Помоги проекту - поделись книгой:
Узкий проход был на руку Стратегу, вынужденному отбиваться от двух врагов. Обычная тактика, известная с древних времен – если ты уступаешь в численности, то ограничь противника в маневре. Так когда-то несколько тысяч греков остановили в ущелье Фермопилы огромную армию персов.
Сейчас «коротышка» находился по левую руку. Он, действительно, мог опасно атаковать сбоку, если бы Стратег увлекся преследованием «лысого». Но эту атаку Олег бы отразил. Он опасался другого. Того, что «коротышка» проскочит вдоль стены и окажется у него за спиной. Тогда бы ситуация резко изменилась к худшему.
Поэтому Стратег, слегка шуганув лысого копейщика, вернулся на старую позицию. «Коротышка» сразу же попробовал ударить его тесаком, но сделал это без особого энтузиазма. Как будто не был уверен в своих действиях и пока лишь прощупывал реакцию Стратега.
Тот спокойно отбил выпад клинком даги. И, выставив ногу, предпринял попытку достать «коротышку» мечом. Однако «лысый» снова обозначил колющий удар в область головы Олега. И тому пришлось подставить клинок меча плашмя, чтобы отклонить копье.
«Коротышка» тут же активизировался, резко взмахнув тесаком. Он намеревался нанести Олегу секущий удар по лицу. И едва не достиг цели. Стратегу удалось сблокировать удар широкой гардой даги, но кончик тесака лишь чудом не задел ему глаз.
В тактике наемников прослеживалась определенная последовательность. Неизвестно, какими они были мастерами рукопашной схватки. Скорее всего, не шибко умелыми. Но вот в наблюдательности и сообразительности им нельзя было отказать. Они заметили, что нож «приземистого» угодил Стратегу в грудь, не нанеся ему существенного урона. И, очевидно, сделали выводы.
Трудно сказать, догадывались ли они о том, что Олег поддел под свитер броневую рубашку. Однако они почти не пытались атаковать его в корпус. А «лысый» еще и держал дистанцию, используя преимущество длинного древка. В тот момент, когда Стратег сблокировал выпад «коротышки», копейщик в третий раз повторил свой маневр. Только на этот раз он попытался кольнуть Олега не в лицо, а в опорную ногу. И попал.
Наконечник у копья был ланцетовидной формы. Он скользнул по самой поверхности бедра, едва задев его. Но нанес при этом хотя и неглубокую, но длинную, разрезающую рану.
Стратег почти не почувствовал боли. Подумаешь, слегка надрезали кожу! Однако мгновенно разъярился. Ему и так уже начали надоедать эти «кошки-мышки», а тут еще такая подлянка.
До этой секунды он держал в уме, что хотя бы одного из наемников надо взять живым. Но теперь плюнул на тонкие расчеты. Его ранили. А могут и убить – чем удильщик не шутит? Значит, на войне, как на войне. Если враг не сдается, то его уничтожают.
Локальная удача хитрого «лысого» оказалась для него последней в жизни. Нанося удар, он рассчитывал, что копье вонзится в бедро Стратега. И не пожалел сил. Однако наконечник прошел со скользом, и наемник по инерции шагнул вслед за ним. Тем самым он сократил дистанцию. И опытнейший боец Олег немедленно воспользовался предоставленным «подарком».
Он не мог резко ткнуть врага тяжелым мечом справа, потому что после укола в опорную ногу немного потерял равновесие. А с левой руки относительно короткой дагой «лысого» было не достать. И тогда Стратег просто взял и швырнул дагу, метя наемнику в лицо.
Этот тяжелый и длинный кинжал с широкой гардой не предназначался для метания. Однако Олег и не собирался, как на тренировке, попадать в «яблочко» с десяти шагов. Он бросал дагу в расчете на то, что «лысому» по-любому придется несладко. Даже если тот схлопочет по физиономии эфесом, а не клинком.
В итоге результат превзошел ожидания. Кинжал не успел перевернуться в воздухе и вонзился острием клинка куда-то в район носа. И, судя по смачному звуку, раздробил наемнику решетчатую кость.
«Лысый» издал утробный звук и схватился за лицо обеими руками. Но минуты его жизни были сочтены, и Стратег не стал его добивать. Да и не смог бы, потому что с левого фланга продолжал угрожать «коротышка».
Он ударил Олега снизу вверх, метя в шею. Тот не успевал защититься мечом, поэтому машинально вскинул левую руку. И, буквально, поймал тесак ладонью.
Получилось очень больно. Да что там очень – страшно, невыносимо, больно. Клинок проткнул кисть, разрезая сухожилия и перерубая пястные кости. Стратег зарычал. Заскрежетал зубами. И невероятным усилием воли заставил себя отклонить тесак в сторону.
И тут же, не давая наемнику опомниться, рубанул его мечом по ребрам. Удар, помноженный на ярость и боль, вышел такой силы, что раскроил тело «коротышки» почти пополам. Тот захрипел и рухнул на колени. Попытался удержать руками выпадающие кишки, но жизненные силы покидали очень быстро – вместе с кровью, хлещущей из подвздошной артерии. И «коротышка», суча ногами, завалился на бок.
Стратег отступил назад и огляделся. «Лысый» и «коротышка» еще агонизировали. А вот «приземистый», убитый в первые секунды схватки, мирно сидел около стены конюшни. Будто дремал.
Прижав покалеченную кисть к животу, Олег, пошатываясь, приблизился к «приземистому». Затем вытянул руку с мечом и разрезал лезвием шнурки, с помощью которых черная маска держалась на голове наемного убийцы.
Маска упала, обнажив лоб и лицо с грубыми чертами. Лицо Стратегу ничего не говорило. И это было странно, потому что он помнил едва ли не всех жителей Капитолия. Правда, в проходе было темно. А стена конюшни еще и отбрасывала густую тень.
Олег засунул меч в ножны и, схватив труп за плечо, доволок его до угла конюшни. Здесь было значительно светлее из-за фонаря, висевшего на крепостной стене. И при его свете Стратег разглядел клеймо, выжженное у наемника на лбу – немного выше переносицы. Это был так называемый «крест раба» – квадрат с буквой Х внутри.
Вот что скрывали большие черные маски! Убийц подручные Якуба нашли среди рабов. Вот почему наемники не побоялись поднять руку на самого Стратега. Им было все равно кого убивать. А посулили им, видимо, свободу.
Внезапно у Олега закружилась голова, и он едва не упал. «Наверное, я успел потерять много крови. Надо выходить на плац и звать караульных, – подумал Стратег. – А потом надо идти в лазарет. Я должен сохранить силы, иначе Якуб возьмет меня голыми руками».
Но что-то еще беспокоило его, какое-то неприятное и странное ощущение. Он сильно вспотел. Так, что пот тек ручьем, выступая изо всех пор. Но это можно было списать на последствия ожесточенной схватки и ранения. А вот…
Жар! Он явственно ощутил жар, который распространялся от раненого бедра. Не заботясь о приличиях, Олег расстегнул пояс и приспустил штаны. И ужаснулся.
Нет, рана была небольшой. Так, небольшой порез, хотя и длинный. Но за прошедшие после удара копьем каких-то несколько минут порез распух и побагровел. И это багровое пятно расползлось уже сантиметров на десять, если не больше.
Обычная рана от копья не могла так выглядеть. Тогда в чем дело?.. Неужели яд? Наконечник копья убийцы намазали ядом?! Вот почему «лысый» постоянно норовил ткнуть его…
Стратег ощутил, как немеет горло. Хотел глубоко вздохнуть, широко открыв рот. Но воздух проходил с трудом, гортань словно окостенела.
Тогда он попробовал крикнуть. Однако вместо громогласного возгласа из горла вырвался хрип и еле различимый шепот. Олег сделал два нетвердых шага и упал на колени. Попытался встать, но тут же снова упал. Сознание захлестнула мутная пелена, и он перестал что-либо ощущать.
Якуб знал толк в ядах…
Глава вторая
Атака шамов
Хилое человекообразное существо сидело на балконной плите пятого этажа, свесив босые лапки. И, похоже, дремало, ничуть не опасаясь сверзиться с пятнадцатиметровой высоты.
Ростом «метр с кепкой». Худое костлявое тельце прикрывает драный халат с веревкой вместо пояса. На тонкой шейке висит кособокая железная рамка непонятного назначения. Продолговатый лысый череп обтягивает морщинистая кожа. Вместо ушей – сучковатые отростки, напоминающие антенны. Безгубый рот и крючковатый плоский нос, словно вырезанный из папье-маше, наводят на подозрение об очень пьяном папе Карло.
В общем, странное существо, нечто среднее между человеком и мартышкой с примесью гоблина. И почти забавное, если не считать глаз. Они придавали комичному, в целом, облику жутковатое и сюрреалистическое выражение. До такого лица и папа Карла не додумался бы. Даже в состоянии делирия.
Ибо, во-первых, глаз было три. Во-вторых, две глазницы, расположенные в привычном месте – по сторонам переносицы, – затягивала бледно-серая, с болотистым оттенком, кожа. Под глазницами болтались короткие хоботки-щупальца, заменяющие существу нижние веки. Что касается третьего глаза, то он располагался во лбу над переносицей. И тоже имел отвисающий хоботок. Видимо, для полной гармонии личности.
Внезапно существо вздрогнуло и насторожилось. Затем сунуло за пазуху лапку и извлекло оттуда подзорную трубу.
С минуту, приставив окуляр к единственному функционирующему глазу, мутант изучал окрестности. Его тонкие и узкие губки напряглись и сжались, превратив ротовое отверстие в еле различимый на лице шрам. Еще через несколько секунд существо приложило ладошку к железной рамке и послало мысленное сообщение невидимому собеседнику:
«Люм! Здесь хомо. Двигаются вдоль насыпи… Люм, слышишь меня?»
«…Сколько их?» – невнятно прошелестело в голове мутанта после долгой паузы.
«Трое… Прости, четверо. Один идет впереди группы».
«То есть, всего четверо? Будь внимательнее, Гус… – голос в мозгу усилился и окреп. – Кто такие, определил?»
«Похожи на капитолийцев. Наверное, разведгруппа».
«На каком расстоянии?»
«Около трехсот метров».
Люм некоторое время молчал. Затем «радировал» распоряжение:
«Продолжай наблюдение. И спрячься. А то спугнешь хомо».
«Слушаюсь, Люм», – ответил Гус, продолжая держаться лапкой за железную рамку.
Одноглазый Гус имел, как и все младшие шамы, относительно слабые ментальные возможности. Потому и пользовался рамкой-усилителем, чтобы общаться со средним шамом Люмом. Ведь тот находился от него на расстоянии более пятидесяти метров. Это для двуглазого Люма полсотни метров всего ничего, раз плюнуть. А вот для Гуса далековато – даже мозг толком не пощекочешь, не то чтобы доставить ментальный посыл.
Перед тем как укрыться в дверном проеме балкона, Гус снова поглядел в подзорную трубу. Хомо находились еще далеко, а сейчас и вовсе стояли на месте – возможно, совещались.
«Ничего, скоро мы вас прижучим, – злорадно подумал Гус. – Знатный вечером получится ужин. Свежая кровь, тушеная печень и жареные мозги…»
При мысли о жареных мозгах Гус невольно причмокнул языком. Да уж, это настоящий деликатес. Обычно младшим шамам такая вкуснятина не достается. Но сегодня… Ведь это он первым обнаружил хомо из Капитолия. Глядишь, Люм и доложит Руго. А тот возьмет да и расщедрится…
Уловив краем ментального поля кулинарные мечтания Гуса, Люм сердито хмыкнул. Бестолковый дурак, все мысли о жратве. Пускает слюни, вместо того чтобы сосредоточиться на предстоящей схватке с врагом. Хотя толку от Гуса по-любому немного. Вся тяжесть ляжет на него, среднего шама Люма.
Люм похлопал себя по впалым щекам, прогоняя остатки сна. Он дремал, когда его разбудил Гус. И сейчас чувствовал себя расслабленным. А ведь через несколько минут потребуется полная боевая готовность.
Обычно шамы днем спят, кроме тех, кто несет дежурство и находится в охранении. Двуглазый Люм сегодня как раз дежурил. Его ответственность усиливалась тем, что глава клана трехглазый шам Руго отправился на Стадион – смотреть гладиаторские бои, которые регулярно устраивали маркитанты. Значит, решение принимать ему, Люму. И он не оплошает.
Глупые хомо из Капитолия, считай, сами суются в ловушку. Зачем они так близко приблизились к базе шамов? Неужто готовят диверсию? Но для диверсии четверых бойцов слишком мало. Может, преследуют кого-то?..
Ладно, скоро разберемся. И надо обязательно захватить кого-нибудь в плен, чтобы вытянуть из него информацию. Община капитолийцев живет очень замкнуто. Но активизировалась в последнее время. Их разведгруппы уже несколько раз засекались поблизости. Поэтому Руго будет доволен, если удастся взять «языка». И наверняка вознаградит Люма.
Мутант на секунду задумался. Не разбудить ли еще одного среднего шама, чтобы гарантированно смять сопротивление хомо?.. Нет, тогда придется делить успех на двоих. Зачем? Бойцов и без того достаточно. Он в одиночку проведет ментальную атаку на мозги хомо, а затем дело завершат вормы-рабы. При поддержке «одноглазых», разумеется. Надо лишь подождать, пока хомо приблизятся на ударную дистанцию.
Люм поднес к носу деревянную ладанку, которая всегда висела у него на шнурке на шее. Вытащив пробку, с силой втянул носом воздух. В ладанке хранилась специальная смесь из сушеных корней ядовитой черемухи и земляной желчи – убойная смесь, секрет которой знали только шамы.
В нос так резко шибануло, что Люм взвизгнул от остроты ощущений. В мозг вонзились тысячи ледяных иголок. И сознание тут же прояснилось до хрустальной чистоты. Да уж, продрало, так продрало.
А-а-пчхи!
Все, теперь он готов. Где там лоботряс Гус?
«Гус, что с хомо?»
«Пробираются вдоль полотна», – после короткой заминки отозвался младший шам. Неужто задремал на солнышке, бездельник?
«Доложить расстояние!» – «рявкнул» Люм.
«Это, около двухсот метров, – сбивчиво отрапортовал Гус. – Точнее… Ну да, двести метров».
«Понял. Следи за их действиями, Гус! Скоро я начну атаку».
– Командир, кажется, нас засекли, – сказал сержант Потанин. Он шел непосредственно за капитаном Латыповым и отвечал за правую сторону от дороги.
Илья Латыпов замер. Затем коротко бросил:
– Где?
– Вон там, в конце «колбасы». – Ефим Потанин выразительно повел глазами. – Пятый этаж, балкон без ограждения. Оттуда наблюдает. Я заметил блики.
Илья не стал поворачивать голову, чтобы не привлекать внимание наблюдателя. И так понятно, о чем говорит сержант. «Колбасой» разведчики называли вытянутую на целый квартал многоэтажку, где с приснопамятных времен засел клан шамов. Капитально засел, контролируя большой участок между Волоколамским шоссе и «железкой» в районе бывшего метро «Тушино». Поэтому пасти́ разведчиков с пятого этажа этого дома мог лишь дозорный шамов.
– Блики, говоришь? – решил уточнить Илья. Так, на всякий случай. – Может, осколки стекла?
– Да нет там давно ни двери, ни стекла. Голый проем. Я этот дом как родную задницу изучил. – Сержант хмыкнул. – Через бинокль пялятся. Или подзорную трубу. Они ведь, заразы, слепошарые… Так что делать будем, командир?
Латыпов не ответил. Думал.
Да уж, слепошарые… Зрение у этих ночных упырей, и вправду, так себе, чуток лучше, чем у кротов. Зато другие органы работают за двоих. Такие органы, что и названия не подберешь. Но хлеще, чем у киборгов.
Так что же делать? Местность севернее базы шамов вплоть до деривационного канала контролировал клан городских нео. Соваться туда сейчас – с гарантией нарваться на бой с превосходящими силами противника. Ведь мохначи, в отличие от шамов, предпочитают дневную охоту.
И это еще не все проблемы северного маршрута. По слухам, где-то по соседству с логовом нео объявилось блуждающее Поле Смерти. Желтое Поле, способное вызывать галлюцинации и создавать мо́роков. А это такие твари, что подкрадутся и не заметишь. Лучше Поле за километр обойти, чем рисковать.
Можно, конечно, отступить и через Сходненский тупик пробраться до Волоколамского шоссе. Короче говоря, обогнуть базу шамов с другой стороны, с юга. Да вот что это даст?
Муты их уже все равно заметили. Захотят – сядут на хвост. Или устроят засаду на Волоколамке. Получится тот же хрен, только вид сбоку. А времени и без того в обрез.
Они спешили и поэтому двигались самой короткой дорогой. Об этом командира группы Латыпова попросил Стратег Олег. Так, прямо, и сказал: мол, срок устанавливать не могу. Но ты уж поторопись, капитан, – вопрос жизни и смерти. Вот как оно.
Стратег пользовался в Капитолии репутацией человека с железными нервами. Лично, несмотря на высокую должность, участвовал в вылазках за стены крепости, не боясь вступить в схватку один на один с любым мутантом. И уж смерти он точно не боялся. Значит, если такое говорит, то сильно чего-то опасается. И дело, действительно, не терпит отлагательств.
Поэтому Латыпов наметил самый короткий маршрут. И такой, что не заблудишься. Главное, чтобы башку по дороге не оторвали. Путь-то до Кремля почти прямой, но вот ловушек и засад на нем может оказаться не мерено. Такие уж нравы в нынешней Москве. Крутые нравы. А если еще и не повезет… Неужели не повезло? Или проскочим?..
Люм опустил верхние веки, чтобы сосредоточиться. Его «дежурная комната» находилась в техническом подвале здания. Дневной свет сюда проникал еле-еле. Но сейчас и он мешал, потому что отвлекал внимание.
Состояние, в которое погружался шам, называлось
И она появилась.
…Шамы днем ленивые и сонные, – прикидывал Илья. И не агрессивные, если им на пятки не наступать. Даже если и заметили нас, не факт, что бросятся в атаку. Мы же мимо идем, никого не трогаем. Каких-то метров триста и вообще свалим в сторону.
Латыпов посмотрел вперед. Покореженный биоробот, присевший на стальных лапах справа от железнодорожной насыпи, его не беспокоил. Побитый монстр тут уже лет пять торчит и за это время ни на метр не подвинулся. Сдох, значит, давно. А вот то, что он застрял между насыпью и базой шамов, это даже плюс. Во-первых, частично перекрывает обзор наблюдателям шамов. Ну и ментальные поля частично искажает, как и любой большой кусок заржавевшего металлолома. Так что, пусть стоит на здоровье, чудак.
Так или иначе, впереди самый опасный участок – примерно двести метров. Опасный не только потому, что тянется непосредственно вдоль логова шамов. Свернуть некуда – вот в чем загвоздка. По обеим сторонам «железки» плотные заросли хищных дендромутантов. Прорубаться замучаешься, их лет сто не трогали.
Зато в дендрах никто не устроит засады. И если быстро проскочить оставшиеся двести метров, то можно укрыться за составом с цистернами. Он тут застрял, наверное, с начала Третьей Мировой. Даже каким-то мхом покрылся, частично рассеивающим ментальные волны шамов. А немногим дальше разрушенное здание торгового центра, заросшее крыш-травой и вьюном. Обычным вьюном, не кровопийцей. Там тоже можно залечь в случае чего.
И что очень важно, перед этими развалинами открытое пространство – если кто сунется, будет как на ладони. Шамов нельзя подпускать слишком близко. Особенно, если это двуглазый упырь среднего уровня. Точнее, как там у них?.. Ага, средний шам.
– Попробуем проскочить, – наконец, произнес Илья. – Главное, успеть выйти за область ментального воздействия. Вряд ли они затеют серьезную свару. Не в их это обычаях – днем воевать.
– А что с наблюдателем? Может, снять его, чтобы не корректировал?
Ефим похлопал себя по плечу, за которым висела СВД. Отличная снайперская винтовка по нынешним временам. Но редкая и дорогая. На вооружении капитолийцев таких имелось лишь три штуки. Две сохранились благодаря тщательному уходу, одну прикупили по случаю у Тушинских маркитантов. Ну и патроны, понятно, брали у них, торгашей. Втридорога, конечно. Но, куда деваться?
Ефиму на задание выдали всего десять патронов. На один магазин, короче. Да и то по личному распоряжению Стратега. Зато стрелком сержант Потанин был отличным. Настоящим снайпером – зорким, наблюдательным, хладнокровным. И метким.
Латыпов понимал, что имел в виду Ефим, когда предложил снять шама-наблюдателя. Обычное зрение у шамов развито слабо. А внутреннее зрение эффективно лишь на короткой дистанции, особенно у одноглазых мутантов. Поэтому шамы, когда есть подобная возможность, выставляют наблюдателей – самых зорких мутантов, использующих оптические приборы. Они не только следят за местностью, но и при необходимости корректируют действия других шамов. Тактики, сто сколопендр им под хвост!
Поделиться книгой: