Помоги проекту - поделись книгой:
Но желающих уехать было много больше тех, кто мог по роду своих занятий рассчитывать на получение спецразрешений на выезд. Уверенность многих людей в том, что можно переждать эпидемию в глухих селах и деревнях, была столь велика, что эвакуационные центры задыхались от наплыва желающих покинуть большие города. А уж из выявленных очагов заражения люди стремились убраться всеми мыслимыми и немыслимыми способами.
Больше всего донимали работников эвакуационно-пропускных центров (ЭПЦ) приезжие и туристы, оказавшиеся в это время вдалеке от родного дома. Сотрудники работали без перерыва и выходных, но поток осаждающих ЭПЦ граждан не уменьшался.
Подразделения ГОиЧС в центре заражения доукомплектовали бывшими сотрудниками, находящимися на пенсии. Что характерно, отказов от призыва среди них практически не было, за исключением одного-двух случаев, и то из-за невозможности по состоянию здоровья. Старые кадры советской закалки оставались верны долгу службы до конца своих дней.
Паника, возникшая после введения карантина на заражённой территории, сопровождавшаяся несколькими эпизодами с нападением на продовольственные магазины и склады полупьяной толпой была пресечена жёстко и, по всей видимости, надолго. По мародёрам после нескольких попыток уговорить, а потом оттеснить их силами местного ОМОНа открыли огонь на поражение прибывшие к местам беспорядков внутренние войска. Желающих повторять подобное пока не находилось, особенно когда по всем каналам местного телевидения показали, как пожарные из брантсбойтов моют площадь перед одним из продовольственных складов на промышленной базе городского общепита. В кадре мелькали бурые пятна запекшейся крови, лучше любых комментариев красноречиво рассказывая телезрителям о ночном происшествии.
Ограничения вводились на каждом шагу. Запрещено! Нельзя! Проезд закрыт! В городе комендантский час. Подобные таблички появлялись в городке со скоростью лесных грибов после дождя.
Но как говорится, в семье не без урода. Сотрудники одного из районных угро[13] во главе со своим начальником вскрыли оружейную комнату и завладели всем находящимся в ней автоматическим оружием и спецсредствами. После чего, пользуясь некоторой неразберихой, они сообщили командующему БТРом, приехавшем в район с отделением солдат-срочников, ВВ молодому – только после училища – лейтенанту, что только что позвонили и сообщили, что к отделению ВТБ24 подъехала на КАМАЗе вооружённая автоматическим оружием группа и, убив сотрудников вневедомственной охраны, грабит банк. И чтобы, если понадобиться, остановить КАМАЗ и обеспечить прикрытие группе захвата, нужен БТР. Ну а поскольку при этом все солдаты в БТР не помещались, то пятерым во главе с сержантом предложили остаться в здании УВД, усилив предложение тем предлогом, что, мол, «мало ли что ещё может случиться, и подкрепление может быть не лишним». А в банк поедет усиленная группа УГРО.
Во время движения милиционеры силой оружия принудили лейтенанта и двух его бойцов отдать оружие и средства связи, связав их, поехали и забрали из домов членов своих семей. Поскольку женаты из них были всего трое (включая начальника), то после того, как главы семейств вместе с приятелями высадились на броню, а ВВ-шников бросили в подвале одного из домов, все члены семей поместились в БТРе. После чего беглецы рванули через реку, надеясь до момента, пока о них сообщат, уйти в лес и потом пробираться в одну из намеченных деревень, где собирались отсидеться и переждать эпидемию.
Двигаться через мост они не рискнули, зная, что на случай прорыва с использованием строительной техники и большегрузного транспорта (о том, что попытку прорыва могут совершить сами сотрудники силовых структур, да ещё используя тяжёлую боевую технику, в штабе не могли даже и представить) на СКПП[14] стоит боевая машина поддержки танков (БМПТ)[15]. Ну а если идущим на прорыв удастся вывести из строя БМПТ, дежурящим на пропускном пункте ВВ-шникам были выданы по три РПО «Бородач» и РПГ-32М[16], способных остановить не то что трейлер или БТР, а тепловоз или танк. А также практически любую толпу.
Известие о прорыве пришло в штаб объединённых карантинных сил быстрого реагирования только спустя час, когда обеспокоенный потерей связи с командиром сержант отделения ВВ связался с вышестоящим начальством, а тот в свою очередь с начальником районного УВД. Узнав, что никакого сообщения о нападении на отделение банка на самом деле не поступало, он заподозрил неладное и послал ГЭР (группу экстренного реагирования) по адресам сотрудников угро. Где свидетели показали, что видели приезд БТРа и то, как в него загружались женщины и дети. Когда всё вскрылось, начальник штаба карантинных сил ввёл в действие режим «Экстра» и вышел на связь с оперативно подчинённым ему на период действия этого режима ближайшим военным аэродромом. Попросив поднять в воздух имеющиеся там два КА-50, два МИ-28Н и три из шести Ми-24М с целью прочесать с воздуха все возможные направления движения беглецов. И в случае обнаружения, при необходимости применив оружие, принудить их остановиться и сдаться властям. Спустя ещё час экипаж одного из КА-50 с помощью металлодетектора и тепловизора обнаружил замаскированный в лесу БТР. Не зная, есть ли внутри люди, пилот вертолёта произвёл предупредительный выстрел рядом парой НУРСов[17]. Поскольку и после этого ни из самого БТРа, ни рядом с ним никто не появился, пилот предположил и сообщил на базу, что БТР был оставлен и беглецы теперь пробираются пешком. С аэродрома были подняты ещё три МИ-24М с состоящими из бойцов бригады спецназа ВДВ группами захвата на бортах и направлены в ближайшие к месту обнаружения БТРа деревни, включая одну практически заброшенную. Туда же на всякий случай было отправлено по одному КА-50. И именно при подлёте одного из них к деревне через тепловизор в лесу была замечена группа людей. Чтобы не спугнуть их, пилот КА-50 пролетел мимо, якобы их не заметив, но сообщил об обнаружении на борт МИ-24М, который был ближе всех. Тот, вовремя сориентированный, высадил группу захвата в лесу с другой от беглецов стороны. Пользуясь преимуществом в скорости передвижения (поскольку с ними не было женщин и детей), группа захвата успела разделиться. Одна её часть вошла в деревню и устроила засаду, а вторая по дуге зашла в тыл беглецам, отсекая им путь отступления обратно в лес. Вертолёты же, сделав круг, опять вышли к деревне примерно через полчаса, как раз тогда, когда беглецы вступили-таки в бой с находящейся в деревне частью группы захвата. В это время с тыла подоспела вторая её часть, а появление «вертушек» окончательно дало понять беглецам, что придётся сдаваться. Женщин и детей вернули обратно в город, а всех милиционеров предали трибуналу и расстреляли. При этом не только не препятствуя, а даже способствуя распространению этой информации по всем возможным каналам. И после этого случая ничего подобного ни в одной из возникших по стране карантинных зон больше не повторялось. По крайней мере на этой стадии развития эпидемии.
Однако не только работники органов охраны правопорядка, но и простые граждане проявляли большую изобретательность при попытках прорыва карантинной зоны. Спустя неделю после случая с работниками угро в другом закрытом на карантин городе, обнесённом минными полями и табличками с соответствующим уведомлением, весьма успешную попытку массового прорыва предприняли работники одного из строительных трестов. Один из руководителей треста, в прошлом подполковник инженерных войск, служил в Афганистане, Анголе, Таджикистане и Чечне и знал как тактику и технику постановки минных полей, так и средства и системы их преодоления. Отставной офицер рассудил, что риск погибнуть при прорыве вполне сопоставим (а с учетом его профессионального опыта, так, может, и меньше) с риском умереть от страшной болезни в заражённом городе. Тем более что в способности властей создать вакцину или лекарство бывший полковник не верил. Служебную технику – три бульдозера и четыре тяжёлых колёсных трактора – обвешали для защиты от осколков решётками из арматуры и несколькими слоями сетки-рабицы, спереди закрепили самодельные катки и ножи-плуги. Получив некое подобие минных разградителей. Ещё на одном из тракторов сделали лёгкий сетевой трал. На сваренной из швеллеров раме подвесили сеть из стальных цепей, по нижнему краю которой подвесили стальные втулки. Те, волочась по земле, либо отбрасывали мины, либо подрывали, причём взрыв не повреждал сеть в целом. Ну а на самом тяжёлом бульдозере местные умельцы ухитрились сварганить и вовсе нечто похожее на шведско-бельгийский аппарат разминирования ORACLE.
Ещё более остроумно были использованы два автокрана с телескопическими стрелами (вот тут уж советское образование, включая и военное, показало себя во всей своей красе и мощи). Вытянув стрелы почти на 20 метров, крановщики сбрасывали на минное поле тяжёлые трубы и швеллеры, которые, падая на противопехотные мины, образовывали проходы.
Конечно, если бы расставленные минные поля прикрывались средствами огневой поддержки или хотя бы пулемётами и снайперами, попытка подобного прорыва была бы сразу пресечена. Но когда загремели первые взрывы, наблюдатели с ближайших СКПП вынуждены были сначала выйти на позиции, с которых был виден участок подрыва (а бывший подполковник и место для создания прохода выбрал грамотно – на максимальной удалённости от ближайших пропускных пунктов), и только после этого, увидев, что происходит, сообщить в штаб. К тому моменту беглецы уже проделали три прохода в минном поле и, бросив тяжёлую технику, на КрАЗах выехали на лесные проселки. Перехватить их удалось только с помощью вертолётов и мобильных поисково-заградительных групп. После этого случая, помимо минных полей, пришлось задействовать для контроля периметра города разведывательные беспилотники, а также создать передвижные патрульные группы по типу пограничных.
Большой экран стоящего перед полпредом УФО LCD-монитора был почти целиком занят лицом директора завода спецмедтехники. На экстренную видеоконференцию тот явился одетым в красную рубашку. А сейчас к ней добавилось и ставшее почти таким же красным – то ли от высокого давления, то ли от волнения – лицо. Переживать было от чего – его только что едва не уволили. Обычно такие совещания проводил один из заместителей полпреда, но на сей раз тот созвал его САМ, да к тому же на видеосвязи были сразу три заместителя министров здравоохранения, обороны и ЧС.
Завод «краснорубашечника» практически сорвал поставку в войска недавно разработанного и испытанного респиратора полузакрытого типа повышенной степени защиты. Деньги получены, вся техническая документация и представители институтов-разработчиков на месте, но выпуск серии постоянно срывался – то комплектующих в срок не подвезли, то рабочие одного из цехов чуть забастовку не объявили.
– Теперь, когда пандемия набирает обороты, мы не можем ждать, когда вы наконец начнёте телиться! – раздающийся из саундбуфера голос замглавы минобороны был весьма грозен. – Даём ещё неделю! И чтобы выпуск пошёл как по маслу.
Сказав это, генерал-лейтенант посмотрел в другую часть стоявшего перед ним монитора, где было «окно», транслирующее видеопередачу из кабинета губернатора.
– А не сделаете, ответите и вы, и ваше региональное начальство.
Директор, виновато кивая и чувствуя, что и на этот раз пронесло, откинулся на кресло, утирая раскрасневшееся лицо большим носовым платком и думая: «Хорошо, что теперь есть такая техника и не надо ехать на селекторное совещание в райком, как в давние времена развитого социализма». А то бы все не только увидели его рубашку, но и ощутили запах перегара. Перед вызовом на экстренное совещание он улаживал проблему с деньгами, возникшую на предприятии, с одним из членов правления местного Сбербанка. Всё, как тот любил: баня, девочки… Деньги, полученные на производство, слегка придержали, дабы прокрутить их, да вот незадача. Что-то там у них, банкиров, не заладилось, вот и пришлось теперь изворачиваться и отдуваться. Пока то да сё, время прошло.
Губернатор же, услышав слова заместителя министра обороны, наоборот, тяжело вздохнул – про себя. Подумав: «Вот и созвал совещание сам вместо зама, выслужиться захотел. А теперь как бы по голове не настучали из-за раздолбая этого красномордого».
Тем временем видеоконференция продолжалась, и заместители министров вносили коррективы в планы работы предприятий на ближайшие недели.
В связи с фактически уже признанной, хотя ещё официально и не озвученной в СМИ пандемией, заводы переводились на режимы работы военного времени. Особое внимание при этом уделялось производству средств индивидуальной и коллективной защиты, медицинского оборудования и лекарств. Огромным спросом стали пользоваться ранее редко покупаемые населением ионизаторы воздуха, различные кварцевые и ультрафиолетовые лампы. А войска и сотрудники ПЭКБ остро нуждались в средствах дезинфекции, костюмах высшей защиты и спецтранспорте. И поэтому власти задействовали все мощности, которые только могли быть перепрофилированы под выпуск именно этой продукции.
Наладить все эти процессы и было задачей трёх замминистров, которые уже вторую неделю летали по стране на специальном самолёте МЧС. В чём тоже был элемент PR – мол, не на военных же самолётах летаем, а значит, всё не так уж плохо.
– Ховард, быстрее шевели задницей, – прокричал сержант Джеймс своему напарнику, получавшему в оружейке автомат, который полагался каждому полицейскому в составе объединённых патрулей. Свой «НК XM8 Compact» Джеймс уже получил и теперь торопил напарника, заболтавшегося с дежурившей сегодня на выдаче капралом Полански. К ней не ровно дышали все неженатые, да и некоторые семейные полицейские их участка. Но сейчас надо было поторапливаться: дежурство уже началось, и можно было схлопотать выговор от начальника. Тот после введения особого положения буквально переселился в свой кабинет и от этого был не в лучшем расположении духа.
– Уже иду, – отозвался Стив, появляясь из-за поворота коридора. – Не видел ещё, кого назначили нам в напарники – «эм пи» или национальных гвардейцев?
– Видел. Вояк. «Крутые Уокеры», мать их, – ответил Джеймс, который, как и большинство афроамериканцев, недолюбливал здоровых белых парней, подсознательно считая, что здоровыми могут быть только чёрные братья, а белые должны быть сплошь мозгоклюями. Поэтому не уступающие ему габаритами белые ребята из «эм пи» вызвали у него лёгкое раздражение. Но, с другой стороны, если придётся оказаться бок о бок в перестрелке с ними, то это будет лучше, чем с какими-нибудь резервистами из национальной гвардии. А стычек со стрельбой в последние дни происходило всё больше и больше. Город после введения карантина медленно, но верно захлестывала волна мародёрства и преступности.
Поправив полнолицевые маски респираторов и надев специальные перчатки, Джеймс и Ховард вышли на улицу. У машины их уже ждали двое новых напарников в полной боевой экипировке армейского спецназа для зоны боевых действий, вооруженные новейшими штурмовыми автоматическими винтовками FN SCAR-H/Mk.17 CQC.
Начало дежурства выдалось спокойным, но уже спустя сорок минут поступило сообщение о нападении на продуктовый магазин сети 7-Eleven. И ближайшим к нему патрулем был экипаж Джеймса.
Едва они подъехали к магазинчику, как из него на улицу выбежали двое парней – по виду то ли латинос, то ли азиаты – и, увидев полицейскую машину, не бросились бежать, а открыли по ней огонь из помповых ружей. Хорошо, что за последние две недели правительство расщедрилось, и все полицейские машины централизованно усилили композитными вставками – сверхвысокомолекулярный полиэтилен, армированный нитями из углеродных нанотрубок. А также заменили обычные стекла трёхслойными с покрытием из оксинитрида алюминия. Иначе в подобной ситуации ранения сидящих в машине патрульных были бы уже неизбежны. А так Джеймс и Ховард открыли две передние двери и, выставив стволы своих XM8 в щель между лобовым стеклом и дверьми, ответили двумя короткими очередями, заставив бандитов отступить обратно в магазин. Что позволило их напарникам из «эм пи» выбежать из машины и, прикрывая друг друга, перебежками рвануть к магазину. Но тут стекло витрины разлетелось и из глубины магазина по машине «стеганула» очередь из чего-то весьма крупнокалиберного типа русского АЕК-973 или принятой на вооружение в США НК417.
– Мать твою, они там, что, обкуренные все! – рявкнул Джеймс и, не дожидаясь, пока по машине выстрелят ещё раз, выкатился на асфальт и отполз к переднему колесу. Если там и были заложники, то они или лежат на полу, закрыв голову руками, или уже убиты. А значит, можно особо не церемониться и стрелять сразу на поражение. Ховард в это время успел перебежать под прикрытие стоящего рядом с магазином фургона – по нему бандиты не стреляли. Возможно, в нём-то они и приехали. Это позволило Ховарду, высунувшись из-за заднего колеса, бросить в магазин сквозь разбитую витрину сначала газовую, а сразу следом и светошумовую гранаты. Чем немедленно воспользовался один из уже замерших под разбитой витриной магазина «эм пи» – вскочив, он прямо через неё «рыбкой» прыгнул внутрь магазина. Ховарду и второму военному полицейскому осталось только последовать за ним через дверь навстречу характерным звукам стрельбы FN SCAR. Джеймс решил, что и он не вправе пропустить такое веселье, и метнулся к зданию. Но когда он вбежал внутрь (тоже через витрину), всё было уже кончено – четверо налётчиков убиты, а партнёры Джеймса проверяли подсобные помещения. На долю Джеймса досталось лишь спросить лежавшего на полу за стойкой насмерть перепуганного продавца: «Вы не ранены, сэр? Вам нужна медицинская помощь?» Как выяснилось, «сэр» был в порядке, только слегка наглотался газа, а так как посетителей в магазине в момент нападения не оказалось, Джеймс отправился проверить машину-фургон, по которой бандиты почему-то не стреляли. С оружием наизготовку он осмотрел пустой водительский салон и подошёл к задним дверям фургона. Встав сбоку, рванул ручку на себя. Выстрелов не последовало, и он заглянул внутрь. После чего, выругавшись, немедленно вызвал по рации дежурного по участку. А подошедшие напарники с изумлением взирали на десяток лежащих в кузове фургона среди коробок с продуктами серебристых кофров с надписью «Special storage. A vaccine»[18].
– Джонни, закажи ещё комплекты для рыбалки, – прокричала Даяна вдогонку усаживающемуся на «Харлей» мужу.
В ответ он показал рукой «ОК», и двухколёсный друг унёс его с причала. Даяна вернулась внутрь яхты – начинал моросить дождь, и мокнуть ей не хотелось.
Третий день они собираются выйти в море, подальше от того ужаса, который творится в Калифорнии и по всей стране. Они оба с молодости были влюблены в море и увлекались парусным спортом. Конечно, теперь, когда им за пятьдесят, они ходят под парусом не так часто, но навыков не потеряли. Тем более что эта яхта, подаренная им детьми, была очень легка в управлении. Содержание её, конечно, обходилось несколько дороговато, зато почти новая. А после трагической гибели детей в злополучный день одиннадцатого сентября это судно стало и домом, и местом памяти. Жить в городе они уже не могли. Ещё оставалось ранчо, но туда они не ездили лет пять. Сдали его соседям по полю, как шутил Джонни, и лишь изредка позванивали.
Как-то им пришлось провести на воде почти полгода. Джонни подписал контракт на создание очередного бестселлера в стиле так популярного в последнее время фэнтези. А лучше всего ему творилось на яхте. Ни качка, ни вахты не мешали. Пальцы сами находили нужные клавиши на закреплённом противоударном ноутбуке.
Поэтому споров о том, где переждать напасть, не было. Спорили только о маршруте. Дрейфовать вдоль побережья не хотелось. И, наконец, они приняли решение воплотить в жизнь давнюю мечту – сходить в кругосветку.
Теперь оставалось сделать необходимые запасы. С питанием и водой они особо не заморачивались – опреснителей на яхте целых два, а морская рыба в их возрасте полезнее мяса. Горючего для двух комбинированных установок (2 турбины и 2 двигателя типа Water Energy System (WES)) достаточно, особенно с учётом приобретённых российских модификаторов. Добавьте их в смесь дизельного топлива и обычной воды и получите горючее для турбины с параметрами горения лучшими, чем у исходного топлива. Ещё на 20 % расход топлива сокращался за счёт снижения трения при добавлении в масла русских присадок.
Даяна посмотрела в иллюминатор. Дождь усиливался. Мысленно она попеняла Джонни – всё как мальчишка, только на своём «Харлее» и передвигается. А прекратился дождь, словно в насмешку, как раз тогда, когда Джонни вернулся. «Закон бутерброда», мать его.
Выйти в море решили завтра пополудни. По сведениям береговой охраны и синоптиков погода позволяла. Пока Джонни возился с картами, Даяна смотрела очередной выпуск новостей. Когда-то она работала в телевизионной компании. Поэтому как делаются новости и как их подают зрителю, знала не понаслышке. Последнее время всё чаще её посещали мысли о том, что паника, которую умело подогревали средства массовой информации, только на руку некоторым компаниям. Доходы от продаж лекарств, особенно антибиотиков и противовирусных средств, выросли в разы, а производство индивидуальных убежищ стало просто Клондайком. И если бы не постоянный рост жертв новой болезни, то можно было предложить, что это тщательно спланированная в мировом масштабе PR-акция.
Диктор зачитывала выдержки из коммюнике ООН, а выступления медиков чередовались с заявлениями политиков и руководителей различных ведомств, всё это перемешивалось рекламой. Всё как всегда. Даяна выключила телевизор и поднялась на верхнюю палубу. Завтра они уйдут в море – простор, ветер, скрип рангоута, и только они вдвоём с Джонни. И всё будет хорошо.
«Миллионы жителей всего мира, ждут чуда: молятся или уповают на учёных. Но и те, кто верит, и те, кто не верит в бога, ждут, что вот-вот объявят: «Противовирусная вакцина найдена!»
Нэш отложил газету в сторону.
После возвращения из России он прошёл подряд две инициации и теперь возглавлял отдел информационных спецопераций. Через два дня ему предстоит инициация уже на третий уровень Посвящения. Обычно от инициации до инициации проходило довольно много времени, но в связи с пандемией сроки сократили, насколько смогли.
Заболевшие были уже и среди членов Ордена. Что наводило на серьёзные размышления. Как аналитик Нэш вроде представлял себе картину происшедшего, но в подсознании всё больше и больше ощущалась некая область неопределённости, содержащая что-то очень важное. И он надеялся, что после инициации третьего уровня сможет проникнуть в ещё скрытые и не управляемые уголки своего мысленного бытия и понять, что его беспокоит. А пока оставалось только ждать, наслаждаться видом заснеженного Дагелаара, и думать, думать, думать.
От размышлений его оторвал сигнал внутренней связи. Объявился куратор, не проявлявшийся уже три дня.
– Есть информация от твоих друзей из России, – голос куратора был невесёлым.
– Мне зайти сейчас? – поинтересовался Нэш.
– Через полчаса, – произнёс куратор не свойственным ему бесцветным тоном.
– Странно, – подумал про себя Нэш, но вслух ничего добавлять не стал.
За всё время знакомства с куратором тот ещё ни разу не показал подопечному своей слабости. И раз уж он начал давать слабину…
Пандемия из некоего витающего над землёй призрака всё больше превращалась во вполне реальную смертельную опасность. Согласно поступившей только что сводке, сегодня впервые за сутки по всему миру умерло свыше ста тысяч человек. Посеянные чей-то рукой – а в том, что новая зараза имеет искусственное происхождение, Нэш уже не сомневался – эти новые «зубы дракона» прорастали смертельным урожаем. Но что с этим могут поделать тайные общества? Смогут ли извечные враги «Другая Раса», русское Братство или Орден «Аватар Шивы» объединить усилия перед лицом глобальной угрозы? Тут было над чем подумать. Присев к компьютеру, Нэш начал задавать параметры возможных моделей сотрудничества. За этим делом полчаса пролетели как одно мгновение.
Глава 3. Дела посвящённых
Белка замерла на стволе старого кедра. Маленькие бусинки глаз смотрели на седого старичка, которого по остальным ощущениям зверька, кроме зрения, здесь словно и не было. Человек же, почуяв появление животного, не прерывая движение, лишь скосил глаза в её сторону.
Одет он был весьма занятно, словно шёл не XXI век, а середина XIX, – холщовая косоворотка, перепоясанная плетёным кожаным ремешком, и холщовые же штаны, аккуратно заправленные в войлочные бурки, подшитые кожей лося.
Хитровато прищурив глаза и выполняя сложные плавные и при этом очень быстрые движения – словно его тело было из воды, которая текла через горные перекаты, – старичок постоянно, даже когда он был к ней спиной, держал маленькую таёжную жительницу в сфере своего внимания. Белка не шевелилась, но во всём её теле угадывалась напряжённость. Казалось, ещё мгновение – и она растворится среди кроны дерева. Но прошло уже довольно много времени, а зверёк так и застыл. Словно завороженный тем, что делал этот странный человек, который порой словно размазывался в воздухе. А когда он, наконец, замер, повернувшись к зверьку лицом, то даже прозвучавший в тишине голос не спугнул белку.
– Ты это, мила-а-ая, – по-сибирски растягивая слова, произнёс старичок, – не бойся, ступай по своим делам, и я чуть погодя тоже пойду.
После этих слов его тело вдруг натянулось, и он резко развернулся вправо. Однако спустя мгновение встряхнулся, словно сбрасывал с себя воду, и произнёс в сторону густых зарослей переплетёных кустов:
– Никак не могу, почувствовал тебя ещё на «дальноступе» – только на выходе.
– Ну, ты же знаешь, Диомид, что я владею «шагом незримых дорог» – а он тем и хорош, что ощутить, куда и откуда он ведёт, можно только на самом глубинном слое бытия. Но и тебя ведь тоже просто так не ощутишь – только зрением и увидишь – вон белку, и ту врасплох застал.
– Спасибо,
– Сколько поединщиков-застрельщиков думаешь взять с собой? – без предисловий, вроде как продолжая прерванный накануне разговор, сменил тему схиархимандрит
– Пяток, думаю, на первое время хватит, ну а там по обстоятельствам, может, ещё попрошу.
– Они пусть обычным транспортом до места добираются, а тебе надо «дальноступом» воспользоваться. Чтобы слегка удивить хозяев, – лукаво улыбнулся схиархимандрит.
Диомид, приосанившись, всем своим видом дал понять, что готов выполнить любое поручение
Метод прямого перемещения в пространстве, называемый монахами Незримого монастыря древним термином «дальноступ», был доступен лишь немногим высшим посвящённым тайных орденов, в число которых входили и
И вот уже вторые сутки Диомид во время обязательной утренней молитвы, состоявшей у
Найти его стоило изрядного труда. Ментальное тело парня прикрывала довольно сильная собственная защитная система и многослойная
– Тогда мне надо в Стан к Воеводе. Тот обещал, что сегодня к полудню подберёт мне пятерку поединщиков-застрельщиков, – сказал Диомид.
– С ним я уже связался и распорядился отправить отобранных в Москву. Поездом, как ты и сам
– Перескажешь Братству всё, о чём на сходе сговорились, – сказал Настоятель.
– Всё сделаю, как условились, – ответил Диомид. – Но это всё мы уже и на сходе подробно проговорили. Так что есть у тебя, Владыко, ко мне ещё какое дело, сугубо личное и тайное.
– Ты прав. Скажу тебе это здесь, да ещё и под «пологом необнаружимости». Подойди, – велел Владыка, и когда Диомид подошёл к нему на расстояние вытянутой руки, концом посоха начертил в воздухе активирующий заклинание Знак. После чего заговорил. Но за пределы поляны ни одного звука не доносилось.
Спустя минут пять разговор закончился. Диомид на мгновение задумался, а потом вдруг тело его словно «потекло» и вместо фольклорной одежды на нём появились кроссовки, джинсы и рубашка-поло навыпуск. После чего, склонив голову перед Владыкой, один из
Димон с силой потёр виски. Странно! Ещё секунду назад голова у него не болела. А тут как обухом по темечку. Едва из кресла не вывалился. Он потряс головой. Нет, вроде отпустило.
Нынешнее пристанище Димона не блистало обстановкой, впрочем, как и все жилища, в которых ему приходилось обретаться в последнее время. Стол, где в гордом одиночестве расположился четырёхядерный ноутбук, – последнее достижение инженерной мысли среди компьютеров этого класса. Два кресла, раскладной диван-кровать и пара полок. Вместо ванны небольшой совмещённый санузел с душем.
После стремительно возникшей и столь же быстро пропавшей головной боли взгляд невольно упал на стоявший в углу небольшой холодильник, в чреве которого было несколько бутылок с квасом и разными травяными чаями. Жаль, пива там не было, но сейчас на всех базах Братства соблюдался сухой закон.
Димон встал из кресла, подошёл к холодильнику, открыл дверцу, подхватил пару бутылок с чаем Tisana и плюхнулся на кровать. Свернув пробку, жадно присосался к горлышку.
– Кхе-кхе, прошу прощения за доставленное неудобство, – раздался странно знакомый голос, и перед Димоном из небольшого туманного облачка возник знакомый по давней встрече в Дмитрове старичок.
Димон поперхнулся и мгновенно вскочил с кровати. И тут же заревела сирена, оповещающая о том, что на закрытом объекте появился посторонний, непонятно каким образом прошедший через все защитные периметры.
Старичок, усмехнувшись, произнёс:
– Да ты, мил человек, не напрягайся, как сейчас вы, молодежь, говорите. И не надо думать, как бы меня половчее «спеленать». Это и без тебя желающих сделать скоро много объявится – аж восемь бойцов минуты через полторы здесь будут.
– Да кто же вы такой-то?! – хрипло произнёс Димон, аккуратно ставя бутылку на стол. – Наши спецы ещё после Дмитрова поняли, что вы, дедуля, человек – очень даже не простой.
– Может, и мне попить предложишь, прежде чем архаровцы ваши вломятся и станут меня, старого, в наручники заковывать и разным оружием в меня тыкать? – довольный произведённым эффектом с изрядным ехидством спросил старик.
Димон хмыкнул, но бутылку своему незваному гостю протянул.
Поделиться книгой: