже даже и не смешно. Ладно, дойдем, а там посмотрим.

Конечно карта и навигатор вещь очень хорошая и полезная, но я зря надеялся, что смогу отслеживать местоположение пиратов. Без постоянного получения данных с сканеров челнока, картинка стала статичной, более–менее определялось только мои координаты. Хотя теперь у меня и была схема корабля и я даже знал где именно я нахожусь, но построить приемлемый маршрут движения я не могу, навигатору не хватает данных по внутренним секциям судна, там где у меня значится переборка, в реальности видна дверь, а там где у меня обозначена аварийная лестница, нет ничего похожего. Так что мне пришлось очень не слабо побродить по агарскому кораблю в поисках дороги, а принимая во внимание его совсем не маленькие размеры и полдесятка палуб, соединенных между собой довольно странным образом, то я очень сильно пожалел, что не озаботился каким–нибудь транспортом. Хотя мне по дороге и попадались самые разнообразные платформы и скутеры, но все они были абсолютно неработоспособны, да и пользоваться я ими не умею. Сколько времени я блуждал по судну, сказать не могу, в моей голове уже давным давно перемешались все эти палубы, лестничные пролеты, переборки, двери и шлюзы, полукилометровый крейсер превратился в многокилометровый. Как я потом узнал, сделано это специально, еще на стадии проектирования закладывается система противодействия абордажам, ведь по идее, вся система внутренних перемещений нападавшим недоступна, а значит им приходится постоянно менять направление движения и терять бойцов от систем противоабордажной обороны, подавлять огневые точки, подвергаться спланированным засадам. Есть конечно и другой способ, прокладывать себе путь напрямую, прямо через переборки, но межпалубные перекрытия так легко не вскроешь, вот и приходится выписывать зигзаги по всему кораблю.

К тому моменту, как я добрался до нужной мне двери, я уже был изрядно уставший и даже слегка отупевший. В таком состоянии встревать врукопашную схватку с семью противниками, даже имея в руках чудодейственные мечи мне совсем не хотелось. Не такой уж я великий фехтовальщик, так нахватался всего понемногу, учась у самых разных преподавателей, от классических шпажистов, до любителей исторического фехтования и толкиенутых завсегдатаев Васильевского Острова. Приходилось мне встречаться и казаками и буддистскими монахами, но все это было из чистого любопытства и так, для общего развития, страстью это так и не стало. Постояв минут десять возле двери, дав рукам и ногам немного отдохнуть, я потянул на себя небольшую овальную дверь. Полутораметровая створка легко подалась моим усилиям, теперь я с трудом, но мог разглядеть пространство трюма. Совсем небольшой, метров тридцать в длину и пятнадцать в ширину. В самом центре, что–то вроде небольшой квадратной площадки, к ней и от нее идет проход пяти метров шириной, вдоль него расположены клетки. В сумраке, царившем в трюме, разглядеть сплошные они, или имеют перегородки практически невозможно, зато становится понятным, что ждать нападения стоит или сразу на входе, где мне придется нагибаться и заходить в полусогнутом состоянии, или уже на той самой площадке, превратив ее в арену. В клетках, позади площадки, по обеим сторонам прохода угадывается что–то шевелящееся, возможно, это те самые рабы, о которых говорил Аль, но в любом случае, приближаться к ним слишком близко не стоит, могут быть очень неприятные сюрпризы. Заходить в трюм, низко склонив голову, подставляя ее под возможный удар, явно не стоит. Придется прыгать, причем прыгать, по возможности, как можно дальше, что в условиях почти полного отсутствия гравитации, не более десяти процентов от стандартной, со слов Аля, становится очень сложным делом, а ведь еще надо позаботиться о целостности скафандра, в конце концов, предел его прочности мне неизвестен. Поэтому наличие острых предметов в руках никак не приветствуется. Значит, мечи в ножны, разбег побольше и вперед, будем надеяться, что встать на ноги и зафиксироваться я успею.

Короткий разбег, толчок и я влетаю в распахнутую дверь. Сильный, двойной удар по спине, мечи в ножнах заметно смягчили, почти припечатал меня к полу, но я успеваю кувыркнуться через голову, миг и электромагниты фиксируют мои ноги на полу. Выпрямляюсь и вижу, что меня в принципе, взяли в кольцо. В проходе абсолютно нет места для маневра, для обороны одним человеком от семерых, он слишком широк, а для маневрирования, слишком узок. Выход один, как можно скорее попасть в центр трюма, туда, где оставлена, или приготовлена площадка. Пяток быстрых шагов и я на месте, почти в самом центре, вот тут уже есть, где помахать мечами. Правда, похоже, что меня ждет небольшой облом. Ни Аль, ни девушки никогда и ничего не говорили о том, что здешние цивилизации практикуют практику ношения холодного оружия, хотя и мой меч, а потом и еще пара не вызвали никакого ажиотажа. Может быть, они восприняли это как привычное оружие выходца с дикой планеты, а может, посчитали это вполне нормальным, но я как–то тогда не обратил на это внимания, вот теперь и приходится расхлебывать свою невнимательность. Хотя, все не так плохо как я подумал, нечто вроде мечей только у троих, но и одеты они в какие–то монструозные скафандры, и похоже, что это те самые, что успели слинять с полетной палубы, у остальных в руках то ли куски труб, то ли какие–то обрезки арматуры, а может и еще что–то. Откуда я знаю, что могут использовать военнослужащие рабовладельческой державы, подрабатывая пиратами, на своем боевом космическом корабле, в качестве холодного оружия.

Похоже, что времени на раздумья мне никто не собирается давать. Атаковали меня сразу и со всех сторон. Радует одно, судя по тому, как не очень умело работорговцы размахивают своим оружием, высот мастерства на этом поприще они не достигли. А может, это у них что–то вроде земных кортиков морских офицеров, или сабли знаменной группы на парадах, деталь парадной одежды, или церемониальный причендал? В принципе это не так уж и важно, я тоже, далеко не мастер, так, любитель нахватавшийся всего и понемногу, поэтому долго против семи человек не выстою, тупо завалят массой или забьют своими железяками до смерти, если хоть чуть–чуть смогут синхронизировать свои действия, а они похоже что смогут, по крайней мере пока нападают достаточно слаженно и уверенно. Долгого боя мне в любом случае не выдержать, я до сих пор то жив только благодаря псевдомышцам скафандра, атак уже и дыхание сбилось, да и пару ударов пропустил, хорошо еще что не от этих, закованных в доспехи, а от тех что попроще. Пришедшая в голову мысль давала мне шанс закончить бой в свою пользу, но для ее осуществления мне была необходима передышка, хотя бы пару десятков секунд.

Лет пять назад, пару сезонов мы работали в горах Тибета, раскапывали какой–то древний монастырь, разрушенный еще войнами Чингисхана. Работали мы по приглашению правительства КНР и с личного благословления Далай–ламы, что уже само по себе было нонсенс, но не в этом суть. Недалеко от места раскопок была небольшая деревенька, где мы собственно и обитали. Жил там один забавный старичок, знаток древности и просто прекрасный собеседник. Вечерами мы с ним немало говорили, не только я, но и почти все члены нашей экспедиции. Вот и рассказал он однажды об одном древнем способе введения себя в боевой транс, как он говорил, «цуки–но ко–ко–ро», жившим здесь когда–то народом, он называл их «динлины», или «бородатые дьяволы», было это вроде как даже еще раньше монголов, да и китайцев тоже. В Тибет динлины, пришли откуда–то с севера, с равнин, но так им понравилась суровая красота гор, что одно из их племен в них и осело. А однажды увидав, как я по утрам тренируюсь с бамбуковой палкой вместо меча, научил этому способу. Конечно не за один раз, и даже не за два и не за десять, но в итоге я научился вгонять себя в транс в любое время и за совсем небольшое время. Правда хватало меня на минуту, полторы не больше и был я после этого как выжатый лимон, даже на ногах стоял с трудом. Но сейчас это единственный мой шанс выжить и помочь это сделать своим друзьям. Пришлось рискнуть. Разорвав дистанцию с пиратами, я замер на несколько секунд и начал тихо напевать мантру:

У меня нет родителей моими родителями станут Небо и Земля.

У меня нет очага Единое Средоточие станет моим очагом.

У меня нет божественного могущества честность станет моим могуществом.

Пираты, вначале удивившиеся моему поведению, начали постепенно приближаться. Моя странная стойка и неподвижность пугали их, вселяли в них неуверенность. А перед моим внутренним взором молнией мелькнул образ старого тибетца. Его сухое, абсолютно бесстрастное лицо, руки перевитые, словно веревками, жилами, твердые пальцы, поправляющие мои руки на рукояти самодельного бамбукового меча.

У меня нет волшебной силы внутренняя энергия, вот моя магия.

У меня нет тела смелость станет моим телом.

У меня нет глаз вспышка молнии мои глаза.

У меня нет замыслов случай, вот мой замысел.

У меня нет оружия, у меня нет меча растворение Духа в пустоте, вот мой Меч!

Пора! Выпад, поворот, мечи идут навстречу друг другу как лезвия ножниц. Опять поворот, гардой левого меча встречаю падающий сверху клинок, падаю на колено и правый клинок идет параллельно полу на уровне колен. Выпрямляюсь и плавный пируэт на левой ноге, мечи поднимаются вверх и как молнии падают вниз. Опять поворот, шаг назад, переворот меча и удар себе за спину, меч идет вниз, ощущаю какое–то сопротивление клинку, но тяну его вниз и на себя, а в это время левая рука выстреливает зажатый в ней клинок, как копье, вперед, какая–то тяжесть тянет его к земле.

С неимоверным трудом открываю глаза. Цуки–но ко–ко–ро, «Дух, подобный луне», вокруг меня лежат семь трупов, нет, стоп, только шесть, один еще жив, но ему осталось очень не долго, отрубленные чуть выше колен ноги не оставляют ему шанса. Хотя кто знает, Аль вроде как говорил, что в скафандры встроены аптечки, которые не дадут человеку умереть, даже если его порвет на куски, главное чтобы сам скафандр остался целым, точнее его управляющий комп. Поэтому, втыкаю лезвие меча прямо в зеркальное забрало шлема. Вот теперь действительно все. Кое–как подхожу к ближайшей клетке. Судя по всему это женщина, скорее всего молодая. Грязный, измятый и чем–то забрызганный комбинезон, вокруг головы шарообразный непрозрачный шлем, на руках и ногах самые обыкновенные цепи, да еще и очень толстые и даже на вид неимоверно тяжелые. Судя по позе, без сознания, а может уже и мертвая. С другой стороны почти точно такая же картина, вот только на комбинезоне видны какие–то корявые швы, а шлем слегка запотел. Ноги уже не держат, медленно опускаюсь на пол и уже почти ничего не соображая, вызываю Аля. Если он меня не услышит, то раньше чем через пару часов я не очнусь, а это будет приговором для девушек, столько их комбинезоны не проработают и так уже черт знает сколько времени прошло с момента полного отключения системы жизнеобеспечения.

Мне повезло, точнее, повезло пленницам пиратов, Аль ответил. Правда связь отвратительная, почти ничего не слышно, сплошные помехи.

Олег, это ты?! Я уже на крейсере, в рубке. Готов действовать по твоему сигналу.

Аль молодец, не стал дожидаться моего вызова. Рискнул и проник на крейсер минут через двадцать после того как я ушел с полетной палубы. Кое–как достаю светящийся шарик и начинаю отключать деактиватор. Уже теряя сознание, нажал скрытый сенсор и прошептал по связи Алю:

Аль, давай!

Глава 7

И все же, на какое–то время я отключился, потому что открыл я глаза в тот самый момент, когда над моей головой открылась крышка медкапсулы. Но не той медкапсулы, что я уже видел, а, так сказать, ее более изящного варианта. В этот раз не было никаких массивных плит, им на смену пришла тонкая, изящная крышка белого цвета, да и сама медкапсула изрядно «похудела». Рядом с капсулой стояла вся наша дружная компания и разглядывала меня с непонятным интересом.

Олег, как самочувствие?

Прекрасно. А что это вы тут все столпились, что ни разу не видели голого мужика? Хоть бы из чувства такта отвернулись, что ли, одеться бы дали, а потом бы и разглядывали.

Может мой недовольный тон, а может и слова, но впечатление произвели. И Кири, и Селана, слегка смутились и отвернулись, только Мила продолжала как ни в чем не бывало меня разглядывать, но с каким–то странным интересом, по моему мнению, примерно так же должен смотреть патологоанатом. Она как бы размышляла, «чтобы еще такое с тобой сделать». На всякий случай я решил не заострять на этом внимание, ограничившись слегка вопросительным взглядом.

Ты мне тут глазками–то не стреляй. Ты лучше вот сюда посмотри и попытайся объяснить, что это значит, как вообще такое возможно.

А что это такое? И вообще, а где это мы? На твою медсекцию это совсем не похоже.

Мы на крейсере, который ты захватил. У нас не было времени везти тебя и пленниц к нам на корабль, поэтому, как только Аль сумел восстановит работу некоторых систем корабля, то первым делом вызвал меня, а сам поспешил поместить тебя и девочек в медкапсулы. Пока кроме системы жизнеобеспечения, реакторов и систем связи и наблюдения на этом корабле ничего не работает. Аль с Селаной пытаются сломать мозги ИскИнам, правда пока не очень–то у них это получается, хорошо, что вы взяли с собой наш резервный, но он слабоват, весь крейсер не вытянет.

Так мы что все на том же месте висим? А сколько времени–то прошло, сколько я тут провалялся?

Немного, около шести часов. да ты от ответа–то не уходи. Ты можешь мне сказать, что ЭТО значит?

Мила, прежде чем что–то спрашивать, сначала объясни, что это такое.

Это заключение диагноста. У тебя разрывы почти всех мышц, растяжение связок и вывихи суставов.

Ох ты, как будто на дыбе побывал, а потом еще и на столе растянули!

Как ты вообще с такими повреждениями двигался–то и как ты их получить умудрился?

А я знаю, это все ваши прыжки в открытом космосе, гравитационные захваты, игры с гравитацией на кораблях, да и вообще, я вроде как в бою побывал. а насчет двигаться, так тут, наверное, и ваша аптечка помогла, да и адреналин в крови зашкаливал. В конце концов, ты у нас медик, вот и разбирайся!

Разберусь, будь уверен, а вот когда разберусь, тогда ты уже у меня так просто не отвертишься. И у меня еще один вопрос. Скажи, а вы земляне все такие, или это ты уникум? Вот смотри, я все–же провела твое тестирование, что мы имеем: так, ну физическое состояние пропустим, хотя и тут есть вопросы, а вот это, Коэффициент Интеллекта 203, Степень Восприятия‑7, Память 67, Психическая устойчивость 8, тут еще почти сотня всевозможных параметров, но они не так в данном случае и важны, в основном это медицина.

И что тебя так возмущает?

Для тебя это нормально?! Девяносто процентов населения Содружества, а это десятки миллиардов разумных всех рас, имеют КИ в пределах 80 90 единиц, около пяти процентов чуть ниже, три процента от 90 до 120, еще полтора 120 150, остальные от 150 до 200, количество разумных с КИ выше двухсот стремится к нулю и составляет меньше одной десятитысячной процента. Максимальный индекс по СВ, зарегистрированный в Содружестве, это 5, память выше 55 пунктов просто не бывает, а уж про ПУ так я вообще молчу, вся шкала, что выше трех, это уже специально для сполотов, даже аграфы выше пяти не поднимаются. Люди сами по себе так устроены, точнее наша психика, что настолько психически устойчивых людей быть не может в природе!

Мила, я никак не пойму, что ты от меня хочешь. То. Что я умный я уже понял, но поверь мне я не умнее и не глупее большинства людей, то же самое и с памятью, я как и все, «тут помню, а тут не помню», а про остальные ваши эти индексы я даже понятия не имею. Так что расслабься.

Расслабиться?! Ты не понимаешь! Да с такими индексами по КИ, СВ, и памяти тебе на территорию Содружества вообще соваться нельзя, тебя же в лабораториях по кусочкам разберут, каждую клетку проверят, каждую митохондрию под микроскопом разглядят. Бывают уникумы, даже не так мало, как принято считать, но это уникумы в чем–то одном, у одного КИ за триста пунктов, зато память 10 15, а восприятие так вообще почти неотличима от нуля и наоборот. Но чтобы все вместе!